Часть 5 

Брок Рамлоу — агент Щита и крайне заебанная личность

Барнс сохранил его форму в целостности. За что Отморозку скромное командирское спасибо. Пусть у Брока чесался язык покрыть избирательным матом и изощренными эпитетами весь идиотизм ситуации, в которой они оказались. Он оптимистом вообще никогда не был. Оптимисты — это те придурки, которым природа недодала здравого смысла, а жизнь — пиздюлей.

Брок же последнего от жизни получил, особенно за эту пару лет, столько, что на троих непуганных оптимистов хватило.

Да, он не один, а с двумя совершенными машинами войны. Один из которых вообще не видел препятствий, другой был самым опасным ублюдком, какого Рамлоу в принципе встречал. Однако, если поразмыслить, это немыслимое преимущество обращалось в проблему почти планетарных масштабов. Для Брока уж точно. Просто потому что это Барнс и Роджерс, Роджерс и Барнс…

Всегда, когда он может подохнуть или едва ли не хочет этого сам, эти двое рядом.

Настораживающая закономерность?

У принцессы шило в жопе размером с Евразию. А его героическая безупречная безукоризненность — просто магнит для неприятностей. Брок это уже выучил. Поэтому если они и выберутся из этого хуй где, то так весело, что цензурно и не скажешь.

Подробности, которые он почти выжал из суперов, откровенно не радовали. Эти два красивых и благородных хуидла трогательно не хотели его волновать. Вот так сразу. Брок мрачно зыркнул и спросил прямо, когда ему отрезали яйца и напялили балетную пачку и рюши, раз оба Отомстителя его больше за профессионала не считают, зато полагают, что должны оберегать?

Попытки быть тактичными в случае этих двоих скорее пугали.

Лучше бы вели себя как обычно.

Эго у супергероев раздувалось до масштабов вселенной, конечно же. Однако раньше Рамлоу воспринимали как чертовски непредсказуемого сукиного сына. Он приучил этих альфа-самцов с собой считаться. Пусть что благостный до усрачки Капитан, что его темная тень Зимний могли ему позвоночник через жопу вырвать. Правда, Брока это не остановило. Он хотел работать хоть как-то. А для этого нужно было, чтобы на него смотрели как на командира группы огневой поддержки, а не как на простого смертного, смеющего втолковывать что-то небожителям.

С тем же пиздаболом Страком такое случалось постоянно. Или с Соколом — крылатая и много пиздевшая хуйня от радости быть принятой в инициативу часто теряла берега. За что дружок Кэпа регулярно получал “предупреждения”.

— Поездка через полстраны — это и есть твой план, Белоснежка?

Названный именем принцессы перестал точить свой нож и взглянул, точно мерку для гроба снимал. После их общего прошлого эти взгляды Брока уже не пугали. Все-таки человечности в Баки прибавилось ощутимо. Это во-первых, а во-вторых, Зимний срать хотел на гляделки и никогда не предупреждал.

То есть хотел бы убить — прикончил без этих сердитых и очень кошачьих взглядов.

А так этот смертоносный сероглазый и грешно пухлогубый пиздец хотелось приласкать. На этом месте Рамлоу себя привычно тормозил. Не время сейчас и не место. Да и не светит ему ничего.

Нужно быть реалистом.

И понять, на что эти неразлучники надеются. На допросах, крайне нежных и деликатных, к слову — ведь Роджерс бдил и за любое кривое слово о Баки взрывался как вулкан, с самим Рамлоу так не нежничали в отличии от того как обращались с Зимним... Впрочем, однохуйственно. Тогда ему Рафт светил или электрический стул, а не заступничество обманутого Капитана. В общем, Барнс с самым честным взглядом утверждал, что ничего не помнит. Его мозг регулярно стирали до кокетливой цифры ноль. И не верить Зимнему, у которого за спиной стояло достояние американской нации, дураков не нашлось, пусть все высокие комиссии и зубастые чинуши точно знали, что их наебывают.

Помнил булочка Баки все.

— Ты уверен, что база вообще сохранилась?

Одним слитным отточенным и завораживающе смертоносным движением булочка вогнал нож в ножны. Рамлоу позорно залип. Странные у него, однако, фетиши…

— Какие варианты, командир, еще есть? Если больше чем за сутки из портала не вывалился невменяемый от собственной гениальности Старк и перепуганные остальные, то найти нас не могут. — Нежная улыбочка. — Допустим, меня, Отморозка, много хотел бы “потерять” навсегда. Но без Стива гребаный курятник инициативы Мстители развалится. Это все понимают.

Брок посмотрел на все еще молчаливого Роджерса, который план Баки, естественно, одобрял. И что сказать, аргументы против, конечно, у Рамлоу были. Только вот, сидя на месте, они много не высидят. А ему пиздец как хотелось домой и подальше от этих двух красавцев. Была бы реальная возможность сразу вернуть пропажу — к ним бы уже ломилась вся компания фриков в трико. А еще Фьюри, министр обороны и президент. Кэп был не тем, кого все стоящие у руля могли позволить себе проебать.

Пусть легендарный герой обладал мерзейшим нравом принципиального человека.

Плюс принципы Стража Свободы ебали не только всех вокруг, но его самого.

Хотелось верить, что Зимний оставался таким же ушлым типом, каким вывалился на руки Брока впервые из криокамеры. Тогда чуть спина от веса этого счастья не треснула. Удержал, в первый раз доказывая, что может быть хендлером.

— Выедем, едва рассветет. Нужно найти бензин, еду и еще патронов.

Для мира, в котором людей, похоже, не осталось, у Роджерса были, прямо скажем, королевские запросы. Брок, который недавно сожрал три стандартных пайка, ощутил себя чуточку виноватым. Все же стандартная пайка суперсолдата для его организма была до сих пор чем-то запредельным.

Опять же ушлый Баки долго и умно рассуждал о принципе компенсации энергии, пока Брок жевал так, что уши шевелились. И как суперы с таким голодом живут постоянно? Общение с искином Старка Зимнему на пользу не пошло. Он и так пугал до усрачки, а набравшись научных терминов, порождал вялое такое предположение, что причиной конца света мог стать такой же умник шиложопый.

Брок ворчал, бурчал и изгалялся в остроумии, в основном чтобы скрыть острую тоску.

Хорошо удавалось держать лицо, когда между ними были разница в званиях и регалиях, правила Щита и целые толпы людишек. Сейчас же в коробке хамви ему было тесно.

Оптимизма не добавлял молчаливый как памятник Роджерс.

Нет, Баки всегда пиздел за троих. И мог заболтать кого угодно под настроение. Это, конечно, не отменяло того факта, что Брок разбирался в сортах молчания Капитана. А этот как раз был его самым нелюбимым — многозначительным.

Если Барнс ему все кишки вынимал, то с Роджерсом сердце умирало.

Нисколечки не сентиментальный Рамлоу загибался от чувства, что успел назвать проклятием, не иначе. Причем ему, полоумному дебилу, ясно дали понять, что все кончено. Но разлюбить Брок не мог, теперь расплачиваясь за годы равнодушия, когда ходил весь такой красивый и не страдал хуйней вроде высоких чувств.

От руля его погнали.

Энтузиаст Зимний заминировал все вокруг хамви. И теперь, если придется выехать, единственный знал, как это сделать не по минам. Схему давать хитровыебанная мартышка, естественно, отказался. Брок в который раз решил, что слишком стар для всего этого дерьма.

А Отморозок — ублюдок хитрый.

О тварях его тоже просветили. Видео показали. Он, конечно, видел всякое и разное. Но святящиеся человекообразные глисты Брока впечатлили по самые гланды. Осталось верить, что породившая это зараза давно покинула Землю. Иначе он рискует превратиться в что-то такое же.

— Брок?

— Барнс, будь человеком и дай поспать.

— Я не человек.

— Да ты мудло с замашками пиздеца ходячего, — вяло возразил Рамлоу.

— Давай поговорим о нас?

“Нас” долбанный засранец произнес с томным придыханием. Брок потер лицо и посмотрел на занозу в заднице и прочих неудобных местах. Совести в хитрющих глазищах не было ни грана.

Стив Роджерс Капитан Америка непонятно где, зато с хорошей компанией

Баки было не остановить и очень трудно заставить молчать. Да и Стив честно не собирался ничего такого делать. С чужими он не был настолько расслабленно разговорчивым, как сейчас, когда тормошил Брока — не из любви к троллингу, как можно было предположить, не зная его. Нет, Баки не давал Рамлоу закрыться и отгородиться от них стеной.

На которую там, дома, они натыкались раз за разом при любой попытке поговорить.

Сам же он не вмешивался, мысля стратегически. На него Брок всегда реагировал очень бурно. Словно бык на красный транспарант. Баки же был легче и чувствовал, что нужно сказать, в отличии от тотально неловкого в личном общении Капитана Америки.

Динозавр, настоящий реликт — вот что можно было сказать о Стиве. Он никогда не умел быть очаровательным или приятным. Попытки кому-то понравиться оборачивались грандиозным фиаско. Пусть это касалось хлюпика Стиви…

Но если стесать все наносное великолепие, он на поверку окажется тем же мелким задирой с принципами, каким был до войны. Отличия будут, однако характер тот же. Именно поэтому в новом веке только с Баки Барнсом получалось быть настоящим собой.

Тем, кого любили просто так.

Отчаянно, нежно, самозабвенно и тогда, в сороковых, неправильно.

— Полковник, сэр, угомоните этого монстра.

— Баки…

Быть строгим, как всегда, не получилось. Брок повернулся к нему и наконец за весь этот длинный вечер и ночь посмотрел прямо в глаза. До этого Рамлоу избегал взгляда, словно нашкодивший мальчишка. Баки показал на пальцах — спок, я знаю, что делаю. Стив выдохнул.

Он не был настолько бесчувственным, как говорили в анекдотах и страшилках, ходивших по базе. И Броку ли этого не знать?

Просто он совершил ошибку. Когда нашелся Баки, все остальное как отрезало, и Рамлоу он оттолкнул по собственной же неимоверной глупости. Теперь в мире, где они только втроем, был шанс поговорить, объясниться. Только вот Брок недвусмысленно давал понять, что это все ему уже не нужно.

Хотелось перетащить его к себе на колени, сжать и уложить голову на грудь. Пусть чуткие умелые пальцы делают массаж головы. Пусть как тогда, когда у них еще были отношениях, Брок тихо рассказывает ерунду, пытаясь отвлечь и расслабить. Как же мало Стив все это ценил.

— Стив, на шесть часов.

Внезапно, как по щелчку, вся дурашливая веселость с Баки слетела. В темноте ночи стали отчетливо различимы частые алые вспышки. Такие яркие, что били по глазам. Брок полез наверх открывать люк и поворачивать пулемет в сторону потенциальной угрозы. Зимний бесшумно покинул машину, исчезая где-то в темноте со своей любимой игрушкой — тяжелой снайперской винтовкой.

Конечно, кое-кому стоило устроить втык за самовольство и несогласованность действий. Позже. Вспышки набирали яркость, интенсивность и приближались. Вой тварей, которому они уже привыкли, превратился в какой-то дикий скулеж.

Свет шел к ним.

Стив знал только одно создание, управляющие энергией подобного рода. И всем сердцем надеялся, что это солнышко Ванда, пусть непонятно, как здесь оказавшаяся. Может, их все-таки нашли друзья?