Друзья, и последняя, восьмая статья нашего конкурса от участника Дмитрия Ульянова.

Его отец, Алексей Иванович, с детства ходил с рабочими из села Клушино, что под Гжатском (ныне Гагариным), по соседним деревням учиться ремеслу. Так с годами он овладел ремеслом плотника, каменщика и столяра, став признанным мастером. В 1933 году для своей семьи Алексей Гагарин срубил дом, в котором вскоре появится на свет Юра, а чуть позже — брат Борис. Дом Гагариных в Клушине, переживший войну и перенесённый в Гжатск, был не просто избой, а надёжным и добротным домом, где почти вся мебель была сделана руками хозяина.

Но самое главное творение Алексея Ивановича — не добротный дом, а характер его детей. С детства личным примером он учил их трудолюбию, ответственности, независимости в принятии решений. В доме Гагариных практически не было ругани, а физические наказания детей и повышение голоса были исключены. Тем показательно было и то редкое наказание, о котором вспоминала мать, Анна Тимофеевна. Однажды за кражу яблок у соседей Алексей Иванович поставил детей в угол. Наказание сопровождалось строгим уроком: не важно, что делают другие — нужно всегда думать своей головой и не следовать пагубным решениям.

Это врождённое чувство справедливости и сострадания распространялось и за пределы семьи. Брат Юрия, Валентин, в своих мемуарах «Мой брат Юрий» вспоминал, как маленький Юра помогал матери на ферме ухаживать за новорождёнными поросятами. Заметив, что более сильные и крупные поросята оттесняют от корыта с едой слабых, мальчик самостоятельно разделил их. Сначала Юра накормил маленьких и лишь потом из клетки подпустил к еде крепышей. На удивлённый вопрос матери «Юрка, негодник ты эдакий, что ж ты наделал? За что ты их так-то?» он ответил, что так будет «по правде», ведь слабым тоже нужно расти и набираться сил, а жадные будут накормлены после них. Этот детский поступок, продиктованный врождённым чувством справедливости, стал первым проявлением черты, которая определит всю его жизнь — всегда быть на стороне тех, кто слабее. Также Валентин вспоминал показательный случай времён войны: рискуя жизнью, Юра с другими детьми носил еду и молоко сбитым пилотам, видя в них не просто солдат, а людей, попавших в беду и нуждающихся в помощи.

В семье Гагариных неизменно ценилась взаимопомощь: с детства отец учил Юру с Бориской плотницкому делу, когда они вместе после Победы русского воинства вместе делали дранку, деревянную черепицу для крыши, для гжатского дома. Все четверо детей (Валентин, Зоя, Юрий и Борис) сами готовили обед для родителей, возвращавшихся поздно вечером с работы, что добрым словом много лет спустя вспоминала Анна Тимофеевна. Дети, видя личный пример родителей-тружеников, тянулись за ними. «Ребёнок — человек чуткий. Он сразу раскусит, если занятие неправдашнее, не всамделишное», — замечала мать в мемуарах, в которых рассказала о сыне.

От отца Юрий Алексеевич перенял и лидерские качества. Эти организаторские способности рождались не из желания командовать, а из стремления помочь. Став капитаном школьной баскетбольной команды, он в первую очередь был наставником для отстающих. Став старостой класса, он видел свою задачу не в контроле, а в защите одноклассников. В семье навсегда запомнилась история, рассказанная Валентином Гагариным в воспоминаниях о брате. Однажды школьники запускали из окон бумажные самолётики, и самолётик, сделанный Юрой, случайно сбил очки со старичка, проходившего на улице. Когда рассерженный учитель физики Лев Михайлович Беспалов вошёл в класс вместе с пострадавшим, Гагарин не стал прятаться за спины товарищей, а встал и твёрдо сказал, преодолев страх: «Это я сделал. Простите меня, пожалуйста». Честное признание сняло вину со всего класса и поразило учителя, который на всю жизнь запомнил этот поступок. Юрий как лидер взял на себя ответственность и защитил весь класс.

Когда началась Великая Отечественная война, Юра, как и многие его сверстники, был потрясён примерами героизма и самоотверженности наших лётчиков. В годы оккупации Гжатска ему пришлось проявить и собственное мужество. Однажды гитлеровский солдат по прозвищу Чёрт, отличавшийся особой жестокостью, ради злой забавы придавил сапогом руку Бориски к крыльцу. Юра, не раздумывая, ударил фашиста ногой в живот, что позволило Боре убежать в землянку, где Гагарины жили во время оккупации, и спастись. И снова, как и тогда на ферме с поросятами, в нём сработал тот же внутренний закон: защитить слабого, чего бы это ни стоило.

Мечта о небе с момента подвигов русских лётчиков захватила Юру, и он начал интересоваться авиацией. Интерес к небу поддержал и Лев Михайлович Беспалов — харизматичный учитель, объяснявший сложные вещи и процессы простым языком и сплачивавший ребят-единомышленников не только на занятиях, но и в совместных походах в лес. Уже после войны на кружке по физике Юра вместе с товарищами смастерил маленькую модель самолётика из тростника, раздобыв где-то в траве маленький моторчик. Увидев, что самодельный самолётик полетел, Лев Михайлович сказал: «Вы, ребята, лётчиками будете». Кто ж знал, что его слова станут пророческими.

Годы спустя мальчик из Гжатска повзрослел, и послевоенная жизнь требовала взрослых решений. Жили Гагарины бедновато, и чтобы прокормить семью, Юра отправился в ремесленное училище в Люберцы. Когда он приехал в училище, выяснилось, что учиться в него берут после семи классов, а у него лишь шесть законченных. Эти новости очень расстроили парня, но директор училища успокоил его: «Не горюй, парень. Возьмём тебя в литейщики» и добавил: «Видал в Москве памятник Пушкину? Это, брат, работа литейщиков». Юрий сдал вступительные экзамены на «отлично», и в итоге был принят обучаться ремеслу. Стал он неформальным лидером среди своего коллектива и также легко заводил знакомства, как и раньше. Анна Тимофеевна вспоминала историю, как приехала она к сыну в гости, а Юра познакомил её с однокурсниками и угостил гостинцами, которые привезла мама из Гжатска.

В выходные, свободные от занятий, Юрий помогал своей тёте Марии с тремя детьми, ради чего ездил под Пушкино, в Клязьму, что к северо-востоку от Москвы. Анна Тимофеевна, навестив сестру, поинтересовалась, как Юра ведёт себя и не в тягость ли ей его приезды. «Наоборот, Юра всегда-всегда по хозяйству помогает, всю мужскую работу делает — то заборчик поправит, то крыльцо починит, то печку подмажет. Да и с двоюродным своим братом Володей занимается, помогает ему по русскому языку», — с гордостью похвалила его тётя Маша. Анна Тимофеевна подытожила свою поездку под Москву так: «Уехала я из Москвы успокоенная: мой сын на верном пути».

Стремление к знаниям для Юрия не было просто способом выбиться в люди. Оно было неразрывно связано с его мечтой о небе. Он понимал, что путь к этой высокой, созидательной мечте лежит через труд и самосовершенствование. Поэтому, когда в общежитии гас свет, Юра выходил на лестничную площадку — не из упрямства, а потому что каждый выученный урок приближал его не просто к личному успеху, а к возможности принести пользу своей стране и, возможно, всему человечеству. В вечернюю школу поступил он не один, а с двумя товарищами, которых сагитировал пойти с ним: Тимофея Чугунова и Сашу Петушкова. Анна Тимофеевна с гордостью вспоминала, как все трое помогали друг другу, а по окончании училища с отличием вместе получили уважаемую рабочую специальность и были аттестованы на литейщика-формовщика пятого разряда.

1950— 1951 годы выдались для Юрия активными и суматошными: он думал то продолжить учёбу, то начать работать на заводе, то начинать спортивную карьеру. По окончании ремесленного училища ему предложили поступить в Ленинградский физкультурный техникум из-за выдающихся достижений в спортивных соревнованиях среди рабочих. Однако планы нашего героя изменились: кто-то из друзей узнал, что после училища можно поступить по специальности на литейное отделение в Саратовском индустриальном техникуме. Трое друзей после Люберец были приняты в ряды его студентов за отличную сдачу вступительных экзаменов. В 1954 году практику Юрий проходил в Ленинграде, где в дореволюционные годы на Путиловском (Кировском) заводе трудился его дед Тимофей Матвеевич и в районе которого 6 лет жила Анна Тимофеевна. Сдал он её на «отлично», вернувшись в Саратов перед новым 1955 году. «Мама! В аэроклуб объявили приём четверокурсников техникумов. Аэроклуб — это то, о чем только можно мечтать!», — писал он в одном из писем матери.

Занятий в аэроклубе, где стал старшиной группы, Юрий не пропускал, развивая самодисциплину и дальше. Особенно вдохновил его лётчик— инструктор Дмитрий Павлович Мартьянов, который учил курсантов преодолевать страх и помогал готовиться к первым прыжкам с парашютом. Да и сам Юра помогал другим ребятам перебарывать их страхи.

Самым серьёзным испытанием для нашего героя стало лётное училище. Здесь его мечта обретала профессиональные крылья, но путь к ней оказался тернист. Одна история показала его легендарное упорство: из-за небольшого роста Юрий никак не мог правильно посадить самолёт, так как ему не хватало угла обзора. Дело шло к отчислению, но Гагарин подложил под сидение толстую солдатскую подкладку, которая «добавила» ему недостающие сантиметры. Этот, казалось бы, бытовой эпизод демонстрирует характер Юрия: столкнувшись с препятствием, он не отступил, а нашёл нестандартное решение, проявив несгибаемую волю и смекалку. «Рост у меня не ахти какой и затруднял ориентировку при посадке машины. Для того чтобы лучше чувствовать землю в этот ответственный момент полёта, я приспособил специальную подушку. Сидя на ней, я видел землю так же, как и лётчик-инструктор; посадка получалась лучше. Ядкар Акбулатов (инструктор Юрия — прим. автора) одобрил мою «рационализацию», — вспоминал Юрий Алексеевич этот эпизод в «Дороге в космос».

Так шаг за шагом, от рабочего в Люберцах до курсанта в Оренбурге, ковался характер будущего космонавта. Юность стала для него временем не только профессионального, но и нравственного взросления. Юрий Гагарин доказал в первую очередь самому себе, что труд, упорство и верность мечте, воспитанные в простой семье на смоленской земле, способны преодолеть любые преграды. Он был готов преодолевать новые трудности, поступив на службу в Заполярье.

После запуска Советским Союзом третьей космической ракеты в конце 1959 года Гагарин понял, что медлить больше нельзя, и на следующий день подал рапорт с просьбой о зачислении в группу кандидатов в космонавты. В отличие от лётных медицинских осмотров, здесь комиссия была очень строгой в мелочах. После тщательных проверок на способность видеть даже самые маленькие буквы. Космонавты проходили постоянные испытания на прочность, на силу духа, связанные с проверкой способности работать в тяжелейших условиях. Сложная аппаратура находила всё, даже малейшие изъяны в здоровье космонавтов. В период ожидания результатов проверки Юрий Алексеевич описывал своё состояние так: «И всё же я был болен болезнью, которой нет названия в медицине, — тяга в космос продолжала мучить меня. Но я знал: от этой болезни ни один врач не смог бы меня исцелить». Как вспоминал наш герой, для полёта в космос искали горячие сердца, быстрый ум, крепкие нервы, несгибаемую волю, стойкость духа, бодрость, жизнерадостность. Хотели, чтобы будущий космонавт мог ориентироваться и не теряться в сложной обстановке полёта, мгновенно откликаться на её изменения и принимать во всех случаях только самые верные решения. Это была не просто проверка здоровья, а поиск предела человеческих возможностей.

В мыслях Юрий Алексеевич постоянно возвращался к тому, что его могут не взять в космонавты, так как, по его мнению, он намного слабее других кандидатов. «Рост у меня небольшой, на вид я щуплый, бицепсами похвастать не мог. А вместе со мной проходили комиссию парни что надо — кровь с молоком, гвардейского роста, косая сажень в плечах, самые что ни на есть здоровяки… Куда мне с ними тягаться!». Свои переживания он скрывал от жены Валентины Ивановны, которая растила дочь и собиралась поступать в медицинский университет, чтобы не волновать её.

В итоге Юрий Гагарин прошёл первый этап отбора и был призван на новое место назначения, где началась закалка для преодоления земных пределов. Комплекс тренировок был научной программой по подготовке человека в космос. Всё это проходило на фоне успехов советской науки с 1951 года в экспериментах, где исследовалось, как влияют условия космического полёта на живой организм. Начались тренировки с парашютных прыжков, каждый из которых Гагарин преодолевал по-своему, испытывая чувства волнения и радости. «Мне нравились и томление, охватывающее тело перед прыжком, и трепет, порыв и вихрь самого прыжка. Парашютные прыжки шлифуют характер, оттачивают волю», — вспоминал он и радовался, что в нашей стране сотни тысяч юношей и девушек занимаются этим смелым спортом. Кульминацией преодоления трудностей кандидатами в космонавты, в том числе и Юрием Гагариным, стал выход из тяжёлого штопорного положения, когда они стремительно вращались по спирали вокруг собственной оси, в результате чего голова становилась тяжёлой, в глазах возникала резь, а неимоверная слабость захватывала человека. Вспоминая наставления инструктора Константина Михайловича, Юра с товарищами принимали положение плашмя, лицом к лицу, с раскинутыми руками и ногами и так выходили из «штопора».

Не менее сложной частью тренировочной программы были испытания на центрифуге для подготовки организма к перенесению больших перегрузок. Кандидаты в космонавты проверялись на внимание, сообразительность, должны были воспроизводить заданные рабочие движения. «На бешеной скорости следовало называть и запоминать внезапно появляющиеся на световом табло цифры от единицы до десяти. Возрастая по значению, они уменьшались в размерах», — вспоминал Юрий Гагарин о том, какие испытания на центрифуге преодолевали его товарищи. Не только физические способности, но и силу воли будущих космонавтов проверяли в термокамере, где они находились продолжительное время при высоких температурах. Гагарин вспоминал, как он привык к высоким температурам, когда в бытность ремесленником работал у вагранок с расплавленным металлом. Гагарин вспоминал, как ему помогла привычка к высоким температурам, выработанная ещё во время работы у плавильных печей. Он с уважением думал о рабочих, трудившихся в гораздо более тяжёлых условиях.

Кульминацией тренировок космонавтов была сурдокамера, прозванная «одиночкой», в ограниченном пространстве которой они в полном одиночестве находились сутки. «Время от времени, по определённому расписанию, ты должен производить радиопередачу. Но связь эта — односторонняя. Передаёшь радиограмму — и не знаешь, принята она или нет. Никто тебе не отвечает ни слова. И что бы с тобой ни случилось, никто не придёт на помощь. Ты один. Совершенно один, и во всём можешь полагаться только на самого себя», — так подчёркивал особенности «одиночки» Гагарин. Но и здесь он нашёл выход из трудной ситуации, где ему помогло с детства развитое воображение. Юрий Алексеевич представлял, как он летает над нашей планетой и видит не только весь мир, но и родной Гжатск. «Я закрывал глаза и в полной темноте видел, как подо мной проносятся материки и океаны, как сменяется день и ночь и где-то далеко внизу светится золотая россыпь огней ночных городов. И хотя я никогда не был за границей, в своём воображении я пролетал над Пекином и Лондоном, Римом и Парижем, над родным Гжатском… Всё это помогало переносить тяготы одиночества. Я думал о том, что поэты, может быть, раньше учёных пытались разгадать тайны Вселенной», — делился своими чувствами он. 

Все перечисленные выше трудности космонавты преодолевали в конкуренции, чтобы кто-то один представил честь своей страны при полёте в Космос. Но это не противоречило духу товарищеской взаимопомощи: если что-то не ладилось у одного, друзья помогали ему советом и делом, неоднократно вспоминал Гагарин. «Соревнуясь между собой, мы видели друг в друге не конкурентов, а единомышленников, стремящихся к одной цели. Мы знали, что в первый полет выберут одного из нас. Но также хорошо знали и то, что и другим найдётся работа, что другие сделают больше первого, продлят и разовьют то, что начнёт первый. Кто-то сделает один виток вокруг Земли, кто-то несколько витков, кто-то полетит к Луне, и все они будут первыми», — так передал дух будущего космического братства он.

Жена Валентина Ивановна хорошо чувствовала, насколько тяжело Юрию, и старалась его поддерживать в трудную минуту. Чтобы не выбивать мужа из колеи, она сообщила о смерти своего отца после продолжительной болезни только по окончании тренировок. «Добрый, внимательный друг, она не хотела расстраивать меня, зная, что это могло отразиться на моём душевном состоянии, а значит, и на тех сложных заданиях, которые мне нужно было выполнять в то время. Вот и выходит, что с любимой женой горе — полгоря, а радость — вдвойне», — добрым словом характеризовал Валентину Юрий Гагарин. И вправду, это был невероятный пример любви и самопожертвования.

На фоне тяжелейших тренировок Юрия в семье Гагариных родилась вторая дочь, Галя, с которой отец старался проводить свободное время — менял пелёнки, купал, пел сочинённые им колыбельные, а также помогал по хозяйству жене. Но в отличие от старшей дочери Лены, с Галей Юрий Алексеевич провёл совсем мало времени — надо было ехать на космодром, где готовился к запуску космический корабль.

Накануне события, которому предстояло изменить мир, 12 апреля 1961 года в комнате на космодроме стояла тишина. Рядом с Юрием Гагариным был его дублёр и товарищ Герман Титов. Они были, как вспоминал Юрий Алексеевич, не соперниками, а братьями, связанными одной великой мечтой. С искренним восхищением своим другом он думал о том, что, возможно, его возьмут на более сложные полёты, и эта товарищеская поддержка была важнее любых наставлений. Когда врач предложил товарищам снотворное для снятия возможного напряжения, они отказались, ведь их спокойствие было подлинным.

Когда могучая ракета «Восток» оторвалась от земли под знаменитое гагаринское «Поехали», начался не только научно-технический эксперимент, но и глубоко личный, человеческий опыт Юрия. Оказавшись в невесомости, том самом состоянии, о котором он читал в книгах К.Э. Циолковского, он с любопытством и восхищением наблюдал за миром. «И руки, и ноги, и всё тело стали будто совсем не моими. Они ничего не весили. Не сидишь, не лежишь, а как бы висишь в кабине. Все незакреплённые предметы тоже парят, и наблюдаешь их, словно во сне. И планшет, и карандаш, и блокнот… А капли жидкости, пролившиеся из шланга, приняли форму шариков, они свободно перемещались в пространстве и, коснувшись стенки кабины, прилипали к ней, будто роса на цветке», — делился своими впечатлениями Юрий Гагарин.

Но главным потрясением для первого космонавта стала сама Земля, ведь он видел не просто материки и океаны, но и живую планету, окружённую ореолом нежно-голубого цвета. С высоты он видел общий дом для всех, не разделённый границами, и посреди этого космического величия вспоминал, как в детстве мама целовала его перед сном. «Знает ли она, где я сейчас? Сказала ли ей Валя о моём полёте? А вспомнив о маме, я не мог не вспомнить о Родине. Ведь неспроста люди называют Родину матерью — она вечно жива, она бессмертна», — переживал тогда Юрий Гагарин.

Возвращение первого космонавта было не менее волнительным. Когда корабль, готовящийся к посадке, вошёл в плотные слои атмосферы, Гагарин увидел в иллюминаторе знакомые очертания Волги. Он сразу узнал места, над которыми всего несколько лет учился летать. Круг личной истории Юрия замкнулся: мальчик из-под Гжатска, мечтавший о небе, вернулся из космоса на Землю именно в Саратовскую область, где когда-то приобрёл крылья.

Первым, кого он встретил, была жена местного лесника Анна Тахтарова и её шестилетняя внучка Рита. Юрий Алексеевич видел, как они испуганно остановились перед фигурой в ярко-оранжевом скафандре и крикнул: «Свои, товарищи, свои!». Подбежавшие вскоре механизаторы, простые труженики полей, обнимали его и целовали как родного. Это показало, что даже после своего уникального полёта Юрий Гагарин остался таким же простым и открытым человеком.

После первого полёта Ю.А. Гагарин совершил серию поездок по разным странам, которую назовут «миссией мира». Они стали для него возможностью увидеть мир, о котором он мечтал с детства, и встретиться с самыми разными людьми.

Первой страной, куда отправился Гагарин, стала Чехословакия. Само путешествие было без какой-либо помпы: летел он в Прагу обычным самолётом вместе со студентами, туристами и специалистами из разных стран. Когда самолёт шёл на посадку, Юрию помахал с крыши одного из домов местный трубочист — как объяснили ему, это поверье у чехов считается пожеланием счастья. Командир экипажа, лётчик Павел Михайлович Михайлов, подарил Гагарину свою книгу с надписью: «Сегодня Вы у меня пассажиром на „Ту-104“, и, кто знает, может быть, скоро я у Вас буду пассажиром при полёте на Луну». В Праге, помимо официальных встреч, первый космонавт побывал на машиностроительном заводе, где рабочие, зная о его прошлом, подарили ему статуэтку литейщика. Вместе с другими подарками Юрий Алексеевич передал их в музей.

Во время поездки в Болгарию люди узнавали «другаря Гагарина» на улицах, жали руку, звали в гости. Во время визита Гагарин возложил розы к подножию памятника «Алёша» в Пловдиве. С розами связан и более личный эпизод, о котором сам Юрий никогда не рассказывал, а Валентин узнал из третьих уст. В знаменитой Казанлыкской долине, где выращивают розы для производства масла, местные крестьянки преподнесли ему букет. Труд этих женщин очень тяжёлый: от рассвета до заката они собирают тонны лепестков, а их руки к концу дня исколоты шипами. Когда Гагарину передавали цветы, одна из женщин наклонилась и поцеловала его руку. От такого жеста, как вспоминал Валентин, Юрий смутился до слёз. «По всем человеческим понятиям, надо бы наоборот: руки этих женщин целовать. Никогда, никому не рассказывал Юра об этом случае. Нужно ли объяснять почему...», — делился этой историей брат.

Поездки Гагарина по миру запоминались разными, порой неожиданными ситуациями. В ГДР какой— то мальчик подбежал к нему на площади и подарил белого голубя, а снимок улыбающегося Гагарина с птицей в руках стал известен всему миру. В Индии кортежу первого космонавта дорогу перекрыла корова, и весь транспорт ждал почти час, пока она уйдёт. «За это время, я на своём «Востоке» успел бы облететь вокруг шарика», — пошутил позже Юрий в диалоге с Валентином. В одной из африканских стран его пытались убедить ехать в бронированном автомобиле из-за возможной встречи с пигмеями, которые вооружены копьями и, по мнению африканца, могли напасть. Но Гагарин настоял на открытой машине, потому что ему нравилось видеть людей. Увидев вдоль дороги воинов с копьями и суровыми лицами, он просто начал им улыбаться. «Смотрю, и они понемногу— помаленьку заулыбались в ответ. Добрые такие, тихие, симпатичные Люди они, обижать их не надо», — так он описывал этот случай.

Следующей остановкой на пути первого космонавта стала Финляндия. Раньше Юрий Гагарин представлял финнов угрюмыми, но личные встречи кардинально изменили его мнение. На одной из железнодорожных станций рабочий-финн подарил Юрию Алексеевичу тоссуты — традиционную обувь из бересты со словами: «Наденьте их, когда полетите на другие планеты... В них вам мягко будет ходить на непривычном грунте».

На пути Гагарина была и Великобритания. Во время поездки Юрий посетил Манчестер, крупный промышленный центр, где рабочие— литейщики, зная его люберецкое прошлое, вручили ему золотую медаль с выгравированной надписью: «Вместе мы отольём новый мир». Выступая перед ними на заводском дворе, он произнёс: «Мне бесконечно радостно пожать здесь, в Манчестере, тысячи мозолистых рабочих рук, которые, как и во всех странах, создают все прекрасное на Земле». Своё прошлое из семьи простого сельского мастера Юрий Гагарин не забывал в дальнейшем: на пресс-конференции в Лондоне на вопрос американских и канадских журналистов, считает ли он себя сверхчеловеком, он ответил: «Строители советских космических кораблей, да и мои товарищи космонавты — это простые люди, представители нашего рабочего класса, нашей интеллигенции. Всего несколько лет назад я был рабочим-литейщиком, а теперь стал лётчиком-космонавтом. Посмотрите: разве я похож на «сверхчеловека»?

В Великобритании Юрий Гагарин был приглашён на приём к королеве Елизавете II, где присутствовал и её муж Филипп Эдинбургский — пилот, увлечённый авиацией. Гагарин увлечённо вёл беседу, особенно когда дело касалось технических вопросов. На этом обеде Юрий произвёл позитивное впечатление на англичан, держась с тактом и достоинством. Известный британский артист мистер Бад Флэнаган высоко оценил встречу первого космонавта с королевой: «Всё прошло чудесно. Просто как дома». 

В июле 1961 года последовал долгий перелёт Гагарина через Атлантику. Во время поездки по Канаде при виде лесов и полей Юрий Алексеевич ностальгировал, представляя, что едет где— то на Смоленщине. «И так, честно говоря, захотелось на Родину! Захотелось увидеть Валю, ребятишек, побывать у своих стариков…», — вспоминал он. Именно в Канаде его настигла новость о полёте Германа Титова, о котором он думал всю ночь. Под утро, узнав, что «Восток— 2» с другом уже на орбите, он первым делом отправил радиограмму: «Дорогой Герман, всем сердцем с тобой. Обнимаю тебя, дружище. Крепко целую. С волнением слежу за твоим полётом. До скорого свидания. Твой друг Юрий Гагарин».

Весь обратный путь в Москву прошёл в ожидании с товарищем, который вслед за Юрием покорил космос. Трогательная встреча двух космических братьев, объединённых тем, что пережили в космосе, состоялась уже на родной земле.

После многочисленных зарубежных поездок с «миссией мира» Юрий Гагарин вернулся к основной работе и повседневным делам. Летом 1961 года он стал командиром отряда космонавтов, а позже — заместителем начальника Центра подготовки. Как вспоминала Анна Тимофеевна, на руководителях всегда лежит большая ответственность, и она лишь могла предполагать, насколько велика она была у Юры.

Роль командира не сводилась к формальным обязанностям, ведь Юрий Гагарин был наставником для следующих экипажей. Он одним из первых встретил Германа Титова после выполнения его миссии, и, как говорил сам Титов, помог ему справиться с последующими земными перегрузками. Юрий Алексеевич готовил к полёту Андрияна Николаева и Павла Поповича, был техническим тренером Валентины Терешковой и участвовал в подготовки экипажей кораблей «Восход». И это произошло не случайно: он понимал, что каждый полёт — это шаг в неизвестность, хоть первое свободное «плавание» в невесомости, хоть первый выход в открытый космос, совершённый в 1965 его другом Алексеем Архиповичем Леоновым.

Забота Юрия о товарищах проявлялась не только в работе, но и в создании тёплой, дружеской атмосферы. По воспоминаниям Валентина, в Звёздном городке он организовал шуточное «посвящение в космонавты» для новобранцев. Чтобы помочь молодым ребятам освоиться, Юрий Гагарин нарядился в костюм Нептуна и устроил весёлую церемонию в бассейне, когда новобранцы проходили через шуточные испытания и «боевое крещение» водой. Эта неформальная встреча, устроенная лидером, помогала молодым космонавтам почувствовать себя своими.

При поддержке людей Юрий всегда старался выполнять свои обещания и мог расстроиться, если что-то шло не так. Однажды он пообещал достать редкую модель магнитофона главному конструктору Сергею Павловичу Королёву, да не успел — Королёв внезапно умер. Как вспоминал брат, эта мелочь мучила Гагарина. «Ах как нехорошо получилось, как скверно», — переживал Юрий — «Дал слово — и не сделал...».

Это правило распространялось на всех. Однажды в дороге, когда у Юрия Алексеевича сломалась машина, к нему подошла пожилая женщина и рассказала о несправедливости с получением квартиры. Он записал её данные (Гагарин уже был депутатом Верховного Совета СССР), пообещал разобраться и сдержал слово. Через некоторое время Юрий рассказал брату: «Всё в порядке, сейчас она уже новоселье справила». На вопрос Валентина, стал бы Юрий разбираться, если бы к нему подошло сто таких человек, он искренне удивился: «А как же иначе? Они, эти люди, избирали меня в Верховный Совет, верили как депутату. Не могу я их обмануть».

Свои депутатские обязанности Гагарин воспринимал именно так — как прямое доверие людей. Во время приездов в родной Гжатск построенный напротив старой избы новый дом его родителей превращался в штаб, где обсуждались стройки завода, больниц, школ. Юрий помогал с электрификацией района, с организацией культурной жизни, убеждая и приглашая известных артистов выступать в далёких от города сельских клубах. При поддержке первого космонавта в Гжатске был создан завод «Динамик» (ныне там расположен одноимённый торговый центр), вместо грунтовых созданы асфальтированные дороги, открылась школа №2.

Параллельно с работой в отряде и помощью землякам Юрий Гагарин продолжил учиться в Военно-воздушной инженерной академии. На предположение отца, что знаменитым обучающимся делают поблажки, он ответил: «Как бы не так!» и рассказал, как строго и справедливо преподаватели спрашивают с каждого, невзирая на достижения и звания.

Оставался Юра и заботливым сыном. Когда его мать, Анну Тимофеевну, стали приглашать выступать, она стеснялась и боялась, он мягко убедил её: «Я всегда говорю, что родители меня научили трудиться, мама привила вкус к книге, к учёбе. Может, мама и твой материнский опыт кому-нибудь поможет». Не забывал Юрий о семейном долге, заботясь о своей племяннице Тамаре, которая жила у него в Звёздном во время учёбы в Москве - так он возвращал доброту, полученную в юности. Позже Тамара внесёт огромный вклад в увековечивание памяти своего знаменитого дяди, став одним из важнейших хранителей музея в его честь.

Гагарина активно посещали его товарищи и наставники, не забывая благодарить за сына. Главная комната дома его дома была местом постоянного приёма гостей, часто привозивших родителя Юрия подарки. В частности, гости приезжали с наборами посуды, хранящейся в шкафу.

Так складывались дни Юрия Алексеевича Гагарина: командир и наставник для товарищей, требовательный студент для себя, деятельный защитник интересов земляков и заботливый сын, друг и брат для близких. Покорённые 12 апреля 1961 года космические высоты не отменяли повседневных земных обязанностей.

В 1968 году в первый день рождения Анны Тимофеевны после гибели сына в гжатском доме родителей раздался междугородный звонок. Это был Алексей Леонов, в 1965 впервые вышедший в открытый космос. Он поздравил Анну Тимофеевну и спросил, можно ли им с Андрияном Николаевым приехать.

— А мы с Андрияном Николаевым за близких сойдём? — спросил он.

— Конечно! — ответила она.

Так стало крепче то, что позже сам Леонов назовёт «космической семьёй», образовавшейся ещё при приездах друзей Юрия Гагарина в гости к товарищу и его родителям. Когда Анна Тимофеевна благодарила его за внимание и поддержку, он ответил словами, которые определили их отношения на долгие годы: «А как же иначе?! Вы же член нашей космической семьи! Вы, Алексей Иванович, родные ваши».

С тех пор не было случая, чтобы на дни рождения родителей Гагарина не приезжал кто— либо из его «космических братьев». Алексей Леонов бывал у родителей Юры по нескольку раз в год и всегда интересовался, чем помочь. Анна Тимофеевна, не привыкшая жаловаться, отвечала, что ничего ей не нужно, но Алексей Архипович всё равно привозил гостинцы. А она, в свою очередь, готовила для него овощи со своего огорода, как раньше угощала сына. Навещали родителей Гагарина и позже уже только Анну Тимофеевну, ставшую вдовой в 1973 году, и другие друзья: Павел Попович привозил смех и песни, Валерий Быковский — тихие, обстоятельные беседы. Владимир Джанибеков приезжал так часто, что пёс Гагариных Тобик воспринял его как конкурента за территорию, однажды даже куснув за ногу. «В космос лететь не боялся, а вот Тобика приходится остерегаться», — не раз шутил Джанибеков, дальше уже осторожно входя в гагаринский дом. Георгий Шонин и Виктор Горбатко приезжали в город на субботники, после которых обязательно гостили у Анны Тимофеевны. Анатолий Воронов приезжал к ней не один, а с семьёй, помогая маме Юры по хозяйству. На торжества, посвящённые дню рождения Юрия Гагарина, приезжали каждый год и другие его друзья.

Эти люди стали для Анны Тимофеевны новыми сыновьями; в свою очередь, они воспринимали её как мать. Она следила за каждым новым полётом и, как любая мать, ждала их возвращения. «Алексей Архипович говорит, что горячее ожидание близких, родных всегда помогает. Оно, будто свет маяка, кораблям в космосе путь указывает», — делилась Анна Тимофеевна.

Вдохновлённая их энергией и словами сына о том, что «человек опыт свой людям нести должен», Анна Тимофеевна и сама начала ездить по стране, встречаться с людьми, особенно с молодёжью. Она побывала в Латвии, в Беларуси, в Саратове, активно вела переписки с пионерскими и комсомольскими организациями из рабочего кабинета Юрия в родительском доме. В УСССР, на Млиевской опытной станции, в честь молодёжи назвали новый сорт яблок — «Ровесник Гагарина». Алексей Леонов, узнав об этом, загорелся идеей и собрал семена. Позже космонавты Владимир Ляхов и Валерий Рюмин прорастили эти семена во время полёта на орбитальной станции «Салют-6», и так земная память о Юрии Гагарине дала ростки в космосе.

Одной из самых важных встреч в жизни Анны Тимофеевны стала встреча с матерью Сергея Павловича Королёва, Марией Николаевной Баланиной во время съёмок телепередачи. «Никогда мы раньше не виделись, но встретились как самые близкие люди», — вспоминала Анна Тимофеевна, а Мария Николаевна рассказывала, как её сын восхищался Юрием. Так две матери, потерявшие своих сыновей, нашли утешение в общей памяти. «Мы должны крепиться», — говорила Мария Николаевна. — «На нас смотрят, на нас равняются. Мы должны быть достойны сыновей наших — Серёжи и Юры».

Жизнь семьи Гагариных продолжалась: подрастали внуки, появлялись правнуки. Дочери Юрия Алексеевича, Елена и Галина, получили высшее образование. Младшие внуки и внучки приезжали на лето в Гжатск, ставший после гибели первого космонавта Гагариным. Анна Тимофеевна, помогая растить правнучку Анечку, названную в её честь, чувствовала, как заботы о малышах прибавляют ей сил.

Так, память о Юрии Гагарине сдружила и породнила её со многими людьми. Его товарищи-космонавты, активисты студенческих отрядов, работавших в городе, старые соседи и новые друзья — все они стали частью одной большой семьи. Семьи, в центре которой был простой парень из деревни Клушино, чей человеческий свет продолжал согревать всех, кто его знал и любил.

В 1983 году не стало и Анны Тимофеевны, до последних дней своих поддерживавшей добрые отношения со своими названными сыновьями. В новом двухэтажном доме, подаренной Гагаринской администрацией в честь её 80-летия, она не прожила и года. Дело Анны Тимофеевны по сохранению памяти сына продолжили космонавты, учёные, инженеры и другие неравнодушные люди.

В нашем городе, родном городе Юрия Гагарина, память о нём остаётся частью жизни, проявляясь в ежегодных традициях и новых событиях. Ключевыми датами остаются 9 марта (день его рождения) и 12 апреля (День космонавтики), когда в школах, на главных улицах и в музеях проходят памятные события.

Долгие годы на эти празднования приезжали отряды космонавтов, включая очевидцев первых полётов. Среди них часто у нас гостил и близкий друг Юрия, Алексей Леонов; в 2016 году мне и бабушке довелось получить его автограф. Со временем на смену ветеранам космонавтики стали приезжать более молодые космонавты, продолжая традицию празднования дня рождения первого космонавта.

Память о Гагарине поддерживается и на научном уровне. Русское космическое общество организует Гагаринские чтения, в рамках которых учёные выступают с докладами о развитии космонавтики. В последние годы наблюдается и рост интереса к музейному комплексу со стороны туристов. В город приезжают гости не только из соседних областей, но и из Татарстана, Марий Эл и Якутии. В беседе со мной со смотрительницей музея она поделилась забавным эпизодом: «Откуда ж вы, ребята, такие шумные к нам приехали (тогда ребята активно общались между собой на мероприятии)? Из Зеленодольска, ответили они. А бывало, что к нам группы из Якутии приезжали».

Сохраняется память о Юре и в более неформальных, бытовых традициях. Например, в августе этого года в честь Яблочного спаса на территории музея проходило мероприятие, где готовили блюда из яблок по рецептам семьи Гагариных. Для школьников проводятся «Гагаринские старты» — соревнования по старинным русским играм: лапте, городкам, калечине— малечине. Существует традиция проводить их для детей до 12 лет, так как считается, что примерно в этом возрасте сам Юрий и его сверстники из— за увеличения школьной нагрузки переставали играть в подобные игры.

Сам город также меняется, сохраняя связь со своим наследием и развивая космическую идентичность. Были проведены масштабные работы по благоустройству, где используется космическая тематика. При этом отрезок улицы Гагарина, где жили Юрий Алексеевич и его родители, сознательно сохраняется в том виде, каким он был в 1960— е годы.

И таким образом, через научные конференции, городские праздники, детские игры, бережное отношение к исторической среде, современное благоустройство память о первом покорителе космоса остаётся частью повседневной жизни города, носящего его имя.