В нашей стране, как правило, люди плохо осведомлены об истории и особенностях жизни католической общины. В массовом сознании католичество воспринимается как чуждая и, к сожалению, часто враждебная вера. Популярно мнение, что католичество было изначально отвергнуто и не имело шансов развиться и закрепиться на Руси. Между тем католики жили на нашей земле с давних времен — с эпохи, когда еще только начиналась христианизация. Да и на культуру России, в том числе и религиозную, католичество и те, кто его исповедовал, оказали немалое влияние.

 Прежде всего, необходимо помнить, что к моменту Крещения Руси Церкви Рима и Константинополя находились еще в полном общении. Перед принимающей христианскую веру Русью не мог стоять и не стоял выбор между двумя «вероисповеданиями» - православным и католическим. Перед нею стояла возможность принятия христианства в одной из его традиционных форм - греческой или латинской. Московская Русь сделает окончательный выбор в пользу православия лишь после монгольского нашествия и не примет попытку объединения церквей в начале XV века. Но что же из себя представляла христианская вера в первые века Древнерусского государства? И как отразилась Великая схизма 1054 г. на верующих Руси?

 В настоящий момент хорошо известно, что христианство существовало на территории России задолго до крещения. Ранее оспаривавшаяся версия «Аскольдова крещения» в период между 860 и 863 (или 867) гг. находит все больше признания среди ученых. Вполне возможно, что киевский князь носил крестильное имя Никола [1]. Тот факт, что крещению 988 г. предшествовали более ранние попытки миссии и христианские общины в Киеве и других местах уже существовали, прочно занимая определенное место в социальной и конфессиональной структуре Древнерусского государства невозможно и дальше подвергать сомнению. Уже около 874 г. патриарх Константинопольский Игнатий поставил епископа для новообращенных христиан из племени россов, живших на северном берегу Черного моря (Общепринятая на данный момент в исторической науке точка зрения, что термин росс, или рус происходит от финно-угорского[1] ruotsI – гребцы. Участники походов на гребных судах, проникавших в Восточную Европу, получившие в славянской среде название русь, которое распространилось на земли и народ нового Русского государства). 

 Уже более чем за сто лет до святого князя Владимира христиане были  в пределах собственно Руси, среди варягов, активно общавшихся с Византией и оседавших в военно-торговых колониях на берегах рек по пути «из варяг в греки». В настоящее время древнейшими находками с христианской символикой считаются фризские кувшины из кургана Плакун близ Старой Ладоги второй половины IX века (предположительно сосуды для хранения вина для Литургии), появление которых на Руси иногда связывается с поздними отголосками миссии св. Ансгария (Анскара)[2], епископа Гамбурга, ответственного за миссию в Скандинавии (в первую очередь, в Дании и Швеции). Одновременно с появлением предметов, произведенных в круге христианских народов Европы, на севере Руси начинает меняться погребальная обрядность — трупосожжение замещается трупоположением.[3] Именно это иногда считается показателем начала христианизации указанной территории (за полтора столетия до даты официального крещения). Иногда указанное явление связывается также с княжением Рюрика (некоторые исследователи связывают его с Рюриком Ютландским — возможно, крещенным во Франкской империи, в Майнце, в 826 г.,  который,  вероятно, позже отпал обратно в язычество). (Хотя данная гипотеза поддерживается далеко не всеми учеными).  

 Некоторые авторы считают, что единая славяно-скандинавская цивилизация, для которой было характерно взаимопроникновение и сосуществование византийских и латинских обрядовых элементов, просуществовала до 1164 г.[4] Древнейшие находки в христианской общине Ладоги археологи связывают именно со сплавом латинских и византийских декоративных элементов.

 Вокруг Ладоги, с которой связаны свидетельства западно-христианского влияния, в указанный период (в кон. VIII - нач. IX в.) сложилось смешанное население (собственно скандинавы, скандинавско-славянское население и «колбяги», или «кюльфинги», в культуре которых скандинавские элементы сочетались с местными финскими), в котором немаловажную роль играл скандинавский элемент, служивший своеобразным проводником западного влияния  на Восток, на Русь, и наоборот  византийского в Скандинавию.

 Договор князя Игоря (Ingwar) в 944 г. подтверждает, что в дружине этого варяжского князя было уже так много христиан, что в Киеве для них была построена собственная церковь.

 От княжения св. Ольги дошли до нас первые сведения о латинской миссии на Руси. Около 959 г. святая княгиня направила посольство в Германию, к Восточнофранкскому королю Оттону I (будущему императору). Узнав о принятии христианства княгиней он, в ответ на ее просьбу, в 961 г. направил к ней монаха монастыря Св. Максимина (близ г. Трира), Адальберта[5], поставленного с целью миссии в епископы города Киева. К моменту прибытия епископа Адальберта, однако, в силу уже входил сын Ольги, убежденный язычник Святослав. Говорят, опасаясь его, даже сама св. Ольга вынуждена была встречаться с христианским священником лишь тайно. В этих условиях, встретив яростное сопротивление славян-язычников, св. Адальберт вынужден был уже в 962 г. покинуть Киев с риском для жизни. Такова основная версия событий. Однако интересной кажется и другая: возможно, Ольга искала независимости Русской Церкви от Византии, и смысл ее обращения к Оттону был именно в этом. Понимания масштаба события у германской стороны княгиня не встретила (Адальберт был рядовым епископом-миссионером), и таким образом, дальнейшие контакты на таком высоком уровне надолго были оставлены. С трудом добравшись до Германии через тогда еще языческую Польшу, он стал епископом г. Магдебурга (968-981).

 В интересном документе “Продолжение летописи аббата Регина Примского”, вероятно написанное Адальбертом в 959 году можно найти такой фрагмент: «послы Елены, царицы Русской. Крещенной в Константинополе при Романе, константинопольском императоре, пришли к королю Оттону 1 с просьбой – неискренне, как выяснилось позже, - о назначении епископа и священников для этого народа.» (Здесь хронист называет Ольгу Еленой, а императора Романа путает с Константином Багрянородным). Есть вероятность, что на провал миссии повлияли несколько факторов: первое, незаинтересованность самого Адальберта, в отличие от Бруно Квертфуртского, который считал миссию среди язычников за высшую честь. Второе, князь Святослав, сын Ольги, который был безразличен к христианской миссии. Для него большее значение имело мнение солдат, с их презрением к христианству. В этих условиях прохристианская Ольга не могла оказать эффективную поддержку миссионерской деятельности. Так как власти действовали медленно, разочарованные  миссионеры не замедлили вернуться на Родину. Для княгини Ольги в целом было безразлично по какому обряду будут обращать Русь в христианство: латинскому или византийскому. Ключевую роль играли династические политические связи. Ее обращение встретило умеренно благоприятный , но недолгий ответ со стороны Германского императора Оттона 1. Однако, в свою очередь, он исходил из своих политических интересов, которые не простирались дальше реки Эльбы. Необходимо помнить, что общение Руси с ‘католиками’ осуществлялось через немецких миссионеров и епископов, зависимых от Императора. Влияние папства в это время было минимальным[6].

 При старшем сыне Святослава, Ярополке, вопрос о крещении Руси вновь становится значимым. Из Константинополя и из Рима прибывали послы, вероятно, с целью переговоров на эту тему. В 977 г., по сообщению т.н. Никоновской летописи, «пришли послы к Ярополку из Рима, от Папы». Это первое сообщение о сношении русских князей непосредственно со Святым Престолом, оно относится ко времени Папы Бенедикта VII. Известный историк русской Церкви Е.Е. Голубинский полагал, что сохранение этого свидетельства лишь в одной летописи объясняется позднейшим желанием по возможности «изгладить из памяти нашей историю о сношениях наших с папами»[7]. 

 Князь Ярополк (972-978), возможно, был крещен немецкими миссионерами, это произошло в 975 г, во время очередного миссионерского посольства в Киев. Впоследствии он будет свергнут своим братом, кн. Владимиром, тогда еще язычником и, убитый братом. Вполне возможно, он почитался в Киеве как святой.

 Деятельность германских миссионеров осуществлялась не только в Киеве. В Новгороде в начале XI века существовала деревянная церковь, построенная для местных варягов (судя по археологическим данным, ее архитектура идентична современным ей скандинавским храмам). Латинские храмы существовали и в других городах, а латинские священники беспрепятственно перемещались по стране (известно, что в 1132 г. немцев, возвращавшихся из Руси на родину, ограбили и часть из них, в том числе священника, убили грабители).

Крещение Руси.

 Конечно, особенный интерес представляет история крещения князем Владимиром. Разумеется, на решение св. Владимира (и его народа) принять христианскую веру повлияло множество разных факторов. Среди них огромное значение имело греческое влияние, прежде всего политическое (тут можно вспомнить военную помощь, оказанную Владимиром Константинополю во время восстания Варды Фоки, его требование выдать за него царевну Анну, поход на Херсонес и т.п.). Оно, однако, не было единственным[8].

 Вот что написано по поводу крещения Владимира на сайте Православие.ру:«Затем пришли немцы-католики и заявили: «Мы присланы к тебе от папы, который велел сказать тебе: “Вера наша есть истинный свет”…» Но Владимир ответил: «Ступайте назад, ибо наши отцы этого не приняли». Действительно, еще в 962 году германский император присылал в Киев епископа и священников, но они не были приняты на Руси и «еле спаслись»[9].

 Мы уже разобрали последнее утверждение, но из-за чего Владимир все-таки выбрал Византийский обряд? Смотрите приложение с отрывком из Повести Временных Лет, в котором летописец более подробно изложил эти причины.

 Серьезное воздействие на сознание князя и его народа могли оказывать христиане-варяги, как проезжавшие через его земли, так и входившие в его дружину. Здесь стоит заметить, что многие древнейшие христианские термины на Руси восходят именно к скандинавским корням. Былинный «Леванидов Крест» — судя по всему, ничто иное как калька со шведского «Levante Korset» — «животворящий Крест»[10].

 Из скандинавских источников мы можем узнать, что конунг-христианин, король норвежский Олав Трюггвасон трижды посещал двор св. Владимира и даже привез к нему из Константинополя епископа или священника (скорее второе) по имени Павел. В тех же источниках есть сведения и о влиянии на князя его старой матери (Малуши-Мальфреды), предсказавшей ему скорое обращение в христианство. Возможны также болгарское (вообще очень сильное в древний период истории русской Церкви) и восточно-христианское (грузинское, армянское или ассирийское) влияния. Было и прямое влияние западной Церкви: так, известно из летописей, что в 986 г. к князю Владимиру приходили очередные папские послы. Как мы увидим ниже, эти посольства продолжились и после обращения князя.

 Известное летописное сказание об «испытании вер» и выборе веры св. Владимиром, как и сказание о крещении князя в Корсуни (за ним, по летописи, последовало поучение к князю от корсунского епископа, направленное против латинян), имеют явно легендарный характер и позднейшее происхождение. Внутренние данные сказания об «испытании вер» позволяют отнести его к XII веку (в тексте указывается, что Палестина завоевана крестоносцами). В основе поучения корсунского епископа лежат тексты, появившиеся не ранее письма патриарха Михаила Керулария[11] к Петру Антиохийскому (1054 г.). Вероятно греки, действовавшие на Руси в XII веке были заинтересованы в том, чтобы уже святому основоположнику христианства на Руси (каким был для русских князь Владимир) приписать свои антилатинские взгляды и легендарно усилить влияние на него греческой Церкви. На деле же, приняв христианство в греческом его изводе, святой князь вовсе не собирался примыкать к области чисто греческого влияния, оставаясь всецело открытым христианскому Западу. (Мало того, сохранились интересные свидетельства о существовании одной из исходных греческих версий сказания о «выборе вер» - намного более симпатизирующие римскому христианству, нежели явно произошедшая от них в результате переделки версия Повести временных лет).

 Об этом говорят многочисленные папские посольства на Русь (в летописях, после уже упомянутого посольства 986 г., описаны посольства в 988-989, 991, 992 (или 994) и в 1000 гг.  Посольство 988 (989) г., последовавшее сразу за крещением князя, описывается так: «Придоша послы из Рима от Папы и мощи святых принесоша». Эти святые мощи, привезенные посланцами Иоанна XV в качестве благословения новообращенному русскому князю и его народу, включали в себя, вероятно, главу священномученика Климента, папы Римского (ок. 100 г.). Мощи его обретены были в Корсуни в IX веке св. Кириллом, просветителем славян, и увезены им в Рим. Именно этим даром главы св. папы Климента св. Владимиру объясняется особое почитание памяти этого мученика на Руси. В 991 г., после крещения уже и народа св. Владимира, князя снова навещают папские послы: «Пришли к Володимеру послы из Рима от Папы, с любовию и честию»[12].

 Вероятно и в Киеве были заинтересованы в развитии отношений с первоиерархом христианской Церкви. Так, в ответ на папское посольство 991 г., в Рим едут послы от самого св. Владимира. А девять лет спустя, невзирая на напряженность, возникшую тогда между Римом и Константинополем, русский князь снаряжает целую паломническую миссию для объезда главных пунктов тогдашнего христианского мира. Маршрут этой миссии начинается с Рима... и, почему-то, не включает в себя Константинополя. Отношение св. Владимира к западному христианству прекрасно видно еще из одного, хорошо документированного, факта. В 1007 г. Киев посетил еп. Бруно-Бонифаций[13], бенедиктинец, ученик св. Ромуальда. Направлялся он в южные степи, для проповеди Евангелия печенегам. Согласно собственному свидетельству Бруно (сохраненному для нас в его письме германскому королю Генриху II),  Бруно укоряет короля за войну с другим христианским государем и ставит ему в пример св. Владимира!, русский князь в течение месяца не хотел отпускать его на проповедь из-за связанных с нею опасностей, но, устрашенный «неким видением» не стал его далее удерживать.

 Столь же тепло принимал св. Владимир другого латинского епископа, Рейнберна Кольбергского, в 1013 г. сопровождавшего в Киев дочь Болеслава I Польского - невесту Святополка, сына князя Владимира. Все эти факты - хотя они и свидетельствуют только об эпизодических контактах - говорят о том, что в это время принявшая христианскую веру Русь остается полностью открытой и Константинополю, и Риму. Об известных связях Руси с чешским бенедиктинским Сазавским аббатством, в котором до конца XI в. сохранялась кирилло-мефодиевская литургическая традиция сохранились свидетельства литературного влияния, в том числе в области агиографии.

Славяне и Запад.

 Следует особо отметить, что христианизацию Древней Руси необходимо рассматривать в контексте схожих процессов, происходивших в этот период в пределах остального славянского мира. К VIII—IX веку континентальную Европу можно считать разделенной на три основных культурных «региона» — романо-германский, византийский и славянский. Причем, если два первых уже четко определились в отношении культурно-церковного выбора (романо-германский «регион», если не учитывать византийские влияния на определенные круги викингов на начальном этапе христианизации Скандинавии, сделал выбор в пользу латинской церковной традиции, а регион византийского влияния, включая сюда традиционные «эллинские» регионы Африки и Ближнего Востока,  в пользу византийской).  Славянский «регион» в этот период лишь совершает свой выбор. В связи с тем, что до XI века речь идет (за вычетом отдельных периодов схизмы) о времени, когда обе этих традиции принадлежат в целом к единой Церкви, принимающий христианство славянский мир неизбежно испытывает влияния с обеих сторон. Византийские церковные влияния в период «догосударственного» христианства (а часто и позже) прослеживаются не только в Болгарии и граничащих с Византией странах, но и далее на север, вплоть до Польши.  К примеру в Греции, в частности, судя по всему принимает крещение или оглашение норвежский конунг Олав Трюггвасон, которому некоторые скандинавские средневековые авторы приписывают проповедь христианства на Руси. Причем, скандинавские тексты косвенно перекликаются с одним из отрывков «Повести временных лет», в котором, правда, нет прямого упоминания об Олаве[14].

 Для принявших христианство стран крещение — это всегда также и вхождение в более развитый в культурном и политическом отношении «христианский мир» Pax Christiana, тогда еще единый для всей Европы. Принятие христианства всегда сопровождается оживлением и взлетом на новый уровень культурных связей новокрещеных государств с соседними странами, новое рождение их собственной культуры, включающее заимствование и переосмысление тех или иных литературных памятников, «импорт» предметов искусства и приглашение зарубежных мастеров, благодаря которым формируются и собственные «национальные» культурные школы. В этом отношении крещение Руси событие не уникальное. Как и крещение других славянских стран, это в культурно-политическом отношении  прежде всего вхождение в христианскую Европу, уже не монокультурную, но еще единую в церковном отношении. Окончательный выбор в пользу той или иной из двух церковных традиций связан, как правило, с политическими предпочтениями новообращенных правителей и со степенью культурного влияния и политической мощи соседей.

В княжение Ярослава Владимировича (1019-1054), женатого на дочери шведского короля Олава (1019), происходило дальнейшее сближение Руси с западно-христианским миром. Посредством династических браков, важнейшего орудия политики того времени, через жену и детей, князь Ярослав вошел в родственные отношения с королевскими домами Швеции, Норвегии, Польши, Венгрии, Франции и рядом германских княжеских домов. Российский историк Р. Г. Скрынников пишет: «Браки представителей киевской династии свидетельствовали о том, что Русь заняла видное место в системе европейских государств, а ее связи с латинским Западом стали самыми тесными. Ярослав Мудрый сосватал сыну Изяславу дочь польского короля Мешко II, сыну Святославу - дочь немецкого графа Леопольда фон Штаде. Среди дочерей Ярослава старшая Агмунда - Анастасия стала венгерской королевой, Елизавета - норвежской, а затем датской королевой, Анна - французской королевой. Венцом матримониальных успехов киевского дома был брак Ефросиньи, дочери Всеволода Ярославича, с германским императором Генрихом V»[15] Встречать Анну Ярославну, невесту короля Генриха Французского, является в   Россию несколько французских епископов. Королеву Анну можно рассматривать как своеобразный символ вселенского христианского единства этого времени. В Париже она молится над Евангелием на славянском языке  и при этом охотно входит в круг латинской церковной жизни. Уже овдовев, она, по собственному желанию строит церковь во имя священномученика Викентия с аббатством для каноников-августинцев при ней. Один из ее сыновей Гуго, граф Вермандуа, войдет в число предводителей I Крестового похода.

 Наконец, у нас есть сведения о том, как относилась к западному христианству собственно Церковь Руси, особенно в периоды своей независимости от прямого греческого влияния. Отношения Ярослава с греческой Церковью и греками были не безоблачны. Так, в 1039-1043 г. произошло охлаждение отношений из-за отказа митрополита Феопемпта канонизировать св. Владимира, за этим сразу последовала трехлетняя война с греками. В 1051 г., по воле кн. Ярослава в Киеве ставится собственный митрополит, русский святитель Илларион, без согласия и одобрения Константинопольского Патриарха (причины и обстоятельства этого поставления до сих пор не вполне выяснены). Его перу принадлежит один из древнейших памятников русской литературы  «Слово о законе и благодати». Для «Слова», написанного в конце 30-х годов XI в., характерно всеобъемлющее, лишенной греческой или собственно русской «национальной узости», подлинно вселенское видение христианства: «Хвалит же гласом хваления Римская страна Петра и Павла, коими приведена к вере в Иисуса Христа, Сына Божия; восхваляют Асия, Ефес и Патмос Иоанна Богослова, Индия - Фому, Египет -Марка. Все страны, грады и народы чтут и славят каждые своего учителя, коими научены православной вере. Восхвалим же и мы, по немощи нашей хотя бы и малыми похвалами, свершившего великие и досточудные деяния учителя и наставника нашего, великого князя земли нашей Владимира...». «Покоренными Богу» называет святитель Илларион «царства в еллинской и римской земле».[16]Илларион уподоблял киевского князя византийскому василевсу и библейскому царю, выражая характерное для народов византийского круга стремление к имитации "ромейской" парадигмы.

 На протяжении долгого времени историки, писавшие о «разделении Церквей» считали 1054 г. судьбоносной датой этого события. Однако исследования последних десятилетий привели ученых к новому убеждению по этому поводу. В 1054 г. взаимное отлучение Рима и Константинополя не рассматривалось, и не могло рассматриваться как разрыв между латинской и греческой Церквями. Рассматривать его так не давали, прежде всего, действия самого Патриарха Михаила Керулария, политика которого была выстроена на обвинении кардинала Гумберта в подложности его полномочий. Действия легата, таким образом, приписывались ему лично, а не Папе. На протяжении довольно долгого времени и Запад и Восток еще не воспринимали возникший церковный конфликт как окончательный разрыв. Многие события сыграли свою роль в постепенном расхождении греков и латинян. Некоторые авторы не без оснований полагают, что в сознании греков поставили в этом отношении точку трагические события 1204 г., когда участники IV Крестового похода, запутавшись в хитросплетениях византийской политики, и вопреки прямому папскому запрету разграбили Константинополь. Тем не менее, события 1054 г. способствовали резкому усилению антилатинских настроений среди части греческих церковных деятелей, что оказало косвенное влияние и на русское христианство. Так или иначе, но в первые десятилетия после разрыва между Римом и Константинополем (в котором, как мы видели выше, русская Церковь не принимала прямого участия), он еще почти не оказывает влияния на сознание собственно русского духовенства и князей.

 Иллюстрацией этого отношения к западному миру вообще и к западному христианству в частности может служить история одного из русских князей, Изяслава Ярославича (прав. 1077-1078). Будучи наследником киевского престола, в результате распри с младшими братьями за власть князь Изяслав вынужден был бежать за границу - в Польшу, а оттуда в Германию. Находясь там, он в поисках защиты своих прав обратился к обеим главам западного христианского мира: к императору Генриху IV и к папе Григорию VII. Поступая в этом случае подобно многим государям-католикам, Изяслав в 1075 г. отправляет послом к папе своего сына Ярополка (во св. крещении Петра). Ярополк обратился к папе с просьбой от имени своего отца, вручая насильственно отнятое княжество в дар Св. Петру и желая принять его обратно из рук Папы, уже как лен св. Петра, поместив его, таким образом, под защиту Церкви, практика, в схожих случаях распространенная на Западе. При этом Ярополк, как указывает ответное послание Григория VII, «изъявил... блаженному Петру, князю апостолов, надлежащую верность». Папа согласился на просьбу, написав послания как самому Изяславу Ярославичу, так и польскому королю Болеславу, которому поручалось помочь князю в возвращении себе княжества. В 1077 г. Изяслав возвратился в Киев. В его личную дружину входило достаточное число «варягов», т.е. людей с Запада. Его сын, князь Ярополк-Петр (князь Владимиро-Волынский и Туровский,  ок. 1086), как и его мать, польская княжна Гертруда, до конца жизни оставался ревностным почитателем св. ап. Петра. В Киеве он построил церковь его имени, на своих монетах чеканил его изображение. Князь Ярополк - Петр почитается при этом в Русской Православной Церкви как святой (память 22 ноября по ст. стилю). Что же касается его отца, князя Изяслава, то этот «католичествующий» князь был в близкой дружбе с одним из отцов русского монашества, преп. Феодосием Печерским[17] — житие святого именует его постоянно «христолюбцем Изяславом.

  Не менее интересно и взаимодействие Древней Руси с западным христианским миром в этот период со стороны церковной. Как уже было упомянуто, после разрыва между Римом и Константинополем в 1054 г. в греческой среде нарастает неприязнь к латинянам. В основе спора между Римом и Константинополем 1054 г., как уже упоминалось, в качестве формального повода патриарх Михаил Керуларий избрал вопрос совершенно несущественный и чисто обрядовый: совершение латинянами Евхаристии на пресном хлебе. Поводом для предшествующего разрыва, при патриархе Фотии, был вопрос хотя бы богословский (об исхождении Духа Святого и о добавлении латинянами в Символ веры слов об исхождении Духа «и от Сына» — filioque, — несмотря на то, что уже св. Максим Исповедник в свое время вполне разъяснил грекам это прибавление); впрочем, с того времени фотианское разногласие с Римом было довольно крепко позабыто и общение восстановлено. В 1054-м же повод был избран самый внешний и незначительный.

 При всем этом нависть к «латинянам», неустанная и жаркая полемика с ними стали с конца XI в. характерной чертой идеологической жизни Византии.  Во-первых, Византия претендовала  не только на территории бывшей Римской империи, но и на все прочие народы.  Во-вторых, в число «варварских», не знающих «истинной веры» и «истинной власти», отнесены были теперь и все земли «латинян», «схизматиков», недостойных именоваться христианами. «Империя ромеев,— писала царственная дочь Алексея I Комнина Анна,— по самой своей природе владычица народов». Естественно, говорит далее Анна, что «рабы» ненавидят свою владычицу-империю (писательница имеет в виду при этом норманнов, вторгнувшихся на побережье Адриатики) и при удобном случае нападают на нее. Политика и религия здесь слились воедино. Византийцы считали (и нередко не без оснований), что действия италийских норманнов против империи инспирированы папством. И ход событий в XII в. вплоть до 1204 г., убеждал даже широкие народные массы в справедливости этой догадки. Анна не жалеет самых негативных эпитетов в адрес папы («мерзкий», «свирепый», «бесчеловечный», «варвар» и т. д.). Константин Великий, заверяет она, развивая идеи Константина Багрянородного, перенес в Константинополь не только высшую власть, синклит и все управление, но и «высшую епископскую власть», а Халкидонский собор подчинил патриарху Константинополя «диоцезы всего мира». Какие-либо права Германской империи отвергались с порога. Мало того: «Немцы,— пишет Анна,— это варварский народ, издавна подвластный Ромейской империи». В публичном диспуте Мануила I с патриархом шел разговор об отношении к Западу: император стоял за сближение с ним, даже ценою подчинения церкви папе. Патриарх дышал ненавистью к латинянам и возможную помощь Запада против сельджуков считал призрачной либо же нечестивой. Он впервые заявил (впоследствии эта идея найдет себе немало адептов), что лучше турецкое владычество, чем уния с папством. Любопытно, что аудитория столь дружно поддержала патриарха, что император признался в своем поражении и в правоте церковного владыки. Ненависть к «латинству» стала второй натурой византийца именно в XII столетии. Агрессивность Запада и высокомерная нетерпимость Византии завели их отношения в тупик, из которого так и не было найдено выхода вплоть до 1453 г.[18].

 При этом попытки восстановить церковное общение предпринимались неоднократно с обеих сторон. Например: в 1072 г. Папа Александр II направляет в Византию послов к императору Михаилу VII Дуке, намекая на необходимость восстановления отношений между греками и Римской Церковью. Первоначально Византия хотела отложить ответ, но уже в 1073 г. угроза норманнской агрессии заставила Империю вернуться к отложенной теме. В Рим отправились послы с предложением воссоединить Церкви в обмен на политическое содействие и военную помощь в борьбе с сельджуками. Папа Григорий VII, только что вступивший на римскую кафедру, ответил согласием, и даже высказал намерение сам приехать с большим войском для оказания военной помощи, а также с целью восстановления церковного порядка. Или, например, в 1089г. в  Константинополе проходит синод греческих иерархов, который провозгласил ошибкой исключение имени Римского папы из диптихов, поскольку Керуларий сделал это без соборного решения. Было решено только отложить окончательное примирение на полтора года, когда и собрать объединительный Вселенский Собор, решения которого обещал безоговорочно признать император. Но в итоге действенная попытка объединения была предпринята только в начале 15 века на Ферраро - Флорентийском Соборе[19]. Активно способствовал объединению митрополит Киевский Исидор. В это время политическая позиция Византии уже была значительно ослаблена, и вскоре Константинополь будет захвачен турками - османами.

  Православные исследователи указывают причиной разделения церквей, конечно, притязания Папы Римского. «Таким образом, действительный повод к окончательному разделению церквей дает опять Римская церковь. Смотря на эти факты в которых выразилось враждебное расположение двух церквей – Римской и Константинопольской, доведшее их до полного разрыва союза между ними, должно сказать, что церковь, полагавшая начало раздоров, и должна нести ответственность за печальные следствия их пред судом истории»[20].

 Церковно-культурные влияния с Запада в Древней Руси были многочисленны. От принесения оттуда благоговейно принимаемых мощей св. Николая, до привоза на Русь икон и предметов церковного культа, приглашение западных мастеров. Еще в XVI веке в новгородском Антониевом монастыре хранились иконы, богослужебные сосуды и колокола западного происхождения. По преданию они были привезены сюда преп. Антонием Римлянином (западным христианином, приехавшим проповедовать на Русь). К культуре романского мира восходит техника строительства из крупного тесаного камня, тип круглой церкви -ротонды (встречается на территории западнорусских княжеств: Волынь, Галицкая земля). Стоит упомянуть и то, что некоторые церкви строились на Руси на средства пришельцев с Запада, например варяга Шимона. Выходец из Швеции, по другой версии венгр, Ольма (Holmi) соорудил на свои средства в Киеве церковь во имя св. Николая (сразу после установления праздника переноса его мощей в Бари). Б.Н. Флоря указывает: «Широко попадали на Русь и предметы западно-европейского художественного ремесла. Среди них были не только изделия, связанные с бытом, но и предметы, связанные с отправлением культа: дарохранительницы, ларцы - реликварии, оклады богослужебных книг с изображениями на темы Священной истории. Так называемый большой сион - дарохранительница, изготовленная в мастерской кельнского мастера Фредерикуса, находилась со второй половины XII в. в Успенском соборе Владимира-на-Клязьме, откуда попала затем в Успенский собор Москвы»[21].

 Некоторые монастыри также основывались варягами. Так, исландец Торвальд Путешественник (Кодранссон), исландец, принявший христианство в континентальной Европе, активный участник саксонской миссии епископа Фридрека в Исландии, после провала этой миссии, около 1000 г., основал монастырь при церкви св. Иоанна Предтечи в окрестностях Дривятского озера (окрестности Браслава в Полоцкой земле). Составленная во второй половине XIII в. «Сага о крещении» сообщает о нем: «Торвальд умер в Руссии (на Руси) недалеко от Паллтескьи (Полоцка). Там он похоронен в одной горе у церкви Иоанна Крестителя, и зовут его святым».  Был период, когда во Владимиро-Суздальской  Руси храмовое строительство осуществлялось мастерами из Западной Европы.  Польские строители (вероятно, вышедшие первоначально из германских земель, возможно с учениками, происходившими уже из Польши), успевшие поработать в Галицком княжестве, прибыли по приглашению кн. Юрия Долгорукого. Считается, что построенные около 1152 г. церкви Спаса-Преображения в Переяславле-Залесском и свв. Бориса и Глеба в Кидекше связаны с этим кругом зодчих. Сын Юрия Долгорукого, святой князь Андрей Боголюбский, развернувший во Владимирской земле широкое храмовое строительство, пользовался уже услугами не только польско-немецкой бригады, но и местных, а также немецких (или итальянских из Ломбардии) мастеров, которых князю прислал Римский император Фридрих Барбаросса. В результате их совместной работы возник местный стиль с использованием приемов западноевропейской техники строительства из камня и с элементами влияния романской архитектуры (которое прослеживается в таких памятниках, как церковь Покрова на-Нерли, в первую очередь, в элементах скульптурного декора). Приглашенные князем Андреем Боголюбским мастера («...по тщанию его к святей Богородице, приведе ему Бог из всех земель все мастеры и украсию паче инех церкви...») строили также кафедральный владимирский Успенский собор (1158-1160 гг.). При Всеволоде III Большое Гнездо, в самом конце XII в., несмотря на сохранение культурных связей со Священной Римской империей, во Владимире обходились уже собственными силами, хотя некоторые специалисты предполагают, что немецких мастеров продолжали приглашать для работ при храмовом строительстве. Обычай приглашать западных мастеров был настолько прочен, что когда при князе Всеволоде суздальский епископ Иван при возобновлении соборной церкви поступил иначе, «не ища мастеров от Немец»: летописцы отметили такое событие, как непривычное.

 Из XII века дошли до нас сведения о том, что простой народ часто еще не проводил различия между «греческими» и «варяжскими» священниками. Сохранились данные о том, что по простоте часто женщины носили крестить своих младенцев в «варяжские» церкви. Следует, правда, отметить, что отвечая на вопрошание местный епископ уже указывает на необходимость накладывать за такие действия епитимию (не подвергая, впрочем, кажется, сомнению действительность совершенного крещения). Такое «смешение» могло произойти тем легче, что русские храмы тогда еще не имели иконостасов, внешний вид священников был схожим (русские священники, как и «варяжские», выбривали «гуменцо» — тонзуру), как и покрой священнических облачений. Стоит упомянуть и широко практиковавшиеся (несмотря на осуждение и недовольство со стороны некоторых церковных иерархов) смешанные браки между православными и латинянами. Такие союзы заключались не только княжескими семьями в династических целях, но нередко случались и между простыми людьми.

 Из всех Римских понтификов только четыре пользовались особым почитанием в Древней Руси – Петр, Климент I, Лев I и Григорий I. Что касается Петра, то в русской традиции прежде всего подчеркивался аспект его апостольского служения, а не служения понтифика. Относительно Льва I можно констатировать, что, несмотря на его достаточно широкое литургическое почитание, все же оно не приобрело никаких особых черт. Об особом культе можно говорить лишь в случае Климента I, ставшего первым небесным патроном Древнерусского государства. Что же касается Григория I, то его сочинения получили значительное распространение в Древней Руси.

 Климент I, ученик Петра и четвертый Римский понтифик, не только стоит у истоков истории Апостольского престола, но с ним связан также начальный период истории христианства в Древней Руси. Спустя 9 веков после его кончины именно культ Климента I стал символом приобщения Русского государства к европейской христианской цивилизации.

 О Клименте I не сохранилось никаких достоверных исторических сведений, кроме того что он был четвертым епископом Рима, но в конце V – начале VI в. начали появляться сказания о мученической кончине Климента I в Крыму. Особенное распространение культа Климента началось в IX веке и было связано с деятельностью Константина (Кирилла) и Мефодия. В 861 году будущие просветители славян, возвращаясь из миссии к хазарам, остановились в Херсонесе, где Константин обнаружил мощи понтифика. Им же была тогда составлена «краткая история» их обретения и «торжественное слово» в честь Климента I. В дальнейшем эти сочинения были переведены на славянский язык под названием Слово на пренесение мощемъ преславного Климента историчьскую имуще беседу. Это произведение получило распространение среди книжников Древней Руси. В конце 867 – начале 869 г. часть мощей была принесена Константином и Мефодием в Рим в дар Папе Адриану II, который торжественно поместил их в базилике св. Климента.

 Распространению культа Климента I в Древнерусском государстве во многом способствовал поход князя Владимира на Херсонес. Владимир завоевал Херсонес и отпраздновал свадьбу с византийской принцессой Анной, сестрой императора Василия II Болгаробойцы. Вернувшись в Киев, Владимир заложил церковь во имя Богородицы, которая в дальнейшем получила название Десятинной, и поручил ее херсонесскому священнику Анастасу Корсунянину. В одном из приделов храма были положены привезенные из Херсонеса мощи Климента I и ученика его Фива. По мысли князя Владимира, эта реликвия - мощи ученика князя апостолов Петра, должна была поднять авторитет его столицы. Безусловно, в средневековой системе ценностей, в которой реликвии имели не только религиозное, но и политическое значение, это не могло не иметь международного резонанса. В 1015 г. немецкий хронист Титмар Мерзебургский даже назвал Десятинную церковь «ecclesia Christi marturis Clementis» (церковь мученика Христова Климента). В 1048 г. сын и приемник Владимира князь Ярослав Мудрый с гордостью показывал мощи Климента I послам французского короля Генриха I, приехавшим сватать его дочь Анну. В киевском Софийском соборе, воздвигнутом Ярославом Мудрым, была создана мозаика в алтаре, изображающая Климента I. В 1153 г. в Ладоге Новгородский архиепископ Нифонт заложил каменный храм в честь Климента I. В 1147 г. собор русских епископов поставил главою Климента Киевского митрополита  - Климента Смолятича. Но прибывший из Византии митрополит Константин I, опираясь на поддержку князя Юрия Долгорукого, не только проклял Климента Смолятича и инициатора собора 1147 г. князя Изяслава Мстиславича, но и стал смещать русских епископов, замещая их греками, чтобы действия собора 1147 г. не могли повториться.

 В IX веке в славянском регионе было написано не менее пяти оригинальных произведений о Клименте I. В Древней Руси также были созданы произведения об этом понтифике: Слово на обновление десятинной церкви (издано в 1850 г. М. А. Оболенским по рукописному сборнику XVI в., первоначальная рукопись не сохранилась) и Чудо св. Климента о отрочати (издано в 1901 г. А. И. Соболевским по рукописи первой половины XV в.). По мнению большинства исследователей, более древним является текст Оболенского, а предположительный первоисточник датируется приблизительно 3-й четвертью XI в. Слово на обновление Десятинной церкви было направлено, как и вставленная в летопись Корсунская легенда, против преувеличения роли Константинополя в христианизации Руси. В нем неизвестный автор стремился прославить христианское Русское государство, имеющее своим небесным покровителем св. Климента I. Впоследствии культ Папы Климента как небесного покровителя Руси был вытеснен князем Андреем Боголюбским культом апостола Андрея Первозванного. Почитание Климента продолжалось, но уже как одного из многих римских святых, почитаемых Русской Церковью[22].

 Сочинения Папы Григория I, переведенные на славянский язык еще в Великой Моравии или в Болгарии, на Руси были известны с самой глубокой древности, став любимым чтением древнерусских книжников, что подтверждает огромное число рукописей его произведений, сохранившихся до наших дней. Среди них особенно известны Dialogi (Диалоги), благодаря которым понтифика в результате ошибочного перевода с греческого стали именовать «Двоеслов». Во многих произведениях Древнерусской церковной литературы прослеживаются заимствования из этого сочинения [23].

 Существовали на Руси и собственно латинские церковные общины. Известно о существовании латинских храмов для иноземных общин с духовенством при них в Ладоге, Новгороде, Полоцке, Смоленске, Киеве, Переяславле в 1159 г.

 Ирландское бенедиктинское приорство св. Иакова в Регенсбурге основало дочернюю обитель в Вене. А вскоре после этого последняя учредила монастырь в Киеве. Возможно именно монахи этого монастыря (во всяком случае, некоего находящегося на Руси бенедиктинского монастыря св. Марии) в 1242 г. сообщали своим собратьям в Венгрию о постигших их ужасах монгольского нашествия. По иным сведениям, в конце XII века в Киеве проживал постоянный представитель регенсбургского бенедиктинского монастыря, регулярно пересылая своей обители довольно значительные пожертвования, собранные им.

 А уже в XIII веке, накануне монголо-татарского нашествия, недавно основанный орден доминиканцев получает в свое управление в Киеве ирландский монастырь с принадлежащей к нему церковью Пресвятой Девы Марии на Оболони, Ладога.

 В Ладоге в XI-XIII вв. также действовала католическая церковь (по некоторым версиям, латинских храмов для немецких купцов в средневековой Ладоге было даже два, во имя святых существовала латинская церковь Св. Николая в Ладоге, связанная с колонией немецких и скандинавских купцов (церковь стояла вблизи Варяжской улицы).

 Продолжаются споры о том, не было ли в Ладоге еще одной католической церкви — во имя св. Петра и св. Николая, однако, о числе и названии храмов все еще продолжается дискуссия, в то время как сам факт наличия латинской церкви никем не подвергается сомнению, поскольку это отмечено в документах того времени).Латинская церковь (или одна из двух церквей) была связана с колонией немецких и скандинавских купцов (стояла вблизи Варяжской улицы).

 Смоленская церковь Св. Марии. Каменный храм для немецких купцов («немецкая божница») в виде ротонды был построен между 1168 и 1190 гг. и впервые упомянута в договоре между Смоленском и Ригой в 1229 г. По некоторым предположениям, она действовала до XV в. и сохранялась в руинах до начала XVII в., когда ее видел и изобразил на плане Смоленска В. Гондиус.

 Киев. В результате археологических раскопок в Киеве были найдены остатки необычного для этого города храмового сооружения — Ротонды, круглой в плане с одним столбом в центре. Сходство ее с западными храмовыми строениями заставляет исследователей предполагать, что это была латинская церковь, обслуживавшая проживавших в Киеве западных христиан.

 В XI веке строится древнейшая из известных ныне деревянных церквей Новгорода, которая была выполнена  в скандинавской технике и, следовательно, могла служить нуждам христиан-варягов. В конце XI в. в городе появляется торговый «Готский двор» на берегу Волхова. Деревянная церковь Св. Олава («варяжская божница») была построена в 1029-1030 гг. (самое позднее в конце XI в.) и находилась там, где теперь стоит гостиница «Россия» (ул. Михайлова)[24].

 Как видим, влияние католичества на Руси было значительным. С появления первых христианских общин, испытывавших заметное Западное, в первую очередь скандинавское влияние, до близкого общения Древнерусских правителей с католическими государствами. Именно Папа Римский оказал заметную помощь в создании славянской азбуки Кириллом и Мефодием, о чем было немного упомянуто. Оказывалась поддержка русским князьям, налаживались культурные и политические связи.

 На Руси в этот период и не подозревали, что различия между Западной и Восточной церквями в последующие века станут настолько существенными, что Римская церковь будет объявлена экзистенциальным врагом Православной веры.

 Именно заметное расхождение Византии и Рима оказало влияние на Русскую церковь. Хотя причины были чисто политическими. С современной точки зрения представляется настолько нелепым, что спор об использовании пресного или квасного хлеба при таинстве евхаристии, или спор о filioque мог так существенно повлиять на разделении, оказавшем огромное культурное влияние. Но выбор Древней Руси был сделан именно в пользу Византийского обряда, что предопределило ее дальнейшую судьбу.  К тому же Монгольское завоевание существенно отдалило Русь от Запада. Однако это не мешало приглашению священников,  строительству храмов, а также почитанию Римских Понтификов. В этой статье я постарался наглядным образом это продемонстрировать.

Отрывок из повести Временных лет в оригинале:

В лѣто 6495(987). Съзва Вълодимерь бояры своя и старци градскыа и рече имь: «Се приходиша къ мнѣ болгаре, рекуще: „Приими закон нашь“. По сем же приидоша нѣмци, и тые хваляху закон свой. По сих приходиша жидове. Сих же послѣди приходиша и греци, хуляще всѣ законы, свой же хваляще, и много глаголаша, сказующе от начала миру…

Они же идоша и, пришедше, видиша сквѣрная дѣла ихъ и кланяние въ ропати, и придоша в землю свою. И рече имъ Володимѣръ: «Идете пакы в нѣмцѣ и сглядайте такоже, и оттуду идете въ Грѣкы». Они же придоша в нѣмцѣ и сглядавше церковь и службу ихъ, и придоша к Цесарюграду и внидоша къ цесарю… И иде и цесарь с ними во церковь, и поставиша я на пространьнѣ мѣстѣ, показающе красоту церковьную, и пѣнья, и службу архиерѣйскы, и предстоянья дьяконъ, сказающе имъ служение Бога своего. Они же въ изумѣньи бывше и удивившеся, похвалиша службу ихъ.

И придохомъ в Нѣмцѣ и видихомъ службу творяща, а красоты не видихомъ никоеяже. 

…По Божью же строенью въ се время разболѣлся Володимиръ очима и не видяше ничтоже, и тужаше велми, и не домышляше, что створити. И посла къ нему цесариця, рекуще: «Аще хощеши болезни сея избыти, то вьскорѣ крестися, аще ли ни, то не имаеши избыти сего». И си слышавъ, Володимеръ рече: «Аще се истина будет, поистѣнѣ великъ Богъ крестьянескь». И повелѣ крестити ся. И епископъ же корсуньскый с попы цесарицины, огласивъ ̀и, и крести Володимѣра. И яко возложи руку на нь, и абье прозрѣ. Видив же се Володимеръ напрасное исцѣление и прослави Бога, рекъ: «То первое увидѣхъ Бога истиньнаго». Си же увидивше дружина его, мнози крестишася.

  По семъ же придоша нѣмци от Рима, глаголюще, яко «Придохомъ послани от папежа». И ркоша ему: «Реклъ ти папежь: „Земля твоя яко земля наша, а вѣра ваша не акы вѣра наша, вѣра бо наша свѣтъ есть, кланяемъся Богу, иже створи небо и землю, и звѣзды, и мѣсяць и всяко дыхание, а бози ваши — древо суть“». Володимиръ же рече: «Кака есть заповѣдь ваша?» Они же рѣша: «Пощение по силѣ. Аще кто пьеть или ѣсть, все въ славу Божию, рече учитель нашъ Павелъ». Рече же Володимиръ нѣмцомъ: «Идете опять, яко отци наши сего не прияли суть».

 Как уже было отмечено, необходимо помнить антилатинское влияние на ПВЛ. При  этом из этого отрывка становится понятно, что одна из основных причин (помимо, конечно, политической) принятия Византийского обряда это богатство византийских церквей. Именно этого не увидели посланники Владимира в немецких церквях, где обряд проходил достаточно скромно. Понятно, что для человека той эпохи “Величие обряда” другой религии было весомым аргументом в пользу ее истинности.     

Список использованной литературы:

1. Данилевский И. И. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX-XII вв.); стр. 259

2. Католическая энциклопедия. Том 1. стр. 269

3. Станислав Козлов-Струтинский, Павел Парфентьев. История Католической Церкви в России. СПб.: Белый камень, 2014. / стр. 17

4. Лебедев Г.С. Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси. СПб.: Евразия, 2005. С. 407-408

5 Католическая энциклопедия. Том 1. Стр. 78

6. Christian Russia in the making. Andrzej Poppe. The Ottonian Mission in Rus.

7. Голубинский Е.Е. История Русской Церкви. С. 222

8. Скрынников Р. Г. Русская история IX -X V II веков. СПб.: 2006, С. 61-62.

9. Православие.ру. Статья Равноапостольный князь Владимир Великий.

10. Более подробный разбор данной темы см.: Козлов-Струтинский С., Парфентьев П. История Католической Церкви в России. стр. 19-20

11. Культура Византии второй половины 7 – 12 вв. З. В. Удальцова,  Г. Г. Литаврин. «НАУКА» МОСКВА 1989

12. Таубе М .А. Рим и Русь.

13. Католическая энциклопедия. Том 1. стр. 770

14. Вообще, для ПВЛ характерны — это единственный такого рода древнерусский источник — многочисленные антилатинские пассажи (в т.ч., умолчание о дружественных и иных связях князя Владимира с западным миром; фантастические упреки в почитании латинянами «матери сырой земли» и проч.). При этом в исповедание веры св. Владимира вкрались (надо полагать, по вине переписчика) две арианские формулы (с другой стороны, они встречаются и в других текстах, что может указывать на изначальное содержание и самого греческого оригинала). Подробнее см.: Данилевский И. И. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX-XII вв.).

15. Скрынников Р. Г. Русская история. С. 86.

16. Отрывок из «Слова о Законе и Благодати»

17. Католическая энциклопедия. Том 4. стр. 1711

18. Культура Византии второй половины 7 – 12 вв. З. В. Удальцова,  Г. Г. Литаврин. «НАУКА» МОСКВА 1989, стр. 57

19. Католическая энциклопедия. Том 4. стр. 1722

20. История разделения церквей в IX, X и XI веках, Лебедев А.П. Азбука веры

21. Флоря Б.Н. У истоков... С. 17. О Галицком влиянии особо см.: Раппопорт. Зодчество Древней Руси. Д., 1986: «Очевидно, разделение восточной и западной христианских Церквей не зашло еще настолько далеко, чтобы русские церковные власти воспринимали типы католических храмов как недопустимые к применению на Руси».

22. Задворный В.Л. История Римских Пап. Том 1. От св. Петра до св. Симплиция, стр.72

23. Более подробный разбор см.: Задворный В.Л. Сочинения Римских понтификов I-IX веков, стр. 280

24. Козлов-Струтинский С., Парфентьев П. История Католической Церкви в России. стр. 39-40