Мы больше не могли здесь оставаться.

Луэлла чувствовала себя очень плохо, и это было не к добру. Она была вне себя от горя, и посреди ночи у нее даже началась рвота.

Мы делали для нее все, что могли, но мы были здесь уже несколько недель. Он заставил ее пройти через столько дерьма, что я удивлялся, как она раньше не заболела.

Мы почти ничего не ели и не пили воды, и уже какое-то время Гораций принуждал нас с Лу к сексу.

Не то чтобы я не хотел быть с ней. Она – любовь всей моей гребаной жизни, и мы прожили здесь так долго, что я точно знал – мы с ней уже никогда не станем просто отцом и дочерью.

Теперь мы были связаны друг с другом сердцами и душами, а не только ДНК. Вот почему меня убивало видеть ее такой.

Мы с Сайласом просидели с ней всю ночь, держа ее за руки и утешая, как могли, но этого было недостаточно. Ей нужны были лекарства, прохладный душ, немного жидкости и покой. Возможно, даже ко врачу.

Ничего из этого она здесь не получит.

– Папочка, – прохрипела она, положив голову мне на грудь, и я крепче обнял ее.

– Знаю, детка. Мы вытащим тебя отсюда. У меня есть план, – пообещал я ей, глядя на остальных.

– Какой у нас план, папа? – спросил Меррик из своей камеры, где он обнимал Алору.

Она очень волновалась за Луэллу. Никто из нас никогда так не болел, и мы не были уверены, что именно с ней не так. Для нас все это было вновинку.

У меня такое чувство, что, чем бы она ни болела, все было бы не так плохо, будь мы у себя дома, где она была бы одета, накормлена и жила как нормальный человек, но все это было слишком далеко в прошлом.

Хотя я и не мог перестать об этом думать.

– Мы попросим Горация накачать нас наркотиками, чтобы он мог вывести Луэллу из камеры. Своеобразное проявление веры, – сказал я. В моем голосе не было места для возражений, но он все равно попытался возразить.

– Нет. Точно нет. Ло и Луэлла едва выжили в прошлый раз, – сердито заявил он, и я, прищурившись, посмотрел на него.

– Либо так, либо она может умереть, Меррик. – На этот раз я не сдерживался. Луэлла нуждалась в помощи. И прямо сейчас.

Он открыл и закрыл рот, его лицо покраснело, когда он уставился на меня, но Алора привлекла его внимание.

– Он прав, Меррик. Это единственный способ заставить его отпустить ее. – Она нежно погладила его по груди, и он закрыл глаза.

– Блядь. Блядь, ладно, – сказал он, переключая все свое внимание на Лу.

– Лулу, мы поможем тебе, обещаю, – сказал он ей, и она кивнула головой.

Она перевернулась, чтобы ее снова вырвало на пол. На этот раз она даже не добежала до ведра.

Гораций никогда не убирал ведра. Когда они переполнились, нам пришлось выбросить остатки за пределы камер, чтобы мы могли использовать их снова.

Похоже, его не очень-то волновал беспорядок, который мы устроили в его подвале.

Ни с людьми, ни даже с животными нельзя так обращаться. Это было чертовски отвратительно.

– Все в порядке, детка. Я рядом, – пообещал я ей, чувствуя боль глубоко в груди. Мне казалось, что я разрываюсь надвое. Мысль о том, что я могу потерять ее, была невыносима.

– Что за чертовщина? – Гораций вошел в подвал как раз в тот момент, когда Луэллу стошнило в миллионный раз. – Что происходит? – рявкнул он, не сводя глаз с Лу.

– Она больна. У нее очень высокая температура. Ей нужны какие-нибудь лекарства и холодный душ, чтобы сбить температуру.

Когда я закончил сообщать ему о состоянии ее здоровья, то затаил дыхание, опасаясь, что он откажет и на этом все закончится. Но казалось, что у него к ней была слабость или извращенная одержимость, которую он не проявлял к остальным.

– Мы позволим тебе накачать нас наркотиками, но ей нужна помощь, – тихо сказала Алора.

– Иди сюда, красотка, – приказал он Лу, и она несколько раз попыталась встать.

Она неуверенно направилась к выходу из камеры, где он стоял, и я последовал за ней, опасаясь, что она упадет и ударится головой.

– Пожалуйста, – прошептала она, дрожа в моей фланелевой рубашке.

Мы все наблюдали, как он протянул руку через камеру и коснулся ее лба, чтобы проверить, не лжем ли мы, но мы не лгали. Она была больна.

– Черт возьми, красотка. Ты вся горишь. – Он покачал головой, на его лице промелькнула легкая паника, но он сдержался. – Я принесу всем по таблетке снотворного и посмотрю, как вы ее принимаете. Как только я узнаю, что таблетки сработали, то помогу ей.

– С-спасибо тебе, – воскликнула она, и он снова кивнул.

– Просто пообещай, что не наделаешь глупостей, девочка, – пригрозил он, и она едва заметно покачала головой, давая понять, что не будет ничего предпринимать.

– Спасибо, – прошептал я, когда он уходил, чтобы взять таблетки.

Пока моей девочке оказывают помощь, я приму все что угодно. Сделаю все что угодно.

Лишь бы она была в порядке.