КНИГА VII - «Цивилизатор в СССР 1987» (продолжение «Цивилизатор в СССР 1978», «Цивилизатор в СССР 1980», «Цивилизатор в СССР 1982», «Цивилизатор в СССР 1983», «Цивилизатор в СССР 1984» и «Цивилизатор в СССР 1985»)
 
Глава 1 - Два года спустя
 
3 мая 1987. Москва. Квартира в 16-этажном жилом двухкорпусном здании на Бескудниковском бульваре. Вяткин И.Ю.
 
Весна сего года в Москве выдалась как всегда нестабильной. В начале апреля снег сошёл окончательно, и город, словно сбросивший надоевшую зимнюю шубу, задышал полной грудью — ручьи журчали вдоль тротуаров. И в целом, не считая кратковременного похолодания ближе к середине прошлого месяца, с каждым днём теплело всё больше и больше и в мае окончательно установилась хорошая погода и гулять по вечерам доставляло большое удовольствие. К сожалению, пока без Илзе..
 
Я стоял у окна большей комнаты в квартире на Бескудниковском, наблюдая с высоты за спустившимися вниз родителями и Алексом — они отправились погулять втроём и думал о том, как быстро, чёрт возьми, летит время.
Моя «сепарация» от родителей (за исключением совместного проживания в московской квартире) фактически окончательно завершилась. Раннее «взросление вундеркинда», наблюдаемое ими с моих пяти лет «второй» жизни, давно уже примирило их с моей чрезмерной (как им поначалу казалось) самостоятельностью и «своей жизнью». Скоро 14.
«Иван стал совсем взрослый» - вздыхает, всё же улыбаясь, мама.
 
Четырнадцать лет — и уже целая жизнь за плечами. Эта. И ещё одна, предыдущая. Иногда я сам себе напоминал какого-то древнего старца, запертого в теле подростка, который смотрит на мир сквозь призму И ощущения двух совершенно разных эпох. И сравнивает, сравнивает, сравнивает. И брюзжит. Впрочем, к этому чувству и такому себе я уже привык — за девять лет-то.
Девять лет. Девять лет с того момента, как я очнулся в 1978-м в теле юного себя - пятилетнего пацана в пригороде Перми, с памятью о пятидесяти с лишним «первых» годах будущей жизни и смутным пониманием того, что теперь всё будет иначе. Тогда, в «этом» далёком уже 1978-м, я и представить не мог, куда заведёт эта дорога.
А дорога завела далеко — другой СССР, другая судьба семьи, другой жизненный путь.. другая услада сердца, тела и глаз?
Отойдя от окна, я уселся за свой рабочий стол — тот самый, за которым когда-то корпел над первыми играми «этой» жизни.
За два года состав ВТ на столе изменился. Проапгрейженный под завязку «Поиск» по прежнему в деле, а вот подаренный в своё время государством IBM PC продан за приличные деньги, позволившие отцу, «толкнувшему» старое авто, обзавестись «восьмёркой». А на остаток от всех этих покупок и продаж, вкупе с заработком от игр, был официально (хотя и при содействии Пролейко, куда уж в эти времена без протекции) приобретён этой зимой «Robotron EC-1834» - ГДР-ский качественный и хорошо совместимый клон PC/XT из первой партии, вышедшей на ширпотребный рынок СЭВ.
Забавная машинка. Советский процессор К1810ВМ86 — клон 8086, CGA и EGA -совместимая видеокарта, 640 Кб ОЗУ (256 распаяно на «мамке», 384 платой расширения), жесткий диск 20 Мб ещё MFM типа!
На экране второго компа виднеются строки исходного текста новой игры.
Приобретёна XT-совместимая была чисто под разработку «Цивилизации», которую (кровь из носа!), я должен завершить к середине, максимум - концу 1989. Если ориентироваться на то, что читал про Сида Мейера, то Первую «Цивку» он тогда задумал после игры про ж/д магната, которая вышла в 1990. А ЕГО «Цивка» вышла год спустя. Я должен опередить его, да так, чтобы он даже не задумывался про СВОЮ.
Именно на МОЮ «Цивку» я делаю ставку для своей будущей известности в мире, которая позволит мне, в случае возможных пертурбаций в СССР, быть спокойным за новую судьбу далее (как и предоставит мне иные варианты действий, не связанные с расчётом на опеку и крыло родного государства).
Поэтому разработка «Цивки» уже идёт. И именно и только ей я буду заниматься до победного!
Я откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Воспоминания наплывали сами собой - как всегда, непрошеные, но настойчивые.
 
Два с хвостиком года прошло, как я готовился к лету 1985-го, к той поездке с Илзе. Около года — с повтора «счастья на море» в 1986-м. И вот сейчас — третий август планируем провести там же и вместе. Ей и мне меньше чем через полгода будет по 14. Скорее всего, этот раз будет решающим в наших отношениях.. останутся ли они счастливыми и беззаботными воспоминаниями из детства, или наши отношения обретут взрослую грань и такие же взрослые чувства.
Август на море покажет..
 
В плане обстановки в стране и в мире прошедшие два года оказались очень..
.. странными.
 
С каждым днём за крайние пару лет я (очень неожиданно для себя) всё больше верил в то, что «тогда» всё же можно было протянуть до цифрового будущего и «типа китайского пути», не возглавляй СССР такое бездарное чмо, как Горбачёв.
Пропетляли бы, вырулили, удержались бы.
 
Всё потому, что нынешний СССР обр.1985-1987 гг. не очень то уж отличается от того, который я помню по «первому разу». Где-то вырулили чуть получше, где-то не случилось дерьмецовых событий или страна не влезла в них, получше с экономикой, задавили мерзкий «дефицит» (пусть и ценой жёсткой финансовой политики и частично за счёт кошельков населения), чуть получше внешнеэкономическая конъюктура (точнее рациональней использовали то, чо имеется, без каких-то особо гениальных экономических решений).
 
Лето-осень 1985-го и начало 1986-го запомнились мне (да и стране, которую дозировано оповещали СМИ о самых громких и не заметённых под ковёр делах) «борьбой с коррупцией» - гребни Генпрокуратуры, КГБ и центральных органов МВД при силовой поддержке ОМОН (а в среднеазиатских республиках СССР и закавказье — при поддержке частей внутренних войск) прошлись по нацреспубликам, сосредоточившись именно на взяточниках и «расхитителях социалистической собственности». Несмотря на лаконичные официальные репортажи, вышло всё очень громко. Слухи — один нелепей другого ползли по Москве и стране. Радиоголоса заходились в экстазе, смакуя реальные новости, выуженные иностранными дипломатами у высокопоставленных наших болтунов и «новости», высосанные из пальца за границей.
Понятно (по крайней мере именно такой вывод по результатам сделал я сам), что самых высокопоставленных (по политическим причинам) просто сплавили на пенсию, а гребли среди остальных.
Самая громкая фамилия, на которую изначально (и, в общем, верно) указывали слухи (и точно помнил я по «тому разу») — Рашидов. Но он, как и «тогда», успел помереть сам, избавив руководство страны от некой морально-партийной :-) дилеммы. А затем Узбекскую ССР так же, как и «тогда», сотрясло «Хлопковое дело». Почти девять сотен (Козельцева поделилась некоторыми деталями) уголовных дел, под суд пошли четыре тысячи(!) рыл местных. В том числе было вынесено несколько смертных приговоров. Всё же дело было не только в приписках, но и в хищениях огромных (Козельцева говорила о почти 2 млрд. нынешних рублей из госбюджета — невероятные по нынешним временам деньги украденного!) госсредств полученных за несуществующий хлопок. Число подсудимых «бабуля от Комитета» объяснила мне тем, что взяточничество процветало в «республике Рашидова» на всех уровнях. Начиная с простого сборщика хлопка до руководителей высшего республиканского партийно-хозяйственного звена. Козельцева обронила примечательную фразу, показывавшую невероятный по нынешним советским временам масштаб взяток - «руководителю завода, принимавшего несуществующее сырьё, давали до 10 тысяч рублей за один пустой вагон..»
На пленумах ЦК Компартии Узбекистана в 1985 году, уже после смерти Рашидова, его в открытую (что опять же было невероятно для этих лет) обвиняли в гонениях на людей, говоривших правду о происходящем и создании в советской республике клановой системы..
Несколько раз обсуждали с Еленой Борисовной линию, звучавшую в западных радиоголосах, утверждавших, что «Москва давит таким способом слишком самостоятельную часть национальных элит, замаскированно показывая тем, что может быть за подобное..»
На мой взгляд, что-то рациональное в забугорных предположениях имелось, но слишком педалировать своё согласие с подобной логикой в разговоре с ней я не стал..
 
Вторая фигура, во главе другой пронизанной взяточничеством и кумовство советской республики, которую, как я полагал, «уйдут» на «заслуженную пенсию», остался.
Гейдар Алиев усидел, «возглавив борьбу с коррупцией сам». Система своего, из Политбюро, не откинувшего коньки, не сдала. С коррупционерами, как выяснилось в разговоре с Козельцевой, Алиев пошёл бороться по «второму кругу» :-) В своей первой жизни я мало что читал по Азербайджанской ССР (даром что случился конфликт за Карабах и всё с ним связанное, как и последующие тамошние войнушки), посему для меня оказалось всё же откровением, что заняв пост первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана в 1969 году, он начал свой первый поход против взяточников: за первые пять лет сменил две трети министров, 8 из 10 членов бюро ЦК, 37 из 45 секретарей райкомов. В 1975 году пять председателей колхозов и директоров фабрик были приговорены к смертной казни за взятки в особо крупных размерах и нарушения социалистической законности. И, по итогу, как я понял из очень осторожных намёков Козельцевой, заменил власть разных кланов, пивших соки из Советского Азербайджана, на власть «нахичеванского» клана. Как водится, Гейдар Алиев расставил на ключевые посты выходцев из Нахичевани, лично обязанных ему.
В общем ничего нового. Как я понял, он просто решил, в виду высказанного ему недовольства Москвы проредить ряды своего клана, подведя под уголовные дела самых зарвавшихся из числа своих, подав для верха в Москве и населения республики это как «борьбу со взяточничеством».
Как этим удовлетворится Москва, станет ясно через пару-тройку лет. Пока Алиев остался на своём месте..
 
Подводя итог пары крайних лет по этим двух республикам, ставшим, видимо первыми целями «перетряски» изрядно подгнившей партийно-хоязйственной элиты Союза, можно с усмешкой констатировать, что кучка высокопоставленных коррупционеров «по состоянию здоровья» отправились на пенсию. Всё же не любят в КПСС выносить сор из избы. Самый главные (возможно под давлением и угрозами с самого верха) сами ушли. А остальным «чистку рядов» всё же устроили. Ну.. не будем строги к этим, пост-брежневским временам. И то хлеб, бгг.
Ничего, новые коррупционеры вырастут :-( Тем более обстановка НЭП-2 ох как способствует. Размах ещё больше будет. Мой опыт первой жизни свидетельствует.
Судя по всему, третьей будет Грузинская ССР. Хитрый лис Шеварднадзе возможно и умудрится выкрутиться. У меня нет гипотез кроме той, что сочтут, что «подлеца можно и нужно продолжать использовать» - в своё время в роли комитетчика «по Груз.ССР» он был вполне себе на месте, в отличие от мининдел целого СССР. И в целом, Грузия при нём, хоть «как-то в рамках держится».
По мне так - все они одним миром мазаны. Они - те, под руководством которых ржавчина точила СССР изнутри.
 
***
 
Весна 1986-го запомнилась иным событием, отличным от известной советской борьбы с «расхитителями соцсобственности».
Точнее, тем, что некое имя не стало нарицательным. Чернобыль — тот самый Чернобыль, которого, помимо «успеха» Горби, я боялся больше всего — не случился. Меры, принятые «Малым» Политбюро сработали. Запрет на эксперименты с РБМК, усиление персонального контроля в атомной отрасли - всё это дало результат. 26 апреля 1986 года прошло спокойно. Взорвался не четвёртый энергоблок Чернобыльской АЭС, а... ничего не взорвалось. Просто ещё один день в истории..
Я помню, как проснулся в то утро — и первым делом бросился к радио. Слушал новости, днём и на следующий день вчитывался в «Правду», слушал радиоголоса, искал хоть малейший намёк на катастрофу. Ничего. Тишина. И только через несколько суток, когда Козельцева позвонила мне — уже по другому поводу — я не выдержал и спросил:
- А... на Чернобыльской? Всё в порядке?
Она помолчала секунду. Потом ответила — ровно, без эмоций:
- Всё в порядке. Ты сделал всё, что мог. И даже больше.
Положив после разговора трубку, я вернулся за рабочий стол и просидел так, наверное, с полчаса, тупо смотря то на мерцание экрана, то в окно. Просто дышал. Просто осознавал: получилось. То, ради чего я, возможно, и оказался здесь — в этом теле, в этом времени — получилось. Множество людей, которые «тогда» погибли или потеряли здоровье, сейчас живы. Города, которые «тогда» пришлось эвакуировать, стоят на своих местах. Земля, которую «тогда» пришлось дезактивировать и просто оставлять «зоной отчуждения» на долгие десятилетия и, возможно, столетия, осталась чистой.
Это была победа. Тихая, незаметная для большинства, но победа. Наряду с замжуренным (хотя и не лично мной, конечно же) Меченым и не случившимся Афганом, самая важная.
А потом был инцидент на Ленинградской АЭС. В сентябре 1986-го — частичное разрушение технологического канала на первом энергоблоке. Без жертв, без выброса радиации в атмосферу, но... звоночек. Краткое информационное сообщение в газете, пояснение от Козельцевой и напоминание самому себе — увернулись по крупному один раз, но на всю жизнь вперёд предзнания точно не хватит!
КГБ, после ухода сначала на пенсию (а после — и из жизни) Андропова возглавил Чебриков. Человек осторожный, аккуратный, не склонный к авантюрам. Но с ним я не пересекался. И, честно говоря, не горел желанием. Ни Романов, ни теперь и Чебриков, получившие «по наследству» знание обо мне - «Свидетеле» иного будущего, за эти годы не проявили интереса к личной оценке меня прекрасного, очевидно удовлетворяясь тем, что получали от спецгруппы и Козельцевой. Удивительно, но и .. ладно. Чем дальше от высокого начальства, тем спокойнее жить.
Песни ушедшего в вечность «позже, чем тогда» Высоцкого также живут, в том числе и новые, которых не случилось «там»..
.. «Олимпиец, олимпийка», «Ангола», «Нежная, милая», «Резвый, быстрый, кооператор местный» — юмористическая, почти сатирическая, написанная в последний год его жизни..
Я не по разу слушал эти песни и думал: вот она, та самая «новая колея». В «той» истории их не было. В «той» истории Высоцкий умер раньше, не успев сказать всё, что хотел. Здесь успел. И это было... правильно. Не знаю, как ещё сказать. Просто правильно.
 
***
 
А ещё в 1986-м случилась первая ссора с Илзе. Дурацкая, если честно. И удивительно, как много времени прошло от момента нашего знакомства в моей второй жизни до самого факта разногласий с ней о чём-то. Сладкая детско-подростковая сказка безоблачно длилась слишком долго, от того досадная мелочь так царапнула сложившийся в моей голове идеализированный образ Илзе.
Приехав прошедшим летом ко мне в Москву перед нашей второй поездкой (говоря языком моих времён) «на курорты Краснодарского края» (что пока именуется просто «в Сочах»), Илзе обнаружила небольшую стопку писем моих поклонниц, переданных мне из редакции «Пионерской правды», куда те пишут.
Ну да. Есть у меня такие. Хотя (пока? Хехе..) немного. Всё же несколько газетных статеек про юного вундеркинда - создающего электронные игры и написавшего таки по заданию Пролейко книгу про их разработку, с фотографиями моей достаточно приятной внешне мордашкой, принесли мне определённую известность. Разумеется до интернетных времён относительно далеко :-) - ни сайта, ни фан-группы пока нет вот и пишут юные девицы, клюнувшие на фото, в «Пионерку». Понятно, что ни разу не солист «Ласкового мая» - до сумасшествия (будет ли оно тут такое?) по тому как Луны пешком, но всё равно поклонницы приятного внешне юного гения-создателя игр для «Юниора» и «Поиска», в наличии уже есть.
И эту стопку писем, с детско-юношескими признаниями энного числа советских школьниц, неожиданно попавшуюся на глаза Илзе — повзрослевшей (акселерация!), похорошевшей, с новым блеском в глазах, та прошерстила.
И.. обиделась. Ревность, гнев, вопросы. Помирились мы тогда к вечеру, а начавшаяся через пару дней поездка на море окончательно утопила и растворила в его волнах осадок и взаимное непонимание первой ссоры.
 
Теперь уже 1987-й. Мне будет четырнадцать. Илзе будет четырнадцать. В «том, первом, 1987-м» была Ленка П., с которой «у нас могло быть, но не сложилось, родители увезли в другой город» и которую я «тут» вспоминал ещё в во «втором 1978-м». Снова первая любовь..
А здесь идёт, бредёт от единения душ к единению тел.. мда уж.. цинично дирижируемая, направляемая и аккуратно раздуваемая все эти годы, «от 18-и на двоих, до 28-и на двоих», с момента нашей встречи на пляже в Булдури, уже подростковая любовь.
И я вновь жду предстоящим летом приезда Илзе в Москву. Латышская девчонка, в 1985-м сравнившая два самых известных моря Союза, конечно же третий год предпочитает отправляться со мной на субтропический советский юг. Вылезать из Чёрного моря, не стуча зубами, как в Юрмале, намного приятнее.. как и подниматься в горы, которых у неё на родине нет, в «походах на день» на водопады и прочие красивые уголки поблизости от побережья.
Тем более что в 21 веке я настолько их изучил и побывал в таком количестве подобных мест там, что и на третий и на все будущие сезоны есть что предложить Илзе.
Сидя за «Роботроном», лениво поперебирав содержимое текстовых файлов, куда я ранее занёс (и периодически пополнял всё, что вытаскивал из памяти «про первую оригинальную цивку»), я попытался сосредоточиться на коде.
Получалось плохо. Мысли разбегались — то к воспоминаниям, то к планам на будущее, то к Илзе.
Я встряхнул головой, отгоняя лишнее, и снова уставился в экран. Всё просто, всё понятно. Просто пиши код, Ваня. Просто делай свою работу..
За окном во дворе кричали дети. Их радостные вопли доносились и до высоты нашей квартиры. На нашей кухне что-то бурчало себе под нос проводное радио. Весна давно вступила в свои права, и мир казался.. спокойным. Слишком спокойным.
Что принесёт 1987-й?  Тогда для страны, как мне кажется, он стал первым, когда события понеслись вскачь и ничего уже нельзя было изменить. Карабах, «Атмода», «Балтийский путь» и далее.. А что ждёт здесь? Новые военные инциденты (с опасностью срыва во что-то страшное), подобные Курильскому? Рванёт на другой АЭС? Начнётся борьба за власть без каких-либо тормозов в «Малом» и в целом в КПСС? Что ждёт лично меня - второе взросление, первые настоящие чувства, первые настоящие потери?
Я просто сидел за компьютером и пытался делать дальше игру. А за окном была Москва. Весна. 1987 год. И всё только начиналось.
Впереди Спитак. До декабря 1988-го полтора года.. само землетрясение никакими указаниями «Малого» не отменить. Отпетляют ли и тут, как удалось с Чернобылем? Тут «просто» в нужный момент нужно вывести население из домов? Как я не пытался привязать в своей памяти к чему-то не вспомненное точное число из декабря 1988-го, так и не смог..
 
***
 
Несколько дней спустя. В гостях у Елены Борисовны.
 
..Козельцева кивнула. Медленно, задумчиво.
 
- Ясно. Ладно. Спасибо.
 
Она больше ничего не сказала. Допила чай, убрала чашку в раковину. Я понял, что разговор закончен — и поднялся.
 
- Я пойду?
- Иди. И, Иван..
 
Я обернулся.
 
- Что?
- Ты хороший человек. Правда. Просто будь осторожен. Времена меняются. И не всегда к лучшему.
Я кивнул. И вышел.
Домой я шёл пешком. Вечер был тёплый, весенний. Москва гудела — машины, троллейбусы, трамваи, гомон прохожих. Я шёл и думал о Карабахе. О том, что скоро — очень скоро — там начнётся. И о том, что я ничего не могу с этим сделать. Ничего. Или.. не начнётся?
Потому что я — не шпион. Не политик. Не спаситель. Я — программист. Мальчик, теперь подросток (а всё равно меня воспринимают так, даже зная, КТО внутри) который пишет игры и иногда говорит странные вещи, которые сбываются. И это - всё.
Но всё же, где-то в глубине души - там, где живёт много повидавший и помнящий старик из будущего, помнивший развал страны, кровь, хаос — что-то сжималось. Что-то болело.
Я остановился на углу, посмотрел на вечернее московское небо — серое, весеннее, с парой редких звёзд, пробивающимися сквозь городскую засветку. И тихо сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:
- Что же вы делаете, а..
Никто не ответил. Город жил своей жизнью. Москва 1987 года — город, который ещё не знал, что его ждёт. Город, который верил, что всё будет хорошо.
Я вздохнул и пошёл дальше — домой. К компьютеру. К коду. К новой игре.
Скоро приедет Илзе. И это — единственное, что пока имело значение для меня.