Она погладила Гарри по мягким кудрям, по лбу… сердце чуточку саднило. Он был в порядке, только стал ещё тише и серьёзней. Только с Дадли оживал, смеялся как раньше и дурачился. Только в глазах её ещё одного сына не было детства, совсем. 

Дадли после всего пережитого, после того, как ему пришлось спасать её, Вернона и Мардж, защищать их дом от наглых тварей тоже повзрослел. Но далеко не так сильно и страшно, как Гарри. Понимание, сколько им пришлось пережить, разбивало Петунье сердце. 

— Ок, Дэ, домывай и приходи ко мне.  

Вернон настаивал, что нельзя относиться к Гарри как к смертельно больному. Нельзя кудахтать над ним. Хотя термин “кудахтать” применила Мардж, согласная с братом на все сто процентов. 

Они считали, что Петунья зря запрещает Гарри всю нагрузку, кроме бассейна. Так дрожит над ним. И к их аргументам Петунья прислушалась. Хотя ей приходилось перебарывать себя, чтобы не завернуть ребёнка в вату. 

О том, что Гарри снова скоро уедет в Хогвартс, в тот ад… Она совсем старалась не думать. И так просыпалась от кошмаров. И дальше бы спала плохо, если бы Гарри не заметил и не смастерил амулет, который уговорил их с Верноном повесить над кроватью. Это помогло. 

Гарри пропылесосил, вытер пыль и взял телефон. Позвонить Гермионе. Может, она знает, что там случилось? В отличие от него Гермиона Ежедневный Пророк выписывала.