Если в прошлый раз снятие квартиры в Магнолии прошло достаточно быстро и относительно дёшево, то сейчас, то ли из-за того, что город стал больше, то ли из-за сильно выросшего населения, тот самый съём, который ранее обходился в пару сотен тысяч, сейчас достиг трёх сотен. И то были подозрения, что Хускару дали скидку по причине одной известной эмблемки на груди в районе сердца.

Тоже, кстати, достаточно интересный момент. Если регенерация Берсерка всегда возвращает тело к известному идеалу, то почему после получения метки гильдии тело восстанавливалось уже с этой меткой? Было ли в ней что-то, что вписалось в структуру тела, или же регенерация не считает печать чем-то вредоносным, потому решает оставить её в покое?

В голове Хускара было множество вопросов и ноль целых ответов, потому как даже спустя десяток лет он не смог разобраться со всей своей силой. Он может ей управлять, но вот протянуть нить причины (почему работает, как именно, что именно связывает его тело с другим измерением) он не мог. Слишком всё казалось сложным и запутанным, словно так изначально и задумывалось.

Обезьяна взять палка в руки, бибизяна палка бить.

Примерно так себя и ощущал парень. Интерес тянул его разобраться, но отсутствие чего-либо, что могло дать малейшую подсказку, не позволяло получить хоть одну зацепку. Вполне возможно, с прокачкой Апостола он получит ответы, но до этого ой как нескоро.

Мира догнала его через десяток минут и заняла недостающие деньги, из-за чего только выбравшийся из леса Друид оказался должен денег, благо без процентов. И за время своих размышлений они дошли до его нового дома, ключ от которого болтался на пальце, то и дело намереваясь улететь в какое-то неизвестное направление, но стойко удерживаемый на пальце.

Про сам домик сказать было нечего. Он представлял собой помесь квартир Земли и некого средневековья. То есть есть плита, отопление, но сам дом был создан из брёвен и в целом почти полностью состоял из дерева. Это как заходить в обшарпанный подъезд и после зайти в квартиру за пару десятков миллионов.

— Ну неплохо, так-то, — кивнул Хускар, пока Шики со своим щебетанием исчезла исследовать новые хоромы. — Спасибо ещё раз, обещаю, что верну, как только возьмусь за задание.

— Не беспокойся, это не такая большая сумма, — мило покачала головой девушка, — но мастер запрещает нам занимать деньги согильдийцам, поэтому ему ни слова. И ты так и не купил Шики еды.

— О. Об этом не беспокойся, — улыбнулся Хускар. — Три, два, один…

Под недоумевающий взгляд Миры Хускар отсчитал до трёх, и по истечению срока маленький грифон появился перед ним, держа за шкирку небольшого ужика. Парень погладил её по голове, и маленькая змейка подбросилась в воздух и пропала в глотке грифона.

— Как-то так, — развёл руками Хускар.

— Ммм… удобно… наверное… — неуверенно произнесла девушка и странно посмотрела на парня.

— Что? — заметив её взгляд, спросил Берсерк.

— Знаешь, что я думаю? Прошло ведь десять лет, — промычав, продолжила Мираджанна, — а ты не изменился. Совсем.

— А, это? Я ведь говорил — я бессмертен, — усмехнулся парень, — моё тело не подвержено старению, потере физических или духовных сил со временем. Моё тело неизменно и всегда возвращается к своему пику. Каждую секунду, каждый миг моей жизни. Потому мне не нужен сон, не нужна еда, я не хожу в туалет.

С каждым словом Хускара девушка всё больше и больше раскрывала свои синие глаза, пока они не достигли размеров блюдец. Она всегда считала слова этого парня не больше, чем шуткой, а оказалось, что шуткой были лишь её мысли.

— Ты… правда бессмертен? — уложив информацию в голове, спросила девушка, прищурив глаза.

— Ну-у-у… если быть честным, то пока не совсем. Если считать бессмертием всё вышеперечисленное, то да. Я не умру от старости, но меня по-прежнему можно убить. Пока что. Моей регенерации на данный момент не хватит, чтобы восстановить отрубленную голову или когда меня разорвут на куски, — раскрывал по пальцу парень, перечисляя ситуации, в которых он не выживет, но даже тех оказалось не так много, что хватило пальцев одной руки. — Вообще легче будет показать, чем рассказывать. Мастер тоже не сразу поверил.

Позвав девушку на улицу, Хускар достал свой неизменный кинжал и отрубил кисть под вскрик девушки, уже протянувшей руку в попытке остановить его. Но её рука так и застыла, когда она увидела, что уже через мгновение из отрубленной кисти перестала течь кровь, а спокойно подобранный обрубок, приложенный к месту среза, уже через секунду сросся с ним.

Хускар сжал и разжал кисть перед ней и протянул руку. Словно завороженная, она осмотрела место среза, на котором ещё осталась кровь, но не заметила там даже намёка на совершённый ранее порез.

— К-как это… — она знала, что конституция тела магов совершенно отличаются от тел обычных людей.

Им нужно было кратно меньше времени, чтобы восстановить до своего пика, их тела были намного крепче и сильнее, но она ни разу не слышала, чтобы у кого-то в мире была такая сумасшедшая регенерация.

— Если не прижать кисть обратно, то на полное восстановление уйдёт порядка десяти секунд, — между делом заметил Хускар, убирая руку.

— Это же должно быть невероятно больно, — Мира даже не хотела представлять, через какую агонию приходится проходить при регенерации.

— Я потерял способность чувствовать боль уже очень давно, — спокойно пояснил парень и, призадумавшись, продолжил, — по-моему, это было тогда, когда меня расщепило в чёрной дыре одного очень неприятного существа. Тогда я был далеко не так слаб, как сейчас. Тогда у меня была возможность восстановиться даже из небольшого клочка тела. Ты спросишь, а как я тогда выжил?

Хускар улыбнулся своей угрожающей улыбкой, ожидая вопроса, но не дождавшись из-за ещё одного онемения Миры, махнул рукой.

— У меня был артефакт, — преувеличенно величественно сказал парень, — Щит — Аегис. Артефакт, способный даровать владеющему одноразовый шанс воскрешения. Но, видимо, концепция воскрешения была недостаточно стабильной. Измельчённый в пыль, Аегис воскресил меня, но лишил возможность чувствовать боль. Возможно, такова была цена воскрешения, но по рассказам других существ, переживших то же, такой эффект проявился только у меня.

Помнится, после этого перерождения тело Хускара начало перестраиваться куда быстрее. На тот момент у него уже было Сердце Тарраска, и перерождение смешало кровь почти полностью. Увы, после воскрешения, длившегося год, он не смог найти Энигму, чтобы поквитаться. А может это к лучшему. Кто знает?

Мира в это время напоминала заглючивший компьютер, из которого вот-вот начнут выскакивать искры. Хускар не стал беспокоить её и зашёл в дом.

Сегодняшний день должен был стать разгрузочным. Ничто не могло побеспокоить его покой, потому после душа и минутного наблюдения за всё ещё не отлагавшей девушкой, Хускар двинулся в спальню. Пусть ему и не нужен сон, но он МОГ спать по своему желанию. Это было не столько восполнением энергии, сколько ментальной отдушиной.

Мозг, сколько бы раз он не перестраивался и не возвращался к своему исходному состоянию, не мог побороть сенсорный шок. Полгода плавания он не смыкал глаз ни на секунду. Его мысли всё ещё текли плавно, размеренно и не выказывали каких-либо сбоев, однако он как никто знал, чем это может быть чревато.

Ещё на острове он проверял свои пределы. Три года он не смыкал глаз. Не было помутнения в глазах, не было пятен, миражей, ничего такого. Просто в определённый момент он начал замечать за собой, что залипает в одну точку уже десять минут. И он не ощущал этого времени. Его мозг отключился.

Поэтому он решил спать как человек каждую ночь. Пусть по часу, пусть по два. Пусть хоть десять минут. Давать разгрузку мозгу стало необходимо. Потому забравшись на кровать и уместив грифона рядом со своей головой, он прикрыл глаза.

*

*

*

— Р-р-р-ра-а-а-а-а!!! — драконье копьё перекусило голову Демоническому Сатиру. — Хаф… Хаф… Жалкие черви. Ваши игрушки не помогут!!!

Вокруг Хускара собралась толпа Избранных. Обворожительная Чародейка — Энчантресс, Великий Маг — Карл, Грабитель — Гондар, Воля Природы — Верон (Nature’s Propeth) и Медвежий Друид — Силла со своим Верным спутником — Духом Медведя.

— Вы разрушаете то, что было создано природой ради утоления своего гнева, — Энчантресс собрала духов в своей ладони, — они кричат в панике от ваших действий.

— Твоё нахождение здесь противоречит миру, — в глазах Карла силуэт Хускара представлял собой мешанину из энергии, что постоянно тянет его из этого мира, но что-то блокирует эти попытки. — Одно твоё существование искажает линии судьбы.

— Плевать кто ты, плевать что ты, — грубый голос Гондара с заметной жадной ноткой прозвучал совсем рядом.

Ладони Грабителя крутили небольшой меч, в навершии которого находился драгоценный камень, испускающий зловещее фиолетовое сияние. Сильвер, клинок, способный запечатать любые врождённые или приобретённые способности, сокрушая полубогов до уровня обычных смертных. Жаль, что его действие крайне короткое, а последующее накопление энергии происходит целый месяц.

— Мне нужны лишь деньги, — цыкнул Гондар. — Кончайте с ним быстрее.

— Воин, чья воля держится лишь на одном кровопролитии, — покачал головой Силла. — В тебе слишком много юношеской вспыльчивости и крайне мало мозгов, воин.

Хускар не слушал никого из них, он сосредотачивался на порезе на боку, что нанесла эта желтошерстная крыса. Рана заживала крайне медленно, она будто вобрала в себя всю энергию, пытаясь вытолкнуть неизвестную энергию из организма.

Орошая кровью землю вокруг, Хускар вытянул руку, в которой было зажато копьё в форме дракона.

— Нападайте… все… — хриплый голос с надрывом вырвался из глотки. — Я вырву ваши сердца и посвящу их Богам Ноттл!!!

— Слепленное из ярости существо, способное лишь для разрушения, — лёгкий, словно шелест ветра, голос Верона словно иглами впился в уши Берсерка. — Лес плачет, природа отвергает твоё существование. Моей задачей будет изгнание твоего духа, а тело послужит великолепным илом для восстановления природы.

Над головой Карла возникли три огненные сферы, а руки сплелись в замысловатую фигуру. Энчантресс протянула ладонь к земле. Из корней ближайших деревьев собралось длинное копьё. За секунду деревянное копьё озарилось изумрудным светом и поднялось в позе броска.

Гондар щёлкнул языком и исчез из этого мира с еле заметным фиолетовым дымом. Силла сложил ладони перед лицом, пока позади него не сформировался огромный призрачный силуэт пасти Медведя. Верон лишь поднял свой посох и все близлежащие корни деревьев заострились, указав на Берсерка.

— Во имя восстановления равновесия/во имя матери природы/во имя мудрости предков/во имя спасения духов/… — четыре голоса раздались в унисон и подготовленные заклинания в одно мгновение сорвались в сторону Хускара.

— Боги мне свидетели! Я убью каждого из вас! — из тела Берсерка во все стороны вырвался золотой огонь, сливаясь с заклинаниями противников.

Небо раскололось от силы направленной магии. Взрыв, поглотивший десятки километров, не затронул их создателей, укрытых защитой собственных сил.

Четвёрка Защитников и один наёмник наблюдали за кончиной бессмертного воина, коему не место в этом мире.

Древние принимают каждого, но не каждый может дойти до конца их схватки.