Негорящий не спеша двигался по густым лесным чащам. Разум бесконечно функционировал, продолжая поддерживать Заклинание Пространства и подвергая анализу каждую крупицу этого мира, наслаивая тонны информации в его голове. В это же время сам разум сортировал уже известную информацию в одну точку и добавлял в Заклинание новые вводные, которые можно было пропускать при анализе. Пусть из-за этих вводных количество используемой маны возрастало кратно, Негорящий не обращал на это внимания. Прибавка сжигания двух душ за каждое использование была несущественной, пусть раньше она не использовала и десятой части одной.

Энергия Души является сильнейшим катализатором. Сильнейшее базовое заклинание Тёмной Магии — Кульминация, при достаточном количестве Душ, способно разорвать даже такого грозного противника, как Понтифик Саливан, за одно использование. Он был способным воином в прошлом, но время, проведённое в безумии, исказило его, заставив позабыть большую часть навыков. И лишь когда Негорящий стал способен использовать Заклинание Отражение Реальности, вернув воину его истинную силу и разум, тогда он по-настоящему осознал, насколько силён был этот воин.

Стиль, рождённые взаимодействием волшебства и пиромантии. Десятки иллюзий, способных сражаться наравне с оригиналом. Атаки, лёгкими движениями способные разрывать усиленные волшебством стены Собора. Поистине один из сильнейших, с кем сражался Негорящий. Бои с Понтификом дали ему рост настолько огромный, что, казалось, до этого он стоял на месте. Именно тогда Адаптация показала себя полностью. Негорящему требовалось лишь немного времени, чтобы приспособить стиль противника под себя и скорректировать его с учётом собственных размеров, формы тела, веса и силы.

Именно в бою с ним он создал первое объединение Волшебства, Пиромантии и Чудес — Божественное Пламя, которым сжёг все иллюзии за одно использование. Впрочем, тогда он не осознал всей силы созданного им заклинания, потому отправился на перерождение от собственной магии.

Ладонь резко поднялась перед лицом, ловя выпущенную стрелу. Горящие изумрудным светом глаза обратились в сторону противника, сквозь прорези шлема наблюдая за застывшим от ужаса лицом бородатого мужчины. Ладонь сжалась, и вместе с этим мужчина, даже не успев осознать всей опасности, оказался разорван на части. Заклинание Расширения пространства. Требует тем больше маны или же душ, чем дальше находится объект.

Изначально создавалось с целью создания Пространственного Кармана для бегства или отдыха, но после некоторых доработок стало способно создавать волну расширения внутри существа, из-за чего того разрывало на части. Крайне неэффективное заклинание по причине огромных трат маны и использования одной души за каждый метр после десятка.

Двинувшись дальше и даже не обращая внимания на ещё шесть человек, притаившихся рядом с умершим, Негорящий продолжал анализировать округу. Эти люди были слабы, намного слабее тех, что он встретил возле утёса. Это было прискорбно, однако не всё ещё потеряно. Если те люди сказали, что сильнейший человек находится в Столице, то, возможно, ещё есть шанс.

Негорящий не будет использовать Заклинания. Он хочет умереть в честном поединке, как Рыцарь, коим когда-то был. Его путь начался в блестящих доспехах, тогда, в первый раз, он верил, что порочный круг закончится после победы. Однако он не смог одолеть даже копию Гундира. В тот момент, когда его путь начался с самого начала, он начал понимать свою роль. Роль марионетки, движимой невидимыми нитками кукловода, заставляющего его из раза в раз погибать и становиться сильнее, чтобы в конечном итоге вернуться к самому началу.

И после сотен перерождений тот Рыцарь, который появился в его Рождение, оказался забыт и отброшен на полку воспоминаний, которые не стоит доставать. Однако сейчас, когда у него нет возможности откатиться к началу, он хотел пронести свои мечты и надежды в новую реальность. Он хотел стать героем в блестящих доспехах.

Но героем лишь для себя в истории, где его путь кончается в тяжёлой битве. Только тогда тот забытый Рыцарь, ещё не познавший вкус отчаяния, останется доволен. Только тогда его мечта о забвении будет исполнена. Мечта Сломленного Воина, держащего в руках увядший цветок, на котором остался лишь один тлеющий лепесток.

Так, вспоминая ужасы прошлого, Негорящий двигался в указанном направлении, пока не увидел свет сквозь тьму леса. Он не ускорял шаг, не старался поскорее увидеть что-то новое. Он застыл в ожидании. Негорящий застыл в надежде, что где-то там, откуда идёт свет, существует воин, способный убить его. Не тот, которого он может взрастить сам. Тот, что собственными силами достиг уровня, способного пробить его тело.

Негорящий не будет сражаться в собственной броне. Он будет сражаться в броне Рыцаря. Он не будет использовать заклинания. Он будет использовать обычный клинок, находившийся рядом с его гробом. Он отринет себя будущего, став тем самым Рыцарем, которым был в первый раз.

Он оставит лишь силу и память, неотъемлемую часть его бесполезной жизни. В одно мгновение демоническая броня исчезла, оставив вместо неё светлый наплечник и наколенники. Нагрудник из плотной кожи, за которой скрывалась плотная и увесистая кольчуга. В левой руке проявился большой щит с гербом Рыцарей Асторы, а правая почувствовала тяжесть обычного, ничем не примечательного, но сделанного на славу Длинного Меча.

Пальцы медленно прошлись по острию клинка. Он ничем не выделялся, но был сбалансированным. Ему не хватало силы, чтобы наносить огромный урон, как Огромные мечи, он был слишком тяжёлым, чтобы орудовать им, как рапирой, он не был зачарован Стихийным Титанитом, чтобы уничтожать врагов мощью магии, и он не был создан из Души, потому мог легко сломаться прямо в бою. Но именно это и нужно было Негорящему.

Он не снижал свою силу, не уничтожал свою память с навыками. Он лишь нивелировал свою неуязвимость. Его тело пробить ещё возможно, но вот броню, в которую он вложил слишком много… Пробить невозможно.

Не заметив промелькнувшей дрожи в своих глазах, Негорящий вновь двинулся к выходу. Сквозь прорези шлема изумрудные глаза наблюдали за поражающим своими размерами лугом, полным пышущей жизнью травой и цветами, не утратившими свои краски. Он видел небольшую деревню, где, не обращая внимания на жару, трудились люди.

Они возделывали поля, орудуя мотыгами, собирали посевы, кто-то возился с животными, и вдали Негорящий слышал смех. Смех слишком малый для человека. Голова Воина наклонилась на бок.

— Что это… за смех? Он не похож на голос мужчины или женщины. Слишком высокий и… непосредственный? — глаза Негорящего наблюдали за людьми, а уши улавливали разговоры даже на расстоянии пары километров от самой деревни.

Негорящий никогда не видел и не слышал… детей. Тёмный мир, из которого он сбежал, был лишён детской непосредственности. Он был наполнен страхом и отчаянием. В нём не было места веселью и смеху. Лишь печаль и скорбь. Скорбь погибающего мира, охватывающего каждый росток, в нём растущий. Печаль душ, что не могли уйти на перерождение, а оставались заперты во временной петле.

Поэтому Негорящий впервые за несколько десятков лет… растерялся. Он не знал, что значит этот смех. Его заклинание Пространства не было способно охватить деревню, ведь та была слишком далеко. Он не мог использовать Хаос, чтобы исказить следственную связь и передать воспоминания кого-либо из людей, дабы передать их себе. Души людей этого мира были защищены Миром, и стоит ему воздействовать на них, как те заплатки, которые он ставит, чтобы оставить планету живой, разорвутся, и все его усилия пойдут крахом.

Ему нужно было узнать всё это на собственном опыте. Растерянность моментально сменилась анализом, а после… любопытством. Ноги, до этого неподвижно стоявшие на месте, сами повели Воина вглубь деревни в поисках неизвестного. Интерес. Что-то в его неживой груди дрогнуло, стоило вновь услышать этот смех.

Однако, подвергая себя анализу, Негорящий не мог найти причину этому. Это не было связано с эмоциями, не было связано с физическими явлениями организма. Это шло откуда-то глубже…

Из самой его Души.

Он медленно приближался к деревне. Люди оборачивались на него, и в их глазах появлялось опасение вперемешку с лёгким страхом. Человек в броне привлекал слишком много внимания, а учитывая висящий на спине щит с неизвестным гербом и меч на бедре, покоящийся в ножнах, страх усиливался сам по себе.

Некоторые жители, бросив орудия труда, двинулись к своим домам, загоняя родных домой и передавая посыл другим жителям. Проходя мимо домов, Негорящий ясно ощущал страх людей, запертых по домам. Но стоило ему пройти ещё немного, перед ним появился старый человек, его душа увяла и потеряла свой блеск. Ему оставалось крайне немного до смерти.

Спокойной смерти от старости.

— Воин, что привело вас в наши бедные края? Я староста этой деревни, Роб, если у вас есть какие-либо пожелания, вы смело можете сказать их мне, и мы сделаем всё как полагается, — с улыбкой сказал старец.

— Я слышал… смех, — помолчав, всё-таки ответил Негорящий.

— Смех? — душа старосты дрогнула, он почувствовал что-то неправильное в словах воина.

— Высокий и… непонятный, — склонил голову на бок Негорящий.

Роб смотрел в забрало шлема и чувствовал, как изумрудные глаза, прикрываемые прорезями, словно смотрят ему в душу. Пугающе холодные, но в то же время… наполненные искренним любопытством.

— Это, наверное, дети баловались, — усмехнулся старец, махнув рукой, скрывая нервозность и страх.

— Не бойся меня, старый человек, я не трону никого. Мне просто… стало интересно увидеть источник… этого смеха, — спокойно проговорил Воин, вместе с этим поднимая голову в сторону одного из домов, в котором чувствовал что-то… неосязаемое.

— Ха-ха, — нервно посмеялся староста и, повернувшись, махнул рукой вниз, подзывая кого-то.

Через несколько секунд из-за стены одного из домов появилась макушка маленькой темноволосой девочки. Её розовые глаза со страхом и интересом наблюдали за воином в доспехах рядом с её дедушкой. Она видела их множество раз, но редко когда они приносили хорошие вести. Чаще они крали запасы деревни и забирали деньги. Увидев, как дедушка подзывает её, прикрыв глаза и пытаясь успокоиться, на дрожащих ногах девочка подошла и встала напротив рыцаря.

Её тело дрожало, словно лист на осеннем ветру. От неё сквозило страхом за милю. Но Негорящий смотрел не на это. Он смотрел на Душу. Душу столь чистую, столь открытую и столь всеобъемлющую. Она была небольшой, размером с его кулак, но она казалась больше, сильнее и чище, чем всё, что он до этого видел.

Негорящий присел, смотря на лицо девочки, уже начинающее полниться слезами.

— Успокойся, — мягко, отчего даже сам Негорящий впал в небольшой ступор, сказал Воин, — я не причиню вам вреда. Я просто утоляю своё любопытство. Не нужно меня бояться.

Девочка продолжала трястись, но медленно открыла глаза. Негорящий в это время поднял руки под вздрагивание ребёнка и снял шлем. Девочка расширила глаза. Зелёные, чуть кудрявые волосы контрастировали с пышущими светом большими изумрудными глазами, органично вписывающимися на красивом лице Рыцаря.

— Краси… вый… — девочка быстро заткнула рот, боясь навлечь на деревню гнев Рыцаря, но Негорящий, повинуясь неизвестному порыву, погладил девочку по голове и поднялся.

— Спасибо, что показали мне, что значит… Душа, лишённая грехов, — кивнул Негорящий в знак благодарности старосте. — Подскажешь, в какую сторону идти до столицы и сколько?

— А. Столица будет прямо по дороге. Пешком будете идти пару дней, — чуть притормозив, ответил Роб.

Ещё раз кивнув и кинув последний взгляд на девочку, держащую свою голову двумя руками, Негорящий улыбнулся и вновь надел шлем, двинувшись в направлении Столицы, так и не понимая, что за чувства его одолели в тот момент.

Душа, такая слабая, такая маленькая, но такая чистая.

Она манила, но не к тому, чтобы забрать.