Они появились в комнате среди ночной тишины. Марта сидела за столом, её дородная фигура освещалась тусклым светом масляной лампы, а в руках она держала раскрытую бухгалтерскую книгу.

Увидев их, она не удивилась — лишь подняла бровь и отложила перо.

— Ну и компания, — проворчала она, окидывая взглядом потрёпанную троицу. — Дворф, эльфийка и... — её нос сморщился, когда она учуяла охотника. — Что это за вонь? Ты в нежити купался?

Охотник, не смущаясь, плюхнулся на ближайшую бочку и достал флягу.

— Это аромат победы, милая. Детей спасли, некроманта прикончили — в общем, очередной трудовой день.

— Дети? — Торгрим огляделся.

— Спят, — Марта махнула рукой наверх. — В комнате над конторой. Анна, мальчишка и тот... странный серебристоволосый. Вернулись в полном порядке, если не считать испуганных глаз. Но я решила подождать тебя, прежде чем отправлять их домой.

Торгрим кивнул, с облегчением опускаясь на скамью. Его молот с глухим стуком упёрся в пол.

— Значит, всё в порядке.

Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием масляной лампы. Торгрим провел ладонью по лицу, оставляя на бороде темные полосы от подземной грязи.

— Рассказывай по порядку, — потребовала Марта, ставя на стол глиняный кувшин с элем. Её пальцы, украшенные перстнями с руническими символами, нервно постукивали по деревянной поверхности.

Охотник первым нарушил паузу, отхлебнув прямо из горлышка фляги:

— Виктор из Гильдии Истребителей. Специализация — нечисть и прочая мертвечина. — Он кивнул в сторону Торгрима. — С этим бородачом пересеклись на расследовании пропажи детей. Оказалось, их похитили для какого-то древнего ритуала.

Эльфийка, до сих пор стоявшая в тени, сделала шаг вперед. Лунный свет из окна выхватил её тонкие черты:

— Лераэль Вей'Арр. Мой род веками хранил Чёрное Зеркало. — Её пальцы непроизвольно сжали складки плаща, где был спрятан осколок. — Тот, кого вы называли некромантом, пытался использовать его силу.

Марта перевела взгляд на Торгрима, её брови поползли ещё выше:

— И где в этой истории ты умудрился подцепить... Она показала на его руки с серебристыми рунами.

Торгрим тяжко вздохнул, разглядывая свои ладони:

— Заигрался с духами, вот и расплата. — Он сжал кулаки, и руны вспыхнули синеватым светом, отбрасывая причудливые тени на стены. — Когда нужно было открыть врата, пришлось... договориться. Теперь ношу этот подарок, а каковы будут последствия... — Дворф мрачно усмехнулся, разжимая пальцы. — Покажет время. Духи редко дарят что-то просто так.

Марта нахмурилась, её перстни глухо стукнули о стол:

— Значит, ты даже не знаешь, что на себя взвалил? Типично. — Она бросила взгляд на Лераэль. — А твой эльфийский Совет хоть что-то знает об этих... отметинах?

Лераэль медленно покачала головой, её пальцы нервно перебирали серебряный амулет:

— Если бы знали, я бы уже не стояла здесь. — В её голосе прозвучала горькая ирония. — Руны Тёмной Госпожи — это древнее знание, утраченное даже моим родом. Мы лишь знаем, что они... —Она запнулась, глядя на Торгрима. — ...что они меняют своего носителя. Но как именно - это тайна.

Торгрим не сводил глаз с серебристых рун на своих ладонях, когда Лераэль внезапно сделала шаг вперед.

— Нам нужно поговорить. Наедине, - её голос звучал холодно, как сталь.

В мгновение ока Торгрим выхватил кинжал, а на его левой руке вспыхнуло атакующее заклинание, отбрасывая голубоватое сияние на стены. Одновременно Лераэль отпрыгнула назад, её лук уже был в руках, стрела направлена прямо в сердце дворфа.

— Только двинься, остроухая, - прошипел Торгрим, прижимаясь спиной к стене. — Не посмотрю на твою красоту.

Марта резко вскочила, опрокидывая скамью:

— Черт побери! В моей конторе не будет кровопролития!

Виктор медленно поднял руки, но его пальцы уже лежали на рукояти клинка данного Торгримом:

— Эй, мы же вроде заодно были...

Лераэль не дрогнула, её стрела оставалась неподвижной:

— Ты же понимаешь, за что.

Торгрим оскалился, показывая крепкие зубы:

— Я не виноват в ошибках моего клана. Тем более... — он сделал паузу. — я изгнанник. Или твой Совет забыл, как они сами вычеркнули имя Бейнхардов из своих скрижалей?

Луки Лераэль дрогнул, но лишь на мгновение:

— Руны Тёмной Госпожи... Они не появляются просто так. Что ты скрываешь, Разрушитель Печатей?

— Хватит! - Марта хлопнула кулаком по столу. — Опустите оружие. Оба, сейчас же.

Торгрим медленно опустил кинжал, но рука продолжала светиться. Лераэль наконец ослабила тетиву, но стрелу не убрала. Виктор нервно облизал губы:

— Так... раз уж мы все тут такие дружелюбные, может объясните, что за древняя вражда между вами?

Торгрим не сводил глаз с эльфийки:

— Её род считает, что мой ответственен за Падение Лунных Башен. Но это было три века назад, и...

— Не смей! — Лераэль резко перебила его, её глаза вспыхнули. — Не смей говорить об этом так... так будто это просто страница из истории!

Марта тяжело вздохнула и разлила эль по кружкам:

— Значит, так. Вы все остаётесь здесь до утра. А утром — разберёмся. — Она бросила на них грозный взгляд. — И клянусь бородой моих предков, если кто-то ещё попытается кого-то убить в моей конторе, я лично отправлю этого умника в подвал с крысами.

Торгрим наконец разжал кулак, и заклинание погасло. Лераэль медленно убрала стрелу в колчан, но не выпускала лук из рук. Она отошла к окну, где лунный свет окутывал её фигуру серебристым сиянием, и продолжала наблюдать за Торгримом, как хищник за добычей. Контора погрузилась в тягостное молчание. Масло в лампе потрескивало, отбрасывая дрожащие тени на стены. Торгрим тяжко опустился на скамью, его пальцы машинально чертили круги по деревянной поверхности стола, будто вырисовывая невидимые руны.

— Ну что ж, — Марта резко хлопнула ладонями по коленям, нарушая тишину. — До утра осталось несколько часов, а вы все выглядите как после недели в подземельях. — Она бросила оценивающий взгляд на каждого. — Виктор — чердак. Лераэль — комната напротив детской. Торгрим... — Она заколебалась, глядя на его руки. — Ты останешься здесь, в главном зале. На случай, если твои новые... украшения решат пошалить.

Охотник зевнул во весь рот, демонстративно потягиваясь.

— Наконец-то нормальная постель. Хотя после сегодняшнего и дохлая крыса покажется пуховой периной.

Лераэль молча кивнула и направилась к лестнице, её лёгкие шаги не издавали ни звука. На полпути она обернулась, её глаза в полумраке светились, как у кошки.

— До рассвета, — бросила она Торгриму, и это прозвучало одновременно как обещание и угроза.

Когда шаги затихли наверху, Марта налила Торгриму ещё одну кружку эля.

— Пей. Тебе нужно отдохнуть, а не маяться от этих мыслей. — Она указала на потертый диван в углу. — Спи. Утро вечера мудренее.

Торгрим кивнул, но остался сидеть за столом, разглядывая свои руки. Синеватый отблеск рун пульсировал в такт его дыханию, напоминая о цене, которую пришлось заплатить. Алкоголь горьким огнём разлился по жилам, но не принёс желанного забвения. Торгрим допил кружку до дна, ощущая, как тяжёлая усталость наваливается на него. Голова стала мутной, глаза сами закрывались. Он с трудом добрался до потертого дивана в углу и рухнул на него, даже не сняв остатки доспехи. Последнее, что он помнил перед тем, как провалиться в сон — это холодное мерцание рун на его ладонях, пульсирующее в такт сердцебиению.

***

Он снова был юным учеником в Каменном Улье — великой библиотеке клана Бейнхардов. Высокие своды, покрытые руническими фресками, дрожали от гула водопада за окнами. Его пальцы, ещё не покрытые шрамами битв, осторожно выводили первые символы на грифельной плите.

— Неплохо для щенка, — раздался над ухом хриплый голос наставника. Старый Торбальд, его борода, сплетённая в семь косичек, свисала до самого пояса. — Но руна Защиты должна быть острее, как клинок. Вот так. — Его корявые пальцы легко провели по камню, оставляя идеальный символ.

Торгрим попытался повторить, но камень крошился под его резцом. Третья попытка. Пятая. Десятая. Рука болела, но он продолжал... И вдруг осознал — что-то не так. Водопад за окнами тек вверх. Пламя свечей было синим и холодным. А руны на стенах... они двигались, переплетаясь в странные узоры.

— Это не настоящее воспоминание, — прошептал он.

Воздух в библиотеке сгустился, стал тяжёлым и сладким, как перед грозой. Тени удлинились, сплетаясь в фигуру у трона из книг. Она появилась постепенно — сначала как дымка, потом обретая плоть. Тёмная Госпожа сидела, подперев подбородок длинными пальцами. Её лицо было скрыто вуалью из теней, только глаза горели, как угли в пепле. Одежды её струились, то ли как дым, то ли как жидкий обсидиан.

— Наконец-то ты понял, — её голос звучал как шелест страниц и звон разбитого стекла. — Хотя и медленно, как и все смертные.

Торгрим инстинктивно потянулся к молоту, но его не было на поясе. Вместо этого руны на его руках вспыхнули ярче.

— Что тебе нужно? — спросил он, заставляя голос не дрожать.

Тёмная Госпожа мягко склонила голову, и вуаль теней на миг приоткрылась, обнажив улыбку — нежную, почти материнскую.

— Мне нужно? О, мой юный разрушитель печатей... Её голос потеплел, став похожим на шёпот осеннего ветра в опавшей листве. — Я лишь пришла взглянуть на того, кто будет нести частичку тьмы в этот ослепительный, кричащий мир света. Разве я не заслужила взглянуть на своего избранника?

Она сделала изящный жест, и тени вокруг них закружились в медленном танце.

— Я прихожу ко всем, кто потерял себя. Кто стоит на распутье, не зная куда ступить. Разве не так было с тобой у тех врат? Одинокий, изгнанный, готовый на всё...

Её пальцы, тонкие и почти прозрачные, протянулись к его рукам, но не коснулись их.

— Ты носишь мои знаки не как проклятие, а как дар. Они защитят тебя, когда свет ослепит. Они напомнят путь, когда другие забудут.

Торгрим почувствовал странное тепло в груди — не от рун, а от этих слов. Но тут же нахмурился, вспомнив слова вампира.

— Тьма не дарит подарков просто так, — пробормотал он.

Госпожа рассмеялась — звук, похожий на звон хрустальных колокольчиков.

— Мудро сказано... для ученика. Но разве свет бескорыстен? Разве его дары не обжигают? — Она провела рукой по воздуху, и тени сложились в образ солнца, опаляющего землю. — Я лишь предлагаю... баланс.

Её фигура начала растворяться, становясь прозрачной.

— Спи теперь, мой проводник. И знай — я приду, когда ты снова почувствуешь себя потерянным. Ведь тьма... она всегда рядом. Нужно лишь перестать её бояться.

Последним, что исчезло, были её глаза — два тлеющих уголька, в которых вдруг мелькнуло что-то похожее на искреннюю заботу. А затем Торгрим снова оказался один в рушащейся библиотеке своего детства, с руками, что светились в темноте, и странным чувством покоя в душе.

***

Торгрим резко открыл глаза. Контора была погружена в предрассветную тишину. Лампа давно погасла, и лишь бледный свет зари пробивался сквозь запылённые стёкла. Руны на его ладонях слабо пульсировали, напоминая о ночном видении. Он медленно сел, проводя рукой по лицу. Сон уже таял, но слова Тёмной Госпожи звучали в его памяти с пугающей чёткостью.

— Спи теперь, мой проводник.

Не дверь. Не оружие. Проводник. Торгрим сжал кулаки, чувствуя лёгкое тепло рун.

— Чёртовы сны... — пробормотал он.

Наверху раздались шаги — лёгкие, почти бесшумные. Лераэль. Она, похоже, уже собиралась в путь. Он поднялся с дивана, потянулся, чувствуя, как мышцы ноют после вчерашних битв. Контора выглядела обычной — разбросанные карты, пустые кружки, запах эля и пыли. Но что-то изменилось. Воздух казался... тяжелее. Торгрим подошёл к окну. Улицы Бронзпорта были пустынны, лишь первые торговцы начинали расставлять свои лотки. Но тени между домами лежали слишком густо, будто не желая отступать перед утром.

— Проводник... — он провёл пальцем по стеклу, оставляя мутный след.

За его спиной раздался шорох.

— Ты видел её.

Лераэль стояла в дверном проеме, окутанная серебристым светом зари. Её стройный силуэт казался вырезанным из лунного камня - изящные плечи, тонкая талия, плавные линии бедер, подчеркнутые облегающим кожаным доспехом. Утренний свет играл на высоких скулах, делая её черты одновременно хрупкими и невероятно четкими, словно высеченными рукой мастера. Её длинные серебристые волосы, обычно собранные в тугую косу, теперь рассыпались по плечам водопадом мерцающих прядей. Каждый волосок будто светился изнутри, создавая вокруг головы мягкое сияние. Узкие эльфийские уши, украшенные тончайшими серебряными кольцами, слегка дрожали, улавливая каждый звук. Плащ из ткани, напоминающей паутину, обвивал её фигуру, то открывая, то скрывая изгибы тела. Длинные пальцы с аккуратными ногтями цвета лунного камня нервно перебирали рукоять кинжала. Даже в простом движении была нечеловеческая грация - будто она не шла, а плыла над полом.

Её глаза - два больших миндалевидных озера цвета весеннего неба - светились в полумраке собственным светом. Длинные ресницы отбрасывали тени на бледные, почти прозрачные щеки. Губы, тонкие и бледно-розовые, слегка приоткрылись, когда она собиралась заговорить. В этом утреннем свете она казалась не реальным существом, а видением - прекрасным и недостижимым. Даже воздух вокруг неё будто застыл, наполненный тонким ароматом ночных цветов и чего-то неуловимого - возможно, самой магии.

Торгрим замер, невольно залюбовавшись ею. На мгновение даже руны на его ладонях перестали пульсировать, будто затаив дыхание вместе с ним. В этом серебристом свете зари Лераэль казалась не просто эльфийкой - она была воплощением самой прекрасной и древней магии, той, что жила в мире задолго до появления жизни в мире.

Его взгляд скользнул по высоким скулам, отточенным, как лезвие эльфийского клинка, по тонкой шее, где бился ровный пульс, по изгибу губ, которые казались высеченными из самого чистого мрамора. Даже тени играли с ней по-особенному - мягко обтекая каждый изгиб, будто боясь коснуться слишком грубо.

Торгрим, привыкший к грубой красоте дворфиек с их мощными руками и волевыми подбородками, чувствовал, как что-то странное сжимается у него в груди. Не желание - нет, дворфы редко испытывали подобное к другим расам - а скорее восхищение мастерством, с которым была создана эта хрупкая, смертоносная красота.

Он резко отвел взгляд, с силой сжав кулаки, чтобы руны жжением напомнили ему, кто он и где находится. Слюна вдруг стала горькой во рту.

— Чертовы эльфы, — подумал он. — Слишком прекрасны, чтобы быть правдой. И слишком опасны, чтобы забыть.

— Она говорила со мной.

— И что она сказала?

— Что я теперь её проводник. — Он повернулся к эльфийке. — Что это значит на самом деле?

Лераэль на мгновение опустила глаза.

— Я не знаю всего. Но... — Она сделала шаг ближе. — Тёмная Госпожа не даёт силы просто так. Если она назвала тебя проводником — значит, ты будешь проводить её волю в этом мире.

Торгрим хмыкнул.

— А ты не могла сказать что-то менее очевидное? — Торгрим раздражённо провёл рукой по бороде. — Может, есть какая-то полезная информация? Например, как вырвать эти чёртовы руны? Или хотя бы что меня ждёт?

Лераэль склонила голову, серебристые пряди скользнули по её плечу.

— Если бы я знала, как их снять, ты бы уже кричал от боли, — её губы дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. — Но кое-что я могу сказать точно. Руны — это не просто метки. Они будут расти. Проникать глубже. С каждым использованием её силы.

Торгрим мрачно посмотрел на свои ладони.

— Прекрасно. Значит, скоро я буду светиться, как уличный фонарь.

— Хуже, — Лераэль внезапно сделала шаг вперёд, её глаза вспыхнули. — Она будет видеть через тебя. Слышать. Чем сильнее становятся руны, тем меньше в тебе остаётся... твоей собственной личности.

Лераэль кивнула, её пальцы уже потянулись к эльфийскому кинжалу у пояса — изящному клинку с рукоятью, украшенной лунными рунами.

— Перед тем как уйти, я должна вернуть тебе это.

Торгрим неожиданно для самого себя поднял руку, останавливая её.

— Оставь.

Эльфийка замерла, брови чуть приподнялись.

— Это не просто клинок. Это эльфийская сталь, закалённая в лунном свете. Ты понимаешь, что...

— Понимаю, — перебил он, голос твёрдый. — И всё равно оставь.

Он отвернулся к окну, разглядывая пустеющие улочки Бронзпорта.

— Когда-то такой же клинок мне дал один эльф. Я не смог вернуть его... по причинам, которые сейчас не важны. — Короткая пауза. — Так что пусть этот останется у тебя. В знак того, что я не собираюсь повторять старых ошибок.

Лераэль смотрела на него, словно пытаясь разгадать скрытый смысл. Потом медленно опустила руку, оставляя кинжал у пояса.

— Ты удивительный дворф, Торгрим Бейнхард.

— Да, да, просто не теряй его. И не говори Совету, откуда он у тебя.

Уголок её губ дрогнул.

— Они и так догадаются. Но я скажу, что взяла его у мёртвого.

Торгрим фыркнул.

— Честно говоря, я почти им и был.

Она не ответила на шутку. Вместо этого сделала шаг назад, к двери.

— До следующей встречи, проводник.

Перед тем как переступить порог, Лераэль задержалась. Торгрим, всё ещё стоявший у окна, резко повернулся и окликнул её.

— Постой. Один вопрос, — его голос стал жёстким. — Откуда ты вообще узнала, что некромант орудует в городе?

Лераэль замерла, её пальцы слегка сжали дверной косяк. В её глазах мелькнуло что-то неуловимое - то ли раздражение, то ли сомнение.

— Городская верхушка знала. Без сомнений. — она произнесла это с холодной уверенностью. — Бургомистр, глава гильдии, капитан стражи - кто-то из них не просто закрывал глаза, а активно сотрудничал с некромантом.

Торгрим ощутил, как руны на его ладонях заныли, будто отзываясь на его растущее негодование.

— Но ты не знаешь кто именно? — он прищурился.

Лераэль покачала головой, серебристые волосы скользнули по плечам.

— У меня есть подозрения, но не доказательства. Они все - мастера скрывать следы. — её губы искривились в подобии улыбки. — Хотя... серебристоволосый мальчик мог бы рассказать больше. Он видел то, чего не должен был видеть.

Она бросила взгляд наверх, где спали спасённые дети.

— Но я не стала его допрашивать. Некоторые вещи детям лучше не вспоминать.

Торгрим хмыкнул, потирая бороду:

— Значит, в городе остался как минимум один предатель, а может и больше. И мы отпустили тебя с ценным артефактом прямо к ним в руки.

Лераэль резко выпрямилась, её глаза вспыхнули.

— Я не из тех, кого так просто перехватить по дороге. А что касается предателей... — Она сделала паузу. — ...может, тебе стоит начать с капитана стражи? Его люди первыми перестали искать пропавших.

Лераэль уже повернулась к выходу, когда Торгрим неожиданно произнёс на древнеэльфийском:

— Пусть звёзды осветят твой путь во тьме, Лераэль Вей'Арр.

Её плечи резко дёрнулись, словно от удара. Она замерла, медленно обернувшись, глаза широко раскрыты – в них читалось чистое потрясение.

— Ты... как ты...?

Но затем её взгляд упал на его руки, на серебристые руны, и понимание осветило её лицо.

— Ах да... Разрушитель Печатей. — Губы её дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем уважение. — Твой клан всегда знал цену словам.

Она слегка склонила голову, принимая пожелание так, как эльфы принимают клятвы – всерьёз.

— И пусть твоя дорога не будет столь тёмной, как ты боишься, Торгрим Бейнхард.

И прежде чем он успел ответить, она растворилась в утренних тенях, оставив за собой лишь лёгкий шелест плаща и тонкий аромат лунных цветов. Торгрим остался стоять у окна, глядя, как её силуэт растворяется в утреннем тумане. В голове звучало эхо её последних слов на древнеэльфийском - таком же безупречном, каким говорил тот остроухий идиот.

— Чёрт возьми, — пробормотал он, разглядывая свои руки. Руны слабо светились в ответ. — Я не только заговорил, как они, но и отдал ей клинок Тариона. Он бы назвал меня сентиментальным дураком.

Но странное дело - тяжесть, годами лежавшая на плечах, будто ослабла. Как будто, передав эльфийке тот клинок, он наконец-то выполнил обещание, данное другу, но так и не сдержанное.

Где-то в глубине души теплилась надежда, что Тарион одобрил бы этот жест. В конце концов, он всегда говорил, что эльфийская сталь должна служить благородным целям...

Торгрим резко отряхнулся, будто стряхивая с себя эти мысли.

— Тьфу, точно спился, — проворчал он, направляясь к бочке с элем. — Разговариваю сам с собой, как старый...

Но даже наливая себе кружку, он не мог отделаться от ощущения, что где-то там, в ином мире, старый товарищ усмехается, глядя на него. И, возможно, впервые за долгие годы - эта мысль не была неприятной. Торгрим только сделал первый глоток эля, когда тяжёлые шаги на лестнице возвестили о появлении Виктора. Охотник спустился, потягиваясь и потирая затекшую шею.

— Чёртов чердак, — проворчал он, садясь напротив Торгрима. — Там пыли столько, что можно новую нежить вырастить. Ну что, бородач, эльфийка сбежала?

Торгрим хмыкнул, отодвигая кружку.

— Не сбежала. Ушла по делам. Как и ты, надеюсь.

Виктор ухмыльнулся, доставая из-за пазухи свёрток.

— Перед тем как исчезнуть, заскочу за оплатой. Кстати... — он швырнул свёрток на стол. — Твой клинок. Чуть не забыл.

Торгрим развернул ткань — внутри лежал клинок с зубчатым лезвием и руной ярости, который он одолжил охотнику в катакомбах.

— Спасибо, — пробормотал он, проверяя остроту. — Хотя мог бы и оставить себе. Всё равно эльфийке один отдал.

Виктор поднял бровь.

— О-о-о, сентиментальность? От дворфа? — он засмеялся. Ну ладно, мне хватит моего. Кстати, насчёт дальнейших планов...

Он откинулся на спинку стула, разминая плечи.

— У меня заказ в Верхнем Городе. Какой-то богач паникует, что его дочь якобы прокляли. Скорее всего, обычная истерика, но платят хорошо.

Торгрим кивнул.

— А я займусь капитаном стражи. Лераэль намекнула, что он мог быть в сговоре с некромантом.

Виктор присвистнул.

— Опасная игра. Если он и правда замешан, то постарается заткнуть тебе глотку.

— Пусть попробует, — Торгрим показал зубы в подобии улыбки. — У меня теперь есть... новые аргументы.

Он разжал кулак, и руны на мгновение вспыхнули красноватым светом. Охотник замер, потом медленно кивнул.

— Ну что ж, удачи, коллега. Если что — знаешь, где меня искать.

Он допил свою кружку, швырнул на стол пару монет Марте и направился к выходу. На пороге обернулся.

— И, Торгрим... не дай этим штукам себя сожрать. А то вдруг тебе придётся снова спасать мою шкуру?

С этими словами он вышел, оставив Торгрима наедине с его мыслями, недопитым элем и странным чувством, что впереди его ждёт что-то куда более опасное, чем просто расследование.

Но это его не пугало. В конце концов, он всегда работал лучше всего, когда всё шло к чёрту. И сейчас, судя по всему, всё шло именно туда.

Торгрим допивал эль, когда на лестнице раздались лёгкие шаги. Вниз спустилась Марта, ведя за руку Анну. Девочка выглядела уставшей, но живой.

— Ну что, все уже разбежались? — спросила Марта, оглядывая опустевшую контору.

— Как видишь, — Торгрим отставил кружку. — Охотник ушёл на заказ, эльфийка — к своим. Остались только мы, да наши постояльцы.

Анна робко посмотрела на него.

— Спасибо, мастер Торгрим, — прошептала она. — Я... я думала, мы там все умрём.

Торгрим хмыкнул и потрепал её по голове, стараясь не напугать.

— Ещё не время. Давай-ка вернём тебя к матери.

***

Дорога до дома Анны заняла не больше получаса. Узкие улочки Бронзпорта постепенно оживали, торговцы раскладывали товары, а городская стража лениво обходила квартал. Когда они подошли к дому, дверь распахнулась ещё до того, как Торгрим успел постучать. Женщина с заплаканными глазами бросилась к Анне, схватила её в объятия и зарыдала.

— Аннушка! Я думала, тебя больше не увижу!

Девочка прижалась к матери, тоже расплакавшись. Торгрим стоял в стороне, неловко переминаясь с ноги на ногу. Наконец, женщина подняла на него взгляд.

— Спасибо вам, мастер... Я не знаю, как вас отблагодарить. У меня есть немного монет, драгоценности...

Торгрим резко отмахнулся.

— Не надо. Это моя работа.

Он уже развернулся, чтобы уйти, но что-то заставило его остановиться.

— Хотя... Можно кое-что проверить.

Не объясняя, он поднялся по узкой лестнице на второй этаж. В конце коридора была дверь в детскую — обычная, деревянная, с выцветшей краской. Но когда Торгрим подошёл ближе, его руны вдруг заныли. И тогда он увидел.

В углу, там, где висел детский рисунок странной птицы, стояла она — дверь из тьмы. Не просто тёмная, а живая. Её поверхность переливалась, как масляная плёнка на воде, а по краям вились серебристые узоры, напоминающие эльфийские письмена.

Торгрим почувствовал, как руны на его руках откликаются.

— Чёрт... — прошептал он.

Дверь дышала. Она была здесь всегда. Просто скрыта. И самое странное — он знал, что может заставить её исчезнуть. Торгрим медленно поднял руку, чувствуя, как магия течёт по его жилам.

— Закройся, — прошептал он.

Руны вспыхнули. Тень дрогнула — и дверь растворилась, словно её и не было. Торгрим стоял, глядя на пустое место, где только что была дверь. Его руки дрожали — не от страха, а от осознания того, что он только что сделал.

— Это... невозможно.

Эльфийские маги, способные манипулировать вратами между мирами, обучались десятилетиями. Их искусство требовало недюжинной подготовки и дисциплины разума. А он...

Он просто захотел — и дверь исчезла. Руны на его ладонях всё ещё светились, но теперь их пульсация казалась насмешливой, будто сама Тёмная Госпожа шептала ему:

Видишь, на что ты способен? И это только начало.

Торгрим сжал кулаки, стараясь заглушить дрожь. Что, если в следующий раз он не просто закроет дверь... а откроет? И что тогда выйдет наружу?

Снизу снова раздался голос матери Анны:

— Мастер Торгрим? Вы там?

Он резко выдохнул, заставив себя прийти в себя.

— Да. Всё в порядке.

Но это была ложь. Ничего не было в порядке. Он спустился вниз, бросив последний взгляд на пустой угол. Сила была в нём. И теперь ему предстояло решить — стоило ли ей пользоваться.

***

Торгрим вернулся в контору, где за столом уже сидели двое мальчишек — племянник Громовалов и тот самый серебристоволосый паренёк. Оба уплетали горячую похлёбку, которую Марта поставила перед ними.

Племянник Громовалов — крепкий, коренастый мальчишка с тёмными волосами и упрямым подбородком — тут же поднял голову:

— Мастер Торгрим, а вы отведёте меня к дяде?

Торгрим кивнул, скидывая плащ на ближайший стул.

— Как только доедите. Братья Громовалы и так, наверное, стену от нетерпения грызут.

Затем он перевёл взгляд на серебристоволосого. Мальчик ел молча, его светлые, почти бесцветные глаза были опущены в тарелку, но Торгрим чувствовал — тот всё слышал и понимал.

— А с тобой что будем делать? — спросил он напрямую.

Мальчик медленно поднял голову.

— Мне некуда идти.

Его голос был тихим, но чётким.

— Сирота?

— Да.

Марта, стоявшая у стойки, вздохнула.

— Можно оставить его здесь, пока не разберёмся. Мальчонка тихий, не доставит хлопот.

Серебристоволосый вдруг отодвинул тарелку и посмотрел прямо на Торгрима.

— Мне нужно поговорить с вами. Наедине.

В его глазах было что-то... слишком взрослое для ребёнка. Торгрим нахмурился.

— Если это может подождать, то после того, как я отвезу этого сорванца к его родне.

Мальчик не стал спорить. Он просто кивнул и снова принялся за еду, но Торгрим заметил, как его пальцы слегка дрожали. Что-то здесь было не так. Но разбираться с этим предстояло позже.

— Ну что, оболтус, собирайся, — буркнул он, хлопая племянника Громовалов по плечу. — Твои дядьки уже, наверное, всю стражу на уши подняли.

После этих слов Торгрим вышел на улицу. Его мысли были заняты другим. Что хотел сказать ему серебристоволосый? И почему это казалось куда важнее, чем просто слова сироты?

Но ответы придётся подождать. Сначала — Громовалы. Потом — тайна. А там, глядишь, и до капитана стражи доберётся очередь...

***

Дорога до мастерской братьев Громовалов заняла недолго. Их кузница располагалась в Ремесленном ряде — районе, где жили в основном ремесленники и горняки. Узкие улицы здесь были вымощены булыжником, а воздух пропитан запахом раскалённого металла и угля.

Когда они подошли к массивным дверям с выкованным знаком клана Громовалов — перекрещёнными молотами — Торгрим почувствовал, как племянник замер за его спиной.

— Ну что, боишься? — хмыкнул Торгрим.

— Да ну! — мальчишка надул щёки, но пальцы его вцепились в край плаща Торгрима. — Просто... они же меня сейчас на части порвут.

Торгрим не стал его утешать — возможно, так и будет. Он громко постучал молотком по двери. Тишина. Потом — грохот, топот тяжёлых сапог, и дверь распахнулась. Перед ними стоял Торбен Громовал — старший из братьев, коренастый, с бородой, заплетённой в три традиционные косы, перехваченные медными кольцами. Его лицо, изборождённое шрамами от летящих искр, исказилось в ярости, когда он увидел Торгрима. Но тут их взгляды упали на мальчишку, прижавшегося к дворфу.

Торбен аж захрипел.

— ТЫ!!! — его рёв потряс всю улицу.

Племянник попятился, но Торбен уже схватил его в охапку, прижимая к груди так, что у того аж дыхание перехватило.

— Чтоб тебе пусто было, сорванец! Мы думали, тебя в шахтах гоблины сожрали!

Дарвин, несмотря на ярость секунду назад, присоединился к объятиям, бормоча:

— Жив! Слава Камню!

Торгрим стоял в стороне, наблюдая за этой сценой. Он знал, что должен уйти — пока Громовалы не вспомнили, кто именно стоит перед ними. Но Торбен внезапно отпустил племянника и уставился на Торгрима. Тишина повисла тяжёлым свинцом. Изгнанник. Предатель. Тот, кого они когда-то считали братом. Но он вернул им их кровь. Торбен медленно выпрямился.

— Торгрим Бейнхард.

Голос его был груб, но уже без прежней ненависти. Торгрим напрягся, готовый к удару. Но Торбен лишь протянул руку.

— Мы не говорим за весь клан, — проскрипел он, будто слова давили ему глотку. — Но наша семья — перед тобой в долгу. Это личное.

Дарвин за спиной старшего брата мрачно крякнул, но не стал спорить. Торгрим медленно пожал протянутую руку.

— Никакого долга. Просто работа.

Торбен стиснул его ладонь крепче, чем нужно.

— Для тебя — работа. Для нас — честь.

Они замерли на мгновение — два воина, разделённые прошлым, но связанные этим странным моментом. Потом Торгрим отступил, кивнул, развернулся к выходу.

— Стой.

Торбен полез в карман, вытащил что-то блеснувшее в тусклом свете кузницы. Монета. Не золотая и не серебряная — тёмно-красная, словно выкованная из вулканической стали. На одной стороне — перекрещенные молоты, на другой — руна Метели, та самая, что Громовалы ставили на свои лучшие клинки.

— Возьми.

Торгрим не протянул руку.

— Зачем?

— Минимум, что мы можем сделать. Если окажешься в наших землях — покажи её любому из клана. Не защитит от всех, но... даст время объясниться.

Торбен не сказал перед тем, как тебя растерзают, но это висело в воздухе. Торгрим нахмурился, но взял монету. Она была тёплой, будто только что вынута из горна.

— Значит, ваши земли для меня ещё не закрыты.

— Закрыты, — резко сказал Дарвин. — Но долг есть долг.

Торбен кивнул.

— Теперь — квиты.

Больше говорить было не о чем. Торгрим сунул монету в поясной мешок и развернулся к выходу, не удостоив братьев ни взглядом, ни словом. Но на пороге замер. Что-то было не так.

Он не чувствовал ни намёка на ту тьму, что должна была пропитывать комнату мальчишки. Ни шёпота запечатанной двери, ни даже её отголоска — будто всё, что он видел прежде, было миражом.

Не может такого быть. Сжав зубы, он поднялся по узкой лестнице на второй этаж. Камни под ногами молчали, не храня памяти о том ужасе, что когда-то пульсировал здесь. Комната была пуста.

Не просто пуста — стерильна. Ни трещин на стенах, ни следов магии, ни даже намёка на ту червоточину между мирами, через которую он когда-то шагнул, чтобы спасти ребёнка. Будто кто-то вырезал память о двери из самого камня.

Торгрим прикрыл глаза, пытаясь уловить хоть что-то — отзвук, шрам, любую зацепку.ы

— Ну что? Есть там эта зараза?

Грубый голос за спиной заставил его открыть глаза. Торбен стоял в дверях, его могучие руки сцеплены на груди, взгляд тяжёл, как молот. Торгрим медленно выдохнул.

— Нет. Она исчезла.

— Сама?

— Или её убрали.

Торбен хмыкнул, но не стал спрашивать, кто мог это сделать. Вместо этого лишь пробормотал:

— Значит, всё закончилось?

Торгрим не ответил. Он знал — двери не исчезают без чьей либо воли или желания. Но сейчас у него не было времени разбираться. Серебристоволосый мальчишка ждал. А с такими, как он, медлить нельзя. Не оглянувшись, Торгрим вышел. Дождь стучал по камням, смывая следы. Но не воспоминания.