История Католической Церкви в России обширная. В разные периоды нашей страны католичество играло свою уникальную роль, создавая облик эпохи. В последние годы появляется все больше статей на эту тему, но до сих пор ни в научной среде, ни в среде верующих людей не произошло полного осмысления католического влияния на историю России. Цель данной статьи - попытка приблизить это осмысление в среде верующих христиан.

Мы затронем небольшую часть истории, но она крайне важна для понимания своих корней современными католиками, особенно византийской литургической традиции. Думаем, что и православным, и нехристианам, и светским людям будет полезно узнать о судьбе и облике Греко-католичества в Российской Империи.

Прежде всего обозначим используемую терминологию и рассматриваемый временной промежуток.

В Католической Церкви есть множество общин с собственными епископами, своими литургическими традициями и обрядами, при этом все они объединены общим вероучением, догматами и общение друг с другом через единство с Римским Престолом - Папой.

Именно последнее стало краеугольным камнем такого феномена как греко-католичество. Не все греко-католические общины используют данный термин, и даже в рамках истории Российской греко-католической церкви ее представители формулировали разные самоназвания. Поэтому мы считаем логичным сделать искусственное, но необходимое для исследования размежевание терминов.

Греко-католической Церковью мы будем называть то церковное образование, которое появилось после заключения Брестской Унии в 1596 году Киевским митрополитом Михаилом Рогозой (1596-1600) и православными епископами Речи Посполитой с Католической Церковью. Далее мы изложим повествование о судьбе верных этой Церкви. Синонимом греко-католичества будут также термины «униат», «униатская». Так именуется Греко-Католическая Церковь в российской историографии, даже в среде клира самой Церкви. 

В основу статьи мы поместили исторический период с 1772-1775 годов - разделы Польши, по 1839 год, когда состоялся Полоцкий собор, «вернувший» российских униатов в православие. Дополнительно мы осветим судьбу греко-католических общин, которые со времени Брестской унии в 1596 были на территории современной России вплоть до 1871 года.

Наша статья сконцентрирована на общем облике Греко-католической Церкви, однако перед изложением об основном периоде её «нахождения» в Российском государстве, но вначале стоит упомянуть тех наследников Брестской унии, которые находились на территории современной России. Речь идёт о населении Смоленской, Псковской и Брянской земель.

На момент заключения собора в Бресте 1596 года часть приходов этих территорий канонически принадлежили Полоцкой епархии, а после Деулинского перемирия 1618 и вплоть до 1654 года Смоленщина стала подконтрольна Польской короне: строго говоря, Смоленское воеводство вошло в состав Великого Княжества Литовского. Под контролем были также такие города, как Себеж, Дорогобуж, Велиж, Стародуб.

Первоначально рассматриваемые территории относились к Полоцкой епархии, епископы которой Григорий Загорский и Гедеон Брольницкий, приняв унию (владыка Григорий был среди подписавших Брестский соединительный акт), на практике не делали ничего или делали немногое для ее распространения в епархии. Только с назначением в Полоцк архиепископа Иосафата Кунцевича (1618 г.) начался процесс реального распространения унии. После учреждения Смоленской греко-католической архиепархии 6 мая 1625 г. интересующие нас местность оказалась в юрисдикции ее архиерея. Первый греко-католический владыка, архиепископ Сергий, бывший православный архиепископ Смоленский, принял формально унию, о чем свидетельствует данный ему привилей Сигизмунда III от 20 марта 1621 г. Правда, большой активности в направлении распространения унии он также не предпринимал (и местные православные продолжали считать его своим архипастырем), тем не менее, первые сторонники унии были в Смоленске уже в 1611 и 1614 гг.

Активное распространение унии произошло уже при Смоленском архиепископе Льве Кревзе, выходце из подляшской шляхты, он принял кафедру в 1625 г.

Поначалу дела у епископа шли довольно тяжело. Лишь часть духовенства приняла унию. Архиепископ в январе 1629 г. писал в Рим, что из 3 тысяч приходов его юрисдикцию признает незначительная часть. При этом перед этим в 1627 году он отслужил свою первую литургию в кафедральном соборе Смоленска, где присутствовало всего 100 священников.

Переходу православных в унию сопротивлялись не только православное духовенство и шляхта, но и латинский епископат, который не видел место новой униатской иерархии на Смоленщине.

Известны случаи, когда монастыри, такие как Аврамиевый, Петропавловский и Троицкий в Смоленске конфисковывались в пользу римо-католиков у православных.

Лишь в 1633 году польский король Владислав IV выдал привилей архиепископу Льву Кревзе на Смоленскую, Черниговскую и Северскую архиепархию с перечислением церквей и монастырей. Привилей позволил быть активнее в деле распространении унии, законным образом опечатывать церкви у непокорного православного духовенства, это упрощало переход в греко-католичество клира.

Также стоит сказать, что и в Велиже, и в Себеже появилось своё греко-католическое духовенство. Известны отрывочные сведения (вероятно, происходящие из документов Национального исторического архива Белоруссии) о существовании в Себеже уже в 1625 г. василианского женского монастыря [20]. Есть свидетельства, относящиеся к раннему периоду распространения унии в регионе, — по Себежу (назначение греко-католического священника Иосифа Григоровича, упоминается в 1633 г.) и Велижу (выдача антиминса Иосафатом Кунцевичем, между 1617 и 1623 г.)

Некоторые монастыри, такие как Стародубский, Успенский и два Дорогобужских обрели униатских насельников.

Ситуация борьбы и перевода в униатство местного населения продолжалась до 1654 года, тогда Смоленск был взят русскими войсками. В 1655 патриарх Никон отправил своего наместника для наведения порядка в церковных структурах.

На тот момент архиепископом стал Андрей Квашнин-Золотой, при котором число греко-католиков увеличилось с времен его предшественника. Другие свидетельства также ясно опровергают указанную точку зрения: перед самой войной 1654 г. архиепископ Андрей Квашнин-Золотой совершил визитацию приходов епархии. Несмотря на наличие во многих храмах антиминсов от православных владык (Иова Борецкого и Петра Могилы), сам по себе факт таких объездов означает хотя бы номинальное признание духовенством и мирянами юрисдикции греко-католического архиепископа. Если в письме латинского епископа Смоленского П. Парчевского (1645 г.) утверждается, что смоленские осадники-военные «немногие соединенные греки, больше схизматиков, некоторые католики», а осадники и крестьяне в деревнях «все схизматики», то в донесении его преемника Франтишека Исайковского (1652 г.) мы читаем уже: «многие греческого обряда со Св. Римской Церковью соединенные», а «схизматики» — «многочисленны».

Интересно упоминание смолянина в процессе канонизации святого Иосафата Кунцевича, униатского архиепископа Полоцка: «Показание цирюльника, смоленского мещанина Михаила Орховского об исцелении шестнадцатилетней дочери от горячки молитвой к Иосафату Кунцевичу»[6].

Уже после присоединения Смоленщины, ее греко-католические архиепископы находятся фактически на территории Речи Посполитой и претендуют на свои владения в пределах Московского государства. Реальной властью над приходами они не обладают. Сам титул архиепископа Смоленского становится скорее номинальным, а его владетели борются с Полоцкими греко-католическими иерархами за деканаты переведенные под их управление после Деулинского перемирия. Под контролем остаются лишь небольшие земли на юге современной Псковской области.

Такая ситуация продлилась вплоть до 1778 года, когда и те небольшие области были канонически переведены в православие после нового захвата территорий уже Российской Империей.

Впрочем, если история канонического управления униатской архиепархией довольно короткая (около 30 лет архиепископ находится в Смоленске, а оставшиеся 123 года — период окормления небольших общин на оставшихся под Польшей деканатов), то уния оказала за те 30 лет более глубокое влияние на верующих из крестьян.

Основные вехи борьбы с унией со стороны Российских властей описаны в следующих главах. Выделим несколько эпизодов.

После разделов Речи Посполитой 1772-1775 гг., оставшиеся области Брянщины и Псковщины вошли в Российскую Империю. На тот момент греко-католики стали большинством в Себежском, Велижском и Мстиславских уездах. Указ Екатерины II 1794 года о воссоединении униатов с православием и последующий Полоцкий собор 1839 года должны были перевести приходы и население в русское православие.

Есть статистика и сохранившиеся архивы с количеством переходивших обратно униатов. При этом взамен православию греко-католики выбирали оставаться верными Католической церкви, принимая латинский обряд. Последнему пыталась противодействовать российская администрация, доходило даже до приставления к латинским священником отдельных людей, чтобы те следили за невозможностью исполнять требы униатам.

Также важной частью «обращения» было введение московских богослужебных книг для местных приходов, но и тут инициатива встречала сопротивление. 22 декабря 1834 г. в Себежское благочиние были высланы указанные служебники, благочинный Хруцкий пробовал их раздать подведомственному духовенству, но уже 9 июля 1835 г. он доносил, что служебники «были ему возвращены обратно священниками без ответов на его предписание». После неудачной попытки раздать служебники лично (на собрании духовенства в деревне Галузино) он и 17 других священников 10 октября 1835 г. составили в Себеже «журнал, в котором отозвались, что они никак не решатся принимать для употребления служебных книг московского издания потому, что они, как присягавшие папе, а не Святейшему Синоду, и исповедующие исхождение Святого Духа от Отца и Сына, не могут служить по ним, и таковой журнал Хруцкий представил в Полоцкую униатскую консисторию». Журнал подписали 18 священников, в т. ч. настоятели Галузинской, Засетинской, Колпинской, Себежской, Могильнянской, Осынской и Долощанской церквей Себежского деканата (Бобровский, Августин Игнатович, Клементий Конюшевский, Антоний Слупский, Лев Слупский и декан Афанасий Хруцкий соответственно)».

Крестьянство и монашество не отставало, приведём еще два эпизода борьбы, первый:

Оставшиеся в унии крестьяне начали обнаруживать своеволие и чинить беспорядки»: «именно сняли с колокольни колокола, скрыли их, а посланному… чиновнику… оказывали дерзость… Исправник взял троих под стражу… не уступили, угрожая смертию, рассеялись по разным местам с дубинами и приняли намерение схватить исправника и лишить его жизни». На помощь местной полиции была послана армейская команда, однако и ей не сразу удалось водворить порядок среди местного населения. Губернатор писал в Синод: «… убеждения посланного подполковника Бриммера тщетны… Крестьяне решительно отозвались, что… на присоединение согласны не были, потому к исповеди не будут… Были взяты под стражу для отправки в Полоцкую греко-российскую консисторию четыре человека, но собравшимися из имения одновотчинными крестьянами отбиты… При вторичном предпринятой попытки выслать крестьян… оказали вновь ослушание полицейской власти… В имение командирована 1-я рота 2-ой дивизии генерал-майора Баранова… при содействии земской власти и уездного начальника». Власти привычно обвинили во всем местных помещиков, в данном случае брата поручика Уляновского, управляющего имением надворного советника Виктора Уляновского (которого в результате на шесть месяцев выслали в Смоленскую губернию). Крестьяне («деревни Питтюлей Илларион Павлов и дер. Федоровщизны Никита Онуфриев») якобы по наущению владельца имения, который даже подговаривал своих крестьян «жителей дер. Нечерцы, напасть на конвой и отбить отсылаемых в Полоцкую духовную консисторию…» (об этом известно только из донесения себежского православного благочинного Иоанна Белинского, которое переслал 12 июня 1838 г. в Си­ нод православный полоцкий епископ Исидор Никольский, прямо назвавший источник сведений «слухом»). Наконец, с помощью военной команды, бунтовавшие крестьяне были «приведены… в совершенное повиновение» (крестьянское сопротивление переводу в православие длилось почти два года). Шавельский пишет, что окончательное присоединение долощанских крестьян к православию произошло «из любви к православному священнику Иваницкому». Залосемские прихожане, когда их церковь в 1838 г. была передана православному духовенству, заявив, что в ней «теперь все не по-нашему», перестали ее посещать.

Второй эпизод связан с монашествующими. Вербиловский монастырь сформировался как главный греко-католический центр к 1839 году. Ныне обитель разрушена, но сохранились записи об упорствующих монахах-базилианах.

С 1837 г. монастырь служил местом заключения «упорствовавших в унии» священников. Так, 8 января 1839 г. сюда были сосланы для исполнения должностей прислужников настоятель Стрижевской церкви Адам Гинто и витебских Свято-Троицкой и Заручево-Воскресенской церквей Павел Богданович и Григорий Стратонович,  Монастырь перестал именоваться василианским только с середины августа 1839 г. Тем не менее, известно, что еще около полутора месяцев в обители находились монахи, не отрекшиеся от унии. 28 июля 1839 г. на имя Василия (Лужинского) было прислано письмо графа Протасова, в котором тот писал: «…иеромонахи Вербиловского монастыря Рафаил Заблоцкий, Антон Сокол и Иосафат Цихоцкий, при всех внушениях и убеждениях, остались упорными в своем заблуждении и, не смотря на строжайшее воспрещение игумена, молятся за папу в монастырской церкви и что вы, милостивый государь и архипастырь, вследствие сего воспретили сим иеромонахам священнодействовать и предложили консистории сделать о них, как неблагонадежных, должное распоряжение,., имею честь сообщить… что преосвященный Иосиф архиепископ Литовский для базилиан папистов оставил у себя два отдаленные от воссоединенных приходов монастыря: Тригурский и Любарский, полагая что монахи здесь помещенные под надзором надежных настоятелей будут безвредны…» . Протасов предлагал высылать «упорствующих» в упомянутые выше монастыри, или в Курскую временную обитель для убежденных униатов, с тем чтобы «лица более вредные по характеру и замыcлам своим были высылаемы по-прежнему в монастыри великороссийские…».

Всё вышеприведенное показывает, что даже на территории современной России подчинение греко-католиков православию не проходило гладко и естественно. Крестьяне, монахи, клир, местное дворянство-шляхта стремились сохранить своё вероисповедание. При этом были также те, кто добровольно переходил, но картина далеко не однозначная.

Примечательно, что в настоящее время пропаганда как греко-католическая со стороны УГКЦ, БГКЦ, так и со стороны представителей современной РПЦ пытается показать нам униатство как феномен сугубо украинский/белорусский. Об этом свидетельствуют статьи на православной Азбуке, Правмире, портале Западная Русь. Такие же суждения выводятся на основе белорусских и украинских источников, таких как исследование унии Морозовой С.В. или "Белорусской энциклопедии имени Петруся Бровки" по Великому Княжеству Литовскому, катехизис УГКЦ Христос-Наша Пасха.

Потому важно подчеркнуть, что на момент заключения Брестской унии в 1596 году не сформировалась украинская, белорусская, русская нация в сегодняшнем виде. История этого церковного собора затрагивает все три народа. Даже третий митрополит Русской Униатской Церкви Иосиф Рутский (1574-1637) был сыном московского боярина Феликса Вельяминова. Феликс перешел на сторону на сторону польского короля в 1568 г. после сражения при Уле и получил фамилию Рутского по имению своему Руте в пределах Новогрудского уезда Минской губернии.

Люди, о которых было написано выше, интегрировались в российское общество, окончательно присоединились к российскому имперскому православию. Несмотря на приграничность областей Смоленщины, Псковской, Брянской земли, нельзя рассматривать население вышеприведенных территорий, как нечто отдельное от будущего населения современной России.

Сама Брестская уния определила ход столетий и внесло вклад в отношения Московского государства с Речью Посполитой, в Переяславскую раду 1654 году, и другие важные для народов России, Украины, Белоруссии события.

Упомянем российских дореволюционных историков, которые относились к Униатской Церкви, как к Церкви православного богослужения и русской народности. Примерами служат Сергей Соловьев в своем труде "История России с древнейших времён" или И.И. Гумецкий в труде "Православно-русская обрядность в церквах Галицкой, так называемой греко-католической (униатской) церкви" 1898 года.

Из этого не следует, что стоит считать украинцев, белорусов и русских одним монолитным народом или разными подэтносами, но вышепреведенные факты говорят о восприятии русскими на тот момент униатов, как части своей собственной истории. В настоящее время из заявлений православного клира РПЦ подтверждаются позиции украино-белорусских авторов, пытающихся сконструировать собственную национальную идентификацию через Унию.

Брестская уния была принята не поспешно и бездумно, а после длительных раздумий и многочисленных встреч (подготовка длилась 5 лет) и была заключена только тогда, когда ее организаторы добились гарантий выполнения статей-условий объединения (их всего 33) от Апостольского Престола и польского короля.

Брестская уния 1596 года.

Прежде чем приступить к истории Униатской Церкви в момент присоединения ее канонических территорий к Российской Империи, стоит немного сказать об объединительном соборе в Бресте 1596 года. Именно это событие положило начало существованию Русской Униатской Церкви и греко-католичеству на территории восточнославянского расселения. Некоторые историки считают, что после Ферраро-Флорентийского собора 1439 года единство с Римом существовало вплоть до Киевского митрополита Ионы (умер в 1494 году), а то и позже.

При всём вышеперечисленном можно однозначно говорить о том, что, в отличие от Московской митрополии, которая стала отдельной от Киевской после Флорентийского собора, православные Киевской митрополии на территории Речи Посполитой продолжали иметь контакты с Римом и Константинополем одновременно. Идея единства с первым не была чужда православным иерархам: самым наглядным примером может стать история архиерея Мелетия Смотрицкого, он писал о посещении Великого Княжества Литовского Кириллом Лукарисом (патриарх Александрийский (1601-1620), и Константинопольский (1620-1635,1637-1638), тот утверждал, что Восточная и Римская церкви находятся в тесном согласии в вопросах веры.

Собор созвали в Бресте: в июне 1595 года сформировали декларацию, которую через епископов Ипатия Потея и Кирилла Терлецкого передали Папе Римскому Клименту VIII и королю Сигизмунду III.

1. Догматические вопросы решались в духе Флорентийской унии. Формула исхождения Св. Духа была принята "через Сына", признавалось чистилище, причастие под двумя видами, примат Папы.

2. Сохранение греческого обряда.

3. Введение нового календаря при отсутствии трудностей в этом (однако Рим не возражал против старого).

4. Низшее духовенство имеет право перед посвящением в сан жениться, но только один раз.

5. Выбор епископа осуществляется королем из четырех кандидатов. Избранный королем в епископы посвящается митрополитом. Кандидаты в епископы должны быть греческого обряда и русской народности, митрополита же утверждает Папа.

6. Епископы, подобно латинским епископам, должны быть допущены в сенат.

7. Отобранное церковное имущество должно быть возвращено.

8. Монастыри подчиняются епархиальным епископам и провинциалов не имеют.

9. Переход из греческого обряда в латинский запрещается.

10. Превращение церквей в костелы запрещается.

11. Братства и школы подчиняются епископам.

12. В пределах Речи Посполитой королем запрещается распространение патриарших грамот и отлучений.

Церковная организация была подчинена Риму, а не включена в состав польского костёла. Введение униатства не затронуло религиозное традиции верующих поначалу. 1596 год создал неординарную ситуацию и дал толчок к развитию церковного самосознания среди населения, Брестский собор встал в центре общественно-политической жизни в следующие века. Волынский чашник Лаврентий Древинский на сейме 1620 г. говорил на этот счет следующее: "если бы некоторые из нашего духовенства не отступили от своего законного пастыря и если бы отошедшие от нас не восстали на нас - то такие науки, такие училища и такое количество достойных и ученых людей никогда не появилось бы в русском народе".При этом не все условия выполнялись в чистом виде. Православные добились возобновления собственной иерархии в 1620 году поставлением митрополитом Киевским Петра Могилу. Латинские духовенство относилось отрицательно к уравнению в правах униатского и римского епископата. При этом польское духовенство способствовали латинизации и переходу в римский обряд из православия политической элиты того времени — шляхты.

15 декабря 1596 г. король утвердил решения униатского собора, а противникам Унии угрожал наказанием. Но при утверждении решений униатского собора король не разъяснил, как он осуществит обещанное уравнение греко-католического епископата с латинским. В результате, неосуществленное уравнение в правах греко-католического духовенства с римо-католическим ослабляло позиции сторонников Унии перед ее противниками. У греко-католического духовенства не было представительства в Сенате Речи Посполитой вплоть до ее раздела.

Уже после заключения унии Митрополит Иосиф Рутский (1614 — 1637 гг.) требовал, чтобы иезуиты прекратили обращать молодежь в свой обряд, угрожая в противном случае запретить родителям посылать детей в их школы, стремился к созданию своей системы образования. Изданный 7 июля 1624 г. в ответ на настойчивые ходатайства Рутского декрет папы Римского Урбана VIII прекратил массовое переход униатов в латинский обряд и оградил часть униатской шляхты и простого населения. Декретом ватиканской Конгрегации пропаганды веры 1627 г. васильянским монахам  разрешалось принимать в римо-католичество только с особого разрешения Рима в каждом конкретном случае, а "русскому униатскому народу" вообще был запрещен переход в латинство [Российский Государственный исторический архив в Санкт-Петербурге. - Ф. 823. - Воп.1. - Спр. 539.Арк.1-2.]. Политика Рутского имела плоды: даже папский нунций Ланчелотти в 1622г. признал, что лучше бы не было унии, так как без нее легче было переворачивать в католическую веру православных вельмож" [19].

К сожалению, упомянутые декреты не стали нормой канонического права Речи Посполитой, что имело негативные последствия для униатской церкви.

Во-первых, она, как и православная церковь, потеряла почти всю аристократию, которая перешла в латинский обряд и ополячилась. Во-вторых, это вызвало упрек в сторону церкви, что она не препятствует латинизации, что в свою очередь не способствовало росту ее престижа в обществе.Украинский церковный историк И.Хома считает этот упрек несправедливым: «Латинизация происходила не из сущности униатской церкви, а от внешних факторов: короля, иезуитов, польской католической иерархии, влиятельного нунция, от недоверия Святого престола к силам унии» [18].В таких условиях продолжала существовать Русская Униатская Церковь. Она вела одновременно борьбу и с православием, которое поддерживала Москва и казаки, и с польским латинским духовенством, стремившимся ассимилировать греко-католиков.

Православная структура Киевской митрополии окончательно была поглощена Московским патриархатом, а униатская община к моменту разделов Речи Посполитой смогла консолидировать восточнославянское население Великого княжества Литовского, сохранить местные традиции византийского христианства от Москвы и Польши. Такой она предстает перед нами во время присоединения этих территорий к Российской Империи.

К моменту разделов Речи Посполитой в 1772-1775 гг. Греко-католическая Церковь окрепла, и при всём сопротивлении со стороны недоброжелателей униатство закрепилось на своих территориях. Окончательно приняли унию остававшиеся православными епархии Перемышля, Луцка и Львова к 1702 году. В 1708 году греко-католическим стало знаменитое Львовское Успенское ставропигиальное братство, бывшее ранее активным противником унии.

Всего к моменту смерти митрополита Льва Заленського (1694-1708) к Киевской греко-католической митрополии принадлежали 8 епархий: митрополичья Киевская, Полоцко-Витебская, Владимиро-Брестская, Пинско-Туровская, Луцко-Острожская, Львовско-Галицкая, Перемышльско-Самборская, Холмско-Бельская. Общая численность греко-католического населения достигала около 12 млн. человек. На территории Речи Посполитой осталась только одна православная епархия - Мстиславская (на территории Литовского княжества). Наиболее многочисленные группы православного населения проживали около Могилева и Слуцка и около Житомира. В 1720 году прошел Замойские Собор. Созван митрополитом Львом Кишкой (1714-1728) для унификации богослужения и церковной дисциплины.

Решения собора состояли из 19 параграфов. Первые два касались вопросов веры: в них говорилось о включении filioque в символ веры, поминание Папы в литургии, осуждение секты филиппийцев. Епископам поручалась забота над изданием литургических книг, иереи обязывались в воскресные и праздничные дни учить мирян истинам веры и моральной жизни, а митрополит обязывался к изданию катехизисов для мирян и настоятелей. Третий параграф регулировал отправление св. Таинств, рекомендовал митрополиту издать требник, а настоятелям следовать ему. Восемь параграфов уточняли важнейшие вопросы относительно Таинств. Много места отводилось св. Евхаристии. Запрещалось причащать младенцев, отправлять обедню в частных домах. Отменен 3-х дневный пост перед исповедью, рекомендовано облегчить суровость покаяния, ввести 3-х разовую исповедь в году, а пасхальная исповедь предписывалась под угрозой исключения из Церкви, напоминалось наказание за нарушение тайны исповеди. Упрощалось соборование одним иереем вместо семи и запрещалось уделение его здоровым. Много внимания отвели таинствам священства и брака: Собор подчеркнул свободу при заключении брака и необходимость ведения учета заключенных браков. Реформа монашеской жизни была изложена в параграфах 11-12: предписано создать особую монашескую конгрегацию из монастырей Владимирской, Луцкой, Холмской, Львовской и Перемышльской епархий. В параграфе 14 были запрещены симония, то есть поборы за отправление епископами священных действий, тоже запрещено и иереям под угрозой экскоммуники. В вопросах подготовки духовенства решено организовать при больших монастырях богословские курсы и семинарию в Перемышле. Епископы и настоятели должны позаботиться об открытии приходских школ.В параграфах 16-19 были даны принципы соблюдения постов, праздников, культа святых, реликвий. Решения собора утверждены Папой.

Есть мнение, что именно этот собор открыл путь к латинизации обряда. Однако ряд исследований показывает, что в постановлениях собора не было пунктов, касающихся латинизации. Даже проправославный источник сообщает о решениях собора следующее: «В Риме утвердили решения Замойского собора не сразу, только в 1724 г., с оговоркой, что все постановления пап о сохранении униатами греческих обрядов должны остаться в прежней силе» - пишет священник Алексий Хотеев.

Лучше всего обрядовую сторону пунктов Замойского Собора покажет нам исследование Диакона Михаила Шелешнева «ЛИТУРГИЧЕСКАЯ ОБРЯДНОСТЬ В ХОЛМСКОЙ ГРЕКО-УНИАТСКОЙ ЕПАРХИИ НА РУБЕЖЕ XVII–XIX ВЕКОВ. КАНОНИЧНОСТЬ ПОСТАНОВЛЕНИЙ. ЗАМОЙСКОГО СОБОРА 1720 г. ДЛЯ УНИАТОВ»: «Рассмотрим теперь, более детально, какие изменения и обрядовые уклонения от устава православной восточной церкви вошли в постановления Замойского собора 1720 года касательно нового порядка униатского богослужения. В главе IV, которая касается совершения литургии и таинств, о совершении божественной литургии дословно находим следующее: „Хотя частицы хлеба, полагаемыя и приносимыя возле Агнца в честь Богородицы и святых, нельзя считать за освященныя, ежели священник не имеет намерения освятить таковыя; однако, так как схизматики и некоторые другие полагают, то не должно освящать таковыя и тоже замечено в многих служебниках: то собор постановляет и определяет, чтобы впредь таковыя всеконечно освящать и преподавать в причащение народу»9. Восточная церковь и до настоящего времени не имеет основания освящать в Тело Христово частиц, полагаемых на дискосе в честь святых и в память живых и усопших. „Чтобы антиминс полагать между двумя нижними и третью верхнею пеленами, поверх же этих пелен и антиминса распростирать положенный илитон». Обычай исключительно свойственный католической мессе. По православному обряду антиминс заворачивается в илитон и Святые Дары по обычаю поставляются священником на распростертом антиминсе. „Хотя губка издревле употребляется в нашей церкви для отирания дискоса, однако св. собор определяет отменить этот обычай и приказывает отирать дискос пальцем, так как это соблюдается в костеле”. Восточная православная церковь и до ныне употребляет губку для отирания святых сосудов и собирания просфорных частиц на дискосе. „По уважительной причине святой собор воспрещает и отменяет терпимый в восточной церкви обычай вливать теплоту в Чашу к освященным видам, после освящения таковых прежде причащения”. По православному восточному обряду по ныне священник, опустив частицу ИС освященного Агнца в Чашу, вливает туда же теплоту. Вот все те обрядовые изменения в чине совершения божественной литургии униатами, провозглашенные Замойским собором» [12].

После самого Брестского собора 1596 г. и вплоть до Полоцкого 1839 г. именно Замойский собор упорядочил жизнь Униатской Церкви и вошел в основу облика греко-католичества перед вхождением Церкви в пространство Российского государства. В будущем Российская администрация начнет активную борьбу с латинизацией греко-католиков для перевода верных в православие. Появление латинских элементов вопреки решениям Папы и Замойского Собора было в первую очередь связано с контактами восточнославянского населения с польским и пропольски настроенной шляхты.

После Замойского собора богослужения в униатских храмах совершалось по собственным церковно-славянским молитвенникам, в которые записываются и «набожные песни».  Литургия служилась по тетрадям, в которых славянские слова были написаны латиницей.

К началу XIX в. в униатском богослужебном обиходе использовался так называемый «Богогласник» с «набожными песнями», в котором утверждались новые для православного сознания униатские догматы. Например, католический догмат о непорочном зачатии Пресвятой Богородицы ее матерью Анной. Такой прием, когда в вероисповедальных книгах прописывалось одно, а народу через понятные им песни внушалось другое, стал обычный для униатов.  Упомянутый «Богогласник», изданный предположительно в Почаевской Лавре, активно вытеснял богослужебные книги из приходского литургического обихода.

Набожные песни первоначально были внелитургической практикой, но внедрялись самоуправно в богослужебную жизнь. Таким же образом убирались из храмов иконостасы, могли появляться органы, люди подражали типичному католическому благочестию посредством хождения на коленях или использования колокольчиков в процессиях. В целом, учитывая положения Униатской Церкви в Польском государстве по сравнению с Латинской Церковью, несложно понять частное введение в практику элементов своих собратьев соседей. С другой стороны Православная Церковь полностью перешла под омофор Московского патриархата, а значит сходство греко-католиков с православными братьями в контексте русско-польских войн воспринималось как предательство. Также следует заметить, что существовал запрет на переход из латинского обряда в византийский. Но из этого правила допускались исключения, например если переход был связан с выбором монашества. После реформы ордена василиан, многие из римского обряда, пользуясь этим исключением, вступали в василианский орден и значительно его латинизировали. Благодаря влиянию василианского ордена латинизация распространилась по всей Униатской Церкви.

Основные греко-католические епархия вошли в РИ во время разделов Польши Австрией, Россией и Пруссией в 1772-1775 годах. Итак, Около 1772 г. Униатская Церковь Речи Посполитой насчитывала 9452 прихода, распределенных по 8-ми епархиям. В результате 3-х разделов Польши 1772-1795 гг. порядка 60% униатских приходов (от 5600 до 6052, точно неизвестно) оказались в пределах Российской империи. Численность униатов довольно трудно привести зафиксировать. В основном цифры разнятся от 4 до 6 миллионов человек. Согласно подсчетам В. Колбука в процессе разделов Речи Посполитой с 1772 по 1795 г. подданными Российской империи стали 4 653 379 униатов. Приводятся также следующие значения: К концу XVIII века. униатство консолидировало вокруг себя до 80% белорусских крестьян, часть горожан, мелкой и средней шляхты. [15] На присоединенных после первого раздела Речи Посполитой к Российской империи землях проживало 100 тысяч католиков, 300 тысяч православных и 800 тысяч униатов [16]. В 20-30-е годы XIX в., даже после двух правительственных " воссоединительных " акций, в Беларуси проживало 1,5 миллиона униатов [17]. В униатстве выросло и воспиталось 12 поколений людей.

С самого начала Российская власть воспринимала греко-католиков, как часть единого русского народа, а их традицию, как латинизированный православный обряд. Нельзя однозначно заявить, что российские императоры относились к унии враждебно с религиозной точки зрения. Православная Церковь на тот момент для Империи была департаментом по религиозным делам. Российские императоры обосновывали православием собственную власть на подчиненных территориях. Униатство в таком виде воспринималось, как вполне контролируемое и близкое православию явление, которые стоит очистить от польского влияния и максимально ослабить каноническую власть Апостольской Столицы над митрополией. Примерами государственного отношения к греко-католикам служат работы по Униатской Церкви: «Западнорусская церковная уния в ее богослужении и обрядах» А. Ф. Хойнацкого 1871 года, и труд Сергея Михайловича Соловьева (1820-1879) «История России с древнейших времен» 1851-1879 гг.

Екатерина II обещала при раздели Польши свободу культа и сохранении собственности Греко-католической Церкви. При этом российская императрица стремилась переподчинить Церковь на службу пришедшему государству. В июле 1780 г. указ о прекращении существования Полоцкой униатской кафедры и учреждении Полоцкой униатской духовной консистории. В этом законодательном акте, помимо прочего, государственным чиновникам предписывалось в случае вакансии при каком-либо униатском приходе священнического места спрашивать прихожан, не желают ли они иметь православного священника. Если они изъявляли на это согласие, то местным православным архиереям – Могилевскому и Псковскому – вменялось в обязанность принимать такие приходы в состав своих епархий. Начинается переход униатских общин в православие.

После третьего раздела Речи Посполитой - 6 сентября 1795 г. Екатерина ликвидировала все греко-католические епархии, кроме Белорусской (Полоцкой) во главе с архиепископом Ираклием Лисовским. Были уволены на покой униатский митрополит Феодосий (Ростоцкий) и все прочие униатские епископы. Имущество епархий было конфисковано, греко-католическому епископату было запрещено исполнять свои функции, и епископы были переведены на пенсию. На месте ликвидированных греко-католических епархий были основаны православные епархии.

По данным М. Радвана, опиравшегося в своей монографии «Carat wobec kosciola greckokatolickiego w zaborze Rosyjskim» на исследование В. Великого, епархия объединила 2 500 000 верующих. Архиепископа Лисовского Рим признал в качестве законного иерарха. Владыка Ираклий видя непростую обстановку Церкви пытался проводить политику приближения униатского обряда к российскому православному. Он хотел поднять уровень образования белого духовенства, сделав его опорой для унии, и ограничить влияние василианского ордена на общину. Ставка на придание обряду более православного вида, по мнению Архиепископа, должна была приостановить переход в православие приходов и заслужить признание в глазах императоров.

Проект реформ был одобрен Апостольской Столицей, им занялась конгрегация пропаганды веры. Однако Рим посчитал реформы неуместными и остановился на постановлениях Замойского собора 1720 года. В остальном, генеральный капитул василиан отрицательно отнесся к реформам архиепископа, такую же позицию занимало высшее и нижнее духовенство.

С включением в состав Российской империи языковая ситуация в униатской церкви усложняется и меняется на пользу польского языка (в первой четверти XIX в.), а с 30-х г. ХІХ в. - русского. Существует мнение, что окатоличивание и полонизация населения достигла тогда больших размеров, чем в предыдущие два столетия. "Польский язык и католическая религия при русском правительстве, для стыда русских, развилась больше, чем при господстве Польши», - свидетельствует Современник - архиепископ Антоний.

Историк П. Бобровский констатировал: в начале XIX в. только священники говорили "по-русски", а их дети учились уже на польском языке. В первой четверти XIX века. она была основной в униатском делопроизводстве. Усилилось ее изучение в учебных заведениях, чему способствовала «попечительская» политика А. Чарторыйского. Визитатор Борунской школы в 1804 г. советовал ее учителям больше времени отводить основательному изучению польского и латинского языков. В Брестской епархиальной семинарии в Лавришеве, по ведомости 1817 г., обучение велось «на диалекте польском». По-польски преподавались науки в Жировичской и Сверженской семинариях.

Василиане прекратили печать книг на церковнославянском языке, а распространяли в своих школах и среди населения польские азбуки и молитвенники. Даже священники на предпоследнем этапе унии "уродовали литургию на церковнославянском языке, понятном простому народу, приложениями латинских возгласов и польских молитв".

Но польское слово так и не стало родным для рядового духовенства. Приходские священники, стоявшие ближе к крестьянству, по-прежнему овладевали и пользовались народным языком, который так же, как и раньше, фигурировал под названием «Русский». В списке духовенства Минской губернии, лишенного приходов за отказ принять православие, за 1798-1801 г., числятся 62-летний Е. Загустинский, 60-летний М. Леонович; 40-летний Ян, его 18-летний брат, все - «науки русской и польской», а также 15-летний сын, который «учится по-русски и по-польски». В личных делах священников конца XVIII-первой четверти XIX в. находим: уроженец В. Паперня Минского деканата Б. Петровский "с детства учился по-русски"; выходец из Чернобыля М. Клепацкий, 1767 г. рождения, " читать и писать по-русски учился». Отправлено в 1815 году. в Лугиновичский приход "аспиранта" из-за слабой подготовки отправили домой для должного совершенствования в русского. Аспирант С. Чулицкий в 1816 г. сообщал, что, будучи 7 лет при отце дьяком Западной Церкви, обучался» русскому чтению, церковному ритуалу и пению ". Дьячок Ф. Рожинский из Полоцкой епархии показал в 1819 г. на экзамене, что "по-русски" читать может быстро, но не выдерживает ударений, по-польски- слабее; а шляхтич Федорович, наоборот, по-польски читает хорошо, по – русски - слабее, хотя в заявлении указал, что «читать по-русски и петь мессу может ".

Проникновение с конца XVIII в. русского языка, который воспринимался тогда в Беларуси как иностранный, униатская среда встретила отрицательно. На требование Минского архиепископа Иова о ведении на русском метрик духовенства ответило протестами и жалобами. "Наши капланы русского диалекта не знают", - выразил в 1798 г. их настроения Минский суррогат.Белый клир и особенно василиане сначала пренебрегали этим языком, называя "схизматическим, пригодным только для простолюдинов".

Еще в 1820-30-е гг. не хватало священников и учителей-василиан, способных говорить по-русски. Даже сановники униатского департамента в Петербурге во главе с митрополитом Булгаком "мало знали этот язык" и разговаривали между собой по-польски. Но униатская верхушка усвоила русский как язык общения с имперской администрацией и ее представителями.

После воцарения Павла I в 1796 году положение греко-католиков улучшается. В 1798 году приезжает в Петербург папский нунций Лаврентий Литта. Достигнуто соглашение по реорганизации жизни всей Католической Церкви в России. Для Униатов создали две новые епархии в составе Полоцкой-Белорусской архиепархии: Луцкую и Брестскую. Дела католиков переходят в ведение отдела по делам Католической Церкви при Духовной коллегии. В 1801 г. в коллегию ввели представителей греко-католического духовенства. Духовная коллегия занималась всеми церковными делами, кроме вероучительных. Интересно, что в Речи Посполитой униатские иерархи не получали никаких официальных должностей при короле в Сенате и иных структурах государства.

На момент 1804 г. приводится следующая статистика по верным Униатской Церкви:

К моменту пребывания в России в 1804 г. папского нунция Томас Ареццо, в России было (причащавшихся) 1378475 греко-католиков, 1388 приходов, 1548 светских священников, 100 мужских и 12 женских монастырей, с 825 монахами и 129 монахинями.

Уже в 1805 году при Александре I в отделе появляется два департамента: один для римо-католиков, другой для греко-католиков. Второй возглавляет архиепископ Ираклий Лисовский, который получает титул митрополита.

Усилия Лисовского оправдались, но частично. По разным оценкам можно выделить, что в среднем за период с 1780 по 1803 г. из Унии в Православие перешло до 2 000 000, а в латинский обряд более 1 000 000 верующих.

При этом политика Лисовского на обязательное образование для униатского духовенства создала интеллектуальную прослойку идейных греко-католиков из среды белого/светского духовенства. Такие кадры формировались в Виленском университете в отделе Главной семинарии униатского церкви. Уже 1820-е годы из нее вышли такие деятели, как Иосиф Семашко и Антоний Зубко. Именно эти люди трансформируются из рьяных защитников идеи греко-католичества в организаторов упразднения унии в пользу православия. Например, Зубко писал о положении Церкви: «Я видел ясно несправедливость гнета польского ультрамонтанства над унитами. Я возмущался при мысли о низком состоянии, в котором находились униты, и во мне возбуждалось рвение содействовать, по мере моих сил, к возвышению их путем просвещения. Стоит заметить, что несмотря на желание Лисовского сделать Униатскую Церковь настоящим мостом между Католической Церковью и Российским православием, его деятельность внесла конфликт внутри самой структуры греко-католичества. Василиане при активной поддержке римского польского епископата, ордена иезутов препятствовали реализации реформ. Российские власти, в свою очередь, воспользуются ситуацией в будущем, посчитав существование униатской структуры слишком опасной для себя. Николай I изменит отношение к униатам и при нем упразднят Церковь в 1839 г. на Полоцком соборе.

Подходить к заключительному событию для наследников Брестского собора в России стоит очень аккуратно. Полоцкий собор 1839 года имеет очень разные оценки. Часто они зависят от того, с чьей стороны происходит исследование данного события.

Проправославные авторы дают положительную оценку собору, считают его результатом естественного возврата населения в своё исконное вероисповедание. Прокатолические называют его насильственным присоединением греко-католиков к Православной Российской Церкви. Как обычно, правда где-то посередине. Мы в своей статье пробуем сформировать перед читателем образ Греко-католической Церкви в Российской истории и проследить ее судьбу, чтобы самим задуматься над делами наших предков и, возможно, создать собственное отношение к такому непростому феномену как униатство. Поэтому отдельными фактами покажем участников процесса и последствия Собора.

В 1817 году Александр I назначает митрополитом Иосифа Булгака (1817-1838). В 1818 г. Рим признает за ним полномочия. Митрополита вводят в Духовную коллегию, который ее возглавляет. Иосиф Булгак был василианином. Он придерживался компромиссной политики. Булгак не препятствовал своему ордену и в то же время не препятствовал новой прослойке белого духовенства укреплять связи с имперскими властями. Владыка Иосиф стремился защитить свою Церковь, связать ее интересы с Российскими, пользовался связями с князем Александром Голицыным (министр духовных дел и народного просвещения Российской Империи 1816-1824) для покровительства василианам. Булгак не мешал процессу внедрения православных богослужебных книг в униатские приходы и поддерживал указы российского правления по запрету перехода в латинский обряд греко-католиков. Митрополит даже был награжден в 1833 году награжден орденом святого Андрея Первозванного (Дело о награждении униатского митрополита Иосафата Булгака орденом Св. Андрея Первозванного. Р., 06.12.1833, д.3274, 12л).

Только после его смерти в 1839 году сторонники соединения с православием смогут провести Собор. Причин реализации Полоцких решений было несколько.

Благодаря деятельности предыдущего митрополита Лисовского в Униатской Церкви появилась прослойка духовенства, направленного на сохранение чистоты греческого обряда. Именно они впоследствии склонятся к тесному сотрудничеству с российской администрацией и проведению плана по упразднению униатства. К сожалению, их натолкнет на это не только карьерные перспективы «воссоединения», но и стремления василиан и польского духовенства на латинизацию церкви. Для них введение в оборот православного богослужения расценивалось как постепенный отход от Католической Церкви, поэтому они пытались не дать вытеснить латинские элементы из культуры униатов. Именно внутренним конфликтом в Католическом духовенстве воспользовалась российская власть.

Еще при Александре I отношение к греко-католикам оставалось, как и при Павле I. Но уже Николай I (1825-1855), при котором в целом началось ужесточение политики в сторону антагонизма Западу, греко-католическая церковь была признана опасной, особенно после участия некоторых из василиан в Польском восстании 1830 году. Главными организаторами присоединения к православию были три униатских архиерея: Антоний Зубко, Василий Лужинский и Иосиф Семашко. Трое были выпускниками Виленского университета.  Все трое активно участвовали в работе католической духовной академии в 1820-х годах. Только Иосиф Семашко на тот момент был архиереем. В 1833 году он стал по епископом Литовской епархии. Пользовался поддержкой Николая I и участвовал во всех процессах по борьбе с латинизацией обряда. Перед проведением Полоцкого собора, удар был нанесен по василианскому ордену. Уже к 1830 году митрополит Булгак стал слишком преклонных лет, ему исполнилось 72 года, он отошел на второй план по управлению Церковью. Фактически Иосиф Семашко руководил епископатом при поддержке российских властей. 9 октября 1827 г. Сенат публикает указ, который предписывал:

1.Не допускать в вазилианский орден лиц римо-католического обряда;

2.Кандидаты на членство в ордене должны были подвергаться испытанию на знание славянского языка и устава греческого богослужения;

3.Восстановление первоначальной обрядовой чистоты унии;

4. Учреждение в греко-католических епархиях училищ для духовного юношества с глубоким изучением церковно-славянского языка и славянской службы.

Этим указом хотели максимально ограничить связь греко-католиков с римским католичество и приблизить к православию. Затем в 1834 году по указанию Духовной Коллегии в греко-католических церквях стали вводить православные служебники и песенники. 1 января 1837 года дела униатов перевели в ведение обер-прокурора Святейшего синода. Фактически подчинял униатов Русской Церкви. Параллельно униатским структурам создавали православные епархии. Как только умирает митрополит Булгак в 1838 году, на его место назначают Иосифа Семашко и проводят Полоцкий собор. Итогом стала юридическая ликвидация униатской структуры на территории Российской Империи и присоединение не перешедших в Латинскую Церковь греко-католиков к православию. Римский Престол протестовал, но предотвратить событие не смог.

Присоединение униатов к православию шло непросто. При присоединении униатов, как свидетельствует бумаги из канцелярии Смоленского, Витебского и Могилевского генерал-губернаторства от 16 марта, «замечены различные беспорядки ... и даже, по некоторым местам, противодействие распоряжениям начальства..., результатом чего начальство вынуждено было использовать военную силу для усмирения». Недовольные изменениями в Дворецкой церкви (Лепельский П.), крестьяне в марте заставляли новоназначенного попа отправлять богослужения по-старому и ему угрожали. Епископ Василий распорядился "буйство и непокорность» дворецких крестьян обуздать и" навести должную покорность и уважение к своему пастырю ". Тогда же шляхтичи Гоутвальд и Ипацевич подстрекали крестьян Сахонской церкви к волнениям, за что были высланы в Вологду. Препятствовали осуществлению постановлений Полоцкого собора паны И.Булгак (не митрополит), С. Дерполович, л. Гурко, Пенчковский и Позняк из Могилевской. Оскорбительно отзывалась о «воссоединении» шляхта Витебской губернии. Сопротивление некоторое время оказывали василианские монастыри. Чтобы не дать народу никакой надежды на чью-то помощь, правительство не допустило к нему Бреве папы Римского Григория XVI от 22 ноября 1839 г. с осуждением епископов-предателей.

В наиболее западных регионах Российской империи, включая Подляшье, уния просуществовала еще несколько десятилетий после ее формальной ликвидации.

Целенаправленное ее уничтожение там началось в 1874 г. и сопровождалось жестокими карательными акциями, иногда кровавыми. Греко-католические верующие продолжали сопротивление религиозным нововведениям с явным политическим подтекстом, за что многие из них были репрессированы: их облагали налогами, бросали в темницы, целыми семьями высылали вглубь России.

Здесь главным примером стало событие в местечке Пратулин в Подляшских землях. В 1874 г. в село выслали православного священника, униатского отстранили. Местные жители были недовольны. Они не дали православному клирику попасть в церковь. Разгонять селян приехали казаки и российские солдаты. В итоге 9 человек убили, 14 были тяжело ранены, из которых четверо вскоре умерли. Более 180 прихожан были жестоко избиты. Впоследствии в 1996 году убитых в Пратулине Папа Иоанн Павел II объявил мучениками для почитания всей Католической Церковью.

Конечно, мы многое не рассмотрели в своей статье. Материал для исследования греко-католичества очень обширен. Сам феномен униатства не пропал после 1839 года. Греко-католичество сохранилось в Галиции, которую присоединила Австрийская Империя после разделов Польши. В начале 20 века в России появляется своя Церковь византийского обряда. Ее основателями будут русские люди из российского православия. Дело единения Католической Церкви и православных продолжит существовать. Проблемы латинизации и чистоты обряда останутся важными в униатских общинах и не решатся вплоть до наших дней. Мы надеемся, что дали образ наследников Брестской Унии в Российской Империи. Смогли показать, что ее история является частью российской историей и общей восточнославянской. Потомки униатов стали основой паствы римо-католической и православной общины в Белоруси, а уже при назначении русского экзарха Леонида Фёдорова в 1917 г. Папство ссылалось на структуры Греко-католической Церкви на территории РИ до Полоцкого собора. Уния повлияла на идеологию России, на ее обоснование собственной власти и на большое число наших соотечественников. Мы верим, что смогли представить с разных сторон униатство и приблизить читателей к осмыслению роли греко-католичества в Российской Империи.