От мечты до орбиты. Казахстан. Август 53.
Жаркое летнее казахстанское солнце равнодушно освещало
военный полигон, затерянный в степи, вдали от городов и магистралей. Для
стороннего наблюдателя он выглядел необычно. Одиноко стояли несколько
многоэтажных кирпичных жилых зданий; недалеко от них можно было увидеть колонну бронетехники, аэродром со сверкающими серебром турбовинтовыми самолётами. Как будто большой ребёнок расставил свои игрушки. Но самым призрачным зрелищем был железнодорожный мост. Он возвышался в пустоте, гордый но бесполезный, ведущий в никуда — ни к желёзным путям, ни через реку, которой здесь никогда не было. Его фермы охватывали лишь сухой воздух и безмолвие, будто это был памятник самому ожиданию, застывшему в металле и бетоне.
Объезжая все эти постройки по степной дороге, бодро взбивал
пыль армейский внедорожник.
Конечной точкой его маршрута был небольшой кирпичный ангар,
притулившийся у подножья одинокой металлической башни. Но именно здесь таилась главная загадка полигона: если бы кто-то взглянул на эту землю с высоты, он увидел бы, как все дороги — эти артерии, опутавшие паутиной бескрайнюю казахстанскую степь, — сходятся именно сюда. Вся эта безмолвная равнина, со своими призрачными мостами и застывшими самолётами, cуществовала только ради одного секрета, спрятанного за его кирпичными стенами.
Из затормозившей машины вышло несколько человек в военной
форме и человек в штатском. Рядом с ангаром их уже ждали несколько человек в белых халатах, из которых выделялся один с приметной бородой - Курчатов.
Дождавшись, когда сопровождающие вышли из машины он подошёл в человеку в штатском и пожал ему руку.
-Здравствуйте, товарищ Малышев! Рад, Вас видеть.
Внутри ангара, установленное на железнодорожной тележке,
покоилось серое изделие, больше всего напоминавшее гигантскую каплю из металла. На "капле" не было заметных надписей, но это компенсировали плакаты, повешенные рядом, явноспециально для влиятельных гостей.
На одном из них приковывала внимание схематичная диаграмма
устройства в разрезе, над которой гордо красовалась лаконичная, но многое объясняющая надпись: «Термоядерное устройство РДС-6с». Следующий плакат был ещё красноречивее: на нём угадывался знакомый контур полигона, испещрённый концентрическими кругами. Рядом со схемой, подобно эпитафиям, располагались подписи, обозначавшие зоны тотального разрушения для бомб РДС-1, РДС-4 и, наконец, самой РДС-6с, чья зона поражения на диаграмме поглощала все предыдущие.