🔴Конкурсная статья от участника Дмитрия Дымонта (орфография автора сохранена). 

История католичества в России берёт своё начало ещё с 10-го века (если говорить о миссионерах из Западной Европы), однако длительное время на территории бывшей Руси, а в последствии – Российского Царства и Российской Империи, деятельность Римско-Католической Церкви была значительно ограничена. Перед рассмотрением темы хотелось бы внести одну важную ремарку – деятельность, ограничивающая католичество, реже исходила со стороны официальной Церкви (что вполне объяснимо для традиции канонических территорий православных церквей), чем со стороны государства. Лично мне в данной работе хотелось бы выделить именно этот факт как ведущий.

1900-1917

Выделяя данный временной отрезок необходимо упомянуть, что большинство жителей регионов с исконно русским населением исповедовало православие. Сейчас мы можем рассуждать о степени «истинности» данного православия, но возвращаясь к главному мотиву – очевидному интересу государства в делах церкви – мы наткнёмся на простую мысль – государство видело в христианстве прежде всего политическую опору государства, о чём косвенно может говорить «Устав духовных дел иностранных исповеданий», устанавливающем строгие наказания за отвлечение от христианской веры [9 с. 25 г.4]. За доказательствами далеко ходить не приходится: это и Синод, работающий на правах министерства, это и запрет на переход из православия, это и Уваровская «теория официально народности», и различные гонения на униатов (начиная от захвата епархий, заканчивая насильственным крещением и высылками).

Католичество в России «открывает» Собор Непорочного зачатия Пресвятой Девы Марии, строительство которого было положено в 1901 году (и закончено в 1911г.). Интересный факт: расположение храма значительно удалено от основных православных святынь. На приблизительно 4 километра отдалён храм от центра Москвы, где располагается Храм Василия Блаженного и Храм Христа Спасителя. Стоит напомнить – Москва начала 20-го века не является тем урбанистическим монументом 21-го века. В то время она была кратно меньше! Уже этот факт может посеять в нашем уме странные предположения.

Важным моментом выбранного исторического промежутка является Указ от 17 апреля 1905 года «Об укреплении начал веротерпимости». Всего за 1905-1907 гг. из православия в католицизм перешло 170 тысяч человек. Переход ограничивался не только христианскими конфессиями: порядка 36 тысяч крещёных башкир и татар вернулись в ислам, 10 тысяч человек перешло в протестантство[9 с. 28 г.4]. Указ был нечто вроде «надлома», обнажившим одну значимую проблему – проблему религиозного принуждения. И пусть в абсолютных цифрах данный переход был незаметен, с точки зрения психологии свободы отдельного человека это значило многое – это позволяло в открытую следовать традициям своего народа.

Не удивительной с точки зрения государства кажется ассоциация «католик = поляк». И не только потому, что католик – это оппозиционер имперской власти, а скорее постольку, поскольку епархии на территориях с православным населением возглавляли поляки – это и история взлёта католичества в Вятке (особенно оформившийся благодаря полякам, бежавшим от Первой Мировой) и аналогичный его успех в Нижнем Новгороде и Сибири – тоже благодаря полякам и их руководству.

Вы могли слышать о Е.Г. Волконской – активной русской католичке и одной из «самых опасных женщин в России» – к её книге «О Церкви» оппозицией выступили настоятель Казанского Собора А.А. Лебедев и профессор А.Л. Катинский, которые обвинили автора в «отсутствии патриотизма, неблагонадежности и польских симпатиях» [8 с. 120]. Другой пример – высказывания П.А. Столыпина на фоне переговоров с Римской Курией и проповеди польского национализма через католический клир: «Быть католиком, значит быть поляком, и быть поляком, значит исповедовать католическую веру – в этом заключается и по сие время политическое credo польских националистов… Все попытки правительства и общественных сил лишить католиков России сепаратистской польской окраски до самого последнего времени почти не приводили ни к каким результатам» [5 с. 43].

Поразительным образом в Австро-Венгрии католическая (византийского обряда) печать имела около 13 журналов на русском (или частично) языке. В то время как в России число католических журналов после 1905 года насчитывалось всего 9 штук [3. с. 195].

 Епископ Виленский Эдвард Ропп – прославившийся как раз в момент активных дебатов с католиками 1905-1907 годов, как очень активный политик от «группы Западных Окраин» – во время своей службы он оказывал активное сопротивление политике русификации в Виленском Крае (т.е. Литве); так же сыграл немаловажную роль в распространении католицизма. Ему даже принадлежит инициатива создания первой в России христианской политической партии. В последствии, в газете «Литовские епархиальные ведомости» на фоне Указа 17 Апреля Архиепископ РПЦ Никандр будет бить тревогу о распространении католицизма [18. с. 289-308].

 Более того – для литовского народа формирование нации сопровождается имено духовным сопротивлением. Быть католиком – быть литовцем [28 C.5].Данные примеры в полной мере показывают насколько симпатии католичеству ассоциировались с оппозиционным мнением и борьбой за представительство нации. В некотором роде и на Ватикане лежит вина за «полонизацию» католичества на Востоке. В частности – на это указывает распространённое мнение в высоких кругах Ватикана об исключительной роли поляков в распространении католичества в Восточной Европе [5. с. 45].

Как к католичеству относилась Православная Церковь ?

Практически невозможно отделить мнение государства от мнения РПЦ до 1917 года ввиду уже озвученных выше причин – Православная Церковь являлась министерством при самодержце. Однако прислушиваться к отдельным церковным лицам так же стоит (и делать это даже при рассмотрении Советской эпохи): мы можем обнаружить абсолютно разное отношение к Католической Церкви в зависимости от эпохи и Патриарха. Вот что говорит Архиепископ Литовский и Виленский Никандр:

«Господь попускаетъ, по грѣхамъ нашимъ, переносить тѣ тяжкія испытанія, которыя тяжелыймь бременемъ ложатся на сердце и душу нашу, при видѣ отпаденій отъ святой Православной Церкви дорогихъ намъ чадъ ея. Та необычайность перехода въ инославныя исповѣданія православныхъ людей цѣлыми десятками и даже сотнями, за ничтожный промежутокъ времени, во всемъ русскомъ Западномъ и, въ частности, въ Литовскомъ краѣ»; «…принять на себя хоть часть вины въ отпаденіи многихъ членовъ его паствы <…> въ католичество, ссылаясь, во 1-хъ, на упорствующихъ, съ которыми, будто- бы, трудно, даже, якобы, невозможно было бороться и вести среди нихъ миссіонерски-просвѣтительное въ духѣ православія дѣло; во 2-хъ—на смѣшанные браки, которые пред ставляли неизбѣжное и, будто-бы, ничѣмъ не устранимое и неисправимое зло, всегда готовившее почву къ отпаденіямъ и т. п.» [18 с. 289-308].

 Уже другие священники пишут: «Подъ давленіемъ ксендзовъ и ихъ фанатичныхъ сподвижниковъ и сподвижницъ католики чрезвычайно враждебно стали относиться къ нежелавшимъ переходить въ католичество православнымъ, грозя и фактически причиняя послѣднимъ разнаго рода насилія <…> а также нелѣпые слухи, дѣятельно распространявшіеся среди православнаго населенія, о возстановленіи здѣсь польскаго королевства съ воспрещеніемъ жить въ немъ православнымъ, о выселеніи православныхъ въ Сибирь» [Там же, с. 313]

«Переходу православныхъ въ католичество и религіозной враждѣ много способствуетъ Иказпенскій ксендзъ Іоаннъ Кржиштофинъ <…> открыто сказалъ въ костелѣ, что настало католикамъ время отомстить православнымъ за всѣ обиды и притѣсненія» [Там же, с. 310]

 Основываясь на этих комментариях можно сделать один очевидный вывод – между православными и католиками существовал сильный спор после Указа 17 Апреля.

Определить истинность этих высказываний – действительно ли католическая паства так агрессивно себя вела – мы не можем. Но можем смело утверждать о давно таившемся в новообращённых православных недоверии к Российской Православной Церкви. О чём свидетельствует не только серия конфликтов в Виленском Крае, но и общий страх перед «полонизацией» новых католиков со стороны правящих кругов Империи.

Первая Мировая Война крайне негативно отразилась на религии в общем – на это косвенно указывают высказывания Александра Введенского (будущего лидера «обновленцев») накануне Первой Мировой: «Неверие растёт. Растёт быстро, не по дням, а по часам. Развивается с молниеносной быстротой» [6].

Член Государственный Думы Е.П. Ковалевский высказывал такие мысли:«Есть серьёзное основание опасаться, - продолжал выступавший, - что на 100 000 000 православных 90 000 000 может оказаться такими еретиками или отпавшими. Покарать их будет не за что; ведь нельзя же отрицать, что, не говоря о массе простецов, люди со школьным образованием были смутно научены тому, что называется Православие» [2. С. 1253-1260].

В оппозицию его мнению выступал Н.Д. Жевахов (имевшего репутацию реакционера и человека посредственных способностей), который под впечатлением от харьковского крестного хода (в честь проводов Песчанской Иконы Божьей Матери) пишет: «Какъ неправы тѣ, кто видитъ въ крестномъ ходѣ только церемонiю, а высокiй религiозный подъемъ, какой въ этихъ случаяхъ всегда наблюдается, приписываетъ массовому гипнозу… Природа этого подъема совсѣмъ иная…Здеѣсь не только выраженiе собирательной воли къ добру, но и момент массоваго пробужденiя отъ грѣха, когда раскаянiе одного заражаетъ другого, когда вдруг вся внутренняя скверна озаряется какимъ то небеснымъ свѣтом…» [15 с. 30].

Многие католические издания, выходившие в период 1914-1917 в большинстве своём не дошли до наших дней. Судить о том, как католическое население восприняло войну, можно только опосредованно и на основе косвенных источников. Так - вполне известно о симпатиях католических кзендзов польскому национальному движению; упоминается о случаях, когда военные капелланы Рос.ПЦ проводили собственные службы в костёлах и униатских храмах на Восточном Фронте [Кострюков А.А. Особенности богослужения в действующей армии в начале ХХ в], которые могли проводиться совместно с иерархами тех церквей.Можно посудить о деятельности католиков в России глядя на католиков в других странах: США, Франции, Британии – там они активно помогали собственным странам.

У всех этих рассуждений может быть один правдивый ответ – религиозное уходило на второй план перед тягостями войны. Мало кто из рядовых граждан рассуждал о католицизме и православии, сравнивал их. Время этого выпало на 1905 год, но никак не на годы Первой Мировой Войны.

1917-1946

Данный временной отрезок характерен жесточайшими испытаниями для католицизма в России. Но начался этот жесточайший путь с «эйфории Временного правительства» - для католичества в России это одно из лучших времён.

Обращение Временного Правительства к населению России 6 марта 1917 содержало такие строки: «В минуту освобождения народного вся страна с благоговейною признательностью вспоминает тех, кто в борьбе за свои политические и религиозные убеждения пал жертвою мстительной старой власти, и Временное правительство сочтет радостным долгом вернуть с почетом из мест ссылки и заточения всех страдальцев за благо родины» [22]. Который дополнился Постановлением Временного Правительства от 22 марта: «Исходя из незыблемого убеждения, что в свободной стране все граждане должны быть равны перед законом и что совесть народа не может мириться с ограничениями прав отдельных граждан в зависимости от их веры и происхождения, Временное правительство постановило:  Все установленные действующими узаконениями ограничения в правах Российских граждан, обусловленные принадлежностью к тому или иному вероисповеданию, вероучению или национальности отменяются» [23].

Отречение Николая II от престола вызвало настоящую радость не только для православных, что обрели долгожданную свободу и возможность ругать власть; но и католиков, что обрели абсолютно то же самое.

Вернулся из ссылки в имении брата митрополит Могилёвского архидиоцеза Эдвард Ропп – он был сослан за свою про-польскую позицию и активное участие в полонизации (другие источники указывают на его лояльное отношение к литовцам [1]) В том числе – как упоминалось выше – тот сыграл очень большую роль в возрождении католичества.

Положительные сигналы о будущем переустройстве России и демократизации внушают великие надежды в сердца верующих: как православных, так и католиков. Однако в скором времени всё перевернётся с ног на голову, а для католичества в России, следом за самой лучшей, настанет самая ужасная эпоха. У Церкви с момента прихода к власти большевиков не могло остаться никакого сомнения в их настоящих намерениях. Подтверждение находим в «Декрете о земле»: «Помещичьи имения, равно как все земли удельные, монастырские, церковные со всеми их живым и мертвым инвентарем, усадебными постройками и всеми принадлежностями, переходят в распоряжение волостных земельных Комитетов и уездных Советов Крестьянских Депутатов впредь до Учредительного Собрания».

После него довольно лицемерно выглядит декрет СНК «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» 1918 года, что пытался маскироваться под прогрессивный акт, под декрет, что декларирует свободу совести подобно мыслителям просвещения, добивающегося возвращения к заветам прошлого: «2. В пределах Республики запрещается издавать какие-либо местные законы или постановления, которые бы стесняли или ограничивали свободу совести, или устанавливали какие бы то ни было преимущества или привилегии на основании вероисповедной принадлежности граждан. 5. Свободное исполнение религиозных обрядов обеспечивается постольку, поскольку они не нарушают общественного порядка и не сопровождаются посягательствами на права граждан Советской Республики.» [12].Однако это не отменяло гонений на Церковь, заложенных в самых первых декретах советской власти: С 1920 по 1924 год количество католических священников уменьшается вчетверо [4. С. 24]. Ряд декретов советской власти (в частности – упомянутый выше «об отделении церкви…») воспрещал проведение проповедей и полностью запрещал наличие религиозных компонентов в образовании детей до 14 лет.

Ряд декретов с однотипными названиями: «О реквизициях и конфискациях» подготовил юридическую базу для грабежа собственности Церкви. Ответственным за реквизированное имущество был Л.Д. Троцкий и его комиссия. В последствии, награбленное имущество из комиссии направлялось в Петроградский монетный двор, что в этот промежуток времени, пока работала комиссия (с ноября по февраль 1921), выплавлял медали Красного Знамени и ордена Ленин-Маркс; чеканил серебряную монету для Персидского монетного двора [26 С. 44].

Духовные семинарии, начавшие свою работу ещё в конце 19-го века (Саратовская и Санкт-Петербуржская) прекращают свою работу. В ответ на это католики начинают открывать подпольные семинарии. Преследования и аресты преподавателей, активизировавшиеся в 20-е и усилившиеся в 30-е не мешают продолжению преподавать – пусть количество выпускников «катакомбных» семинарий можно посчитать по пальцам. Верующие сопротивляются насилию. Однако, подпольные семинарии просуществовали лишь до 1939 года, когда были полностью уничтожены.

Католическая печать, активно (но в зачаточном состоянии) издававшаяся во времена Империи, ныне – полностью отсутствует [7]. Советская периодическая печать, напротив, наполняется атеистической литературой. Чему пример популярные журналы «Безбожник» и «Антирелигиозник». Рост атеистической печати выпадает на конец 30-х годов. Так, с 1936 по 1939 количество антирелигиозных изданий увеличивается в четыре раза (57 в 1936 г. – 240 в 1939 г.), а тираж – в пять [4. С. 26]. В Сибирь из Волыни (подконтрольной СССР) выслано 8300 немецких семей (преимущественно – католики по вероисповеданию) [14. С. 47.]; 45 тысяч человек (15 тысяч хозяйств) польского и немецкого происхождения высылаются со всех регионов УССР в Карагандинскую Область КССР [24]. Они – тоже преимущественно католического вероисповедания.

Сам факт существования Католической Церкви поставлен под сомнение – находясь, как и любое другое религиозное течение, в оппозиции к коммунизму и его атеистическому характеру, католицизм был практически уничтожен: «К 1935 году на некогда огромной территории бывшей Могилёвской архиепископии, простиравшейся от берегов Белого моря до Харькова и от белорусских земель до границ с Китаем и Японией, насчитывалось не более 16 католических священников» [16. с. 18.]

В собственности Католической Церкви осталось всего два католических храма это: Храм Лурдской Божией Матери в Санкт-Петербурге; и Храм Святого Людовика Французского в Москве. Только вот их юридический статус «церкви при посольстве» Франции [16. с. 19] не позволяет им называться «самостоятельной русской церковью».

Наиболее известные (по всей видимости, автор статьи имеет в виду наиболее известные храмы, закрытые большевиками — прим. А.С.):

 1. Собор Непорочного зачатия Пресвятой Девы Марии в Москве – в 1938 году закрыт, настоятель расстрелян, имущество разграблено.

2. Храм Пресвятой Богородицы во Владивостоке – в 1935 закрыт, арест членов прихода, в храме расположен архив Приморского Края.

3. Церковь воздвижения Святого Креста в Тамбове – в 1935 закрыта, настоятель репрессирован, расположен цех подшипникового завода.

4. Храм Непорочного зачатия Пресвятой Девы Марии в Смоленске – в 1940 году закрыт, здание передано под архив НКВД.

И ещё целый ряд католических храмов закрылись абсолютно по такому же сценарию: репрессии против настоятеля и прихода, разграбление и выделение под цех/музей/архив.

Перед Второй Мировой репрессии в отношении католического населения на территории России приобретают новый размах – верующих депортируют (вероятно, не верят что они лояльны). Депортации затронули присоединённые к СССР по пакту Молотова-Риббентропа территории, населённые преимущественно католиками: поляки, латыши, эстонцы, литовцы. В феврале 1940 года началась депортация поляков, являющихся «осадникам» - т.е людьми, получившими за службу Польскому Государству земельные наделы на территориях нынешней Западных Украины и Беларуси. Всего их было депортировано в количестве 139.596 человек [17]. В 41-м году репрессии затрагивают население не только Польши, но и Прибалтики и Молдавии. Из региона было выслано 85 716 спецпереселенцев [25]. Из Прибалтики было депортировано 25 714 человек, большинство из которых – литовцы – тоже католики по вероисповеданию [10].

 Вступив во Вторую Мировую, в СССР юридически и практически не было Католической Церкви. Этот период самый трагичный в истории Католицизма в России.

1946-1989

В 1946 году произошёл не очень знаменитый в России Львовский Собор (Католическая Церковь называет его «лжесобором»), на котором было принято решение разорвать Брестскую Унию 1596 года. Причина у этого была довольно значимая – активное участие греко-католиков в национал-освободительном/коллаборационистском движении на Укарине:«Православная Церковь может и должна сыграть значительную роль в борьбе против римо-католической церкви (и против униатства), ставшей на путь защиты фашизма и добивающейся своего влияния на послевоенное устройство мира» [13].

Но почему именно католическая церковь? В записке Г.Г. Карпова (генерал-майор НКВД ответственный по делам РПЦ) к И.В. Сталину РПЦ называлась: «общество верующих, осуществляющих свои религиозно-нравственные цели при помощи духовенства», в то время как РКЦ: «является кастовой организацией духовенства, в которой верующие миряне лишены права участия в церковной жизни» В целом, на основании этой записки, можно понять, что Православная Церковь – это лишь инструмент политической власти. В упрёк Католической Церкви ставится то, что она «боролась <…> за сосредоточение в своих руках, помимо духовной, также и светской власти»[13].

И здесь в очередной раз можно найти подтверждение тезиса, вынесенного в заглавие статьи – деятельность, ограничивающая католичество, реже исходила со стороны официальной Церкви, чем со стороны государства.

В дальнейшем данный Собор станет причиной полноценных столкновений православных и греко-католиков, но уже на территории Украины. А сам факт ответных действий греко-католиков лишь укрепит представление простых россиян о том, что католики – это не только носители оппозиционных настроений, но и враги.

 В следствии Собора Украинская Греко-Католическая Церковь на территории СССР официально перестала существовать. При этом Правительство продолжало утверждать то, что в стране соблюдается свобода совести и вероисповедания.

Репрессии против католиков продолжились. Ватикан с точки зрения правительства СССР был чуть ли не главным врагом коммунистического режима – что исходит не столько из записки Г.Г. Карпова, где Ватикан – это сильная духовная организация претендующая на авторитет в светской сфере, сколько из лояльного (лояльного насколько это было возможно – Гитлеровская Германия так же проводила репрессии в отношении католиков) отношения Гитлеровской Германии к католикам во время оккупации СССР: на территориях, захваченных Германией, в след за Вермахтом открывались католические храмы, а из Германии на службы в эти храмы приезжали священники [11]. Помимо «нацистского» и «советского» взгляда на конфликт СССР и Ватикана необходимо озвучить и позицию Православной Церкви. А она не тривиальная: Православная Церковь содействовала насилию советских органов принуждения; журнал Московской Патриархии опубликовал ряд статей осуждающих Ватикан и католицизм [19. С. 312].

Конфликт Ватикана и СССР связан, отчасти, и с тем, что Святой Престол сам был не против противодействовать коммунизму – чему подтверждение не только энциклика «Divini Redemptoris», направленная против коммунистического учения, но и «Декрет против коммунизма», отлучивший членов коммунистических партий католического вероисповедания от Церкви.

Положительный сигнал Католическая Церковь получает уже после смерти Сталина. В 1954-м году выходит постановление ЦК КПСС «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах её улучшения». Оно очерчивало ошибочность резкой анти-религиозной деятельности, такой как: конфискация церковного имущества и репрессии против духовных иерархов. С одной стороны данное постановление подготавливало почву для резкой пропагандистской компании Хрущёва против религии, поскольку в 1958 году комсомольским и партийным организациям предписывалось начать наступление на религию, с другой – данная кампания так и не была начата. Она сделала важную услугу Католической Церкви – наконец было озвучено мнение о провальности религиозной политики СССР, а положение церкви обозначено как «угнетённое».

Но это не означает что репрессии и гонения в сторону отдельных церковных лиц прекратились. Основным орудием критики Советское Правительство выбрало прессу, перекрытие дорог и общественные организации, а не наган. В бой шло всё: ложь об эпидемиях, запрет таксистам возить пассажиров в направлении святых мест, полицейские патрули, дружинники, патрулирующие на лодках, и прячущиеся в кустах – лишь бы поймать паломников [28 C.20]. Очевидно, присоединённые после Второй Мировой территории с католическим населением были ограничены менее, в сравнении с католиками в 20-х и 30-х годах, но идеологически заряженные люди не упускала возможности использовать позитивистский характер законов дабы привлечь иерархов к уголовной ответственности: «Настоятель костела, опять-таки без ведома прихода, закупил за несколько лет разных стройматериалов для ремонта костела более чем на двадцать тысяч рублей... Привлекает детей к участию в церковных службах, угрожает верующим, охладевшим к церкви, нарушает установленный порядок проведения религиозных служб и т.д. и т.п. Все это не случайная ошибка, а закономерный путь мракобеса. Этого, повторяем, терпеть нельзя» [28 C.16] – так газета «Раудонои велява» (Красное знамя) писала о настоятеле костёла Варенского района Альгимантасе Клейнасе. 1962 году произошёл инцидент, когда часовни в святых местах Вильнюсских Кальварий подорвали, а останки вывезли. Места, где стояли часовни, засыпали. Был ещё ряд мелких случаев, когда политические активные граждане под одобрение партии разрушали святые места (стоит упомянуть, что святым местом может быть практически что угодно – пещерка, часовня, храм, монумент, поляна) [28 C.21]. Этот инцидент позволяет утверждать о том, что борьба против церкви, пусть и не так активно, но продолжалась.

С 1962 по 1965 год в Ватикане проходит Второй Ватиканский Собор. Для современной Католической Церкви данный Собор сыграл огромную роль. Если кратко – «Второй Ватикан» сделал Католическую Церковь более открытой и терпимой. Настолько, что это спровоцировало раскол в Церкви – некоторые католики ушли к старокатоликам, другие – к сформированному после Собора движению Седевакантистов. В контексте положения католиков в СССР данный Собор сыграл важную роль, поскольку на нём присутствовали иерархи Русской Православной Церкви – церкви, полностью зависимой от Правительства СССР. Разрешение об отправке некоторых иерархов дало именно правительство.А это могло означать только одно – правительство пошло на примирение с Ватиканом, что в купе с постановлениями от 1954 и 1958-х годов (точнее – их реализацией) давало католикам по всему СССР довольно положительный сигнал на будущие улучшения. Стоит упомянуть об прелате Михаиле Келере, который сыграл важную роль в сохранении католичества в России. Келер был сослан в Казахстан, в ту самую Караганду, куда высылали поляков и немцев из УССР в 30-е годы. Сослали его за составление письма, которое он хотел отправить заграницу. В письме содержалась просьба о гуманитарной помощи (на Украине в это время происходил голод). В 1969 году в городе Фрунзе (ныне – Бишкек) была зарегистрирована католическая община под его руководством. Община в скором времени обзавелась церковью, где могла легально проводить мессы. Спустя 30 лет умышленного уничтожения католической веры она, наконец, приобретает легальный характер. И начала она свой путь в Казахстане, в среде людей, претерпевших ссылку из своих домов, но не забывших собственных идеалов и веры.

70-е годы продолжали оставаться такими же «неопределёнными» для Католической Церкви. Пусть официально и было разрешено исповедовать любую религию, а репрессии в отношении верующих всё реже приобретают огромный размах и выражаются в основном в резких нападках через СМИ; против церковных иерархов возникают дела по случаю нарушения законодательства.Одним из многих было дело против священника А. Иокубаускаса в Литве, которому прокуратура Лит.ССР вменяла вину за то, что он «созывал детей и проводил с ними занятия, не связанные с обрядами культа» [28 C.198]. Нарушение, вменяемое Иокубаускасу заключалось в том, что он учил детей катехизису – и потому правильно наказан (катехизис, видимо, не часть культа). Как мера наказания ему был назначен штраф – но им всё не ограничилось. Началась своего рода «культура отмены» священника. Он приобрёл дом у своего друга, но в последствии по решению партии дом был передан колхозу. Деньги, Иокубаускасу, конечно, вернули, но событие крайне нелецеприятное.

Полной грудью римско-католическая церковь вздохнёт только в конце 80-х годов. Вывод об этом можно сделать не только ввиду начала политики гласности и перестройки, но и на основе данных о зарегистрированных католических общинах: в 1986 году их было всего 6, через два года – 1988 году – 39, а в 1990 – уже 1286 [4. С 36].

Количество приходов Римско-Католической Церкви в СССР на момент конца 80-х составляло около 1070 [19. С.318].

Но вздохнёт РКЦ по той причине, что в 80-е власти Львовской Области начнут гонения против Украинской Греко-католической Церкви (далее – УГКЦ). Будучи самой крупной нелегальной религиозной организацией на территории СССР (Данные о том, насколько обширным было количество нелегальных верующих – рознится от 450 тысяч до 2 миллионов [27]), она продолжала существовать подпольно и всячески бороться за сохранение веры. В ответ на репрессии, униаты примут на вооружение довольно интересную стратегию – вместо того, чтобы поддерживать возрождение УГКЦ, они начнут поддерживать открытие католических костёлов, где служение будет проводиться на украинском языке.

 Активную роль в возрождении католичества на территории России (хотя здесь уже есть смысл говорить об Украине отдельно) играл Папа Римский Иоанн Павел II, который по своему происхождению был славянином. С 1979 по 1986 он порядка 16-ти раз выступал перед украинскими греко-католикам на украинском языке [20. С.115] и всячески высказывался в пользу восстановления УГКЦ – Ватикан активно поддерживал украинских греко-католиков и их стремление к разрыву Унии 1946 года.

Советское правительство изначально не рассчитывало в ходе перестройки ослаблять хватку в отношении религии. Предполагалось, что «нажим на мракобесие» будет продолжаться [21 С. 194.]. Однако празднование 1000-летия Крещения Руси значительно повлияло на мнение Михаила Горбачёва, благодаря которому УГКЦ приобрела легальный статус в 1989 году, спустя 44 года невольного подчинения. Это событие по степени влияния на общественную жизнь можно сравнить с Указом от 1905 года. И реакция у людей на него абсолютно такая же, и общественные деятели повторяют точь-в-точь слова Архиепископа Никандра, слова советника обер-прокурора Св. Синода Н.Д. Жевахова и слова реформатора П.А. Столыпина – только эпохи разные. Всё тот же Ватикан, стремящийся заполучить светскую власть, всё те же католики, размах миссионерства которых пугает иерархов и правителей, всё тот же Александр Невский, воюющий против латинян и их крестового похода против православия, всё те же нелегитимные соборы. Разве что польские националисты изменились на украинских – но нарратив всё тот же.

90-е годы

90-е годы запомнятся для католической церкви на территории России такой же степенью свободы, что и после Февральской Революции – вернутся в тираж католические издательства, многие храмы будут отреставрированы и возвращены, например – Собор Святой Екатерины в Петербурге будет отреставрирован за счёт государственных средств.Конечно, вступая в Миллениум, Католическая Церковь в России вновь находилась на пике – её конфликт с Русской Православной Церковью был урегулирован, Ватикан признал высокий авторитет РПЦ в духовных делах России.Католическая Церковь активно уверяет, что не претендует на главенство или особое положение в России. Её можно охарактеризовать как довольно умеренную церковную организацию. Хотя, очевидно, её положение осложняется деятельностью УГКЦ в Украине и реакцией РПЦ на это – Католическая Церковь в 90-х находится очевидно в лучшем положении, нежели Католическая Церковь после Февральской Революции – И там и там в будущем верующим придётся столкнуться с испытаниями, но будущее – это не тема данной работы.

Заключение:

Рассмотренный промежуток времени можно разделить на три ступени:

Взлёт, характеризующийся легализацией деятельности РКЦ на территории России, активным возвращением в католицизм, миссионерской деятельностью, формированием национального самосознания и последующим падением, которое на протяжении всей советской власти сопровождалось репрессиями и гонениями, прямым террором и активной травлей, но вместе с тем рьяным сопротивлением. И снова взлёт. Взлёт, по своим характеристикам во многом схожий с аналогичным «взлётом 1905 года».

Католичество в России можно назвать одной из религий, что сформировала Россию. Католики-декабристы, католики-философы, католики-политики. Не все они могли быть русскими по этническому происхождению, не все прославиться своевременно и на Родине. Многие из них были немцами, поляками, французами, многие и не оставили ничего о себе на территории нынешней Российской Федерации. Однако все они в той или иной степени вложили от себя в Россию что-то очень сакральное, очень тайное и великое. Что-то, что будет направлять разных людей разных взглядов и происхождений из России. Католицизму не нужно быть национальной идеей или религией. Он и не должен ей быть, ведь Церковь – это Вселенское общество, объединяющее всех. И все те старания католиков, тяжёлая доля которых выпала именно на 20-й век, не должны быть забыты.

Список литературы:

1. ASV. Affari ecclesiastici straordinari. Sessione 1097. Anno 1907.

2. IV Государственная Дума. Стенографические отчёты. Сессия 2. Ч. III.

3. А.А. Краснова, Католическая периодика в дореволюционной России

4. А.А. Краснова. Католическая Церковь в России: трансформации XX века.

5. А.Ю. Бендин, Католицизм – друг или враг? Межведомственный спор в российском правительстве (1905–1914 ГГ.); (ссылаясь на Архив внешней политики Российской империи – Ф. Ватикан. – Оп. 890. – Д. 22. – Л. 33.)

6. Александр Введенский. Религиозные сомнения наших дней. Т. 1

7. Библиографический указатель, (т. 1—11), М., 1955—63 гг

8. Волконский С.М «Мои воспоминания: в 2 т. / Князь Сергей Волконский. – М. : Искусство, 1992. – (Театральные мемуары)., Т.2

9. Г.А.Федорович “Политика государственной власти Российской империи в отношении Православной церкви, инославных конфессий и авраамических (нехристианских) вероисповеданий в 1721-1917гг.; сущность, принципы, эволюция»

10. ГАРФ Ф. 9401. Оп. 1. Д. 4775. Л. 16, 17.

11. Государственный Архив Брестской области Ф. 1339. – Оп. 1. – Д. 6

12. Декрет СНК «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» (23 января 1918 г.)

13. Докладная записка Г.Г Карпова И.В.  Сталину о мероприятиях по присоединению греко-католических приходов СССР к РПЦ, укреплению влияния Московской патриархии за рубежом, развертыванию борьбы против Ватикана и др.

14. Евтух В., Чирко В. Нiмцi в Украiнi (1920-i - 1990-i-Рoki). Киiв, 1994.

15. Жевахов Н.Д. Воспоминания обер-прокурора Св. Синода князя Н.Д. Жевахова. Т. I

16. Задворный В.Л., Юдин А.В. История Католической Церкви в России. Краткий очерк. М., 1995.

17. Инструкция НКВД СССР «О порядке переселения польских осадников из западных областей УССР и БССР». 29 декабря 1939 г. // ГАРФ. Ф. Р-9479. Оп. 1. Д. 52. Л. 8-10

18. Литовские епархиальные ведомости. 1905. № 35-37

19. Лиценбергер О.А. Римско-католическая Церковь в России: история и правовое положение. Саратов, 2001.

20. Марченко Н.Г. Современные идеологические и политические акции по возрождению унии в западных областях Украины // Критика современной католической и протестантской теологии: Сборник научных работ аспирантов. - М.: Институт научного атеизма, 1989 г.

21. Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза/Под ред. Ю. Харченко. Москва: Издательство политической литературы, 1986.

22. Обращение временного правительства к населению России 6 марта 1917 г.

23. Постановление Временного Правительства Об отмене вероисповедных и национальных ограничений 22 марта 1917 г.

24. Постановление Совета Народных Комиссаров Союза ССР № 776-120-сс. О выселении с Украинской ССР и хозяйственном устройстве в Карагандинской области Казахской ССР 15 000 польских и немецких хозяйств. 28 апреля 1936 г. // ГАРФ, ф. Р-5446, оп. 12, д. 209, л. 30-34.

25. Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 14 мая 1941 г. "О выселении социально-чуждого элемента из республик Прибалтики, Западной Украины, Западной Белоруссии и Молдавии"

26. С.Н. Иванов. Церковное серебро в денежной реформе 1922-1924 г.

27. Хотц Р. Украинская Греко-Католическая Церковь между национализмом и экуменизмом

28. Хроника литовской католической церкви. Выпуски 9, 10, 11, 18, 19, 28, 29; Издательство ’’Хроника” Нью Йорк,1979 г.