Публикуем полный авторский перевод аналитической заметки с портала «Diario Público», цитируемого на Острове Свободы.

Решение, принятое Соединенными Штатами 29 января сего года, в рамках которого Куба была объявлена угрозой национальной безопасности и внешней политике США, а также был введен полный запрет на поставки нефти, представляет собой новое и серьезное посягательство на суверенитет острова. Эта мера вписывается в десятилетиями проводимую стратегию, реализуемую посредством экономических санкций, политического давления и криминализации кубинского политического проекта. Её цель – навязать Кубе волю США и добиться смены политического режима.

Исполнительный указ квалифицирует Кубу как «необычную и чрезвычайную угрозу» для США. Данная оценка основана на односторонней трактовке, превращающей осуществление кубинского суверенитета в мнимый стратегический риск. Объявление режима чрезвычайного положения позволяет применять исключительные меры, такие как ужесточение санкций и блокады, что ведет к прямым и губительным последствиям для населения.

Текст указа связывает Кубу с другими государствами и организациями, причисляемыми США к числу враждебных, включая Россию, Китай, Иран, ХАМАС и «Хезболлу». В нем утверждается, что Куба позволяет вести разведывательную деятельность и деятельность в сфере безопасности этих акторов на своей территории, представляя подобные отношения как угрозу. Такой подход игнорирует суверенное право Кубы определять свои международные союзы и создает образ врага без предоставления каких-либо проверяемых доказательств существования риска.

Идеологический аспект занимает центральное место в указе, где заявляется, что Куба «распространяет свои коммунистические идеи, политику и практику по всему Западному полушарию». Эта формулировка показывает, что конфликт лежит в плоскости политического и идеологического противостояния. Существование суверенного проекта, альтернативного американской модели, представлено в качестве фактора, подлежащего искоренению.

Ядром указа являются экономические меры. США присваивают себе право вводить пошлины и санкции против любой страны, прямо или косвенно продающей или поставляющей нефть на Кубу. Эта мера напрямую затрагивает повседневную жизнь кубинцев, влияя на транспорт, электроснабжение, производство продуктов питания и предоставление базовых услуг. Интенсификация экономической войны служит инструментом преднамеренного социального давления и удушения, нацеленного на внутреннюю дестабилизацию и облегчение политического вмешательства.

Действие указа распространяется на третьи страны. Государства, поддерживающие нормальные торговые отношения с Кубой, становятся объектами экономических репрессалий, что ограничивает свободу торговли и подчиняет их правительства внешнеполитическому курсу США. Таким образом, суверенитет ряда стран ставится в зависимость от односторонних решений администрации Трампа, а международная торговля используется как механизм политического доминирования.

Текст указа предоставляет президенту Трампу широкие полномочия по его изменению в зависимости от развития ситуации или в ответ на возможные ответные меры. Эта гибкость превращает режим чрезвычайного положения в карт-бланш для Трампа – постоянный, адаптируемый и масштабируемый инструмент для наращивания давления как на Кубу, так и на другие страны.

Указ цинично заявляет, что его цель – защита интересов кубинского народа и его права жить в свободном и демократическом обществе. Однако принятые меры лишь усугубляют ухудшение условий жизни, усиливая социальные и экономические страдания. Благосостояние населения используется как рычаг политического давления для создания условий, благоприятствующих вмешательству и смене режима.

Эта агрессия вписывается в более чем 65-летнюю историю блокады и санкций против Кубы. 6 апреля 1960 года заместитель помощника государственного секретаря США по межамериканским делам Лестер Д. Мэллори в секретном меморандуме Государственного департамента изложил логику, которая легла в основу введенной несколькими месяцами позже односторонней экономической, торговой и финансовой блокады. В документе говорилось: «Большинство кубинцев поддерживают Кастро… единственный предсказуемый способ лишить его внутренней поддержки – вызвать разочарование и недовольство путем экономических лишений и материальных трудностей… необходимо немедленно использовать все возможные средства для подрыва экономической жизни Кубы… политика, которая при максимальной скрытности и изобретательности позволит добиться наибольших успехов в лишении Кубы денег и поставок, сокращении её финансовых ресурсов и реальной заработной платы, чтобы вызвать голод, отчаяние и свержение правительства».

Интервенционистская и принудительная политика США продолжает углублять этот ущерб, ограничивая доступ к жизненно важным ресурсам и целенаправленно ослабляя кубинскую экономику в рамках стратегии доминирования, игнорирующей правовые и моральные ограничения.

Данная мера является частью глобальной модели агрессии. Она связана с насилием против Венесуэлы, неоднократными угрозами в адрес Ирана и систематическим давлением на страны, бросающие вызов гегемонии США.

К этому добавляется прямая соучастность США наряду с Израилем в геноциде палестинского народа в секторе Газа, получающем политическую, дипломатическую и военную поддержку из Вашингтона. Та же схема проявляется в открытых угрозах в адрес Мексики через милитаризацию миграционной риторики и криминализацию её суверенитета, а также в усилении давления на Колумбию с целью ограничения её внешней политики и региональной автономии. Во всех этих случаях стратегия сочетает экономическое принуждение, политическое запугивание и идеологическое давление для навязывания покорности и наказания за независимость.

Исполнительный указ отражает вертикальную модель международных отношений, где вершина власти сосредоточена в лице Трампа, который самовольно присваивает себе право определять, что является угрозой и какое наказание должно последовать. Этот подход игнорирует международное право и маргинализирует такие многосторонние институты, как ООН, Международный уголовный суд или Международный суд ООН. В рамках этой актуализации доктрины Монро, переименованной самим Трампом в «доктрину Донро», происходит нормализация коллективного наказания и одностороннего принуждения, что подрывает международный порядок, основанный на нормах и принципах справедливости.

Историческое сопротивление Кубы демонстрирует способность народа отстаивать своё достоинство и суверенитет перед лицом длительной агрессии. Нынешняя эскалация выявляет пределы модели, основанной на экономическом наказании и политическом давлении, и подтверждает, что принуждение не способно сломить волю народов. Таким образом, осуждение этих мер является защитой суверенитета, самоопределения, международного права и мирного сосуществования государств.

С педагогической точки зрения, данный исполнительный указ позволяет понять, как США осуществляют власть на современном этапе неофашистского империализма или трампистского бандитизма. Внутреннее законодательство, нарративы национальной безопасности и экономические санкции комбинируются для оказания давления, изоляции и контроля над другими государствами. Объявление чрезвычайного положения, криминализация идей, манипулирование стратегическими ресурсами и угрозы третьим странам раскрывают взаимосвязь власти, экономики и политики на современной глобальной арене.

Защита Кубы при любых обстоятельствах равнозначна защите жизни, человечности, международной солидарности и братства народов. В нынешнем контексте это означает утверждение суверенитета, права народов на собственный путь развития и уважение международной законности. Гарантия доступа к основным ресурсам, защита политической автономии и неприятие односторонних санкций являются актами утверждения справедливости и глобального равенства. Американская агрессия усиливает потребность в активной международной солидарности перед лицом одностороннего диктата и использования экономического давления в качестве центрального оружия внешней политики.