Сверчок выглянул из-за тёплой печки. За столом, подперев рукой подбородок,
сидела Баба Яга. И была она унылая, поникшая и очень печальная. Сверчок прыгнул
на лавку, с лавки — на стол, спрятался за самоваром и уже оттуда спросил:  

— О чём пригорюнилась, Бабуся Ягуся?

— Ой, и не спрашивай, самовар, — вздохнула Баба Яга. — Метла моя совсем
исхудала: летает плохо, тормозит, сыпется... А ступа и вовсе вот-вот
развалится.

Она тут же спохватилась:

— Это что ж я — с самоваром разговариваю? Совсем обезумела старая.
Тьфу-тьфу-тьфу на тебя!

— Не плюй в самовар, сама же из него пить будешь, — отозвался Сверчок,
прячась за пузатый бок самовара.

— Ага, буду, — усмехнулась Баба Яга. — Ещё и гостей угощу! Выходи, Сверчок,
узнала я тебя. Я хоть и старая, но с ума, в отличие от Кощея, ещё не сошла.

Сверчок выскочил на стол. Посмотрел на Бабу Ягу, увидел, что она уже
повеселела. И то хорошо.

— Думаю, не потому ты грустишь, что метла исхудала, — подметил он, — а
потому, что опять придётся идти к Кикиморе Болотной за летай-травой. А после
того случая, когда ты жаб болотных потоптала, Кикимора тебя и на пушечный
выстрел к болоту не подпустит.

— Ух ты какой догадливый! — Баба Яга погрозила пальцем. — Сама знаю. Думаю,
может, она забыла уже? Триста лет всё-таки прошло.

— А ты почему помнишь? — Сверчок откусил кусочек печенья из блюдца.

— Так ты ж окаянный напомнил!

— Неа, — промычал он с набитым ртом. Затем щёлкнул лапкой — и в ней
появилась маленькая чашечка. — Наливай!

— Чего тебе наливай? — не поняла Баба Яга. — Нет у меня ничего. Даже зелья
колдовского нету, можешь проверить.

— Чаю, говорю, наливай, — Сверчок поставил чашечку под носик самовара.

— А, чаю... — Яга приоткрыла краник, и несколько капель наполнили крошечную
чашку до краёв. — Есть идея! — оживилась она, подняв палец вверх. — Напущу на
болото такой густой туман, что на вытянутую руку ничего не увидишь! Пока
Кикимора будет его разгонять — я летай-травы нарву еще лет на триста вперёд.

— А как ты её нарвёшь, если сама ничего не увидишь?

— А у меня вот что есть, — Баба Яга открыла сундук и достала длинную чёрную
палку. — Противотуманный фонарик! Давеча у одного туриста забрала.

— Украла? — насторожился Сверчок.

— Ничего я не крала! — возмутилась Яга. — Турист сам виноват — деревья
ножиком портил, мусор разбрасывал. А в Сказочном лесу так делать нельзя. Я и
предстала пред ним во всей своей красе, хотела поговорить, вразумить по-хорошему. Так он, как побледнел, а
потом как побежит босиком через кусты. Я и слова сказать не успела. Только
крикнула вслед:
— Милок, вещи забыл!

Она покосилась в угол, где пылился неразобранный рюкзак.

— Может, всё-таки светлячков набрать? Понадёжнее будет, — предложил
Сверчок.

— Этих предателей? Никогда! — фыркнула Яга, включая фонарик и направляя луч
прямо на Сверчка. Тот зажмурился. — Они при первой опасности разлетаются кто
куда. Это из-за них я в прошлый раз жаб потоптала — темно было!

— Может, просто попросить у Кикиморы летай-травы? Глядишь, и даст, — не
сдавался Сверчок.

— Ага, догонит — и ещё раз «даст»! — хмыкнула Яга, доставая из сундука
старый мешок. Он весь был изъеден молью. — Вот для чего я тебя держу? Чтобы
моль гонял, а ты что?

— А что я? Я и гоняю, — оправдался Сверчок, прячась за самовар.

— А это тогда что? — Яга просунула руку в мешок и показала из дырки кулак.
— Куда я теперь летай-траву класть буду?

— Это не моль, а износ материала, — нашёлся Сверчок. — Этому мешку больше
лет, чем твоей метле. Возьми лучше рюкзак — в него влезет ещё больше, лет на
сто.

— И то правда, — Баба Яга снова посмотрела на рюкзак. — Полезный турист
попался. Ладно, пойду еловых веток наберу — печь растопим, туман сварим, а
утром — в путь. Ты, Сверчок, остаёшься за главного.

Всю ночь Баба Яга топила печь и ворожила, подкладывая еловые ветки в огонь.
Из избушки, поверх деревьев, тянулся в сторону болота густой дым-туман.

Утром она поручила Сверчку:

— Подкладывай ветки почаще, пока я не вернусь.

Яга открыла дверь, надела рюкзак и резиновые сапоги — тоже трофей от
туриста. Села в ступу, махнула метлой… и осталась на месте.

— Шишки да косточки! — ругнулась она и взмахнула ещё раз. Ступа даже не
дрогнула. Махала, махала — без толку. Только вспотела. — Все прилетели, —
буркнула Яга.

Выпрыгнув из ступы и положив метлу на плечо, Баба Яга пошла пешком.

— Этак я только к вечеру до болота доберусь, — проворчала она, заходя в
лес, и достала из рюкзака клубок, бросила на тропинку и сказала:

— Веди, дорогой.

Клубок покатился, а Баба Яга исчезла в глубине леса.

Идёт Баба Яга — злющая-презлющая. А в Сказочном лесу хоть смейся, хоть
плачь — все всё видят, и все всё обсуждают. Ежи перешёптываются, белки на
ветках хохочут, зайцы за кустами хихикают. Хорошо хоть шишками не кидаются.

Только мухоморы глядят с сочувствием: не умеют прятаться, вот и молчат.
Волки же стороной обходят: знают, что смеяться над стариками — некрасиво, а над
Бабой Ягой — ещё и опасно.

А белкам и зайцам, хоть бы что. Катаются себе от смеха по ветвям и пенькам,
и нет на них никакой управы.

— Вот пожалуюсь я на вас Медведю! — грозила Яга метлой. — Он вас всех
переловит и ко мне за хвосты да уши принесёт! А я уж придумаю, что с вами
сделать!

Так шла она целый день, ругаясь да ворча. Но кто ж всерьёз боится пешую
Бабу Ягу — с метлой на плече, рюкзаком за спиной и в резиновых сапогах?

Постепенно лес редел. Деревья сменялись кустами, а между ними стелился
густой белый туман. Белки и зайцы остались позади, а впереди начиналось болото.

— Вот и владения Кикиморы, — пробормотала Яга, пряча клубок в карман и
включая фонарик.

С каждым шагом туман густел. Баба Яга уже подумала, что перестаралась со
своим варевом, но решила: лучше так — чем быть пойманной Кикиморой.

Земля под ногами захлюпала, и вскоре она почувствовала, что резиновые
сапоги у туриста были дырявыми. Пришлось прыгать по кочкам, держась за одинокие
деревца, чтобы не плюхнуться в трясину.

Стемнело. Заквакали жабы, налетели комары. Луч фонарика с трудом пробивался
сквозь плотный туман, выхватывая бледную рябь воды. Но вдруг впереди что-то
блеснуло.

— Летай-трава! — радостно прошептала Баба Яга и, как кузнечик, запрыгала по
кочкам.

Вскоре показался островок суши. Запрыгнув на него, Баба Яга уже
приготовилась рвать траву, но не тут–то было. На островке висел в воздухе один
единственный маленький стебелек летай–травы. Все остальное было аккуратно
скошено и, по–видимому, надежно спрятано, так как летай–травы больше нигде не
было. 

— Шишки да косточки! Тьфу! — Баба Яга села на пенёк, сняла сапог, вылила
воду и от досады бросила его в туман. В ответ послышалось нервное «Ква-а!»,
всплеск — и тишина.

То же самое Баба Яга сделала и со вторым сапогом. Только вместо слова
«ква», Баба Яга услышала, как сапог ударился обо что–то мягкое и живое.

— Кто здесь? — раздался знакомый голос.

— Ёжик в тумане, — не растерялась Яга. — Привет, подружка.

Туман немного рассеялся, и из него появился знакомый силуэт.

— Не подружка я тебе, а враг заклятый! — зарычала Кикимора Болотная, бросая
перед Ягой её же сапоги. — Даже если это болото, нечего здесь разбрасывать свои
вещи!

Кикимора грозно нависла над сидящей Бабой Ягой.

— А еще ты мне должна семьдесят пять жаб! А за триста лет ты мне должна… —
Кикимора задумалась, подсчитывая. — Столько, чтобы на каждой кочке по три штуки
сидело и квакало! Возвращай долг! Колдуй немедля!

— Тогда это будет не болото, а жабье царство, — фыркнула Баба Яга, кряхтя
поднимаясь с пенька. — А ты станешь Королевой Жаб. Ой, водяные засмеют и жители
лесные тоже. Всё иду колдовать.

Кикимора задумалась. Наверное, представила себя в новой должности, и это ей
не очень понравилось.

Тем временем Баба Яга уже разложила на пеньке какие-то травы, замахала руками,
зашептала непонятные слова, тайком поглядывая в сторону «подружки».

— Стой! — закричала Кикимора, аж туман зашевелился. — Ты что делаешь?!

— Щас наколдую жабий дождь! Как и договаривались — на каждой кочке по три
штуки! — Баба Яга снова угрожающе подняла руки, но Кикимора схватила их и
опустила вниз.

— Подожди, Ягуся, не надо! — вскричала она. — Я прощаю тебе долг.

— Чего уж, — Яга ухмыльнулась. — Долг платежом класен, а уговор дороже жаб!

— Красен, — поправила Кикимора. — Всё, всё, ничего ты мне не должна. Мир?

— Мир, — протянула руку Яга.

— Эх, подружки-лягушки, — пропела Кикимора, пожимая её ладонь.

Обе сели на пенёк и замолкли. А о чем еще могут говорить два сказочных
персонажа, которые впервые встретились за триста лет?

— М-да, перестаралась я с туманом, — нарушила тишину Яга.

— Так это ты его напустила? — удивилась Кикимора. — А я–то, думаю, что
такое? Отродясь столько его тут не было, а тут на тебе.

— Я незаметно летай–травы нарвать хотела. Метла–то моя совсем летать не
хочет, осыпалась почти вся, — призналась Яга и показала жалкий веник. — Цветет–то
она на твоем болоте раз в триста лет. Но, видимо, кому–то она кроме меня тоже
понадобилась. Не успела я. Какая же я Баба Яга без метлы?

Баба Яга сорвала листик с кустика и стала вытирать им заслезившиеся глаза.

— То, что ты опоздала — это точно. Она еще вчера зацвела. Хорошо, что я
мимо шла, заметила. Ты же один день не отняла от трехсот лет, — Кикимора обняла
Бабу Ягу за плечо. — Кому летай–трава, кроме тебя, нужна–то, в этом глухом болоте?

— Так она у тебя? — у Бабы Яги в глазах блеснул лучик надежды.

— А зачем ей было пропадать? Вот я взяла и собрала ее, — Кикимора довольно
улыбнулась. — Только я тебе просто так её не отдам, а вот поменять на
что-нибудь, поменяю.

— И на что же ты хочешь ее поменять?

— А, что у тебя есть с собой?

Баба Яга открыла рюкзак. Покопалась в нем, помычала и достала оттуда
маленький плоский квадратик.

— Вот! Меняю это на летай-траву.

— И что это?

— Печенюшка, — похвалила Яга. — Вкуснатища, за уши не оттянешь.

— А ну–ка, дай попробую! — Кикимора выхватила печенье, откусила и
сморщилась. — Сухая. Не пойдёт.

— Так ты болотной водицей запей.

Кикимора зачерпнула воду ладонями, запила, и лицо её просветлело.
— Вот это да! Где ты такую вкуснотищу взяла?

— А был тут один полезный турист...

— Давай всю пачку — и летай-трава твоя!

— Сначала трава, потом печенье, — строго потребовала Баба Яга.

Нахмурилась Кикимора. Повернулась спиной к Бабе Яге. Сидит, дуется, пыхтит
и носом сопит.

— Не веришь ты мне, а еще подружкой называешься, — встала Кикимора с пенька
и исчезла в тумане, как будто и не было ее вовсе.

Уже и звезды на небе появились и луна, а Кикиморы все нет и нет.

— Ну, — думает Баба Яга. — Обманула меня Кикимора Болотная. Где я теперь
ночью–то среди болота ее найду?

Хотела Баба Яга уже сама печенье съесть, потому что с утра ничего не ела.
Положила в рот печеньку, да чуть не подавилась, когда услышала голос Кикиморы:

— Немедля выплюнь! А то шиш тебе, а не летай-трава!

Достала Баба Яга печенье изо рта, а оно уже и размякло.

— А, для Кикиморы и так сойдет… — Баба Яга спрятала печенье в пачку. — Как
будто ничегошеньки и не брала.          

И тут появилась Кикимора, а за ней несколько чертиков с охапками
летай–травы. Баба Яга протянула пачку Кикиморе.

— А почему это печенье мокрое? — спросила она.

— Так на болоте же находимся, вот и отсырело сверху.

Повертела Кикимора печенье, печально вздохнула и говорит:

— Вот видишь, в каких условиях жить приходится? Отдайте ей, черти,
летай–траву.

Открыла Баба Яга рюкзак. Наполнили черти его доверху и прыгнули в болотную
топь. Посмотрела Яга в сторону Кикиморы, а та уже внимания на нее не обращает.
Печенье уплетает и болотной водой запивает.

— Ладно, полетела я, — говорит Баба Яга. — Будешь мимо идти, то в гости
заходи или весточки шли, как у тебя дела.

— Угу, — Кикимора даже не обернулась.

Баба Яга взяла охапку летай–травы, привязала к метле, надела рюкзак и
взлетела ввысь.

— Бывай! — крикнула она на прощание и исчезла за елками.

Летай–травы Бабе Яге теперь хватит надолго, а, значит, будут и новые
сказки.