На одном из островов воздух начал дрожать, словно под воздействием высокой температуры, и пространство резко разделилось, открыв вид на огромную трещину, из которой медленно начал образовываться голубой портал с белой окантовкой. Голубое прозрачное море забурлило и пошло волнами. Десятки букашек с растущим рядом лесом убежали или же не успели, попав в это искажение и исчезая из этого мира. Кроны десятков деревьев задвигались, словно движимые сильными ветрами.

Ярчайшее солнце на секунду будто моргнуло, полностью гася свет, и вновь вернулось к обычному состоянию.

Буквально через пару секунд из портала вышло пять парней.

Они были одеты несуразно. Совсем не под стать этому миру. Пришельцы. Так их бы назвали местные.

— Ебать, так это не глюки, — первым подал голос самый крупный из компании.

Юджин наклонился и сгрёб в ладонь песок, который начал рассыпаться в его кулаке, убеждая его в реальности происходящего.

[Запуск Командной Системы.]

Все парни вздрогнули от резко появившегося механического голоса в голове. Перед глазами каждого всплыло голубое полупрозрачное окно с элементом загрузки. Посмотрев друг на друга, друзья уселись на землю и начали ждать конца загрузки. Впрочем, долго ждать не пришлось, ведь буквально за минуту загрузка дошла до конца и высветила новый экран.

[Команда -?]

[Юджин Томпсон (Гнев) — 1 уровень.]

[Юкино Лайт (Жадность) — 1 уровень.]

[Самуи Широ (Зависть) — 1 уровень.]

[Кибуши Рейджи (Уныние) — 1 уровень.]

[Хакай Хокири (Гордыня) — 1 уровень.]

[Общий уровень — 1.]

[Общий уровень сил — F+.]

[Навыки: ]

[Гордыня — Грех Гордыни всегда считался олицетворением Семи Пяти Первородных Грехов. Перед ним склонялось каждое существо, не в силах выдержать его подавляющей силы. Гордыня способна ломать законы мира своими приказами. Пользователь способен изменить настройки мира относительно себя голосовой командой. Нынешний предел приказов неизвестен. Приказ, превысивший предел энергии в теле, может начать истощать жизненную энергию. По мере использования сил Носитель теряет эмоциональную характеристику личности. По мере повышения силы ограничения становятся менее значимыми, но не могут вернуть то, что было потеряно. Конец Гордыни - одиночество в тенях уничтоженной реальности.]

[Гнев — Грех Гнева издавна считался непобедимым из-за своей способности безмерно становиться сильнее, пока росла его ярость. Легионы противников не могли пробить его кожу, а сила была способна игнорировать установленные законы мира, пока его ярость не угасла. Пользователь способен усиливать себя пропорционально испытываемому Гневу. Нынешний предел усиления неизвестен. Превысив предел накопления Гнева, пользователь может потерять контроль. Носитель лишен способности полностью погасить гнев, тот постоянно накапливается внутри и требует разрядки. По мере повышения силы ограничения становятся менее значимыми, увеличивая предел накопления и повышая ментальное сопротивление. Конец Гнева - уничтожение мира.]

[Жадность — Грех Жадности пожирал каждый предмет, который казался ему интересным, и вскоре, получив в своё владение кровь и плоть Богов, приобрёл собственную извращённую божественность, позволяющая ему приобретать свойства того, что попадало в его желудок. Пользователь способен пожирать всё, что угодно, и приобретать свойства поглощённого. Нынешний предел поглощения неизвестен. Носитель не имеет чувства сытости, голод растёт пропорционально поглощённому. По мере повышения силы ограничения становятся менее значимыми, голод начинает отступать, позволяя всё дольше обходится без поглощения. Конец Жадности - поглощение себя.]

[Уныние — Грех Уныния был воссоздан из отрицательных эмоций человечества и вскоре, поняв своё предназначение, научился полному контролю своих эмоций, которые передавались из его тела в окружающий мир, мгновенно меняя обстановку. Пользователь способен лишать объект воли и его значимости, замедлять внешний мир своими силами. Нынешний предел замедления неизвестен. Количество энергии пропорционально увеличивает степень замедления. Носитель не способен изъявлять свои желания, иначе последует откат. По мере повышения силы ограничения становятся менее значимыми, позволяя отказаться от концепции отката. Конец Уныния - подавление воли мира и его уничтожение за "ненадобностью".]

[Зависть — Грех Зависти ненавидел солнце и жил во Тьме, его кожа потемнела, а волосы поглощали солнечный свет, лишь бы тот не ослеплял его глаза. Устав терпеть палящее солнце, он отправился в поисках методов уничтожить его. И вскоре, когда один из Земных Богов был уничтожен, Зависть понял, что у него есть сила заполучить всё, до чего могут дотянуться его ладони. Достигнув пика своих сил, Зависть украл солнце и погрузил мир в эру Тьмы и холода. Пользователь способен украсть навык цели, только его увидев, используя энергию в качестве катализатора. Нынешний предел полноты копирования неизвестен. Количество используемой энергии для копирования равно степени полноты копирования. Грех не может использовать более одного копированного навыка на нынешнем уровне. Носитель постоянно борется за право своей идентичности. По мере копирования теряется личность пользователя. По мере повышения силы ограничения становятся менее значимыми, позволяя красть больше навыков, ассимилировать их и закреплять личность Носителя как «оригинал». Конец Зависти — растворение в бесконечной череде подражания.]

— Ахренеть, — выпалил Юджин. — Вы видите то же, что и я, правда?

— Это даже как-то незаконно, — поддакнул Юкино.

— Эта сила… не может быть такой… — осторожно сказал шокированный Самуи. — Где-то должна быть оговорка, кроме поставленных ограничений, которые и ограничениями назвать нельзя. Это слишком невероятно звучит.

— Я хочу, чтобы песок в моей руке стал стеклом, — парни резко посмотрели на Хакая, который с хмурым видом смотрел на песок в своей руке.

Однако ничего не произошло и через минуту.

— Если не так, то, может… — Хакай нахмурился ещё больше. — Я приказываю, чтобы песок в моей ладони превратился в стекло.

Все раскрыли глаза, когда вокруг руки Хакая завибрировал воздух, словно от воздействия высоких температур, и песок в его ладони начал медленно раскаляться и резко остывать, оставляя лишь небольшой кусок стекла.

Хакай резко схватился за голову другой рукой и чуть не упал лицом в песок.

— Кха-а-а!!! — зарычал он от боли.

Его голову словно сжимали в тисках, пока парни видели, как корона на его голове раскалилась докрасна. Она буквально была проводником его силы, которая выводила напряжение от приказов и ограничивала его.

Парни подбежали к Хакаю и положили его на спину, прикрыв лицо от солнца огромным телом Юджина. Буквально через минуту парень резко прекратил ворочаться от боли и тяжело задышал. Его лицо было мокрым от пота, а руки тряслись.

— Это было… очень больно… — хриплым голосом сказал Хакай.

— Мужик, давай ты будешь с нами советоваться, прежде чем проводить такие эксперименты, — обеспокоенно сказал Юки.

— Но проверить надо было, — улыбнулся Хакай и поднялся, приняв полусидящее положение. — Вам тоже советую проверить свои способности. Вычислим свои пределы.

Парни улыбнулись и чуть разбрелись. Юкино нашёл камень и, чуть странно на него посмотрев, закрыл глаза и осторожно положил в рот. С опаской сомкнув челюсти, он раскрыл глаза в удивлении от того, что камень имел какой-то странный медовый вкус. И по консистенции был похож больше на жвачку.

Проглотив небольшой камешек, Юки почувствовал небольшой прилив сил и, посмотрев на руки, с удивлением заметил, что те чуть посерели. Стукнув кулаками друг о друга, он услышал отчётливый удар камнем о камень. Ударив в стоящую рядом пальму, он с удовольствием смотрел за оставшуюся там еле заметную вмятину.

Однако уже через минуту он почувствовал, как тело охватила слабость. Словно он резко пробежал метров пятьсот спринтом. Но он быстро понял причину такого самочувствия. Нынешняя степень и скорость поглощения достаточно низкая, и камень прямо сейчас переваривается, отдавая ему часть своих свойств. Первую минуту он может использовать максимум того, что поглотил, однако потом лишь малую часть, и чтобы достичь пассивного максимума, ему нужно поглощать камни тоннами.

Юджин встал подальше от всех и пытался вспомнить свои самые дерьмовые моменты, вызывая искусственную ярость. На удивление получилось достаточно просто, словно щёлкнули рубильник. Состояние мигом пришло в крайнюю степень раздражения. Резко парень почувствовал, как его тело становится ещё больше, а сила несущественно возросла. Как будто раньше он жал сотку, то в нынешнем состоянии может килограмм сто двадцать. Продолжая загонять себя, он добился почти двойного эффекта.

Его рост увеличился почти на треть, став поистине гигантским, достигая почти двух трёх. Зарычав, он вбил свой кулак в стоящую рядом пальму, но удар прошёл по касательной и буквально оторвал часть дерева. Успокоившись, Юджин чуть не упал на колени от накатившей слабости. Словно сила, которую он только что имел, резко изменила свою полярность, ныне ослабляя его в те же два раза.

Кибуши отошёл чуть вбок и закрыл глаза, пытаясь нащупать в себе хоть что-то, связанное с его силами. Получилось достаточно быстро, он увидел перед собой полупрозрачный мутноватый барьер, соприкоснувшись с которым, тот быстро вырвался из него и окружил почти двухметровый диаметр. Не заметив особого изменения, Кибуши поднял песок и просыпал его сквозь пальцы.

Глаза парня раскрылись, когда нормально высыпавшийся песок, стоило ему только покинуть его ладони, резко стал падать в пару раз медленнее. Однако вместе с этим чувство высасывающей пустоты в груди становилось всё явственнее.

Самуи уже понял, что не может своровать силы своих друзей. Парень пытался с Хакаем. Не вышло, словно стоял блок, который говорил, что невозможно иметь более одного греха.

— Итак, что по итогам? — уже более-менее восстановивший силы Хакай спросил у парней.

— Я могу сожрать всё, на минуту даётся полная сила, потом откат и часть свойств остаётся, — воодушевлённо сказал Юкино.

— Вызвал гнев и усилил себя в два раза. Ну, покрайней мере, мне так показалось. Потом, когда успокаиваюсь, набравшееся усиление действует обратным образом и ослабляет в те же два раза. Чем больше усилился, тем слабее потом стану, — кивнул Юджин.

— Время замедляется… в два раза? Очень трудно держать барьер… быстро выматывает, — медленно и лениво произнес Кибуши.

— Ясно, вот и наша слабость. Впрочем, это всё равно достаточно сильно. У меня тоже появилось чувство после приказа, словно с нынешней силой я почти достиг пика, на который способен, — положил пальцы на подбородок Хакай. — Жаль, что не смогли проверить силы Самуи.

— Всё ещё впереди, — махнул головой Самуи.

— Ну, тут не спорю, — ответил Хакай и выдохнул. — А теперь другой вопрос. Как нам повышать уровень?

— Как в играх, думаю, — кивнул Юкино.

— Убивать? — с сомнением спросил Хакай. — Не думаю, что мы к такому готовы.

— Согласен. Мне даже муху убить жалко, — вздрогнул Кибуши.

Впрочем, парни пока не понимали, что они попали далеко не в мирную обстановку, а данная им сила уже начала понемногу влиять на них. Даже сейчас, когда они владеют лишь жалким процентом от максимума, сознание обычного человека начинает переписываться под новые реалии.

Не зря Грехи назвались именно Грехами. Они состоят из пороков людей, из худшего, что есть в людях. И обладая такой силой, невозможно оставаться нормальными.

Вскоре всё изменится, и, увы, эти изменения будут восприняты далеко не приятным образом.