Одним из критериев выбора города для поездки было наличие старого кладбища. Лучше — каких-нибудь иноверцев вроде лютеран или католиков — и потому, что это и красиво, и способно немного заглушить мою тоску по Европе. В Смоленске нашлось такое. Польское католическое, расположенное южнее исторического центра города. 

У него нет забора и фактически нет никакой охраны — это скорее похоже на маленький городской парк. Только без дорожек и лавочек, но — с могилами. И относятся к нему примерно так же: через него срезают дорогу или устраивают алко-пикники. В качестве иллюстрации расскажу о двух замечательных персонажах.

На кладбище я ходила утром и в первый раз решила, что будет неплохой идеей совместить эту прогулку с завтраком. Это было опрометчиво с моей стороны, ведь во-первых, пить кофе и фотографировать одновременно неудобно, а во-вторых, есть на ходу — скверное дело, а, как я уже сказала, лавочек на кладбище не оказалось. Побродив какое-то время среди буквально разбросанных по земле надгробий я нашла небольшую каменную лестницу, как-то символично ведущую в никуда, и она на время стала моим "привалом" и пунктом наблюдения.

Эти ступеньки находятся почти посередине кладбища, а поскольку оно само расположено на склоне, то и видно мне было действительно немало. И пока я сидела, рассматривая окружающее пространство, мимо меня прошла довольно бодрого вида старушка. Прошла быстро, почти бегом, и примечательно было то, что всё время, что она пересекала по диагонали кладбище, она непрерывно крестилась. Так человеческая торопливость победила страх смерти.

Вторым персонажем был мужик, который в это утро тоже пришёл на кладбище трапезничать. Он устроился у многоствольного дерева, разложил там довольно разнообразную закуску (судя по тому, что коробочек было несколько) и бутылку разливного пива, очевидно купленного по дороге в одном из часто встречающихся тут пивных магазинов. Но мы имеем дело не с каким-то рядовым алкашом, о нет! Наш герой — человек деловой, поскольку те пару часов, что я провела среди могил, он с очень сложным лицом разговаривал по телефону и курил. Верно, решал рабочие вопросы. Жаль только, что уходя из своего утреннего "офиса", он поленился забрать мусор.

***

Польское кладбище в Смоленске существует минимум с позапрошлого века (о чём можно судить по тем датам, что можно разобрать) и где-то до 1990-х годов было действующим. Его появление связывают с постройкой во второй половине XIX века костёла на этой же улице, но до него на этом месте уже стояла какая-то небольшая церковь, так что и кладбище, возможно, старше. 

Как, например, и Введенское лютеранское кладбище в Москве, это среди своих обитателей имеет и поляков, и русских, отчего можно встретить и оба типа крестов, и надписи на обоих языках. Но больше всего — низких маленьких плит. Они буквально повсюду. За прошедшее время часть из них изрядно покосилось, а часть, кажется, подзатянула почва, и теперь они едва заметны. Так как, очевидно, пешеходные тропы — явление сравнительно молодое, их линии местами проходят у самых камней, и для меня это было непривычно и странно. Я всё-таки привыкла к хоть сколько-нибудь оформленным могилам и выросла на "не вставай сюда, тут голова" — при том, что кладбища не пугают и не отталкивают меня, у меня есть какое-то молчаливое почтение к мертвецам. Из-за этого мне становилось несколько неловко, когда я вдруг спотыкалась о надгробия.

Но, гуляя среди этих низеньких по большей части истёртых временем камней, я думала о том, что в этом есть какая-то аутентичная прелесть — будто это древнее лесное кладбище, созданное когда-то совсем не за тем, чтобы по нему ходили живые и разглядывали тут что-то.

***

Кладбища привлекают меня не только атмосферой особенной тишины и печали, не только мрачной красотой надгробий и статуй. За каждым камнем, за каждой скульптурой и надписью стоит какая-то история. Некоторые могилы не говорят ничего, некоторые — удивительно красноречивы, а какие-то — загадывают загадки и этим могут привлекать ещё сильнее.  Кое-что подарило мне и это кладбище.

Одна из загадок была связана с размером надгробий. Большинство из них такие низкие потому, что когда-то на них крепился железный крест. Это можно понять, во-первых, по сохранившимся крестам, а во-вторых, по дырам с остатками крепления в плитах.

Такого формата надгробия я раньше не встречала, и удивило меня то, что почти все кресты были так или иначе сломаны. Вряд ли это произошло само собой, размышляла я, ведь это же железо, а не дерево, оно бы не сгнило, например. В поисках объяснения я думала даже о каких-нибудь агрессивно анти-религиозных или враждебных к полякам коммунистах из прошлого века (Смоленск и Смоленская область в своё время окунули руки в польскую кровь, так что такое и правда могло бы быть). Однако, обсуждая это с подругой, мы пришли к тому, что вероятнее всего, кресты пали жертвами банального пьяного вандализма. И эту версию подтвердила статья о кладбище на сайте "Общества Некрополистов".

***

Там же, в статье, есть упоминание ещё двух захоронений с историей и загадкой.

А я — нашла. Причём, ещё до того, как откопала в инете эту статью. На самом деле, это не единственная надпись на надгробии. С другой её стороны есть и имя, и даты жизни, а ещё — очень пронзительное обращение к умершему от тех, кто его сильно любил:

"Володя Абрамов

Род. 8 октября 1920 г.

Трагически погиб от руки

убийцы 29 марта 1936 г.

Спи спокойно наш

единственный горячо-

любимый сын Вовик

мама и папа тебя

никогда не забудут"

Судя по всему, на надгробии когда-то ещё была фотография. Но теперь от погибшего Вовика и лица не осталось. 

В десятке метров от этой есть ещё одна детская могила с тем же годом смерти. В ней лежит четырехлетняя Реночка Рагот. Ей папа и мама тоже написали, что не забудут её.

***

Совершенно выделяющийся элемент этого маленького лесного кладбища — усыпальница семьи Гедройц. Она тоже упоминается в тексте "Общества некрополистов", но информации о её обитателях там никакой. Пришлось искать по фамилии, и я так и не смогла выяснить, кто находится в усыпальнице, зато узнала немало интересного.

В процессе поиска хоть кого-то из представителей семьи, кто когда-то мог умереть в Смоленске, я выяснила, что Гедройцы — это древний литовский род, часть которого перебралась на территории России, Украины и Белоруссии ещё в XIV-XVI веках. Среди носителей фамилии оказалось немало занятных личностей — например, геолог и агрохимик. Особенно, как мне кажется, примечательна одна представительница этого рода — Вера Игнатьевна Гедройц — первая в мире женщина, получившая звание профессора хирургии и одна из первых хирургинь в России.

***

Это только пара историй — уверена, их на Польском (как и на любом) очень много. И если мы когда-нибудь снова встретимся, может, я найду ещё.