Тишина после битвы повисла в воздухе, густая и тяжёлая, словно сама тьма затаила дыхание. Торгрим медленно разжал пальцы, сжимавшие рукоять молота, и окинул взглядом зал. Разбросанные кости, тлеющие останки нежити, дрожащий свет уцелевших магических огней — всё говорило об одержанной победе. Но в подземелье по-прежнему пахло кровью и древней магией, а где-то в глубине коридоров эхом отдавались неясные шорохи, напоминающие чьё-то осторожное дыхание.

Дети сидели на холодном камне, прижавшись друг к другу. Анна сжимала свои маленькие кулачки так крепко, что пальцы побелели от напряжения. Племянник Громовалов, несмотря на юный возраст, старался держаться стойко, но его губы предательски дрожали. А серебристоволосый мальчик... Он просто смотрел в пустоту, слишком спокойный, слишком отстранённый — будто уже видел то, что остальным только предстояло узнать.

— С ними всё в порядке? — охотник, опираясь на меч, тяжело опустился рядом. Его лицо было бледным, а метка на щеке — чёрный глаз — потускнела, будто выгоревший уголь. В глазах читалась усталость, но не страх — этот человек явно видел вещи и похуже.

Торгрим молча достал из сумки три флакона с густой изумрудной жидкостью. Пузырьки в ней медленно поднимались вверх, переливаясь в тусклом свете, словно живые.

— Пейте, без отходняка.

Охотник ухмыльнулся, разглядывая зелье:

— "Кровь горы"? Дворфы и правда не жалеют реагентов. Хотя для такого дерьма, как мы тут встретили, даже это может оказаться слабовато.

— А ты знаешь толк в алхимии, — Торгрим склонил голову, оценивающе глядя на него. Любопытно, для человека.

— Для охотника, — тот отхлебнул, и почти сразу жилы на его шее засветились слабым золотистым светом. Хм, и правда без отходняка. Но нам рано расслабляться — это была лишь разминка перед настоящим кошмаром.

Эльфийка выпила своё, не проронив ни слова, но её раны начали затягиваться прямо на глазах. Она бросила взгляд в темноту зала, где тени казались неестественно густыми и... внимательными. Её тонкие пальцы непроизвольно сжали рукоять кинжала.

— Некромант мертв, но его хозяин ещё жив, — охотник понизил голос до опасного шёпота, чтобы не слышали дети. — Тот, кто превратил эти катакомбы в свою кладовую. Старше этих стен, сильнее любой нежити. Настоящий вампир, не просто кровосос, а нечто... древнее. Я три недели шёл по его следу. Шесть пропавших, шесть обескровленных тел с идеальными отметинами на шее.

Торгрим мрачно кивнул, его пальцы непроизвольно сжали рукоять молота так, что костяшки побелели. В воздухе витал сладковатый запах, которого не было минуту назад — как будто кто-то невидимый только что прошелся мимо, обдав всех томным ароматом дорогих благовоний и медного привкуса крови. Дети невольно прижались друг к другу плотнее.

— Теперь о деле, — Торгрим резко повернулся к детям, стараясь не смотреть в их испуганные глаза. Они не могли идти с ними — это было верной смертью. — Отправим вас в контору.

— Как? — эльфийка нахмурилась, её уши нервно дёрнулись. — Мы даже не знаем, есть ли выход отсюда. А если он... если ОН уже ждёт нас в проходах?

— Есть способ — Торгрим достал из сумки серебристый камень с выгравированными рунами, которые слабо пульсировали в его ладони. — Портальный кристалл, одноразовый и дорогой, но сейчас не время считать монеты.

Он бросил один камень на пол, и тот раскололся с хрустальным звоном, выпуская в воздух мерцающую дымку. Портал заколебался, как водная гладь, искажая пространство, за которым виднелись очертания знакомой конторы.

— Марта разберётся — пробормотал он, подталкивая детей к мерцающему проходу. Анна в последний момент обернулась, её глаза встретились с его взглядом.

Портал схлопнулся, оставив в воздухе лишь лёгкий запах озона и ощущение, будто кто-то незримый только что усмехнулся в темноте. Теперь их было трое. В подземелье, где тени двигались чуть заметнее, чем должно быть. Где из темноты доносилось едва уловимое шуршание — будто кто-то невидимый перебирал страницы древнего фолианта. Где их ждал настоящий хозяин этих катакомб — древний, как сама тьма, и голодный, как сама смерть.

Троица двинулась обратно в ритуальный зал, где тьма, казалось, сгущалась плотнее с каждой минутой. Воздух был пропитан запахом крови и древних заклятий, а на полу всё ещё виднелись следы недавней битвы — и кое-что ещё: свежие капли крови, которых не было пять минут назад. Охотник первым нарушил тишину, тяжело опустившись на колено и вытирая окровавленный меч о плащ мертвого скелета.

— Прежде чем идти дальше, стоит кое-что обсудить — сказала эльфийка, её голос звучал неестественно чётко в гнетущей тишине. — Нам нужно свернуть за своим снаряжением. Я видела, как их уносили в один из боковых тоннелей. Там... там свежие трупы. Слишком свежие, как будто их только что убили, хотя мы знаем, что это невозможно.

Охотник нахмурился, его глаза сузились:

— Очень похоже, что они были на поводке. Значит, он держал их в состоянии не-смерти... кормился, но не убивал до конца. Оставлял про запас. — Его рука непроизвольно потянулась к метке на щеке, которая вдруг слабо дрогнула, будто живая.

Торгрим молча кивнул и первым шагнул в тёмный проход, его молот готов был в любой момент обрушиться на незваного гостя из тьмы. Где-то впереди, в глубине тоннеля, что-то слабо щёлкнуло — почти как звук отодвигаемого крышки гроба. Они свернули в узкий боковой тоннель, который словно разверзся во тьме, как пасть какого-то исполинского зверя. Проход был уже, чем основной коридор, и стены здесь сходились под углом, образуя что-то вроде клина, уходящего в непроглядную черноту.

Тоннель извивался змеёй, уводя всё глубже в чрево подземелья. Стены здесь были испещрены странными царапинами — будто кто-то точил когти о камень. Воздух густел, наполняясь сладковатым запахом разложения, смешанным с ароматом дорогих благовоний — явный признак вампирского логова.

Эльфийка замедлила шаг, её пальцы скользнули по шершавой каменной поверхности, и в месте, где царапины на стенах становились особенно частыми, она остановилась.

— Здесь — прошептала она, и её голос, несмотря на тишину, почти потерялся в густом, тяжёлом воздухе.

Тоннель здесь делал резкий поворот, и за изгибом чудилось слабое, едва уловимое движение — то ли тень, то ли дрожь воздуха от чьего-то невидимого дыхания. Комната оказалась просторнее, чем можно было предположить. В центре — груда тел, аккуратно сложенных, как дрова для костра. Их кожа была неестественно бледной, почти прозрачной, а на шеях — по два аккуратных прокола. Но самое странное — ни малейшего признака разложения.

Охотник сразу направился к груде оружия в углу. Его длинный меч с зазубренным клинком лежал на самом верху, будто ждал хозяина. Эльфийка же устремилась к изящному чёрному луку, украшенному серебристыми узорами, и паре кинжалов с рукоятями из чёрного дерева и кровавыми рубинами.

Торгрим наблюдал краем глаза, как её пальцы дрогнули, коснувшись эмблемы на ножнах — стилизованного паука, сплетённого из лунного серебра. Он узнал этот знак. Дом Вей'арр — Тёмные эльфы высшей крови. Но промолчал, сейчас было не время для расспросов.

Вместо этого дворф закатал рукав, обнажив сложную руну, выжженную на внутренней стороне предплечья. Остриём кинжала он сделал аккуратный надрез, и капля густой крови упала на татуировку. Руна вспыхнула кроваво-красным, а из тени на земле выпорхнул ворон с угольно-чёрным оперением.

— Шайтан — буркнул Торгрим. Птица каркнула, сверкая умными глазками-бусинками.

— Ищи блестяшки — приказал дворф, и ворон тут же взмыл под потолок, начав методичный осмотр помещения.

Тем временем охотник проверял снаряжение:

— Меч цел, бомбы на месте… Ага, и мои любимые с серебряной крошкой.

Эльфийка быстро перевязывала колчан, её движения были отточены до автоматизма. Но когда она подняла голову, её глаза встретились с изучающим взглядом Торгрима. На мгновение в них мелькнуло что-то — тревога? Предупреждение?

Шайтан носился по комнате, собирая «сокровища». Первой находкой стала серебряная пуговица, которую он гордо бросил к ногам хозяина. Потом — обломок зеркала. Затем что-то действительно ценное — золотой зуб, выпавший у одного из «свежих» трупов.

— Хороший мальчик — пробормотал Торгрим, подбирая трофеи. Его глаза загорелись знакомым всем дворфам блеском при виде золота. Но когда ворон принёс маленький чёрный камень с едва заметным красным отливом, дворф вдруг побледнел.

— Чёрный гранат с прожилками гематита, — прошептал он, переворачивая камень в пальцах. — Кровавый камень. Его используют в...

Громкий стук раздался из дальнего конца комнаты. Что-то большое и тяжёлое упало в соседнем зале. Все трое мгновенно замерли, руки сжимая оружие. Даже Шайтан нахохлился, чувствуя неладное.

Тень в дверном проёме шевельнулась. Сначала чуть-чуть, потом сильнее. И вдруг — резко дёрнулась в их сторону.

Торгрим судорожно сунул камень за пазуху:

— Похоже, хозяин дома наконец решил познакомиться.

Ворон Шайтан, сверкая чёрными глазками-бусинами, продолжал свою охоту за блестяшками, методично обшаривая каждый угол комнаты. Его клюв щёлкнул по полу, подбирая очередную находку — серебряную монету с профилем давно забытого короля.

Торгрим одобрительно хмыкнул, забирая трофей, но тут птица каркнула тревожно и отпрыгнула от стены, где её внимание привлек странный предмет. Дворф подошёл и поднял тонкую серебряную цепочку с небольшим кристаллом в форме слезы. Кристалл слабо пульсировал тусклым красным светом, будто живой.

— Кровь в кристалле… — прошептал Торгрим, брезгливо морщась. — Чёрная магия высшего порядка.

Охотник, услышав это, резко обернулся:

— Он метит своих жертв. Это как печать — помеченного можно найти в любом уголке мира.

Эльфийка нервно провела пальцем по своему запястью, будто проверяя, нет ли там подобной метки. Её лук при этом слабо засветился синеватым светом, реагируя на магию.

Шайтан между тем нашёл ещё кое-что — маленький железный ключ, покрытый странными письменами. Ключ был тёплым на ощупь, несмотря на холод подземелья.

— Это... — Торгрим перевернул находку в пальцах. — Ключ от каменных врат. Дворфийская работа, но такие делали только для...

Громкий щелчок раздался из темноты. Затем ещё один. Будто кто-то лениво щёлкал когтями по камню. Все трое замерли, ощущая, как воздух наполняется тяжёлым, сладковатым ароматом.

— Он знает, что мы здесь, — прошептала эльфийка, её пальцы сжимали кинжалы так, что костяшки побелели. — И позволяет нам идти дальше.

Охотник мрачно усмехнулся:

— Кот играет с мышками перед ужином.

Торгрим сунул все находки в сумку, последним — кровавый кристалл, который он завернул в кусок кожи, чтобы заглушить его пульсацию. Шайтан взгромоздился ему на плечо, нервно перебирая лапками.

— Что бы там ни ждало впереди, — проворчал дворф. — Оно уже выбрало свою игру. Осталось только узнать — кто в ней пешки, а кто игроки.

Тень в дверном проёме дёрнулась, будто приглашая следовать за собой. Где-то в глубине тоннелей раздался тихий, мелодичный смешок — слишком совершенный, чтобы принадлежать человеку.

Троица двинулась в соседний зал, и с первого шага стало ясно — это место было не просто тюрьмой. Это был живой пантеон магических уз, где каждый символ на стенах дышал древней силой. Грубые орочьи руны, выжженные будто калёным железом, переплетались с угловатыми дворфийскими заклятьями, чьи геометрические узоры сверкали холодным бронзовым светом. Эльфийские вязи струились между ними, как серебряные нити, а демонические печати пульсировали багровым, словно открытые раны в самой реальности.

Торгрим шёл медленно, пальцы его непроизвольно сжимались в кулаки при виде знакомых символов. Его взгляд скользил по Узам Кровавого Повелителя — дворфийскому заклятью, которое использовали только против пробудившихся Древних. Рядом мерцала орочья Печать Молчания — её наносили на языки мятежным шаманам. Но больше всего его внимание привлекла крошечная, почти незаметная руна в углу барьера...

Прозрачная стена в центре зала дрожала, как поверхность воды. На ней горела главная печать — Око Повиновения, сложнейший символ, сплетённый из семи слоёв принуждения. И за этим барьером...

Он сидел, скрестив ноги, существо из легенд. Бледная кожа, почти прозрачная, длинные тёмные волосы, ниспадающие на плечи. Его руки с тонкими пальцами покоились на коленях, когти — нет, не когти, а изящные ногти — слегка поблёскивали в тусклом свете. Когда он поднял голову, открылись глаза — не красные, не жёлтые, а глубокие, как ночное небо за пеленой дымки.

— Наконец-то, — его голос прозвучал не в ушах, а прямо в сознании, мягкий, усталый. — Те, кто может меня услышать.

Охотник достал бомбу с серебряной крошкой, эльфийка выпустила клинки из ножен. Но Торгрим стоял неподвижно, его взгляд прикован к той самой маленькой руне.

— Не верьте! — прошипел охотник. — Это древняя нечисть!

Вампир усмехнулся, и в этом движении губ было что-то неестественно человеческое.

— Если бы я хотел вас убить...

Барьер дрогнул. Всего на миг. Но этого хватило — воздух стал ледяным, а тени на стенах зашевелились, приняв на мгновение очертания сотен скелетов.

— ...вы бы уже умерли.

Торгрим наконец заговорил, его голос звучал неожиданно тихо:

— Печать Кровавого Долга. Её используют, когда нужно не просто подчинить... а сломать волю полностью.

Вампир медленно кивнул, и в его глазах вспыхнул огонь интереса.

— Только короткоживущий может знать так много... и понимать так мало, — произнёс он, и в этих словах была не насмешка, а странная грусть. — Ты видел такое раньше, не так ли, сын камня?

Эльфийка и охотник переглянулись. В голосе Торгрима звучало нечто большее, чем просто знание — личная ярость, сдерживаемая годами.

— Дворф... — начала эльфийка.

Но Торгрим уже шагнул вперёд, его рука сжимала молот, но не для атаки — он водил им по воздуху, показывая на разные руны.

— Орочьи — чтобы сдержать силу. Эльфийские — чтобы контролировать разум. Демонические — чтобы мучить душу, — его голос становился всё громче. — А это... — он указал на маленькую руну, — это дворфийская работа. Из клана Рунных Палачей. Её ставили только предателям рода!

Вампир закрыл глаза, и впервые на его лице появилось выражение настоящей боли.

— Некромант... был не первый, — прошептал он. — Меня держали здесь... достаточно долго. Разные хозяева. Один умирал — другой приходил. И каждый... Его голос прервался, что было странно для существа его природы.

Тишина повисла тяжёлой пеленой. Даже Шайтан, обычно непоседливый, сидел на плече Торгрима неподвижно, его чёрные глазки-бусинки следили за вампиром.

Охотник медленно убрал бомбу:

— А если мы тебя выпустим... что тогда?

Вампир открыл глаза — и теперь в них горел холодный огонь:

— Тогда я найду того или его потомком, кто поставил первую печать. И тысячу лет его смерти будут помнить даже демоны.

Торгрим глубоко вздохнул и повернулся к спутникам:

— Он не лжёт... но это не значит, что он безопасен.

Эльфийка нервно провела языком по губам:

— Ты предлагаешь его освободить?!

Дворф посмотрел на вампира, и в его взгляде было что-то, что заставило древнее существо наклонить голову — жест уважения между равными. Торгрим молча достал из мешка, мешочек с руническими кристаллами – необработанные осколки драгоценных камней, испещренными природными прожилками магической энергии. Его толстые пальцы, обычно такие неуклюжие в тонкой работе, теперь двигались с хирургической точностью, отбирая камни по цвету и форме.

— Ты сумасшедший?! — эльфийка схватила его за руку, но дворф лишь резко дернул плечом, сбрасывая ее хватку. Его глаза горели странным синеватым светом – признак глубинной магии, пробужденной в момент крайней необходимости.

Торгрим глубоко вздохнул, его грудь медленно поднялась и опустилась, будто готовясь к невероятному усилию. Внезапно его руки резко рванулись вперёд, пальцы сложились в странный жест — полу кулак с оттопыренными указательным и мизинцем, древний знак рунных мастеров.

Воздух перед ним дрогнул, будто поверхность воды. Первый кристалл — кроваво-красный агат — вырвался из его пальцев и застыл в пустоте, вращаясь против часовой стрелки. От него потянулась тонкая нить сизого дыма, очерчивая в воздухе первую линию руны.

Эльфийка ахнула, её длинные уши дёрнулись:

— Он... он чертит без поверхности? Это же...

Но Торгрим уже выводил вторую линию, на этот раз горизонтальную, в перпендикулярной плоскости, будто рисуя в трёхмерном пространстве. Синий лазурит вспыхнул и занял своё место в сложной конструкции, а от него потянулись новые нити-связи.

Охотник отпрянул, лицо его стало пепельно-серым:

— Чёрт возьми... он же нарушает все законы рунической магии!

Третья руна возникла над головой Торгрима, в третьей плоскости, начертанная жёлтым топазом. И тут произошло нечто совершенно немыслимое — дворф начал выводить символы в обратном порядке, от заключительных элементов к начальным, при этом каждая новая руна зависала в своей собственной плоскости, создавая сложнейшую объёмную структуру.

Вампир впервые за века широко раскрыл глаза:

— Ты... ты переписываешь саму логику заклятия... — его голос звучал с непривычным для древнего существа изумлением. — Короткоживущие... вы всегда удивляете. Веками мы чертим на камне, а тебе вдруг взбрело в голову...

Кровь хлынула из носа Торгрима алыми струйками, но он продолжал, его пальцы двигались с пугающей точностью, будто управляемые неведомой силой. Пять рун уже висели в воздухе, образуя объёмный многогранник, когда он внезапно резко сжал кулак — и все кристаллы одновременно вспыхнули ослепительным светом. Печать на барьере затрещала, её линии начали распутываться, будто кто-то переписывал их изнутри. Охотник упал на колени, не в силах выдержать магическое давление — воздух гудел, как гигантский колокол, а тени на стенах закрутились в бешеном танце.

Эльфийка в шоке прикрыла рот рукой:

— Он... он не просто разрушает печать. Он переделывает её изнутри...

Торгрим скрипнул зубами, его голос прозвучал хрипло, но чётко:

— Не... печать... а принцип её работы...

Последний кристалл — чёрный обсидиан — взорвался с глухим хлопком, и барьер рассыпался на миллионы сверкающих осколков, которые испарились, не долетев до пола. В зале воцарилась мёртвая тишина. Даже Шайтан, обычно невозмутимый, прижался к плечу хозяина, его перья взъерошились от переизбытка магии.

Вампир сделал шаг вперёд, его босые ноги впервые за долгое время коснулись свободного камня. Он медленно выпрямился во весь рост — два с половиной метра древней мощи, облачённой в лохмотья когда-то роскошных одеяний. Годы рабства. Годы слепого послушания. Годы, когда его воля была лишь тенью чужого повеления. Но сейчас — тишина. Ни приказов. Ни чужих мыслей, вползающих в сознание. Только холодный воздух подземелья и собственное дыхание, которого не должно быть, но которое теперь звучало глухим эхом в его мёртвой груди.

— Ты... — его голос звучал не в ушах, а прямо в костях, — только что переписал законы, которые не нарушались со времён Падения Атлантов.

Торгрим тяжело дышал, вытирая кровь с лица:

— Просто... новая точка зрения...

Охотник, всё ещё стоявший на коленях, поднял трясущуюся руку:

— Чёрт побери... да кто ты такой на самом деле?!

Вампир рассмеялся — звук был странно мелодичным, будто звон хрустальных колокольчиков:

— О, смертный... ты даже не представляешь, рядом с кем только что стоял.

Его глаза вспыхнули звёздным светом, когда он повернулся к Торгриму. Взгляд скользнул по дворфу, и в нём мелькнуло что-то вроде старой, почти забытой признательности.

— Ты не был обязан делать это, Бейнхард.

Эльфийка резко обернулась, её глаза расширились.

— Бейнхард?! — её голос дрогнул. — Из клана Разрушители Печатей? Того самого, что...

Охотник медленно поднялся с колен, лицо его стало бледным, как мел.

— Дворфы, что могли переписать любую печать. Любой завет. Любую клятву...

Торгрим не шелохнулся, но его пальцы сжались так, что костяшки побелели. Он нырнул рукой в сумку и вытащил маленький флакон с густой, тёмно-багровой жидкостью — кровью, но не обычной. Она мерцала изнутри, будто в ней плавали крошечные звёзды.

— Держи.

Флакон описал дугу в воздухе, и вампир поймал его одним плавным движением, не моргнув.

— Кровь с печатью, — прошептал он, разглядывая флакон. — Ты подготовился.

Торгрим кивнул, его голос стал тише, но твёрже:

— Мне нужна твоя помощь. Некромант открывал Теневые Двери. Я видел следы. Но не понимаю, как.

Вампир замер, его зрачки сузились в тонкие вертикальные щели, как у хищника.

— Ты прав, — наконец сказал он. Он не просто открывал их. Он впускал что-то обратно.

Охотник и эльфийка переглянулись, но Торгрим не отводил взгляда от вампира.

— Объясни.

Существо вздохнуло, и в этом звуке слышалось что-то древнее этих стен.

— Он использовал Ключи Забытых. Артефакты, что могут разорвать границу между мирами. Но для этого нужна была... особая жертва.

Торгрим медленно повернулся к эльфийке, его взгляд стал тяжелым, как камень, готовый обрушиться в пропасть.

— Ты не случайно здесь, эльфийка из рода Вей'арр.

Её род, произнесённый его низким голосом, прозвучало как приговор. Она не дрогнула, но пальцы её сжали рукояти кинжалов так, что сухожилия выступили белыми полосами под кожей.

— Я не знаю, о чём ты говоришь, дворф.

— Не лги. — Торгрим шагнул ближе, его молот всё ещё был опущен, но напряжение в его плечах говорило само за себя. — Твой лук, кинжалы. Они не просто украшены серебром — они из лунного сплава, того самого, что может разрезать тень. И знак паука... — Он указал на едва заметную гравировку на её ножнах. — Дом Вей'арр не просто тёмные эльфы. Они — хранители Чёрного Зеркала. Артефакта, который может открывать двери в иные миры.

Эльфийка замерла. Её глаза, холодные и отстранённые, сузились.

— Хранители? — её голос прозвучал резко, почти с горечью. — Если бы мы были хорошими хранителями, один из ключей не пропал бы три года назад.

Она провела рукой по стене, её пальцы дрогнули, ощущая древнюю магию, вплетённую в камень.

— Я искала его полгода. Следы вели в Бронзпорт — грязный человеческий городишко у моря. Пришлось надеть амулет, скрывающий облик... — Её губы искривились в гримасе отвращения. — Сто лет я ждала совершеннолетия, ждала права носить имя Вей'арр... и вот мой испытательный путь привёл меня в это отвратительное место.

Охотник нахмурился:

— Ключ?

— Осколок Чёрного Зеркала. — Торгрим не сводил с неё взгляда. — Достаточно большой, чтобы открыть дверь. Достаточно малый, чтобы его легко было украсть.

Эльфийка из рода Вей'арр резко выдохнула, словно смирившись с тем, что скрывать больше нет смысла.

— В Бронзпорте я узнала о пропаже детей. О некроманте, который внезапно появился в городе... — Её пальцы нервно постучали по рукояти кинжала. — Когда я почувствовала всплеск энергии Осколка, то бросилась к его источнику без оглядки. И попала в западню.

Она дотронулась до следов от кандалов на запястьях.

— Некромант использовал меня как приманку. Моя кровь... она усилила связь с артефактом. Но что он пытался призвать — не знаю. Детей мы спасли, а сам он... — Она кивнула в сторону останков.

Вампир, до этого молча наблюдавший за разговором, вдруг засмеялся — звук был мягким, но от этого только страшнее.

— О, как трогательно. Вы даже не понимаете, что здесь происходит.

Все трое резко обернулись к нему.

— Говори. — Торгрим сжал молот.

Древнее существо медленно подняло руку, указывая вглубь катакомб.

— Некромант не просто нашёл ключ. Он использовал его. И не для того, чтобы открыть дверь...

Торгрим перехватил его взгляд и кивнул, понимая.

— А чтобы освободить то, что уже было заперто. — Он повернулся к остальным. — Осколок всё ещё где-то в этих катакомбах. И если мы не найдём его первыми...

— Его найдёт кто-то другой, — закончила эльфийка, её голос стал твёрдым. — Я знаю, где искать. Он зовёт меня...

Охотник хмыкнул, проверяя запас серебряных бомб.

— Ну что ж, тогда не будем терять времени. Дворф — вперёд, у тебя нюх на магию. Эльфийка — веди нас к этому залу. А я... — Он похлопал по мечу. — Прикрою тылы.

Троица с вампиром двинулась вглубь подземелья, каждый погружённый в свои мысли. Эльфийка шла, ощущая зов крови — тянущую боль в висках, которая усиливалась с каждым шагом. Торгрим ворчал себе под нос, сверяясь с дворфийскими рунами на стенах. Охотник бросал настороженные взгляды в темноту, его пальцы не отпускали рукоять оружия.

Войдя в круглый ритуальный зал, где воздух вибрировал от древней магии, в центре, на черном базальтовом пьедестале, лежал Осколок Чёрного Зеркала - плоский осколок тьмы, поглощавший свет вокруг себя. Эльфийка сделала шаг вперед, но вампир неожиданно преградил ей путь.

— Моя часть сделки выполнена, - произнес он, поворачиваясь к Торгриму. Его голос потерял привычную иронию, став почти... человечным. — Я вывел вас к Осколку. Теперь наши пути расходятся.

Торгрим кивнул, но его рука непроизвольно сжала молот, когда вампир приблизился вплотную.

— Последнее предупреждение, Бейнхард, - прошептал вампир так тихо, что слова едва достигли ушей дворфа. Он указал на серебристые руны, проступившие на ладонях Торгрима. — Ты носишь знак Тёмной Госпожи. Не вызывай её без крайней нужды. Она не враг... но и не скоро станет тебе союзником.

Эльфийка резко вдохнула, услышав это имя. Её пальцы сами собой сложились в защитном жесте.

— Она пришла на твой зов, но её милость — обоюдоострый меч, — продолжал вампир. Его форма уже начинала расплываться, как дым на ветру. — Помни: ты теперь мост между мирами. И однажды по нему может пройти не только ты.

Вампир напоследок усмехнулся, перед тем как его фигура окончательно растворилась в воздухе, оставив после себя лишь запах ладана и медный привкус крови.

Торгрим молча разжал кулаки, разглядывая таинственные руны. Они пульсировали в такт его сердцебиению - не больно, но ощутимо.

— Ну что ж, - хрипло произнес он, поворачиваясь к Осколку. — Давайте закончим это.

Эльфийка осторожно взяла артефакт, её пальцы дрожали от соприкосновения с древней силой.

— Я должна доставить это Совету, — прошептала она, пряча Осколок в складках плаща.

Торгрим тяжело вздохнул и полез в свою бесконечную сумку.

— Контора ближе всего, — пробурчал он, доставая последний портальный кристалл. Камень в его руках замерцал тусклым синим светом. — На этот раз — всем вместе.

Он бросил кристалл на землю. Раздался хрустальный звон, и пространство перед ними разорвалось, раскрыв мерцающий портал. За его дрожащей пеленой виднелся знакомый подвал конторы — низкие сводчатые потолки, груды свитков, бочки с элем и потрескавшийся дубовый стол, заваленный картами и пустыми кружками.

Охотник первым шагнул в портал, фыркнув:

— Наконец-то. Мои сапоги стоят дороже, чем вся эта... — его голос оборвался, когда он исчез в мерцании.

Эльфийка задержалась, её серебристые глаза изучали Торгрима.

— Ты уверен, что хочешь идти с нами? С этими... — она кивнула на его руки, где светились загадочные руны.

— Контора — нейтральная территория, — проворчал дворф, жестом указывая ей идти вперёд. — А там видно будет.

Когда эльфийка скрылась в портале, Торгрим оглянулся на тёмный зал. Где-то в глубине катакомб что-то шевельнулось — тень среди теней. Он сжал кулаки, чувствуя странное тепло рун, и шагнул в портал. Последнее, что он услышал перед тем, как пространство сомкнулось за ним, — тихий, почти детский смешок, эхом разнесшийся по пустым коридорам.