Игорь Кулаков 

Глава 2 - На подступах к лету, в мечтах о море и проза из взрослой жизни..

..Американские учёные пытаются понять - почему взорвался правый ускоритель «Челленджера», а советские учёные пытаются понять — почему не взорвался левый.. (окончание советского антисоветского анекдота из первой жизни Вяткина И.Ю.) Конец мая 1987. Здание Государственного комитета СССР по вычислительной технике и информатике при Совете министров СССР (официально включён в число оборонных отраслей промышленности и подчинён Военно-промышленной комиссии СМ СССР). Кабинет главы ГК по ВТиИ Пролейко В.М., Вяткин И.Ю. и хозяин кабинета. - ..Американские учёные пытаются понять - почему взорвался правый ускоритель «Атлантиса», а советские учёные пытаются понять - почему не взорвался левый.. Пролейко, вкуривший скорректированный для этой временной линии анекдот, услышанный мной «тогда» от одного из одноклассников в 1986-м, усмехается и выносит своё суждение: - Антисоветчина, но смешная. Вот ведь как вышло.. старт тот отменили или перенесли или ещё что по иному повернулось, и «Челленджер» остался в строю, а год спустя с другим шаттлом такое приключилось.. Позавчера при старте взорвался амерский «космический челнок» «Атлантис» и напророченная когда-то мной катастрофа всё же реализовалась, пусть и с другим кораблём и в иную дату. Валентин Михайлович за эти годы ничуть не изменился: та же лёгкая седина, тот же внимательный взгляд, та же манера говорить быстро и по делу. Он, вызвавший вчера телефонным звонком меня к себе («получишь важные ЦУ.. подробности — не телефонный разговор..»), видимо, для затравки и разогрева, поведал свежие и много о чём говорящие новости отрасли: - ..Принято окончательное решение о прекращении работ по клонированию новых моделей микропроцессорных комплектов фирмы «Intel». Да, и на «Интеграле» и на «Кристалле».. Ага, это он про клоны 286-го и 386-го, разработка которых ранее была поручена соответственно, предприятиям в Минске и Киеве. - ..в рамках СЭВ все работы по данной тематике сосредотачиваются в Эрфурте, как максимально продвинувшимися в соцсодружестве. Ага. Значит у гэдээровцев на VEB Kombinat Mikroelektronik Erfurt. Логично, они клон 286-го «тогда» до реальной серии довели. - ..Мы сами полностью сосредотачиваемся на развитии своих архитектур и, в дополнение, DEC-подобной. А то! Единственное более менее логичное решение (продавленное Пролейко) в условиях имевшихся нескольких конкурирующих точек зрения в отрасли и того, что послезнание доступно единицам, а его трактовка («как быть тогда сейчас?») может быть разной. Всё же после нескольких лет колебаний приняли ту точку зрения, что всё в стране (в преддверии возможных экономических проблем) должно быть своё. А производство (пусть и с запозданием) нужных клонов Intel-ских чипов в рамках социалистического разделения труда будет у тех, кто лучше всех «в это смог». - ..По нашим подсчётам, удалось определить на пятилетку примерное количество ПЭВМ, необходимое для удовлетворительной информатизации страны. Разумеется, 8-разрядная бытовая техника в расчёт не берётся. Речь идёт о 16- и 32-разрядных машинах, обязательно с жёстким диском и дисководами. Учитывались потребности народного хозяйства, образования, науки, медицины, управленческого аппарата и Министерства обороны. Цифра выходит примерно 25 миллионов персоналок. Тут я переключился из режима «заинтересованного внимания» и влез с закономерным вопросом: - А МЭП, МРП с минприбором за пять лет такое осилят? Количеством и.. - усмехнувшись напомнил извечную болячку развитого социализма — ..уровень качества микросхем в погоне за валом производство выдаст достаточное? - Мы же с начала 80-х этим озаботились. Дополнительные дублирующие производства в РСФСР, новые наборы на соответствующие кафедры в ВУЗ-ах, они сейчас как раз заканчивают учёбу.. Да и те цифры гигантские, большие соответствующие.. поздним временам, лишь потребность — реально мы рассчитываем, с учётом уже произведённого, на 5-6 миллионов НЕ бытовых ПК к 1990-у. Я покачал головой, кое-как припомнив цифры «того раза». Хорошо если с миллион выпустили к 1990-1991. В голове вертелась цифра 300 или 400 тысяч 16-разрядных учебных УКНЦ. Ну, плюс импорт. Даже учитывая всё послезнание и ранний старт, в озвученное Пролейко не верилось, даже в 5-6 млн. 8-разрядных бытовых «Поисков» и приставок «Юниор» то наклепали очень прилично и продолжают производить, но.. если «тогда» на 1990-1991 против условного миллиона ЭВМ (от персоналок до «больших») в СССР было под 40 млн. в США, то «здесь» можно было рассчитывать лишь на сокращение этого разрыва.. увы, послезнание не всесильно. О чём я и напоминал сейчас Валентину Михайловичу. Впрочем, его это не обескуражило. Темпы советская микроэлектроника действительно раскручивала и это его окрыляло. В его руках была власть и средства, могущие удержать этот темп. - Если по процессорам и микросхемам памяти на нужные объёмы.. - не договорил я, намекнув на пару известных больных мест отечественной микроэлектроники, изрядно подрезавших «тогда» «планов громадьё». Пролейко, лучше меня знавший данную проблему, только поморщился и сменил тему разговора, откинувшись в своём начальственном кресле, и сложив руки на животе: - Иван.. я зачем тебя позвал.. есть разговор. А пока скажи как идёт разработка твоей идеи-фикс? Как твоя «Цивилизация»? - Идёт. Медленно, но идёт. Основная игровая логика для альфа версии готова, пилить конечно, есть ещё что. Но в целом осталось наполнить контентом и затем — тестирование. - Контентом? Каким Именно? - Ну, игровыми юнитами, прочей графикой тайлами территории, зданиями, технологическим древом, историческими картами. Вместе с тестированием, ради улучшения геймплея и игрового баланса - это самая объёмная часть. И самая интересная. Пролейко кивнул — он давно привык к моему «птичьему языку» и не переспрашивал. - Хорошо. Тогда вот что.. - Он подался вперёд. - Книгу ты написал, фактически научные работы по кодировкам и архиватору сделал, занимаешься только своей «Цивилизацией», значит, время найдёшь. Тебя решили задействовать.. наверху решили — подчеркнул он — ..кое в чём.. судьбоносном, не побоюсь этого слова. По решению САМОГО Романова госкомитет утвердил новую программу. Называется «Электронная почта для предприятий». Пилотный проект, который будет задействован в народном хозяйстве и при успехе, которого ПРИДЁТСЯ — он снова выделил интонацией слово - .. достичь, будет .. как ты там говоришь? Масштабирован! Три министерства, шесть заводов, четыре НИИ. Тебе придётся, опираясь на твой опыт из будущих десятилетий стать неофициальным консультантом.. и ЭТО не обсуждается! Я моргнул. Честно говоря, я ожидал чего-то подобного, но всё равно оказался не готов. И.. сделал робкую попытку возразить, ссылаясь на свой видимый возраст. - Первый шаг страны к электронному документообороту? Вовремя, реально! Но.. я - консультант? Мне четырнадцать. Кто меня будет серьёзно воспринимать в этом деле? Если против сделанных мной игр трудно кому то возражать и поучать, то.. тут? - Возраст не помеха. Ты автор идеи. Ты знаешь, как это должно работать. Мы дадим тебе, фактически в подчинение группу знакомых тебе программистов из ВЦ АН СССР, они будут писать код. Ты — опосредованно ставить задачи и доводить.. до меня доводить, где они ошибаются и где нужен мой начальственный голос. - Он уже сейчас нужен на этапе правильной постановки задачи и верной выработки техзадания. - пробормотал я — но в целом так логичнее выглядит. - Значит, работаем! - сразу же поспешил пресечь какие-то ещё мои возможные сомнения Пролейко. А то! Учитывая КТО его настропалил. Но в целом, это конечно.. - Карьеру тебе будем двигать.. - ухмыльнулся куратор, словно подслушавший мою не оформившуюся до конца мысль. - Не боги горшки обжигают.. — вздохнул я. Желание сосредоточиться на одной «Цивке» придётся делить по времени на двое - ТЗ когда будем сочинять? - С сентября. Выделишь время, помимо экстерната. Летом — отдыхай. Тебе ещё четырнадцать, в конце концов. Успеешь наработаться. А с осени общую концепцию и будем накидывать. А дальше за пару-тройку итераций, ты, я, ты, я выдадим документ который люди из ВЦ АН СССР и получат. Впрочем, если найдёшь время на отдыхе, покумекай, повспоминай, чтобы более структурировано и с учётом сделанных «там» ошибок и текущих возможностей пошла реализация сейчас.. Он улыбнулся — почти «по-отцовски», тепло. - Спасибо, Валентин Михайлович за бесконечную доброту вашу, карьерные и жизненные перспективы.. - не удержался я от лёгкой шутки. - Не за что. Иди давай. И.. Иван! - догнало меня уже на выходе из его кабинета. Я обернулся. - Что? - Ты читал вчерашний номер «Правды»? - Нет. А что там? - Там статья про Прибалтику. Про «националистические проявления». Осторожная, но... — он помолчал. — Читай. Иногда полезно знать, куда ветер событий дует. По мне так.. какие-то шевеления глубинные уже начались. Непонятно только, чем или кем инспирировано.. Я кивнул и вышел. Вчерашний номер «Правды» я сцапал по пути в киоске «Союзпечати». Статья называлась «Против националистического угара» и занимала половину полосы. Я прочитал её дважды. Ничего прямо не говорилось. Но между строк читалось: в Прибалтике неспокойно. «Отдельные элементы» пытаются «раздувать национальную рознь». «Подстрекатели» используют «экономические трудности» для «антисоветской агитации». Органы бдят и «принимают меры». Я отложил газету. Вот оно. Отчётливо пахнуло чем-то (пока только пахнуло?) нехорошим из моего «первого» 1987-го. Началось? «Тогда» - только в «том» 1987-м тоже всё реально начиналось. Только «тогда» это называлось «гласность» и разогнавшаяся «перестройка», а сейчас — только звоночек в виде предупреждения «против националистического угара». Надо бы поспрашивать Илзе летом, что там у них за год случилось такого, что я не увидел из Москвы. Может, родители её что-то между собой говорили и она слышала? *** Письмо от Илзе пришло во вторник, 2-го июня. Всё было как всегда — обычное письмо, её аккуратный почерк, конверт с латышским колоритом - «Рига. Художественный музей Латвийской ССР». Я вскрыл его ножницами, стараясь не повредить, и развернул сложенный вчетверо листок. Илзе словно подслушала мои мысли после прочтения статьи в «Правде». «Ив! Привет! У нас всё хорошо. Мама передаёт тебе привет, папа тоже. Я сдала годовые контрольные почти отлично, только по геометрии четвёрка, но это ерунда. В конце июня - начале июля приеду. Числа точно не знаю, но папа обещал взять мне билет примерно так. Напишу телеграммой..» Прочитав содержимое листа я обнаружил в конце обычное, ласкающее-щемящее «Целую. Твоя Илзе». Я перечитал два раза. Потом улыбнулся. «Твоя Илзе». Хорошо звучит. Положил письмо в ящик стола, где хранились остальные — за два года их накопилось больше тридцати. Аккуратная стопка, перевязанная резинкой. Иногда я перечитывал их — особенно когда было грустно или когда работа не шла. Помогало. Надо бы выкинуть другую стопку за этот год. Из-за аналогичной в прошлом году поссорились. Нафиг мне те признания и наивные детские предложения дружбы и переписки от неизвестных мне советских школьниц? За окном шумела Москва. У 8 и 10 классов - пора экзаменов, пора белых ночей (хотя в Москве они не такие, как в Ленинграде), пора предчувствия лета. Да и какие тут белые ночи, на широте Москвы? Я покопался в памяти в остатках познаний от увлечения практической астрономией из первой жизни. Да, вместо белых ночей в Москве можно наблюдать т.н. навигационные и астрономические сумерки, когда солнечный свет продолжает рассеиваться в атмосфере и полностью темнота не наступает.. Впереди было лето. И Илзе. *** Илзе приехала 28 июня — телеграммой предупредила за день. Я встретил её как всегда - с цветами (три гвоздики, купленные в переходе), с улыбкой, с удивившим меня внутренним трепетом. Гормоны играют? Да так, что взрослое сознание и память первой жизни не способны полностью взять реакции взрослеющего тела под железный контроль? Похоже на то.. чёртова биохимия! Она вышла из вагона — с небольшой сумкой на плече, повзрослевшая, вновь с короткой стрижкой (отрезала волосы, сказала, что так удобнее). Увидела меня — и побежала. - Ив! - Илзе! Мы обнялись. Крепко. Долго. Я чувствовал, как бьётся её сердце — или это было моё? - Привет, красотка — сказал я, когда она наконец отстранилась. - Привет, красавчик — ответила она, улыбаясь. - Соскучился? - Не представляешь, как! - Как раз представляю. Я тоже.. Мы пошли к метро. Она вновь держала меня под руку — «как взрослая». Или уже взрослая? «Господи, как же хорошо» - билась единственная мысль в голове. Лето выдалось жарким. Мы проводили дни вместе — гуляли по Москве, ходили в кино, сидели в парках, ели мороженое, целовались на скамейках. Иногда к нам присоединялся Алекс — он обожает Илзе и называл её «Илзи». Она смеялась и трепала его по голове. Никаких слухов из жизни такой маленькой Латышской ССР, я разумеется, от Илзе не узнал. Её глубоко, говоря проникшей от студентов-химиков в язык масс будущих десятилетий, фраз «было фиолетово» насчёт всего, связанного с политикой. Зато узнал содержимое её разговора с отцом перед нынешней летней поездкой. «Иван - умный парень. Ты, Илзе, очень любишь его. Он тебя тоже. Только вы не торопитесь. Вы ещё дети. Пусть всё идёт своим чередом.» В глазах Илзе играло лукавство, когда она рассказывало мне про всё это. Она тоже считает дни до середины июля, когда мы рванём на юг. *** Купе поезда «Москва-Адлер» Оказавшаяся нашими соседями семейная пенсионерская пара, севшая, как и все в поезд, на Курском вокзале столицы, и охочая, подобно многим советским людям, до разговоров со случайными попутчиками под стук колёс, наконец угомонилась. Мы с Илзе улеглись тоже. Послав с верхней полки (под улыбки пенсов) воздушный поцелуй Илзе и словив ответный подобный и откинулся на спину. С улыбкой на лице и предвкушением совместного с Илзе горно-морского отдыха, я попробовал переключиться на позавчерашний день. Обдумать было что. Пролейко, по каким-то соображениям (видимо, в преддверии летних отпусков) устроил вводное рандеву с знакомыми и не очень прогерами из ВЦ АН СССР, и разумеется, мной. Где выдал им вышупомянутое ТЗ, которое (в терминах нынешней эпохи) мы всё же произвели на свет с ним за полтора месяца от его первоначальных слов мне. На встрече выяснились интересные подробности того, про что Валентин Михайлович ранее упоминал лишь кратко. Помимо пресловутой и толком так и не увидевшей свет огромной ОГАС Глушкова, в стране имелись эксперименты классом ниже, но вполне себе реализовавшиеся. В ноябре 1976 году между Ульяновском (НПО «Марс») и Москвой (НИИ автоматической аппаратуры) состоялся первый удачный обмен формализованными сообщениями по линии связи. Технологии были разработаны в рамках опытно-конструкторских работ по созданию комплекса средств автоматизации командной подсистемы ВМФ. В начале 80-х годов выделенная телефонная линия связала Всесоюзный научно-исследовательский институт прикладных автоматизированных систем (ВНИИПАС) с Международным институтом прикладного системного анализа в Вене (IIASA). У АН СССР, в рамках международного научного обмена уже появился доступ к существующим сейчас зарубежным компьютерным базам данных, доступ к информации выполнялся в стиле электронной почты. При всей примитивности, вызывавшей у меня сожаление о не наступивших пока временах, сейчас шло то самое реальное «время первых»..

КНИГА VII - «Цивилизатор в СССР 1987» (продолжение «Цивилизатор в СССР 1978», «Цивилизатор в СССР 1980», «Цивилизатор в СССР 1982», «Цивилизатор в СССР 1983», «Цивилизатор в СССР 1984» и «Цивилизатор в СССР 1985»)
 
Глава 1 - Два года спустя
 
3 мая 1987. Москва. Квартира в 16-этажном жилом двухкорпусном здании на Бескудниковском бульваре. Вяткин И.Ю.
 
Весна сего года в Москве выдалась как всегда нестабильной. В начале апреля снег сошёл окончательно, и город, словно сбросивший надоевшую зимнюю шубу, задышал полной грудью — ручьи журчали вдоль тротуаров. И в целом, не считая кратковременного похолодания ближе к середине прошлого месяца, с каждым днём теплело всё больше и больше и в мае окончательно установилась хорошая погода и гулять по вечерам доставляло большое удовольствие. К сожалению, пока без Илзе..
 
Я стоял у окна большей комнаты в квартире на Бескудниковском, наблюдая с высоты за спустившимися вниз родителями и Алексом — они отправились погулять втроём и думал о том, как быстро, чёрт возьми, летит время.
Моя «сепарация» от родителей (за исключением совместного проживания в московской квартире) фактически окончательно завершилась. Раннее «взросление вундеркинда», наблюдаемое ими с моих пяти лет «второй» жизни, давно уже примирило их с моей чрезмерной (как им поначалу казалось) самостоятельностью и «своей жизнью». Скоро 14.
«Иван стал совсем взрослый» - вздыхает, всё же улыбаясь, мама.
 
Четырнадцать лет — и уже целая жизнь за плечами. Эта. И ещё одна, предыдущая. Иногда я сам себе напоминал какого-то древнего старца, запертого в теле подростка, который смотрит на мир сквозь призму И ощущения двух совершенно разных эпох. И сравнивает, сравнивает, сравнивает. И брюзжит. Впрочем, к этому чувству и такому себе я уже привык — за девять лет-то.
Девять лет. Девять лет с того момента, как я очнулся в 1978-м в теле юного себя - пятилетнего пацана в пригороде Перми, с памятью о пятидесяти с лишним «первых» годах будущей жизни и смутным пониманием того, что теперь всё будет иначе. Тогда, в «этом» далёком уже 1978-м, я и представить не мог, куда заведёт эта дорога.
А дорога завела далеко — другой СССР, другая судьба семьи, другой жизненный путь.. другая услада сердца, тела и глаз?
Отойдя от окна, я уселся за свой рабочий стол — тот самый, за которым когда-то корпел над первыми играми «этой» жизни.
За два года состав ВТ на столе изменился. Проапгрейженный под завязку «Поиск» по прежнему в деле, а вот подаренный в своё время государством IBM PC продан за приличные деньги, позволившие отцу, «толкнувшему» старое авто, обзавестись «восьмёркой». А на остаток от всех этих покупок и продаж, вкупе с заработком от игр, был официально (хотя и при содействии Пролейко, куда уж в эти времена без протекции) приобретён этой зимой «Robotron EC-1834» - ГДР-ский качественный и хорошо совместимый клон PC/XT из первой партии, вышедшей на ширпотребный рынок СЭВ.
Забавная машинка. Советский процессор К1810ВМ86 — клон 8086, CGA и EGA -совместимая видеокарта, 640 Кб ОЗУ (256 распаяно на «мамке», 384 платой расширения), жесткий диск 20 Мб ещё MFM типа!
На экране второго компа виднеются строки исходного текста новой игры.
Приобретёна XT-совместимая была чисто под разработку «Цивилизации», которую (кровь из носа!), я должен завершить к середине, максимум - концу 1989. Если ориентироваться на то, что читал про Сида Мейера, то Первую «Цивку» он тогда задумал после игры про ж/д магната, которая вышла в 1990. А ЕГО «Цивка» вышла год спустя. Я должен опередить его, да так, чтобы он даже не задумывался про СВОЮ.
Именно на МОЮ «Цивку» я делаю ставку для своей будущей известности в мире, которая позволит мне, в случае возможных пертурбаций в СССР, быть спокойным за новую судьбу далее (как и предоставит мне иные варианты действий, не связанные с расчётом на опеку и крыло родного государства).
Поэтому разработка «Цивки» уже идёт. И именно и только ей я буду заниматься до победного!
Я откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Воспоминания наплывали сами собой - как всегда, непрошеные, но настойчивые.
 
Два с хвостиком года прошло, как я готовился к лету 1985-го, к той поездке с Илзе. Около года — с повтора «счастья на море» в 1986-м. И вот сейчас — третий август планируем провести там же и вместе. Ей и мне меньше чем через полгода будет по 14. Скорее всего, этот раз будет решающим в наших отношениях.. останутся ли они счастливыми и беззаботными воспоминаниями из детства, или наши отношения обретут взрослую грань и такие же взрослые чувства.
Август на море покажет..
 
В плане обстановки в стране и в мире прошедшие два года оказались очень..
.. странными.
 
С каждым днём за крайние пару лет я (очень неожиданно для себя) всё больше верил в то, что «тогда» всё же можно было протянуть до цифрового будущего и «типа китайского пути», не возглавляй СССР такое бездарное чмо, как Горбачёв.
Пропетляли бы, вырулили, удержались бы.
 
Всё потому, что нынешний СССР обр.1985-1987 гг. не очень то уж отличается от того, который я помню по «первому разу». Где-то вырулили чуть получше, где-то не случилось дерьмецовых событий или страна не влезла в них, получше с экономикой, задавили мерзкий «дефицит» (пусть и ценой жёсткой финансовой политики и частично за счёт кошельков населения), чуть получше внешнеэкономическая конъюктура (точнее рациональней использовали то, чо имеется, без каких-то особо гениальных экономических решений).
 
Лето-осень 1985-го и начало 1986-го запомнились мне (да и стране, которую дозировано оповещали СМИ о самых громких и не заметённых под ковёр делах) «борьбой с коррупцией» - гребни Генпрокуратуры, КГБ и центральных органов МВД при силовой поддержке ОМОН (а в среднеазиатских республиках СССР и закавказье — при поддержке частей внутренних войск) прошлись по нацреспубликам, сосредоточившись именно на взяточниках и «расхитителях социалистической собственности». Несмотря на лаконичные официальные репортажи, вышло всё очень громко. Слухи — один нелепей другого ползли по Москве и стране. Радиоголоса заходились в экстазе, смакуя реальные новости, выуженные иностранными дипломатами у высокопоставленных наших болтунов и «новости», высосанные из пальца за границей.
Понятно (по крайней мере именно такой вывод по результатам сделал я сам), что самых высокопоставленных (по политическим причинам) просто сплавили на пенсию, а гребли среди остальных.
Самая громкая фамилия, на которую изначально (и, в общем, верно) указывали слухи (и точно помнил я по «тому разу») — Рашидов. Но он, как и «тогда», успел помереть сам, избавив руководство страны от некой морально-партийной :-) дилеммы. А затем Узбекскую ССР так же, как и «тогда», сотрясло «Хлопковое дело». Почти девять сотен (Козельцева поделилась некоторыми деталями) уголовных дел, под суд пошли четыре тысячи(!) рыл местных. В том числе было вынесено несколько смертных приговоров. Всё же дело было не только в приписках, но и в хищениях огромных (Козельцева говорила о почти 2 млрд. нынешних рублей из госбюджета — невероятные по нынешним временам деньги украденного!) госсредств полученных за несуществующий хлопок. Число подсудимых «бабуля от Комитета» объяснила мне тем, что взяточничество процветало в «республике Рашидова» на всех уровнях. Начиная с простого сборщика хлопка до руководителей высшего республиканского партийно-хозяйственного звена. Козельцева обронила примечательную фразу, показывавшую невероятный по нынешним советским временам масштаб взяток - «руководителю завода, принимавшего несуществующее сырьё, давали до 10 тысяч рублей за один пустой вагон..»
На пленумах ЦК Компартии Узбекистана в 1985 году, уже после смерти Рашидова, его в открытую (что опять же было невероятно для этих лет) обвиняли в гонениях на людей, говоривших правду о происходящем и создании в советской республике клановой системы..
Несколько раз обсуждали с Еленой Борисовной линию, звучавшую в западных радиоголосах, утверждавших, что «Москва давит таким способом слишком самостоятельную часть национальных элит, замаскированно показывая тем, что может быть за подобное..»
На мой взгляд, что-то рациональное в забугорных предположениях имелось, но слишком педалировать своё согласие с подобной логикой в разговоре с ней я не стал..
 
Вторая фигура, во главе другой пронизанной взяточничеством и кумовство советской республики, которую, как я полагал, «уйдут» на «заслуженную пенсию», остался.
Гейдар Алиев усидел, «возглавив борьбу с коррупцией сам». Система своего, из Политбюро, не откинувшего коньки, не сдала. С коррупционерами, как выяснилось в разговоре с Козельцевой, Алиев пошёл бороться по «второму кругу» :-) В своей первой жизни я мало что читал по Азербайджанской ССР (даром что случился конфликт за Карабах и всё с ним связанное, как и последующие тамошние войнушки), посему для меня оказалось всё же откровением, что заняв пост первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана в 1969 году, он начал свой первый поход против взяточников: за первые пять лет сменил две трети министров, 8 из 10 членов бюро ЦК, 37 из 45 секретарей райкомов. В 1975 году пять председателей колхозов и директоров фабрик были приговорены к смертной казни за взятки в особо крупных размерах и нарушения социалистической законности. И, по итогу, как я понял из очень осторожных намёков Козельцевой, заменил власть разных кланов, пивших соки из Советского Азербайджана, на власть «нахичеванского» клана. Как водится, Гейдар Алиев расставил на ключевые посты выходцев из Нахичевани, лично обязанных ему.
В общем ничего нового. Как я понял, он просто решил, в виду высказанного ему недовольства Москвы проредить ряды своего клана, подведя под уголовные дела самых зарвавшихся из числа своих, подав для верха в Москве и населения республики это как «борьбу со взяточничеством».
Как этим удовлетворится Москва, станет ясно через пару-тройку лет. Пока Алиев остался на своём месте..
 
Подводя итог пары крайних лет по этим двух республикам, ставшим, видимо первыми целями «перетряски» изрядно подгнившей партийно-хоязйственной элиты Союза, можно с усмешкой констатировать, что кучка высокопоставленных коррупционеров «по состоянию здоровья» отправились на пенсию. Всё же не любят в КПСС выносить сор из избы. Самый главные (возможно под давлением и угрозами с самого верха) сами ушли. А остальным «чистку рядов» всё же устроили. Ну.. не будем строги к этим, пост-брежневским временам. И то хлеб, бгг.
Ничего, новые коррупционеры вырастут :-( Тем более обстановка НЭП-2 ох как способствует. Размах ещё больше будет. Мой опыт первой жизни свидетельствует.
Судя по всему, третьей будет Грузинская ССР. Хитрый лис Шеварднадзе возможно и умудрится выкрутиться. У меня нет гипотез кроме той, что сочтут, что «подлеца можно и нужно продолжать использовать» - в своё время в роли комитетчика «по Груз.ССР» он был вполне себе на месте, в отличие от мининдел целого СССР. И в целом, Грузия при нём, хоть «как-то в рамках держится».
По мне так - все они одним миром мазаны. Они - те, под руководством которых ржавчина точила СССР изнутри.
 
***
 
Весна 1986-го запомнилась иным событием, отличным от известной советской борьбы с «расхитителями соцсобственности».
Точнее, тем, что некое имя не стало нарицательным. Чернобыль — тот самый Чернобыль, которого, помимо «успеха» Горби, я боялся больше всего — не случился. Меры, принятые «Малым» Политбюро сработали. Запрет на эксперименты с РБМК, усиление персонального контроля в атомной отрасли - всё это дало результат. 26 апреля 1986 года прошло спокойно. Взорвался не четвёртый энергоблок Чернобыльской АЭС, а... ничего не взорвалось. Просто ещё один день в истории..
Я помню, как проснулся в то утро — и первым делом бросился к радио. Слушал новости, днём и на следующий день вчитывался в «Правду», слушал радиоголоса, искал хоть малейший намёк на катастрофу. Ничего. Тишина. И только через несколько суток, когда Козельцева позвонила мне — уже по другому поводу — я не выдержал и спросил:
- А... на Чернобыльской? Всё в порядке?
Она помолчала секунду. Потом ответила — ровно, без эмоций:
- Всё в порядке. Ты сделал всё, что мог. И даже больше.
Положив после разговора трубку, я вернулся за рабочий стол и просидел так, наверное, с полчаса, тупо смотря то на мерцание экрана, то в окно. Просто дышал. Просто осознавал: получилось. То, ради чего я, возможно, и оказался здесь — в этом теле, в этом времени — получилось. Множество людей, которые «тогда» погибли или потеряли здоровье, сейчас живы. Города, которые «тогда» пришлось эвакуировать, стоят на своих местах. Земля, которую «тогда» пришлось дезактивировать и просто оставлять «зоной отчуждения» на долгие десятилетия и, возможно, столетия, осталась чистой.
Это была победа. Тихая, незаметная для большинства, но победа. Наряду с замжуренным (хотя и не лично мной, конечно же) Меченым и не случившимся Афганом, самая важная.
А потом был инцидент на Ленинградской АЭС. В сентябре 1986-го — частичное разрушение технологического канала на первом энергоблоке. Без жертв, без выброса радиации в атмосферу, но... звоночек. Краткое информационное сообщение в газете, пояснение от Козельцевой и напоминание самому себе — увернулись по крупному один раз, но на всю жизнь вперёд предзнания точно не хватит!
КГБ, после ухода сначала на пенсию (а после — и из жизни) Андропова возглавил Чебриков. Человек осторожный, аккуратный, не склонный к авантюрам. Но с ним я не пересекался. И, честно говоря, не горел желанием. Ни Романов, ни теперь и Чебриков, получившие «по наследству» знание обо мне - «Свидетеле» иного будущего, за эти годы не проявили интереса к личной оценке меня прекрасного, очевидно удовлетворяясь тем, что получали от спецгруппы и Козельцевой. Удивительно, но и .. ладно. Чем дальше от высокого начальства, тем спокойнее жить.
Песни ушедшего в вечность «позже, чем тогда» Высоцкого также живут, в том числе и новые, которых не случилось «там»..
.. «Олимпиец, олимпийка», «Ангола», «Нежная, милая», «Резвый, быстрый, кооператор местный» — юмористическая, почти сатирическая, написанная в последний год его жизни..
Я не по разу слушал эти песни и думал: вот она, та самая «новая колея». В «той» истории их не было. В «той» истории Высоцкий умер раньше, не успев сказать всё, что хотел. Здесь успел. И это было... правильно. Не знаю, как ещё сказать. Просто правильно.
 
***
 
А ещё в 1986-м случилась первая ссора с Илзе. Дурацкая, если честно. И удивительно, как много времени прошло от момента нашего знакомства в моей второй жизни до самого факта разногласий с ней о чём-то. Сладкая детско-подростковая сказка безоблачно длилась слишком долго, от того досадная мелочь так царапнула сложившийся в моей голове идеализированный образ Илзе.
Приехав прошедшим летом ко мне в Москву перед нашей второй поездкой (говоря языком моих времён) «на курорты Краснодарского края» (что пока именуется просто «в Сочах»), Илзе обнаружила небольшую стопку писем моих поклонниц, переданных мне из редакции «Пионерской правды», куда те пишут.
Ну да. Есть у меня такие. Хотя (пока? Хехе..) немного. Всё же несколько газетных статеек про юного вундеркинда - создающего электронные игры и написавшего таки по заданию Пролейко книгу про их разработку, с фотографиями моей достаточно приятной внешне мордашкой, принесли мне определённую известность. Разумеется до интернетных времён относительно далеко :-) - ни сайта, ни фан-группы пока нет вот и пишут юные девицы, клюнувшие на фото, в «Пионерку». Понятно, что ни разу не солист «Ласкового мая» - до сумасшествия (будет ли оно тут такое?) по тому как Луны пешком, но всё равно поклонницы приятного внешне юного гения-создателя игр для «Юниора» и «Поиска», в наличии уже есть.
И эту стопку писем, с детско-юношескими признаниями энного числа советских школьниц, неожиданно попавшуюся на глаза Илзе — повзрослевшей (акселерация!), похорошевшей, с новым блеском в глазах, та прошерстила.
И.. обиделась. Ревность, гнев, вопросы. Помирились мы тогда к вечеру, а начавшаяся через пару дней поездка на море окончательно утопила и растворила в его волнах осадок и взаимное непонимание первой ссоры.
 
Теперь уже 1987-й. Мне будет четырнадцать. Илзе будет четырнадцать. В «том, первом, 1987-м» была Ленка П., с которой «у нас могло быть, но не сложилось, родители увезли в другой город» и которую я «тут» вспоминал ещё в во «втором 1978-м». Снова первая любовь..
А здесь идёт, бредёт от единения душ к единению тел.. мда уж.. цинично дирижируемая, направляемая и аккуратно раздуваемая все эти годы, «от 18-и на двоих, до 28-и на двоих», с момента нашей встречи на пляже в Булдури, уже подростковая любовь.
И я вновь жду предстоящим летом приезда Илзе в Москву. Латышская девчонка, в 1985-м сравнившая два самых известных моря Союза, конечно же третий год предпочитает отправляться со мной на субтропический советский юг. Вылезать из Чёрного моря, не стуча зубами, как в Юрмале, намного приятнее.. как и подниматься в горы, которых у неё на родине нет, в «походах на день» на водопады и прочие красивые уголки поблизости от побережья.
Тем более что в 21 веке я настолько их изучил и побывал в таком количестве подобных мест там, что и на третий и на все будущие сезоны есть что предложить Илзе.
Сидя за «Роботроном», лениво поперебирав содержимое текстовых файлов, куда я ранее занёс (и периодически пополнял всё, что вытаскивал из памяти «про первую оригинальную цивку»), я попытался сосредоточиться на коде.
Получалось плохо. Мысли разбегались — то к воспоминаниям, то к планам на будущее, то к Илзе.
Я встряхнул головой, отгоняя лишнее, и снова уставился в экран. Всё просто, всё понятно. Просто пиши код, Ваня. Просто делай свою работу..
За окном во дворе кричали дети. Их радостные вопли доносились и до высоты нашей квартиры. На нашей кухне что-то бурчало себе под нос проводное радио. Весна давно вступила в свои права, и мир казался.. спокойным. Слишком спокойным.
Что принесёт 1987-й?  Тогда для страны, как мне кажется, он стал первым, когда события понеслись вскачь и ничего уже нельзя было изменить. Карабах, «Атмода», «Балтийский путь» и далее.. А что ждёт здесь? Новые военные инциденты (с опасностью срыва во что-то страшное), подобные Курильскому? Рванёт на другой АЭС? Начнётся борьба за власть без каких-либо тормозов в «Малом» и в целом в КПСС? Что ждёт лично меня - второе взросление, первые настоящие чувства, первые настоящие потери?
Я просто сидел за компьютером и пытался делать дальше игру. А за окном была Москва. Весна. 1987 год. И всё только начиналось.
Впереди Спитак. До декабря 1988-го полтора года.. само землетрясение никакими указаниями «Малого» не отменить. Отпетляют ли и тут, как удалось с Чернобылем? Тут «просто» в нужный момент нужно вывести население из домов? Как я не пытался привязать в своей памяти к чему-то не вспомненное точное число из декабря 1988-го, так и не смог..
 
***
 
Несколько дней спустя. В гостях у Елены Борисовны.
 
..Козельцева кивнула. Медленно, задумчиво.
 
- Ясно. Ладно. Спасибо.
 
Она больше ничего не сказала. Допила чай, убрала чашку в раковину. Я понял, что разговор закончен — и поднялся.
 
- Я пойду?
- Иди. И, Иван..
 
Я обернулся.
 
- Что?
- Ты хороший человек. Правда. Просто будь осторожен. Времена меняются. И не всегда к лучшему.
Я кивнул. И вышел.
Домой я шёл пешком. Вечер был тёплый, весенний. Москва гудела — машины, троллейбусы, трамваи, гомон прохожих. Я шёл и думал о Карабахе. О том, что скоро — очень скоро — там начнётся. И о том, что я ничего не могу с этим сделать. Ничего. Или.. не начнётся?
Потому что я — не шпион. Не политик. Не спаситель. Я — программист. Мальчик, теперь подросток (а всё равно меня воспринимают так, даже зная, КТО внутри) который пишет игры и иногда говорит странные вещи, которые сбываются. И это - всё.
Но всё же, где-то в глубине души - там, где живёт много повидавший и помнящий старик из будущего, помнивший развал страны, кровь, хаос — что-то сжималось. Что-то болело.
Я остановился на углу, посмотрел на вечернее московское небо — серое, весеннее, с парой редких звёзд, пробивающимися сквозь городскую засветку. И тихо сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:
- Что же вы делаете, а..
Никто не ответил. Город жил своей жизнью. Москва 1987 года — город, который ещё не знал, что его ждёт. Город, который верил, что всё будет хорошо.
Я вздохнул и пошёл дальше — домой. К компьютеру. К коду. К новой игре.
Скоро приедет Илзе. И это — единственное, что пока имело значение для меня.

Глава 5 - Зал Трёх Зеркал
 
«Тот, кто ищет правду в глубине, должен быть готов к тому, что правда найдёт его раньше, чем он доберётся до неё. И не факт, что ему это понравится».
 
(Из устных преданий старых искателей Эсфолта)
 
Девятое число десятого месяца 317 года. Эсфолт. Подземелья. Третий ярус. Зал Трёх Зеркал.
 
Голос, произнесший имя Лейваласа, затих так же внезапно, как и возник. Но тишина, наступившая после него, была другой — не спокойной, а.. выжидающей! Словно сама тьма затаила дыхание, прислушиваясь к тому, что сделают непрошеные гости.
- Ты слышал? — прошептал Даниш, голос его задрожал, как струна, которую перетянули слишком сильно. — Он.. оно знает твоё имя.
- Да, я слышал — ответил Лейвалас. Его голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение стали, готовой сломаться - Зажигайте факелы! Быстрее!
Ладомир уже возился с кресалом, и через мгновение сухой щелчок высек искру, которая упала на пропитанный смолой факел. Язык пламени взметнулся вверх, вырывая из тьмы часть коридора. Гвилина сделала то же самое, и через несколько секунд уже два факела горели, отбрасывая пляшущие тени на стены.
Светокубики почти погасли. Теперь они светили слабым, болезненным голубоватым светом, который едва разгонял тьму на ширину ладони. Высасываемая местом из кубиков солнечная мана истощалась в них как остатки воды в пересохшем колодце.
- Похоже, действие минерала, о котором я говорил, — тихо сказал Лейвалас, касаясь стены. — Он не просто поглощает магию. Он питается ею. Чем дольше мы здесь, тем больше магии будет из наших вещей.
- А твой посох? — спросила Гвилина.
Лейвалас посмотрел на свой посох-накопитель. Изумруд в его навершии, обычно ярко светившийся, сейчас был тусклым, почти чёрным.
- Он ещё держит заряд, но недолго. Если мы не найдём то, зачем пришли, и не уйдём обратно за пару дней, я останусь без магии.
- И что тогда? — спросил Даниш с тревогой.
- Тогда мы будем полагаться только на мечи и факелы, — ответил Ладомир. Он шагнул вперёд, встав перед группой, и поднял факел выше - Как наши предки, когда-то одолевавшие Тьму без всякой магии..
- Твои предки, может быть, и без магии, — буркнула Гвилина, — а мои предки предпочитали не соваться в подземелья. Считали это глупостью. Теперь я понимаю почему.
Несмотря на шутку, напряжение в голосе не исчезло. Все чувствовали, что за поворотом их ждёт нечто большее, чем просто древний зал.
Они двинулись дальше. Коридор стал шире, и через десяток шагов стены расступились, открывая перед ними то, ради чего они проделали этот путь.
Они осторожно вошли в Зал Трёх Зеркал.
Каверна была впечатляющих размеров - свод уходил вверх, теряясь в темноте, которую не смоглл разогнать даже пламя факелов. На высоте в рост взрослого человека или эльфа, стены зала пересекали линии разломов — словно гигантские шрамы на теле земли. И именно в этих разломах, в них были вделаны три «зеркала».
Они были не обычными зеркалами. Не серебряными, как в дворцовых покоях, и не бронзовыми, как в богатых купеческих домах. Зеркала были сделаны из чёрного обсидиана, полированного до такого блеска, что в их глубине, казалось, плескалась сама ночь. Края каждого были обрамлены металлом, который не поддавался определению — не золото, не серебро, скорее какой-то сплав, поблёскивающий тусклым багрянцем. Похоже на руду, используемую древними эльфами для создания артефактов огромной силы. Но больше всего поражало то, что в отражениях не было видно ничего. Абсолютно ничего. Только глубокая, бесконечная чернота.
- Зеркала не отражают.. - прошептал Даниш - ..странно.
- Они отражают не то, что перед ними, — ответил Лейвалас, вглядываясь в ближайшее - ..Они отражают то, что внутри. Энергию. Душу. Или отсутствие таковой.
- Откуда ты знаешь? — спросила Гвилина и голос её дрогнул.
- Я читал... — начал эльф, но не договорил.
Его прервал звук.
Он шёл откуда-то из глубины зала — сухой, ритмичный, похожий на стук костей о камень. Он нарастал, как приближающийся галоп лошадей, но в этом стуке было что-то неестественное, механическое. Это был не звук живых.
- Что это? — прошептал Даниш.
Ответ пришёл сам собой - из темноты, из тех уголков зала, куда не доставал свет факелов, стали появляться фигуры. Они двигались неловко, дергано, словно их конечности были связаны невидимыми нитями. При свете факелов стало видно — это были человеческие скелеты. Сухие, без плоти, но с хорошо сохранившимися костями. Они выходили из теней, собираясь в атакующую формацию.
- Святые Светозарного! — выдохнул Ладомир.
- Нежить! - коротко кинул Лейвалас - ..Скелеты. Их кто-то поднял. Или что-то.
- Кто? Эльфы что-то сделали не так? — хрипло спросила Гвилина.
- Нет. То, что обитает на глубинных ярусах. Оно древнее, не слишком разумное, но могущественное. Оно гораздо древнее эльфов и было там до основания города. Но сейчас не время говорить об этом!
Скелетов было около двух десятков. Они выстроились в полукруг, отрезая группе пути к отступлению. В их костяных пальцах были мечи и топоры, покрытые ржавчиной, но от этого не менее опасные.
- К бою! — скомандовал Лейвалас, выхватывая меч. Он хотел было использовать посох, но изумруд в навершии лишь слабо блеснул и погас. — ..Без магии, на мечах!
Ладомир сорвался с места первым. Его клинок описал серебряную дугу и встретил меч, который выставил навстречу ближайший скелет. Мечи столкнулись с пронзительным лязгом, и человек отшатнулся от неожиданности, отскочив на шаг, уворачиваясь от нового удара скелета.
- Чёртовы кости! - выкрикнул он - Они быстрые!
- Держать строй! — скомандовал Лейвалас. Он уже встретился с двумя скелетами, и его клинок работал, как продолжение руки — выпады, уходы, снова выпады.
Даниш бросил гайру в сторону и выхватил из-за пояса короткий кинжал. Он не был воином, но смерть заставляла учиться быстро. Два скелета двинулись на него, один с мечом, второй с топором. Парень отпрыгнул назад, налетев спиной на стену, и в тот момент, когда костяной топор должен был рассечь его, вперёд выскочила Гвилина. Её кольчужка звонко зазвенела, а в руке блеснул недлинный но острый клинок.
- С дороги, бездарь! — крикнула она, и он с удивлением увидел, как она перехватывает руку скелета и коротким ударом вонзает клинок в сустав, где ключица соединялась с позвоночником. Кость хрустнула, и рука скелета повисла плетью.
- Так это работает! — выдохнул Ладомир, и его меч опустился на позвоночник другого скелета, раздробив его.
Бой был хаотичным и жестоким. Скелеты не чувствовали боли, не уставали, не знали страха. Но они были хрупкими — раздробленные позвонки, разбитые черепа, отрубленные конечности. Десяток из них уже лежали неподвижно на каменном полу, но остальные продолжали наступать.
Лейвалас оказался в центре схватки. Два скелета обходили его с флангов, а третий наступал прямо. Эльф сделал резкий шаг назад, разрывая дистанцию, и в этот момент один из них замахнулся топором. Он увернулся, откатился, и, оказавшись за спиной скелета, рубанул мечом по его пояснице. Кости хрустнули, и скелет рассыпался, как фигурка из песка.
- Ладомир! — крикнул он — Прикрой слева!
Ладомир перехватил меч поудобнее и рубанул несколько раз наотмашь, сметая двух наступающих скелетов. Они рассыпались на части.
В это же время Гвилина, отступив на шаг, дала возможность Данишу нанести решающий удар по последнему из поднятых древним могуществом костяков.
- ...И-и-и, второй готов! - выдохнул тот, опуская кинжал. Сегодня менестрель начал вести личный счёт поверженных врагов.
В зале стало тихо. Только тяжелое дыхание четверых героев нарушало давящую тишину. Пот стекал по лицам, руки дрожали от напряжения. Но бой закончился. Восемнадцать скелетов лежали на полу грудами костей, рассыпавшихся после ударов мечей и кинжалов героев, которые разорвали острым металлом незримые нити, управлявшие костяками.
Гвилина перевела дух и подошла к Данишу, взяв его за руку. Какой-то из взмахов мечом одного из скелетов слегка зацепил менестреля, в горячке боя не обратившего внимание на рану.
- Я сейчас.. - коротко сказала целительница и приложила к ране амулет. Слабый зелёный свет пробежал по пальцам, но погас почти сразу. — Не работает. Магия здесь слишком слабая.
- Хотя бы перевяжи — прогудел Ладомир, бросая через плечо - ..Это мы и без магии умеем.
Она начала накладывать повязку, а Лейвалас отошёл в центр зала. Его взгляд скользил по огромному пространству, но цеплялся не за мрачные стены, его интересовали три зеркала, которые не отражали ни света, ни лиц.
Он подошёл к одному из них и медленно протянул руку, дотронулся пальцами до полированной поверхности. Сначала — ничего. Но затем ощущение, похожее на лёгкий разряд, пробежало по его телу.
- Лейвалас?.. — раздался голос Гвилины.
Он не ответил. Он смотрел на своё отражение, которое появилось в глубине стекла. Но это был не он. Совсем не он. В отражении стоял некто в блестящих доспехах, с короной на голове, а за его спиной пылал огромный город.
- Что это? — выдохнул эльф, но не успел додумать мысль. Отражение дрогнуло, исчезло, и вместо него появилось лицо, которого он раньше не видел: абсолютно бледное, с чёрными глазами, в которых не было зрачков.
Оно улыбнулось.
- Ты заглянул туда, куда не следовало, — прошептал голос с другой стороны стекла - ..Но ты здесь, а это значит, что ты ищешь правду. Ты её получишь. Если, конечно, доживёшь до неё.
Изображение исчезло, и в тот же миг из теней на стенах зала стали выползать новые силуэты. На этот раз они оказались не нежитью — восемь ног, хитиновый панцирь, блестящие клыки.
Скелеты были первой волной нападавших на друзей.
Теперь началась вторая волна.
- Пауки! — крикнул Ладомир, поворачиваясь - Пауки!
Снова бой. Второй.
И на этот раз противники были куда опаснее — быстрые, живучие, плотоядные. Они выбирались на каменный пол зала, сверкало «огоньками» глаз, которые увидели свежую добычу. Пауки осторожно приближались, перебирая длинными лапами, и с их тела стекала блестящая слизь — ядовитая и липкая.
- Я займусь теми, что слева! — крикнул Лейвалас, выходя вперёд и заслоняя спиной остальных. — Ладомир — правый фланг! Даниш и Гвилина — отступайте к дальней стене за нами!
- Зачем к стене, если можно вместе? - начал было Даниш.
- Делай, что говорю! — отрезал эльф.
Паучьё было массивней и сильней скелетов, но их вес и размеры, похоже, не давали им развить такую прыткость, как у обычных мелких пауков.
Первый из пауков, прыгнув на Ладомира, едва не сбил его с ног. Тот отскочил, попытался ударить мечом по передней лапе — клинок соскользнул с хитинового покрытия, оставляя лишь тонкую царапину.
- Дрянь! — вскрикнул он - Они как латы!
- Не по лапам! В глаза! В брюхо! Рубите ротовые придатки с ядом! — скомандовал Лейвалас и сделал быстрый выпад, разворотивший брюхо пауку и опередив того с атакой. Паук забился в агонии.
Гвилина, отступив к дальней стене, сняла с плеча лук и быстро вытащила стрелу. Она натянула тетиву и выпустила стрелу в ближайшего, и тот, получив удар в глаз, задёргался, пытаясь всё равно атаковать её.
- Добивай! — повторил Лейвалас, сам отбиваясь от второго паука.
Ладомир, тем временем, приноровился, вошёл в раж и перебил основную массу пауков, мешавших друг другу в попытке атаковать сладкую добычу первым.
Предпоследнего добила Гвилина, ткунвшая факелом в глаза паука, забившегося  в агонии.
Последний паук рванулся к Данишу, и менестрель, чудом увернувшись от его челюстей, буквально вцепился в него, начав бить кинжалом, целясь точно в глаз. Паук, оглушённый болью, отступил и был добит Лейваласом.
Даниш же, отскочивший чуть ранее к стене обратил внимание там на углубление, в котором обнаружил нечто, похожее на постамент.
 
- Лейвалас! — закричал он - Здесь что-то есть!
 
Эльф оглянулся, чтобы увидеть руку Даниша, раздвигающую клубы пыли. Тот указал ему на кусок разбитой плоской плиты на постаменте. Эльфийский принц, ощутивший, что не зря добрался сюда, метнулся к плите и стал счищать с сохранившегося куска пыль и мусор.
 
- Даниш! Тащи свет сюда! — крикнул он, не оборачиваясь.
Менестрель поднёс факел и Лейвалас зачитал вслух текст на эльфийском на сохранившейся части плиты:
«...среди века золотого принц эльфийский поймёт забытое и поведёт свой отряд на поиски. После пройдёт он через три путешествия, чтобы найти то, что было утеряно. И когда он найдёт...»
Далее текст с выщербленной и утерянной средней части плиты, отдалённо напоминавшей полумесяц, был утерян, а на оставшейся нижней части эльф дочитал остаток:
«...выбор ему предстоит: мир старых богов или мир новых?»
 
Гвилина поняла первой, ЧТО они нашли:
 
- Это всё? Только половина? Это ТО пророчество?
 
- Да, — выдохнул Лейвалас, и его голос дрогнул, — и, похоже, только половина. Но больше, чем я обнаружил в архиве библиотеке. Там, в том тексте, я обнаружил только самое начало - «...среди века золотого принц эльфийский поймёт забытое». Так что да, сегодня мы нашли больше, но, увы.. - он огляделся, словно надеясь, что в пыли под ногами обнаружится утерянный кусок плиты и, ничего не найдя, высказал своё мнение о Пророчестве:
Это — обещание. И одновременно — предупреждение. Может, плиту разбили на две части, чтобы никто не мог прочитать пророчество целиком, специально, моэет случайно..
Лейвалас посмотрел на товарищей. Его глаза горели решимостью.
- Я планирую разобраться с этой историей до конца. Спасибо вам. Если пророчество хочет, чтобы мы его прочитали, оно не даст нам умереть раньше времени. Если нет... — он усмехнулся, и в этой усмешке не было веселья, — ..ну, тогда мы попадём в те самые хроники, о которых писали древние.
Сразу же после этого, на том самом месте богатенький эльфийский принц, соблазнивший «лёгким заработком» своих знакомцев, расплатился с ними и они повернули назад.
Сохранившийся кусок плиты, разумеется, эльф забрал с собой.
 
***
 
На обратном пути повеселевший эльф пояснил кое-что своим не менее довольным (хоть и по разным причинам. Он - благодаря успеху поисков, те — полученной оплатой) приятелям:
- ..Наша весьма опасная вылазка завершилась полным успехом. Но, выяснив, что Пророчество реально существует, и узнав, как минимум, половину его содержимого, я вижу, что число вопросов возросло.
- По мне так тут какая-то неясная муть. Да и в Зале случилось какие-то странные вещи, голос этот мутный.. — перебил его менестрель.
- ..И именно поэтому я считаю, что я подобрался к чему-то крайне важному. И Именно сейчас, получив определённые.. практические результаты, я просто обязан посоветоваться кое-с-кем опытным и мудрым — довёл до конца свою речь эльф.
Приятели только кивнули, подумав об каком-то из древних эльфов Эсфолта, возможно даже заставшем прошлые дни минувшей эпохи.
 
В принципе, они поняли верно. Вот только, пока они даже и не предполагали, к КОМУ ИМЕННО «опытному и мудрому» решил обратиться за советом Лейвалас.
 
Эльфийский принц был уверен, что уж сейчас-то он точно должен появиться к своим деду и отцу. Тот вопрос, который он собирался поднять перед ними, ныне перешёл их статуса «..неясных и мутных сведений, которые непонятно как толковать..» в категорию «..подтверждённое существование давнего явного Пророчества, сопровождавшееся при обнаружении действием странных сил неизвестной природы..»
 
Всю оставшуюся обратную дорогу эльф выстраивал в голове план разговора с дедом-Королём и отцом-Старшим Наследным Принцем. А кусок плиты с неизвестным Пророчеством как доказательство «чего-то важного» и рассказ о жутком голосе явно заинтересуют их..

Глава 4 - Там, где гаснут светокубики
 
«Глупость - это когда ты знаешь, что внизу тебя ждёт смерть, но лезешь туда ради блеска сокровищ, который может оказаться просто игрой света. Мудрость - это когда ты лезешь туда, потому что знаешь: без того, что там лежит, смерть придёт за тобой и наверху».
 
(Из дневников неизвестного искателя сокровищ, найденных вместе с его пожитками и телом на третьем глубинном ярусе Эсфолта, год 289)
 
Девятое число десятого месяца 317 года. Эсфолт. Подземелья. Уровень второй, переход на третий.
 
Лестница кончилась внезапно. Как и второй день их путешествия в глубины — день, который тянулся бесконечной чередой однообразных коридоров, сырости и давящей тишины. Почти пятая часть взятых с собой припасов еды и питья осталась позади, съеденные и выпитые часто на ходу. Ноги гудели от долгих лиг, а плечи ныли под тяжестью заплечных мешков, в которых позвякивали инструменты, факелы и запасные светокубики.
Второй ярус, исхоженный любителями сказок о сокровищах подземелий Эсфолта и слегка «облагороженный» усилиями королевских служб, был пройден. Там ещё встречались следы человеческого присутствия — обломки факелов, выцарапанные на стенах стрелки, указывающие путь назад, редкие натёки старой смолы от факелов. Здесь же, у перехода на третий уровень, всё это исчезло. Словно сам камень не желал больше терпеть присутствие живых.
Лейвалас, шедший первым, поднял руку, и группа замерла. Светокубики на его наплечниках вырвали из темноты массивную каменную арку с обломанными краями. Когда-то здесь были врата из дуба — массивные, окованные металлом и с защитными рунами, что мерцали в древности магическим светом, отпугивая тварей из глубин. От врат остались лишь ржавые петли, похожие на скрюченные пальцы мертвеца. Воздух здесь пах иначе — не сыростью, а сухой древностью, как в склепе, который не открывали столетиями.
- Кто же их снёс? Мы прошли цивилизованные места до конца.. — тихо пошутил Лейвалас, снова разворачивая карту из королевской типографии. Бумага шелестнула в тишине, и этот звук показался слишком громким - ..Дальше - не картографированная часть.
- И самое интересное.. - также негромко заметил Даниш. Он стоял чуть позади, перебирая струны гайры почти беззвучно, словно искал в инструменте ответ на вопрос, который не решался задать вслух. Его пальцы - длинные, тонкие, привыкшие к музыке, сейчас слегка дрожали.
- Отсюда углядел во тьме свет древних сокровищ? - съязвил эльф, не оборачиваясь. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась лёгкая усмешка.
- Разве что услышал.. перебор лап несущихся к свежей добыче гигантских пауков, - поддержала шутку Гвилина. Она стояла чуть сзади, поправляя лямку заплечного мешка, и её голос дрогнул лишь на долю мгновения, когда она произнесла слово «пауков». Все заметили это, но никто не подал виду.
Ладомир подошёл ближе, заглядывая через плечо эльфа. Его ладонь легла на рукоять меча - привычный жест, который подмечали многие. Человек из княжества Рос никогда не расслаблялся до конца, даже когда вокруг были свои. В его глазах отражался неровный свет светокубиков, и в этом отражении читалось нечто большее, чем просто осторожность, скорее настороженность зверя, который чувствует опасность раньше, чем видит её.
- А чего мы ждали? - усмехнулся он - ..Что нам раскинут ковры под ноги и поставят указатели «Сокровища направо, пауки прямо, смерть налево»?
- Конечно, всё это не смешно.. - согласилась Гвилина из-за их спин. Она поправила лямку заплечного мешка и выглянула вперёд, туда, где свет от светокубиков разгонял лишь маленький кусочек тьмы, за которым начиналась непроглядная чернота. — И что теперь? Идём без карты? Держимся вдоль левой стены и зарисовываем путь?
- Не совсем.. - Лейвалас опустился на одно колено и расстелил вторую карту прямо на каменные плиты, покрытые тонким слоем серой пыли - ..Мы, идущие дальше пройденных пределов, конечно, здесь не первые. Кое-что всё же известно от предыдущих искателей сокровищ.. которые не стали добычей пауков и прочей подземной мерзости.
Они сгрудились вокруг. Света от его двух кубиков вполне хватало, чтобы разглядеть линии и пометки, нанесённые тонкими чернилами. Карта была старой — края пожелтели, а в некоторых местах бумага истончилась почти до прозрачности, но линии были чёткими, выведенными уверенной рукой. Где-то на полях виднелись пометки на эльфийском, сделанные мелким, почти каллиграфическим почерком — заметки того, кто составлял этот план.
- По известным данным, после арки начинается система естественных пещер, — продолжил эльф, водя пальцем по карте. Его палец двигался медленно, с той осторожностью, с которой прикасаются к чему-то хрупкому и бесценному. — Они соединены между собой примерно дюжиной галерей искусственного происхождения, тянущимися на многие десятки лиг и пробитых неизвестным способом, видимо, ещё кем-то из древних. Вот здесь.. - он ткнул в значок, похожий на перевёрнутый треугольник - ..должна быть развилка. Один ход ведёт глубже, на четвёртый ярус. Второй же выводит к Залу Трёх Зеркал. Судя по моей карте, по крайней мере это так.
Он замолчал, давая остальным осознать услышанное. Тишина повисла в воздухе, тяжёлая, как мокрое одеяло. Даже дыхание казалось слишком громким.
Даниш, до этого, как и все, молча слушавший обладателя ценной второй карты, о существовании которой ранее никто, кроме эльфа, не подозревал, первым задал вопрос, возникший у всех слушателей Лейваласа:
- Зал Трёх Зеркал? Звучит как название таверны, где подают плохое пиво.
Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Пальцы его снова коснулись струн - на этот раз громче, и из-под пальцев вырвалась короткая, тревожная нота, которая тут же растворилась во тьме, не встретив отклика.
- Звучит как место, где кто-то очень хотел спрятать то, что не должно было попасть в чужие руки - поправил его Лейвалас - ..В найденной мною записи говорится, что зал расположен на стыке трёх тектонических разломов. Стены там покрыты особым минералом, который поглощает магию. Если верить тем, кто там бывал и остался в живых..
- ..Мало кто оставался.. — перебила его Гвилина с уверенно звучащей ноткой в голосе. Она шагнула ближе, и свет упал на её лицо, высветив тонкие морщинки у глаз - следы долгих ночей, проведённых у постелей больных - ..Я слышала об этом Зале от одного старого целителя в Рюйгене. Он говорил, что оттуда никто не возвращался с пустыми руками. Но и с целой головой - тоже не всегда.
Лейвалас посмотрел на неё. В полумраке её глаза казались почти чёрными, хотя наверху, при дневном свете, они были тёплого карего оттенка. Сейчас же в них отражался только неровный свет светокубика — и что-то ещё, твёрдое и непоколебимое, что заставляло уважать эту девушку.
- Ты знала о том, что судьба может нас завести туда и всё равно пошла с нами?
Девушка пожала плечами. Жест вышел спокойным, почти небрежным, но пальцы, сжимавшие лямку мешка, выдали её: ногти чуть побелели от напряжения.
- Я целительница. Моё дело - латать тех, кто всё-таки решает лезть в такие места. А если я буду сидеть дома, кто будет вас латать? Ты.. = она кивнула на Лейваласа - ..с твоей эльфийской магией, может, и выкрутишься. А вот Ладомир с его любовью лезть вперёд без разведки, вытащив свой меч..
- Эй! - возмутился тот - ..Я всегда сначала смотрю, а потом лезу! — Его рука сжала рукоять чуть крепче, и металл тихо звякнул, скользнув в ножнах на долю дюйма.
- Скажешь это тому северянину, которого мы встретили — парировала Гвилина. Голос её звучал ровно, но в нём слышалась сталь.
- Ладно, хватит - Лейвалас поднялся, сворачивая карту. Движения его были точными, выверенными, хотя в спине чувствовалась усталость от долгого пути - Даниш, включи свои светокубики, пойдёшь сзади. Ладомир, с твоим острым мечом — впереди. Я - рядом с тобой. Гвилина - в центре. Если что-то пойдёт не так, мы отступаем к арке. Там хотя бы есть ориентир.
- «Если» - буркнул Ладомир - ..Не «когда».
 
Арка пропустила их в мир, где тьма ставила законы верхнего, полного света подлунного мира под сомнение.
Коридоры здесь были шире, но ниже. Лейваласу, не самому высокому для эльфа, да и остальным иногда приходилось слегка пригибаться, особенно когда потолок опускался так низко, что можно было коснуться его головой. Камень здесь был тёплым — неестественно тёплым для такой глубины, словно где-то далеко внизу текла огненная кровь планеты, согревая эти тоннели. На ощупь стены казались влажными, но когда Лейвалас провёл по ним пальцами, они остались сухими. Просто камень на этой глубине дышал — медленно, почти незаметно, но это дыхание чувствовалось.
Стены перестали быть ровными, сложенными из шестигранных плит, как на рукотворном ярусе выше. Теперь это была грубая натуральная порода, часто покрытая наростами, напоминающими окаменевшие грибы. Они тянулись к свету — вернее, к тому, что они считали светом, — бледные, почти прозрачные, с тонкими прожилками, которые сами светились слабым фосфоресцирующим светом.
Воздух пах сыростью, старой пылью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Этот запах проникал в лёгкие, обволакивал, заставлял дышать чаще, словно организм пытался избавиться от него, но не мог.
- Запах паутины, — тихо сказал Ладомир. Он остановился на мгновение, принюхиваясь, и его лицо исказила гримаса. — Я его помню по запаху на торговых складах в Росе.. когда туда привозили товары с юга, а вместе с ними и паучиные коконы этих порождений джунглей. Там, на складах, пахло так в одном месте, где пауки размером с кошку вымахали. А здесь... — Он не договорил. Все поняли без слов.
Тишина стала гуще. Каждый шаг отдавался эхом, которое уходило в темноту и не возвращалось, словно коридор поглощал его без остатка. Светокубики вырывали из тьмы лишь небольшие участки, за которыми начиналась непроглядная чернота, и казалось, что она движется — пульсирует, дышит, наблюдает.
 
Лейвалас замедлил шаг и вытянул руку, указывая вперёд:
 
- Свет.
 
Они вгляделись в темноту. Вдали, на пределе видимости, что-то блеснуло. Не свет - отражение! Свет их собственных светокубиков отражался от чего-то, что висело прямо посреди коридора. Это было похоже на десятки тонких нитей, переливающихся в темноте, как мокрый шёлк, как паутина, покрытая тончайшей влагой, которая собирала свет и дробила его на тысячи мелких искр.
 
Приблизившись, они поняли, что их догадка верна.
 
Паутина. Но не обычная. Её нити были толщиной с палец младенца — белые, с лёгким желтоватым оттенком, похожие на сухожилия какого-то огромного существа. Они тянулись от пола до потолка, переплетаясь в сложный узор, который казался почти разумным. Где-то в глубине этой паутины виднелись тёмные коконы — молчаливые, неподвижные, слишком похожие на человеческие фигуры, чтобы кто-то рискнул всмотреться в них подробнее.
 
- ..Святые Светозарного! — выдохнул Даниш, судорожно сжимая в руках гайру, словно она могла его защитить. Костяшки его пальцев побелели, а лицо стало пепельно-серым - ..Это не пауки размером с кошку!
- Пауки тут водятся размером с лошадь - спокойно, но с напряжением в голосе поправил Лейвалас. Он говорил тихо, почти шёпотом, словно боялся разбудить что-то, что спало за паутиной - ..Я читал официальные отчёты. Вот почему многие «экспедиции».. — он усмехнулся, выделив тоном своё отношение к этому слову - ..редко заходят дальше второго яруса.
 
- И все прошедшие сотни и тысячи лет под Эсфолтом живёт эта пакость? И ваши власти ничего не делают? — уточнила Гвилина. Её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, прикусив нижнюю губу.
- А зачем? Пауки не лезут на свет, он для них губителен. Им неприятен даже лунный. Они здесь у себя дома. Как волки в лесу. А власти.. - он помедлил, подбирая слова - ..власти предпочитают не трогать того, что не трогает их.
- А ты не мог сказать об этом раньше, что такие тут водятся? — процедил Ладомир, вытаскивая меч. Лезвие с тихим звоном покинуло ножны, и в тусклом свете на стали мелькнул отблеск, похожий на слезу - ..Когда мы еще были наверху, пили вино и слушали песни этого нашего.. менестреля?
- Тогда бы вы не пошли - то ли признался, то ли пошутил эльф с лёгкой улыбкой, в которой не было веселья - ..А мне нужна ваша помощь. Слишком дело тонкое. И сомнительное, чтобы действовать официально. Да и выглядеть в глазах.. тех, к кому из наших я бы обратился, как полоумный.. да-да, тут с некоторых пор очень не любят пророчества и верящих в них.
Он поднял светокубик, и его лицо на мгновение оказалось в ярком свете — усталое, но сосредоточенное. В глазах его мелькнуло то же выражение, что появляется у человека, который идёт по краю обрыва и знает это, но не может остановиться.
- А мы знаем, что именно ты там ищешь? — вдруг резко спросила Гвилина. Она шагнула вперёд, оказавшись почти вплотную к эльфу, и в её голосе звучал металл - ..Ты намекал, но не сказал сути. О каком пророчестве идёт речь? И почему эльфы их не любят...
- Зачем тебе это? — спросил, вздыхая, эльф, оборачиваясь. Их взгляды встретились - Тебе, целительнице из баронства Рюйген, до которого отсюда две с половиной тысячи лиг? Я просто хорошо вам заплачу, как договорились, если мы туда сходим и вернёмся. И даже если результат будет отрицательным.
- Потому что если я рискую своей жизнью, я хочу знать, ради чего, — ответила она твёрдо. Её руки, привыкшие к лекарским инструментам и амулетам, сжались в кулаки, и на мгновение показалось, что она готова ударить его - И мне не нравится, когда мне что-то не договаривают. Уверена, что и у остальных есть к тебе вопросы.
Повисла пауза. Ладомир хмыкнул и переглянулся с Данишем. Даже менестрель, обычно улыбчивый, сейчас смотрел на принца с нечитаемым выражением лица. В его глазах читалась смесь любопытства и настороженности.
Лейвалас вздохнул. Он опустил посох и провёл рукой по стене, покрытой липким налётом. Пальцы его коснулись холодного камня, и по коже пробежал холодок. Он медлил, словно собирался с силами. Потом заговорил, тихо и быстро, словно боялся, что его услышит кто-то ещё:
- ..То, что я нашёл в наших архивах.. старый отчёт торгового советника, который жил триста лет назад. Там было упоминание о существовании некоего артефакта, который хранится.. неизвестно где хранится! Он якобы называется — Печать Подлунной Гармонии. И о пророчестве, связанном с ним. Я не знаю, что это точно. Но знаю, что о нём нет записей в официальных библиотеках. Нет даже упоминания в хрониках. Словно его специально вычеркнули из истории. А те, кто знал правду, — умерли или ушли за Грань. Я хочу понять: почему о нём молчат? Но главное.. якобы текст пророчества хранится в Зале Трёх Зеркал. Или.. хранился. Если.. всё это не выдумка.
Его голос дрогнул на последних словах, и в тишине, повисшей после его речи, каждый услышал собственное дыхание — слишком частое, слишком поверхностное.
- Эта Печать.. дял чего он? Кто сделал этот.. артефакт? Вы, эльфы? Или Светозарные? Или.. нечистые? — затараторил менестрель. Его пальцы судорожно сжимали гриф гайры.
- Или.. всё это - мираж, выдумка, чья-то шутка - отозвался эльф - ..А я пока просто желаю добраться до Зала и проверить хотя бы кусочек того, на что наткнулся в архиве. И если там ничего не окажется — я просто потеряю время и деньги. Но если окажется..
Наступившая после его фразы тишина была такой густой, что казалось, её можно резать ножом. Каждый из них чувствовал, что стоит на пороге чего-то большего, чем просто поиск сокровищ. Что-то тёмное и древнее ждало их впереди, и имя этому чему-то было — судьба.
Они двинулись дальше, обходя паутину по широкой дуге. Ладомир шёл первым, с мечом наготове, и каждый шорох заставлял его напрягаться. Его шаги были бесшумными — охотничья привычка, выработанная годами, — и только скрип кожи снаряжения нарушал тишину. Гвилина держала руку на сумке с лекарскими амулетами, готовым в любой момент извлечь их и применить. Пальцы её касались амулетов, проверяя, на месте ли они, и на каждый амулет уходило мгновение — привычка, которая спасла ей жизнь не раз. Даниш, хоть и держал гайру в руках, не играл — в этих стенах любой звук мог стать последним. Он лишь изредка касался струн кончиками пальцев, словно успокаивая инструмент, и тот отвечал ему едва слышным вибрирующим шёпотом.
Когда они миновали гигантскую паутину, Лейвалас снова остановился. Перед ними, в неверном свете светокубиков, открылась развилка. Два прохода. Один — чуть шире, ведущий под уклон вниз, и из него тянуло влагой и запахом гниющих водорослей. Оттуда доносился едва слышный звук — капли воды, возможно падающие в какой-то подземный водоём, делали это с регулярностью, которая казалась механической. Второй проход был заметно уже, с едва заметным свечением в конце. Свет был странным — не жёлтым, как от факелов, и не голубоватым, как от светокубиков. Он был серебристым, как лунный свет, хотя луны здесь не было уже много веков.
- Зал Трёх Зеркал там = прошептал он, указывая на узкий проход - ..Возможно, там ответы, которые я ищу.
Он шагнул вперёд. Остальные двинулись за ним. Даниш не удержался, тихо, почти беззвучно, коснулся струн гайры. Едва слышная нота растворилась во тьме, и на мгновение показалось, что зал ответил на неё эхом, которое нельзя было услышать ушами — только почувствовать костями. Этот отзвук прошёл сквозь камень, сквозь воздух, сквозь самих путников, оставляя после себя странное ощущение, будто они пришли сюда не случайно.
- Даниш, прошу тебя! - прошипел Ладомир. Голос его был резким, как удар клинка - ..Не надо сейчас.
- Я просто хотел понять, отзовётся ли тут музыка - пробормотал менестрель. Его лицо было бледным, но в глазах горел странный огонь — смесь страха и восторга, как у человека, который услышал голос из другого мира.
- Отзовётся.. — неожиданно тихо сказал Лейвалас - ..Но тебе может не понравиться, кто или что ответит тебе.
Он не обернулся. Его плечи были напряжены, а пальцы сжимали посох так крепко, что костяшки побелели.
Они зашли в узкий проход. Через несколько шагов стены сузились настолько, что пройти можно было только по одному, с трудом протискивая плечи между острыми краями камня. Камень здесь был другого цвета — тёмно-серый, почти чёрный, с блестящими вкраплениями, похожими на слюду. При свете светокубиков эти вкрапления вспыхивали, словно глаза, наблюдающие за ними. Воздух стал тяжелее, как перед грозой, и каждый вздох давался с трудом.
И вдруг полумрак, едва рассеиваемый светокубиками, стал сгущаться. Тьма навалилась на них, как живая, вязкая, почти осязаемая.
Лейвалас поднял руку и с удивлением уставился на светокубик на своём наплечнике. Он горел всё тусклее, словно кто-то невидимый высасывал из него магическую энергию — медленно, но неумолимо. Магический источник света как будто сжимался, как зрачок на ярком свету, и с каждым мгновением становилось всё труднее различать лица друг друга.
- Лейвалас.. — позвал Ладомир сзади, и в его голосе впервые прорезалось нечто похожее на страх - ..У меня тоже гаснет.
- И у меня! — сказала Гвилина. Она вцепилась в свой амулет, но даже он, обычно светящийся мягким зелёным светом, теперь казался тусклым куском камня.
- Гайра... она становится холодной, — добавил Даниш. В его голосе дрожали нотки паники - Как лёд.
Эльф стиснул зубы и скомандовал:
- Зажигайте факелы! Значит, это правда, что там что-то происходит с магией..
Он не успел договорить фразу.
Из глубины коридора, прямо перед ними, где, судя по всему, находился тот самый Зал Трёх Зеркал, раздался звук.
Сначала он был похож на шёпот — множество голосов, говорящих одновременно на разных языках, которые переплетались, накладывались друг на друга, рождая какофонию, от которой холодела кровь. Потом — на смех. Сухой, старческий, лишённый тепла и человечности. А потом — на голос, который произнёс одно слово, от которого у Лейваласа и всех остальных прошиб холодный пот и похолодела кровь в жилах.
 
Его имя.