Жаркое летнее казахстанское солнце равнодушно освещало
военный полигон, затерянный в степи, вдали от городов и магистралей. Для
стороннего наблюдателя он выглядел необычно. Одиноко стояли несколько
многоэтажных кирпичных жилых зданий; недалеко от них можно было увидеть колонну бронетехники, аэродром со сверкающими серебром турбовинтовыми самолётами. Как будто большой ребёнок расставил свои игрушки. Но самым призрачным зрелищем был железнодорожный мост. Он возвышался в пустоте, гордый но бесполезный, ведущий в никуда — ни к желёзным путям, ни через реку, которой здесь никогда не было. Его фермы охватывали лишь сухой воздух и безмолвие, будто это был памятник самому ожиданию, застывшему в металле и бетоне.

         Объезжая все эти постройки по степной дороге, бодро взбивал
пыль армейский внедорожник.

         Конечной точкой его маршрута был небольшой кирпичный ангар,
притулившийся у подножья одинокой металлической башни. Но именно здесь таилась главная загадка полигона: если бы кто-то взглянул на эту землю с высоты, он увидел бы, как все дороги — эти  артерии, опутавшие паутиной бескрайнюю казахстанскую степь, — сходятся именно сюда. Вся эта безмолвная равнина, со своими призрачными мостами и застывшими самолётами,  cуществовала только ради одного секрета, спрятанного за его кирпичными стенами.

         Из затормозившей машины вышло несколько человек в военной
форме и человек в штатском. Рядом с ангаром их уже ждали несколько человек в белых халатах, из которых выделялся один с приметной бородой - Курчатов.

Дождавшись, когда сопровождающие вышли из машины он подошёл в человеку в штатском и пожал ему руку.

-Здравствуйте, товарищ Малышев! Рад, Вас видеть.

Внутри ангара, установленное на железнодорожной тележке,
покоилось серое изделие, больше всего напоминавшее гигантскую каплю из металла. На "капле" не было заметных надписей, но это компенсировали плакаты, повешенные рядом, явноспециально для влиятельных гостей.

На одном из них приковывала внимание схематичная диаграмма
устройства в разрезе, над которой гордо красовалась лаконичная, но многое объясняющая надпись: «Термоядерное устройство РДС-6с». Следующий плакат был ещё красноречивее: на нём угадывался знакомый контур полигона, испещрённый концентрическими кругами. Рядом со схемой, подобно эпитафиям, располагались подписи, обозначавшие зоны тотального разрушения для бомб РДС-1, РДС-4 и, наконец, самой РДС-6с, чья зона поражения на диаграмме поглощала все предыдущие. 

Малышев неспешно, с почтительным любопытством, обошел вокруг массивной стальной капли. Его шаги глухо отдавались в бетонном ангаре. Он замер на мгновение, вглядываясь в матовую поверхность, вобравшую в себя титанический труд тысяч людей и гений научной мысли.

— Вот ты какая… — тихо произнес он, и слова повисли в напряженной тишине. — Первая термоядерная бомба страны Советов.

Его взгляд скользнул с безжизненного металла на живые глаза Курчатова.

— Расскажите товарищам о ее параметрах, — голос Малышева вновь обрел официальную твердость. — В частности, какая ожидается мощность?

         Курчатов, словно дожидаясь этой реплики, совершил отработанный, почти ритуальный жест — поправил пышную бороду. И с легкой, едва заметной, улыбкой указал на одного из стоявших поодаль инженеров в белоснежном халате. 

        -Думаю, будет лучше, если об этих нюансах расскажет ее
автор, товарищ Сахаров.

         Сахаров поймал взгляд Курчатова.

         -Точно узнаем только после испытаний, наиболее вероятная, в
пределах 200-400 килотонн.

         Один из генералов, приехавших с Малышевым на машине,
оживился:

         -Да, это больше 30 килотонн ядерного заряда, но США в прошлом году взорвали 10 мегатонн. Почему у нас так мало?

         Сахаров пожал плечами.

         -По сути, американцы взорвали большую цистерну с жидким дейтерием. Дорого, эффектно, и только. При общей массе установки более 70 тонн, никакого военного значения их бочка не имеет.

         -Нам же была поставлена задача, вписаться в уже существующие корпуса ядерных зарядов. Для этого разработана собственная уникальная схема заряда, причем, с плотным горючим, не требующим криогенных температур. Так что, в случае успешного испытания у нашей страны появиться компактный, а главное удобный термоядерный заряд.

         Но военный не успокаивался:

         -А в случае неудачи? Сами же сказали, что идея новая.

         -На мой взгляд, шансы на это очень малы, но в разработке есть и альтернативный заряд, который, как и американский, использует жидкий
дейтерий, только более компактный. Если интересно, можете о нем расспросить товарища Келдыша, он занимается его расчетом.

         Сахаров показал на стройного человека лет сорока стоящего чуть в стороне. Келдыш улыбнулся губами и кивнул.Малышев подвел итог:

         -По плану нам нужно еще три дня для эвакуации жителей
ближайших поселков, дальше испытания покажут,кто прав.

         Несколько дней спустя, на рассвете 12 августа, первые лучи солнца коснулись земли, застывшей в тревожном ожидании.Ветра не было, солнце освещало, как редкие облака, так и спокойный, безлюдный полигон. На фоне чистого яркого неба чётко вырисовывались силуэты  построенных зданий и ждущей своей участи бронетехники.

         Основной командный пункт был сформирован за пару десятков
километров от центра полигона. Ученые, военные и политики разделились на несколько групп. Часть осталась в бункере, остальные выбрались на поверхность. На самую приметную возвышенность поднялся Келдыш. Где-то в высоте мелькнула небольшая искорка - самолет для киносъемки взрыва и забора проб. Келдыш бросил последний взгляд на город-мираж. Затем его пальцы нащупали тяжёлые затемнённые очки и надвинули их на глаза. Из репродукторов полился обратный отсчёт:

         ...Десять секунд, пять, три, две, одна, ВЗРЫВ!

         Сотые доли миллисекунды — и над кромкой горизонта вспыхнуло
второе Солнце. Еще мгновение и на полигон сотнями атмосфер со скоростью километры в секунду ударил огненный вал. В его раскалённой утробе бесследно растворились первые ряды зданий, колонны бронетехники, одинокий мост-призрак и аэродром с игрушечными самолётами.

         В десятках километрах от взрыва наблюдатели почувствовали
дрожь земли и сильный жар на незащищенных участках тела.Пара секунд и дрожь стала видоизменяться, почва под ногами стала гудеть, переходя на вой. Как будто сама Земля не смогла выдержать такой страшный удар.

         Пождав еще несколько секунд, Келдыш сбросил очки. Его взору
открылась картина, затмившая все расчёты и теоретические модели. В небе, с неумолимой мощью проламывая слои атмосферы, вздымался огненный шар. Он вытягивался вверх, превращаясь в гигантский гриб. Его ножка, пронзающая небо, казалась неестественно тонкой на фоне раскалённой, клубящейся «шляпки», чьи истинные размеры, в сотни метров, повергали в трепет.

         Далее он перевел взгляд на ударную волну, приближающуюся к
нему. Оценив опасность, Келдыш спрыгнул с холма и вцепился в холодный металл ограждения бункера.

         Тем временем облако от взрыва поднималось все выше и выше, увеличиваясь в размерах. Даже за сотню километров от полигона можно было различить крутящийсякрай облака, из которого устремилась к земле белая юбка из кристаллов льда.

Отряхнувшись, Келдыш посмотрелв сторону, где еще не так давно был полигон.
Пылевое облако практически закрыло эпицентр, но сквозь него можно было
различить несколько пожаров. Похоже, испытание прошло успешно.

Сделав несколько пометок в блокноте, он подошел к бункеру, привычно
показав пропуск охраннику, и удивленно остановился. Бункер был пуст.

         Поймав взгляд Келдыша, охранник пояснил:

         -Уехали.

         Кивнув в сторону, где еще не так давно были тысячи градусов
Цельсия.

         -Они поехали в эпицентр взрыва, сразу после взрыва???

         Получив еще один кивок, Келдыш удивленно оглянулся, словно надеялся, что госкомиссия куда-то спряталась, затем сел за ближайший стол и
углубился в расчеты в своем блокноте.

***

         Внедорожник пробирался по той же грунтовой дороге, что и несколько дней назад, но мир вокруг преобразился до неузнаваемости, словно кто-то стёр прежний ландшафт и нарисовал новый, апокалиптический. Мощь, рождённая холодным расчётом человеческого интеллекта, поражала.

         Чем ближе к эпицентру, тем необратимее менялся пейзаж. Если на подступах здания отделались выбитыми стёклами и сорванными крышами, словно после урагана, то в радиусе нескольких километров царил уже чистый хаос. От некогда монументального четырёхэтажного кирпичного здания не осталось ничего, кроме призрачного намёка на фундамент — чёрного пятна на выжженной земле, да неестественно длинного шлейфа из битого кирпича, растянутого ударной волной.

         Железнодорожный мост ударная волна также сбросила с опор и отнесла на сотни метров, безжалостно скрутив его металлические балки. Где-то на полпути к эпицентру взрыва, перед машиной выбежал орел, он был слеп и жалобно кричал,тщетно пытаясь взлететь, размахивая обожженными крыльями. Машина замедлилась. Один из генералов в салоне, оглянувшись на эту мучительную агонию, молча достал табельный пистолет.

         Чем ближе они подбирались к эпицентру, тем безжизненнее становился пейзаж. Степной грунт сменился зловещим ковром из чёрного оплавленного шлака. Колёса внедорожника издавали пронзительный, неестественный хруст, словно он ехал по осколкам битого стекла.

         Наконец, они достигли своей цели — места, где несколько часов назад бушевало рукотворное солнце, а ещё вчера высилась стальная игла башни. К этому моменту в салоне воцарилась гнетущая тишина — все разговоры разом увяли, подавленные масштабом. Слова казались кощунственными.

         Машина замерла. Дверь открылась, и наружу вышел Малышев. Чтобы дать ему пройти, из двери, словно тень, выбрался Сахаров и встал рядом. Остальные пассажиры не двинулись с мест,  — им хватило того, что они видели
через стекло.

         Малышев молча подошел к остаткам башни. От нее мало что уцелело . Лишь массивное бетонное основание, испещрённое трещинами, да небольшой,
оплавленный до неузнаваемости кусок металла.     Опять же, не проронив ни слова, он оглянулся, вернулся в машину, сел на свое место и только после этого приказал:

         -Хватит. Поехали обратно.

         Обратная дорога всем показалась короче. Благо и впечатления
от окружающего пейзажа были другими. Внедорожник стремительно миновал зловещий «застеклённый» район, петлял между скелетами разрушенных домов, за которыми уже виднелись строения со всё менее страшными ранами.

         Ещё до того, как на горизонте показался бункер, шок окончательно отступил, уступив место лихорадочному возбуждению. Тишина в салоне лопнула — его заполнил гул оживлённых голосов, всем нестерпимо хотелось делиться впечатлениями, выплёскивая переполнявшие их эмоции.

         Именно в этом приподнятом, почти эйфорическом состоянии они и ввалились в бункер. Сразу же полетели в угол пылезащитные костюмы. Переносные дозиметры с беспечностью сгрудили на столе — сейчас им было не до  замеров.

         В бункере, кроме охраны, их встретил только Келдыш, он внимательно осмотрел всех присутствующих, а затем, казалось, вновь с головой ушел
в расчеты.

         Малышев сел во главу стола, с наслаждением выпил стакан воды
и улыбнулся всем присутствующим. Было видно, что эмоции и впечатления
продолжают его переполнять, но он себя из всех сил сдерживает.

         -Товарищи. Товарищи! Честно признаюсь, впечатлен! Очень сильно
впечатлен!Это точно будет достойный ответ тем, кто захочет повторить 41 год.

         Выпив еще стакан воды, он повернулся к Курчатову:

         -Готовьте списки Героев Соцтруда для всех причастных.

Он выдохнул и замешкался на пару секунд, обдумывая всю картину. Затем уточнил:

         -Напомните, как обстоят дела со средствами доставки?

         В отличие от всех остальных, Сахаров просидел молча всю поездку, но здесь взял себя в руки и тихо произнес:

         - Бомба,как и РДС-1, имеет массу порядка пяти тонн. Так что
у нас уже есть проработки по ее размещению на самолетах товарищей Туполева и Мясищева. Также есть мысли,как сделать на ее базе бомбу в одну мегатонну. Эта, по моим впечатлениям, выдала около 400 килотонн.

         Малышев посмотрел на схему бомбы и постучал карандашом по
столу.

         -Бомбардировщики - это хорошо, но для такой уникальной бомбы
и носитель нужен уникальный, который было бы невозможно сбить. Кажется, в конструкторском бюро Королева уже разрабатывается ракета способная дотянуться до Америки?

         До этого момента казалось, что Келдыш так увлечен расчетами, что не слышит, что происходит. Но после этих слов, он посмотрел на Малышева и
заметил:

         - Разработка есть, но у нее полезная нагрузка всего три
тонны.

         Накопившиеся эмоции наконец нашли выход и Малышев взорвался:

         -Три тонны? Три тонны?! Зачем нам ракета на три тонны? Какой
идиот дал согласие на ее разработку??

         Келдыш вновь оторвался от блокнота:

         -Сталин.

Словно по мановению волшебной палочки, в бункере воцарилась мёртвая, тишина. Стало хорошо слышно, как система вентиляции с натужным шепотом перегоняет воздух. Первым взял себя в руки Малышев:

-Сталина больше нет, и можно многое исправить. Я поговорю с Королевым, надеюсь, его разработка не зашла слишком далеко.