Иногда, чтобы объяснить суть работы, приходится проводить странные различия. Например, утверждать, что психоанализ – это не психотерапия, или точнее, психоанализ состоит из небольшой части психотерапии и чего-то ещё (что называется непомерно общим и потому часто неудобным словом "анализ"). И удивительно, что часть пси-специалистов обижаются, видя в этом что-то вроде высокомерия или критики в их адрес. Тут уж только развести руками, потому что советовать пойти с этим в свою личную терапию - как-то и очевидно, и нелепо одновременно. Это правда странно: разве опыт работы с разными клиентами не учит нас тому, что не так важно общее (все эти коллективные идентичности, диагнозы и пр.), сколько то минимальное различие, которое действительно стоит считать своим?

Как же различить психотерапию и психоанализ? По сути со стороны феноменологии все схоже. Различие провести можно только на уровне понимания структур: важно не содержание, а сама позиция, из которой отвечает пси. Психотерапия – это ответ на запрос, на те явные и неявные требования, которые звучат в адрес пси в кабинете. Очень часто это не только настоятельное "избавьте меня от страдания", но так же "дайте совет, взяв на себя ответственность за последствия", "побудьте моим идеальным партнером " и "признайте меня таким, каким я хочу казаться". Иными словами это ответ на уровне любящего Другого, что хорошо видно на графе желания Лакана (это нижний уровень, линия из А в s(A)).

Психоанализ только потому и возможен, что существует ответ на другом уровне, переход в верхнюю часть графа, ту что задействует вопрос желания. Для этого аналитику нужно очень тонко рассчитать свой ответ: это может быть отсутствие ответа, или вопрос, который демонстрирует знание у самого субъекта, или жест сомнения, нацеленный в точку сопротивления (где анализант замолкает не потому что нечего сказать, а потому что есть риск сказать слишком много). Психоаналитик не фетишизирует диагностику, он рассматривает все элементы техники работы и сеттинга – как операторы, помогающие вывести субъекта на другой уровень для встречи со своим бессознательным.

Поэтому в психоаналитической клинике много рамок, но нет протокола. Психоанализ – не инструмент, он не фиксируется в измеримом отношении, и прекрасно знает о том, что бессознательное проявляется как раз там, где что-то не получается, работает не так как ожидалось или не работает вовсе. Сопротивление неизбежно, а встреча с неудачей может быть слишком болезненна, чтобы продолжать. И потому элемент психотерапии - в форме поддерживающих желание интервенций (а не аналитических) в какой-то доле присутствует.

Однако важно понимать что это не суть работы. Непонимание роли теории и сеттинга в психоанализе – это тупик, путь к слиянию и суггестии. Более того, пси важно всегда задаваться вопросом "из каких предпосылок он действует?", даже базовые моменты сеттинга нельзя превращать в рутину. В этом плане есть ощутимое отличие между лакановским кадром и тем, который используют многие психотерапевты, а также сторонники эго-психоанализа. Во втором случае пси выступает как тот, кто обеспечивает процесс психологической работы, и поэтому ощущает себя и ощущается другим как фигура цельная, весомая, авторитетная. Такой пси "продает свое время", а не предоставляет себя бессознательному другого (отсюда и практические решения в духе фиксированной ставки или гибкой). Для лакановской клиники сеттинг и методы – это третий в анализе, элемент закона и порядка, по отношению к которому аналитик тоже кастрирован.

Если психоанализ – не инструмент, то аналитик – вполне, такой же как пресловутая кушетка, свободные ассоциации или обязательная оплата. Аналитик готовит мизансцену, но не только чтобы услышать, но и чтобы анализант смог услышать свои "мысли". Для этого нужно уменьшить шум извне, участие других. "Говорите о себе из себя" (не через других). И так возможно вы услышите, что нечто звучит по ту сторону осознанного текста – некий диск, что крутится в голове.

Кушетка и кабинет – инструменты, помогающий лучше слышать то, что в голове. Внешнее не отвлекает, поэтому субъект обращается внутрь. Поэтому приехать в анализ – не то же самое. что говорить на онлайн-сессии, тут совсем другая субъективная ценность (совсем иная серия выборов и отказов от чего-то другого). Психоанализ – это в каком-то смысле приглашение ко сну. Но с условием "не заснуть до конца", аналитик – помеха этому, нечто от принципа реальности, напоминающее о себе. Эта помеха как раз и играет роль разделителя между психоанализом и психотерапией.

Бессознательное похоже на диск, на котором уже все речи и ходы записаны. Если только слушать ее в принимающей коммуникации, интерпретировать (добавляя связи элементов), то это ничего не меняет в отношении к самой пластинке в голове. То есть можно изучить все, что там есть, но доступа – хотя бы возможности ее остановить или проигнорировать – такая работа не дает. Создать связь субъекта и этого диска – вот цель, которую преследует психоанализ, пытаясь провести анализанта через сопротивление к логике желания.

Иными словами, психотерапия и психоанализ также различаются своим способом смотреть на сопротивление. Для психотерапии сопротивление - эффект межличностных связей, то есть нехватка доверия, проблема поиска нужных слов и усилий понимания другого. В психоанализе сам переход на коммуникацию двоих – уже сопротивление. То есть сопротивление – самый что ни на есть естественный механизм речи, привычка говорить из Эго и с неким конкретным другим. Поэтому в кабинете психоаналитика, когда субъект переводит речь в формат обмена репликами ("я? – а вы?"), то это и есть точка, где он близко подошел к "разоблачению", к чему-то важному – и тут же отшатнулся от внутреннего к внешнему. Но аналитику не нужно отвечать, когда к нему обращаются как к другому. Потому что и сопротивление аналитика в целом только в этом: в отказе двигаться к невозможности анализантов высказать свою истину и попытке устроить коммуникацию, обмен. Это ответ не на том уровне.