SkillSoul 

— Та-а-а-ак… — Хускар прожигал глазами доску заказов, пытаясь найти что-то подходящее.

Ему нужно было одно-два задания, находящихся относительно рядышком, чтобы заработать три миллиона. Он и так прошляпил несколько дней, наслаждаясь жизнью.

— Опять хочешь уйти? — произнесла подошедшая Мира.

— Мне нужно найти три миллиона. Позарез надо, иначе не бывать мне счастливым обладателем неразрушимого копья, — продолжая глазами анализировать доску объявлений, бормотал парень.

Кинув взгляд на второй этаж, Хускар щёлкнул языком.

— Этого типа здесь нет, да?

— Да, Лаксус на задании со своей командой, — улыбнулась на это обращение девушка.

Хускар был одним из немногих, кто мог открыто отзывать о Лаксусе в таком ключе. И дело было не в бесстрашии, а в поединке, случившемся два месяца назад. Тогда Лаксус опять позволил себе уничижительно отозваться о согильдийцах, и только вернувшийся с задания Хускар это услышал.

В битве не было победителя. Хускар не мог поймать мага Молнии, а Лаксус не мог по-настоящему победить Хускара из-за его регенерации и рефлексов. Вышел паритет, в котором Маг Молнии выдохся, а Хускар поймал момент и прописал ему в живот, но не рассчитал силы и отправил Лаксуса к Полюшке на неделю.

Его органы превратились в кашу, и только пассивная регенерация мага с его чудовищным телосложением мага S-класса не дала ему помереть на месте. С того времени их отношения, скажем так, не заладились ещё больше. Лаксус каждый раз пытался его поддеть, а Хускар отвечал пассивно и даже выбил единожды от него задание S-класса.

После которого, на удивление, их отношения относительно наладились. Они больше не кусались, лишь провожали друг друга задумчивыми глазами. И сейчас Бессмертный хотел попросить его намутить ещё одно задание. Прошлое было не таким уж и сложным, зато давали разом пять лямов.

— Эх, жизнь моя нелёгкая. И тёмные гильдии как назло перестали отсвечивать. За них всегда много отваливают, — и вот он уже десять минут продолжал гипнотизировать доску заданий. — Эй, дед, дай мне задание S-класса!

— Много хочешь, сопля! — фыркнул Макаров.

— Четыре, пять, шесть, всё верно, — кивнул Хускар со своей неизменной дьявольской улыбкой, смотря на мэра города, дрожащего от страха и постоянно протирающего лоб платочком, — приятно иметь с вами дело.

— С-спасибо за р-работу, мистер Хускар, — неосознанно поклонившись, пролепетал мэр, — в-вот ваш билет на поезд п-прямик-ком до М-магнолии.

— Какой сервис, однако, но не откажусь, — кивнув, Воин забрал билет из дрожащих рук мэра и вышел.

Когда Хускар шёл по улице в сторону вокзала, люди, увидев его, широко раскрывали глаза, закрывали детям глаза и разбегались в панике.

— Чё они все шугаются? — задав вопрос своему неизменному компаньону, спросил Хускар.

— Ки! — непонимающе покачав головой, подала голос Шики.

— Вот и я не понимаю.

Дойдя до вокзала, парень протянул билет бледному кассиру, и тот, поставив печать, отдал его, сразу закрыв окно и поставив знак — «Перерыв».

— Все такие странные, — нахмурившись, чем ещё больше напугал дрожащих пассажиров, пробормотал парень.

Так и не найдя ответа на свой вопрос, Хускар сел на поезд и резко оказался единственным пассажиром в вагоне. К нему даже не подошёл контролёр, чтобы проверить билет.

Посетовав на их безалаберность, парень прикрыл глаза и погрузился в состояние полудрёма. Ещё одна методика для пропуска времени. В этом состоянии он анализировал все свои прошлые действия в битвах с магами Тёмных Гильдий и искал недочёты. В основном их не было, но где-то проглядывались шероховатости.

И дело было не в навыках, а в несыгранности его нынешнего телосложения с навыками Позднего Хускара, уже овладевшего сердцем Тараска. Те же действия было в десяток раз сложнее выполнять, из-за чего техника страдала. Потому, пока он не достиг этого уровня, он подмечал эти недочёты и правил технику под нынешнее телосложение.

За время выполнения заданий, коих насчитывалось уже больше пятидесяти, Хускар не только закрыл долг с Мирой, но и выкупил квартиру, а также начал откладывать, насобирав уже больше сорока миллионов. И ему не хватало совсем немного.

Глаза медленно разлепились, мгновенно узнавая темноту ночи с еле проблескивающими огнями фонарей на улице. Часы, так благополучно расположенные напротив кровати на стене, подсказали Хускару — время почти достигло двух ночи. Это значило лишь одно, его нынешний сон превзошёл все прошлые, достигая нереальных шести часов.

В целом этого времени большинству даже не хватит, чтобы выспаться, но вот для Хускара что-то большее пары часов уже было сверх меры. Это значило лишь одно — за всё время плавания его дух устал сильнее обычного, а последующее возвращение в гильдию лишь и её атмосфера лишь поспособствовали этому.

Аккуратно поднявшись с кровати, чтобы не потревожить беззащитное животное, лежащее рядом с его головой, парень выглянул на улицу. Почему-то только в этот момент Хускар смог с полной уверенностью осознать — он наконец вернулся домой. Пускай его время прибывания в Магнолии не исчислялось годами, да даже парой месяцев, но город запал в душу. Не только своими людьми — атмосферой вечного апокалипсиса.

Тут каждый день был как судный, ведь никто из жителей не знал, не произойдёт ли какой-нибудь несчастный случай и кто-то из Хвоста Феи не разнесёт половину улицы по кирпичикам. Люди привыкли и научились ценить, любить и уважать тех безбашенных магов, обосновавшихся на их землях.

Но имеет ли право Хускар наследовать полученные блага из-за метки? Это был серьёзный вопрос, но и на него у него не нашлось ответа. Да и не нужен он был. Одно лишь причастие к этой гильдии привнесло в его мир что-то новое, что-то, что он не мог ощутить по ту сторону экрана.

Гильдия засасывала своей атмосферой, втягивала тебя в пучины своей безбашенности, своей радости. Ты начинаешь воспринимать каждого как частицу себя — то, что ни в коем случае нельзя потерять. Пусть прошло десять лет, пусть в здании появились новые люди. Они, как и он, носят эту метку на теле, а значит, и они являются объектами защиты.

Взгляд парня невольно мазнул по панели характеристик, претерпевшей пусть и не такие значительные, но значимые изменения.

Два уровня в прокачке пассивки и артефакты на его руках — Брейсеры, что полностью раскрыли свой потенциал за эти годы. Хускару больше не было смысла носить их на руках, ведь вся энергия уже перетекла в парня. Не было смысла в перчатках, ведь при таких характеристиках они не играли совершенно никакой роли. Оставшимся надёжным артефактом остался Армлет, при включении которого все его характеристики достигаю В-ранга, а пассивка поднимается до А-ранга.

Если в прошлый раз снятие квартиры в Магнолии прошло достаточно быстро и относительно дёшево, то сейчас, то ли из-за того, что город стал больше, то ли из-за сильно выросшего населения, тот самый съём, который ранее обходился в пару сотен тысяч, сейчас достиг трёх сотен. И то были подозрения, что Хускару дали скидку по причине одной известной эмблемки на груди в районе сердца.

Тоже, кстати, достаточно интересный момент. Если регенерация Берсерка всегда возвращает тело к известному идеалу, то почему после получения метки гильдии тело восстанавливалось уже с этой меткой? Было ли в ней что-то, что вписалось в структуру тела, или же регенерация не считает печать чем-то вредоносным, потому решает оставить её в покое?

В голове Хускара было множество вопросов и ноль целых ответов, потому как даже спустя десяток лет он не смог разобраться со всей своей силой. Он может ей управлять, но вот протянуть нить причины (почему работает, как именно, что именно связывает его тело с другим измерением) он не мог. Слишком всё казалось сложным и запутанным, словно так изначально и задумывалось.

Обезьяна взять палка в руки, бибизяна палка бить.

Примерно так себя и ощущал парень. Интерес тянул его разобраться, но отсутствие чего-либо, что могло дать малейшую подсказку, не позволяло получить хоть одну зацепку. Вполне возможно, с прокачкой Апостола он получит ответы, но до этого ой как нескоро.

Мира догнала его через десяток минут и заняла недостающие деньги, из-за чего только выбравшийся из леса Друид оказался должен денег, благо без процентов. И за время своих размышлений они дошли до его нового дома, ключ от которого болтался на пальце, то и дело намереваясь улететь в какое-то неизвестное направление, но стойко удерживаемый на пальце.

Про сам домик сказать было нечего. Он представлял собой помесь квартир Земли и некого средневековья. То есть есть плита, отопление, но сам дом был создан из брёвен и в целом почти полностью состоял из дерева. Это как заходить в обшарпанный подъезд и после зайти в квартиру за пару десятков миллионов.

— Ну неплохо, так-то, — кивнул Хускар, пока Шики со своим щебетанием исчезла исследовать новые хоромы. — Спасибо ещё раз, обещаю, что верну, как только возьмусь за задание.

— Не беспокойся, это не такая большая сумма, — мило покачала головой девушка, — но мастер запрещает нам занимать деньги согильдийцам, поэтому ему ни слова. И ты так и не купил Шики еды.

— И чё, и как, оно то самое, да? — Нацу прыгал вокруг, его вопросы, бессвязные, глупые и… надоедающие, заставляли голову кипеть.

— Хорош! — макушка парня приняла на себя Кулак Любви, впечатавший его в пол. — По порядку и по делу. Кстати.

Глаза вновь зафиксировались за обливающимся потом мастером.

— Мастер, у меня есть для вас выгодное предложение, — рот непроизвольно вывернулся в оскале, от которого дед ещё сильнее побледнел.

— Я… Я слушаю… — сглотнув, ответил Макаров.

— Так как меня не было всего лишь десять лет… — мучительно растягивая слова, Берсерк наблюдал за вылетающей изо рта душой Макарова. — У меня нет денег, нет дома, и мне нужно… одолжить у вас денег. Двухсот тысяч хватит. Безвозмездно.

— Ты совсем не жалеешь старика! Мне на пенсию пора! — резко вскинулся мастер, стоило ему услышать слова о деньгах.

— Ох. Как же быть. Ведь вернись я два года назад, когда и хотел, то у меня был бы и дом, и средства для существования, — так же растягивая слова, продолжал парень. — Но… как же быть… собственный мастер… забыл про меня… Мне пришлось плыть через океан, даже не зная дороги. Я бился об рифы, глотал воды, чуть не утонул. Но ведь со мной была Шики. Мне нужно было добраться сюда, чтобы обеспечить ей хоть какое-то общество, за исключением меня и огромных монстров, обитающих на острове. Как же быть. Я даже не могу её накормить. Целых полгода она питалась одной лишь сырой рыбой.

— Ки-и… — из глаз грифона полились крокодильи слёзы, заставляя Мастера сжать сердце.

— Мастер, не будьте таким скрягой! Пожалейте даже не Хускара. Пожалейте Шики! Она столько натерпелась из-за вашей прогрессирующей деменции! — нашёптывал на ухо мастеру Хускар, пытаясь сменить голос и сделать его выше.

— АААА! Вы меня с ума сведёте, сопляки! — закрыв глаза и зарыдав, просопел Макаров и достал из-за спины пачку наличных. — Держи, демон! Накорми эту маленькую девочку…

— Ох, как благородно с вашей стороны, — улыбнулся парень и тут же спрятал кошелёк.

— Приятно снова видеть тебя, Хускар, — улыбнулась Мира, наконец нашедшая возможность влезть в разговор.

Корабль медленно отплыл от порта и начал стремительно набирать скорость. Я знал, куда Макаров решил меня отправить, всё-таки других отдаленных мест, кроме острова гильдии, не существовало. Мне нужно около года, чтобы регенерировать свои нервные клетки, кои после синхронизации начали стираться просто с немыслимой скоростью. И если сейчас это не слишком уж и заметно, то с течением времени, если ничего не предпринимать, всё выльется в куда как менее позитивную картину собственного будущего.

Потому мне нужна разгрузка. Нет, если говорить прямо, мне нужно перезагрузить свой мозг и начать полную его перестройку. Чем больше я сражаюсь, тем всё ближе подхожу к порогу, после которого дверь обратно уже закроется окончательно. Я из современного мира ни за что на это не пошёл бы, но разум, впитавший в себя сотни лет скитаний и битв, уже не мог воспринимать время как ценный ресурс. Для нынешнего меня год не является такой уж и существенной потерей.

Да, за это время у меня получилось бы вознести себя намного выше. Выполняя заказы, получая драгоценные и конвертируя заработок в предметы. Что ж, за это время мои навыки выросли бы на порядок. Но всегда нужно отдавать предпочтение более ценному на данный момент. И сейчас этим ценным является моя ментальная составляющая, похожая на карточный домик, способный посыпаться от легкого дуновения ветерка.

Время за такими размышлениями, игрой с Шики, любованием бесконечным горизонтом, в котором одноцветные вода и небо сходятся в одной точке, пролетело незаметно.

— Ну всё, клиент, на этом наша задача выполнена, дальше мы проехать не сможем, даже если бы и хотели, — показался рядом со мной капитан.

— Мне и этого хватит, спасибо, — кивнул ему и, пожав руку, спрыгнул в воду.

На деле было без разницы, в какую сторону плыть, ведь остров показался только тогда, когда корабль скрылся за горизонтом. Потому всё это время я отдавался бесшумному океану, дрейфуя на спину и наблюдая за небом. Небом, таким отличным от того, что помнил Хускар.

Память подбрасывала затянутое черным и алым небо с огромной трещиной посередине, словно разделявшей мир на две части. На яркие всполохи магии, словно неаккуратный художник разлил на холст разнообразные краски. На силу, ломавшую мир со звуком ломающегося стекла.

Мягкие волны вынесли единственного человека к песку, но тот почему-то даже и не думал шевелиться. Он продолжал смотреть на небо, а в его глазах отражались воспоминания прошлого. Столь древние, наполненные лишениями, радостями побед, горестью поражений и захватывающего дух могущества прошлого.

Остров содрогался от громогласного смеха. Он не был громким, не приносил страха. Нет, он давил чем-то потусторонним. Командная система, данная Грехам при попадании, не делала различий между личными силами одного единственного индивида, она поднимала всё на единый энергетический уровень.

Физическая сила могла разниться, но мощь духовная у всех грехов была единой. Потому, когда Хакай пробил потолок, это затронуло всех. И эта граница отделяла потустороннюю энергию Греха от их физического тела. Лишь теперь, когда она оказалась стёрта, они завладели тем, что должны были иметь с самого начала — Зоной Греха.

Грех Гордыни создаёт зону абсолютного подчинения и преклонения.

Ярость — зону абсолютного разрушения.

Жадность — зону абсолютного голода.

Уныние — зону абсолютной безысходности и бессмысленности бытия.

Зависть же — зону абсолютной кражи.

[Команда -?]

[Юджин Томпсон (Гнев) — 3 уровень.]

[Юкино Лайт (Жадность) — 3 уровень.]

[Самуи Широ (Зависть) — 3 уровень.]

[Кибуши Рейджи (Уныние) — 3 уровень.]

[Хакай Хокири (Гордыня) — 3(???) уровень.]

[Общий уровень — 3(???)]

[Общий уровень сил — С++(∞)]

Эти зоны являлись олицетворением их сути во внешний мир. Они создавали территорию, в которой были созданы. Территорию, в которой получали бонусы от собственной силы из-за родства. Но даже такие метаморфозы, как бы сильно не били по мозгам от ощущения всемогущества, не позволяли забыть годовалый бой, в котором их почти убили.

В мире существовало множество существ, гораздо более страшных, чем Капитан Джонс, ставший в их головах синонимом смерти. Этот пират оставил на их душах гигантский шрам, который невозможно вылечить банальной силой. Они должны духовно преодолеть этот порог, и лишь после этого у них появиться возможность жить по-настоящему.

Рассказ пирата занял добрых полтора часа. Парни расспросили всё, что гложило их души, узнали информацию, способную вытащить их мозги из головы, перевернуть и положить обратно. Люди, способные уничтожать острова одной атакой, заставлять острова парить над облаками, взмахи клинков, рассекающие моря.

После рассказа они осознали ту грань силы, к которой нужно стремиться. Как можно называться сильными там, где человек способен расколоть гору одним небрежным ударом? Парни смогли забрать из корабля местную валюту, и по рассказам выжившего, там было чуть больше двух миллионов белли.

Также пират рассказал, что в этой команде он сам являлся лишь навигатором, человеком, прокладывающим маршрут в этом безграничном море. Безграничном, потому как расстояние между островами огромно. Здесь не было одного гигантского материка, лишь разрозненные острова. И море было далеко не таким простым, как обычное. В нём водились исполинские создания, именуемые Морскими Королями, достигающими нескольких сотен метров в высоту.

Новая информация камнями ложилась на их мировоззрение, ломая привычные устои ещё больше. Они спрашивали и об острове, на котором они оказались. Данный остров, как оказалось, находился в одном из четырёх морей — Ист-Блю. И это море являлось самым слабым из всех четырёх. На вопрос, насколько силён их капитан, пират ответил, что его сила была запредельной для этого моря.

Их команда вернулась с Гранд Лайн, где они провели более года лишь из-за того, что те пираты на голову превосходили их. Им банально не на что было существовать, и они уплыли в Ист-Блю ради комфортной жизни. Именно в Гранд Лайн их капитан получил свою награду в тридцать миллионов белли.

Поэтому их победа была простой удачей. Незадолго до этого их капитан был сильно ранен. Он не мог двигать правой рукой, являвшейся основной, его правая нога еле двигалась из-за осколков, было потеряно много крови, они провели несколько дней в пути. Капитан Джонс, если говорить начистоту, не продемонстрировал от силы треть от всей своей силы.

Это осознание ударило по головам парней наковальней. Пусть слова пирата и диктовали, что капитан был намного сильнее здешних обитателей, однако неспособность показать и половины своей силы и почти заставить их сдохнуть было намного тяжелее любых ран.

Хакай мгновенно понял, почему за этих людей они смогли повысить уровень. Один лишь Капитан Джонс превосходил их многократно, и их победа — лишь жалкое стечение обстоятельств.

Этого штурмана было принято решение оставить. Парни не были дураками, они использовали лианы и привязали его к дереву. Они выйдут в море. Они должны. Должны повысить уровень. Должны стать сильнее настолько, чтобы Хакай мог собственной силой вернуть себе потерянное.

Корона на голове Хакая в одно мгновение взвыла. Весь пляж наполнился треском металла. Ярко-оранжевый цвет короны сменился белоснежным, сияющим ярче уже потухшего костра. Одним лишь этим светом он показал оставшуюся команду пиратов, что с ужасом в глазах наблюдали за каждым его действием.

Хакай поднял ладонь и вытер кровь с носа. Его глаза медленно прошлись по каждому оставшемуся противнику.

— Приказ: у̝́̈̍̑б̖̥̇͑̒ё̥́̆̓̕й̿͒̎̽̓т̣̗̫̍̕е̣͗̄͋̄ ̙͉̈́̓̈с͈̞̔͒ͅе̸̯̮͑̑б̪̮͉͋̓я̓̒͆͒͂, — ледяные, горящие белоснежным светом глаза не отрываясь смотрели, как пираты, потерявшие осознанность, подняли свои ладони и провернули шеи.

Тот, у кого в руках осталось оружие, повернули острие и проткнули сердца. Белоснежная корона на голове резко потеряла весь свой свет, вместо него на одном из зубьев короны проявился горящий золотом драгоценный камень. Хакай невидящим взглядом подошёл к воде и нырнул, чтобы уже через пару минут вытащить Юкино.

Уложив его на песок, он надавил на его грудь.

— Приказ: вытяни воду, — изо рта и носа Юкино показались струи воды, минуя законы физики, устремляясь вбок и падая в нескольких сантиметрах от лица парня. — Приказ: запустить сердце.

В следующий миг грудь Юкино содрогнулась. Сердце вновь начало наращивать свой бешеный ритм, прогоняя застоявшуюся кровь и принося мозгу кислород и питательные вещества.

Хакай поднялся и перенёс парня к Самуи и Кибуши. Стоило лишь опустить его, Хакай в одно мгновение оказался возле Юджина.

— Приказ: восстановление, — этот приказ был абсурден, ведь вместе с ним тело Юджина не только полностью затянуло все раны, но и потерянная кровь восстановилась в одно мгновение, вырывая парня из лап смерти.

Он отдал ещё один приказ возле Самуи, заставляя его обуглившиеся конечности принять естественный вид. Его холодные глаза, в которых плескалось безразличие и презрение ко всему живому за исключением его друзей, опустился на свои руки, грязные от крови и песка.

Лицо скривилось. Ещё один приказ об очистке, и тело вместе с одеждой вернулось к изначальному состоянию. О своих ранах он не спешил позаботиться, ведь их и не было. Гордыня никогда бы не позволила муравьям коснуться своего тела.

За всё это время Хакай не только смог самолично заработать третий уровень в системе для себя и парней, но и лишиться части своей жизненной силы. С получением Грехов в его груди закрадывались некоторые сомнения, однако теперь они подтвердились.

Пока парни наконец дождались приготовления кабана, неизвестный корабль, на котором не было живого места, медленно приближался. Мачта была пробита, флаг почти полностью сожжён, но на нём всё ещё можно было узнать силуэт белоснежного черепа, в зубах которого был зажат моргенштерн, паруса, порванные во многих местах, с огромной дырой сбоку, неизвестно как могли нести корабль в неизвестную сторону.

— Капитан Джонс, матросы не справляются, повреждения слишком обширные, — не поднимая головы и опустившись на колени, сказал навигатор пиратской команды Джонса.

Навигатор был единственным, кто мог хоть что-то сказать их капитану, другие слишком боялись навлечь на себя его внимание. И на то были причины.

— Чёртовы ублюдки! — рёв, пробирающий до души, разнёсся по всей палубе.

Огромный моргенштерн, размерами доходящий капитану, рост которого достигал двух с половиной метров, до живота, отправился в сторону казарм. Оружие пробило уже изрядно подгнившие и пропитавшиеся кровью доски, и вскоре оттуда послышался вскрик, уже через секунду затихший.

— Жалкие отбросы, неспособные даже починить этот чёртов корабль! Я пущу вас на корм Морским Королям! — залитые кровью глаза Капитана метались по палубе, пытаясь найти хоть кого-то, на ком можно выместить гнев, но внимание предательски сосредотачивалось на одном лишь навигаторе.

А он был ему нужен. Капитан Джонс разбирался в навигации не лучше пса, утерявшего нюх. Ладонь сжималась и разжималась так сильно, что по внутренней стороне ладони образовались раны. Кровь тягуче закапала на пол.

— Чёртов Морской Дозор, чёртова деревушка, чёртов взрыв! — в глазах Капитана вновь и вновь проносились сцены недавно минувшего инцидента.

Они, изрядно изголодавшиеся, доплыли до захолустного острова. Голодные, как звери, пираты ворвались в деревни, выбивая двери и убивая тех, кто им не понравился. Так, как это происходило обычно, однако в этот раз всё было по-другому. В деревушке оказался один парень, раскидавший его отбросов, пусть и в конце концов лишился глаза и левой руки. Против Джонса выйти у него уже не получилось бы никак, и он это знал.

Он побежал. Капитан Джонс, в котором взыграл охотничий азарт, погнался следом, держась на некотором расстоянии, но медленно приближался, как кот гонится за мышью, загоняя её в пучины бездны. И лишь когда парень забежал внутрь дома, что-то в груди Джонса переклинило. Он не стал бежать следом, а остановился в десятке метров.