Вода лилась шумно, но этот шум не заглушал беспорядочные мысли, скорее стал благоприятным фоном, который еще больше подталкивал обхватить колени руками и опустить голову. Капли били по спине, с волос капала горячая вода, которая отогревало тело после двух суток пребывания на холоде без сна и нескольких убийств.

Почему отдать приказ убить кого-то было так легко, а сделать это собственными руками — невыносимо тяжело, хотя результат не менялся.

Громкий стук в дверь заставил поднять голову и увидеть, что зеркало запотело, а комната наполнилась паром.

— Все в порядке? Ты сидишь там уже почти час, Геллерт! — послышался голос Альбуса. — Я знаю, что на севере холодно, даже чары не спасают, но иди к камину. Я уже принес плед.

«Призвал движением палочки», — мысленно поправил Геллерт и посмотрел на пальцы, кожа на которых побелела и сморщилась.

— Геллерт! — крикнул Альбус. — Ответь, Мерлин тебя раздери, иначе я выбью эту дверь вместе с хлипкими чарами!

— Я не утопился в ванне, если тебя это волнует, — ответил Гриндевальд язвительно, перед этим выключив воду.

Без ее обжигающих прикосновений стало холодно, поэтому мужчина потянулся к одежде, попутно спешно высушивая тело и волосы.

— У тебя что, снова эти дни? — спросил Альбус, и Геллерт был уверен, что тот прижался спиной к стене у двери.

— Обожаю твои шедевральные названия! — недовольно ответил Гриндевальд, резко натягивая рубашку и так же резко накидывая халат.

Коврик не спасал от холода, потому что на него налилась вода, теперь уже остывшая и неприятная.

— Не мог бы ты придумать что-то менее раздражающее?

— Это был бы не я, — сказал Дамблдор. — И ты бы не любил не раздражающего Альбуса.

— Просто иди готовь свои лекции, чтобы студенты на тебя заглядывались, открыв рты, — фыркнул Геллерт. — Ты знал, что мне пришлось приложить немало сил на устранение проблем, когда одна из этих безмозглых девиц нарисовала твой портрет, наделала копий и начала распространять? Между прочим, она даже жива и не отчислена.

— Значит, это ты запугал девочку? Она теперь даже не смотрит на меня! — воскликнул Дамблдор, словно его это и правда волновало.

Возможно, это на самом деле было правдой, иногда Геллерту сложно было определить.

— Ей стоило знать, что мы не хотим распространять свои фото, — буркнул мужчина, расколдовывая дверь и выходя в прохладную комнату, отчего босые ступни закололо от холода, хотя в замке было тепло. — И портреты, — добавил он. — Эти колдуны из Индии научились наводить порчу еще лучше.

Гриндевальд увидел, что Альбус действительно прижимался спиной к стене, а теперь повернул голову вбок и прищурился немного лукаво.

— Дай угадаю, — сказал он, вздохнув. — Ты кого-то убил, узнал, что маглы в далеком городке, на который мы не обращали внимания, наплодили кучу детишек и совсем не хотят вымирать, потом столкнулся с парочкой магов, которые считают, что раскрыть себя и пытаться подружиться — отличная идея, которая, конечно, не приведет к повторной охоте на ведьм. И все это, — взмахнул рукой Альбус, — привело к очередному кризису.

— Ты за мной шпионил? — нахмурился Геллерт и сделал шаг вперед, будто и правда мог угрожающе нависнуть над кем-то настолько высоким, как Дамблдор.

— Нет, дорогой, — покачал головой тот, наконец, отлипая от стены, — это просто повторяется… какой раз? Десятый?

Черт возьми, неужели за годы Гриндевальд стал настолько предсказуем? Он хлопнул дверью, пересек пустую гостиную и вышел в огромную комнату, заваленную чертежами, книгами, деталями, техникой. Альбус следовал за ним, особо не напрягаясь, хотя Геллерт почти бежал. Как же бесит!

— Ты тоже не любишь пачкать руки кровью, — сквозь зубы сказал он. — Находишь себе этих… которые выполняют всю работу.

— Будто у тебя нет помощников, — улыбнулся Альбус. — Одна Белла чего стоит. И обычно ты не против того, чтобы я не марал руки.

О, как же это раздражало!

Альбус мог плакать над какой-то глупой книжкой, где из реалистичного не было ничего, даже имен персонажей, мог жаловаться на тривиальные вещи вроде сбежавшего кофе или студента, который отвлекался на занятии, но именно когда Гриндевальд хотел, чтобы рядом была самая мягкая и невинная часть Дамблдора, которая просто обнимет и скажет, что усталость (а именно она, как считал мужчина, была причиной его дурного настроения) пройдет, тот вел себя спокойно, словно контролировал ситуацию, и давал глупые комментарии, выводящие из себя.

— Маглы плодятся, как кролики! Десять детей — это даже не что-то необычное! Десять, а у нас трое — уже много! — взмахнул руками Геллерт. — Надо навестить отряд, отвечающий за погоду, может быть, голод заставит их подумать, прежде чем трахаться.

Дело было не в рождаемости, в конце концов, Геллерт понимал, что в тяжелые времена, затянувшиеся на многие годы, маглы просто пытались оставить потомство в надежде, что хоть кто-то выживет. Дело было в усталости, потому что мечты все никак не хотели осуществляться, и если Альбус умел терпеливо ждать, то Геллерт — нет.

— Нам осталось совсем немного, — сказал Дамблдор, тихо подходя ближе и кладя руку на плечо Гриндевальда. — Их уже и так почти вдвое меньше миллиарда*, а наше население в последние годы медленно, но стабильно растет.

— Осталось совсем немного?! — воскликнул Гриндевальд. — Двадцать лет? Десять? А потом бесконечные переговоры, чтобы убедить маглов, почему работать на нас — лучшая идея? И, если не выйдет, еще одна война, на сей раз затрагивающая нас не косвенно. Я устал от этих постоянных!.. — прервался он, взмахнув руками. — Я хочу хотя бы неделю отпуска! Не подскакивать посреди ночи, потому что магловская бомба может задеть наших людей. Почему маглы просто не могли нас принять? Каким мир был бы тогда, какими технологии!

— Мы сами выбрали этот путь, Геллерт, — заметил Альбус.

Как же Гриндевальдо это бесило! Он знал, на что шел, возможно, не в полной мере, но хотя бы отчасти. Он хотел довести дело до конца, привести людей к процветанию, даже остатки маглов, которые выживут и согласятся на магическую власть. Он просто хотел, чтобы кто-то соврал, что проблемы исчезнут, отпуск наступит через несколько месяцев, а не повторял истины, но, кажется, именно по отношению к Геллерту Альбус был совершенно слеп.

— Я знаю! — рявкнул Гриндевальд, подлетая к Альбусу и сжимая отвороты мантии. — Ты можешь просто молча поддержать, а не читать нотации, словно я провинившийся студент?!

— Мы самые сильные маги в мире, — тихо вздохнул Дамблдор. — У нас армия, которая станет еще больше, мы научились разбираться в магловских технологях и обучим других, мы достигнем цели, потому что мы вместе.

Хотя монолог не звучал особо впечатляюще, последняя слащавая фраза заставила Геллерта начать дышать спокойнее. Он всегда был слаб к словам Альбуса, подтверждающим, что нет вещей, которые бы их разделили. В этом была их сила, в том, что они не грызли друг другу глотки и действовали сообща.

Высшие силы поступили жестоко, связав их настолько крепко, но что поделать, если Геллерт утонул много лет назад и не променял бы этот омут ни на одну красавицу или красавца? Они с Альбусом будут вместе до самого конца, это успокаивало, ведь Гриндевальд не переносил больше дня полного одиночества, в отличие от Дамблдора. Наверное, поэтому Геллерт и стал силой, ужасающей силой, зависящей от почти-человека.

— Мы столько лет боролись, — зашептал Альбус. — Еще немного, жалкий десяток-другой, что это время вообще для нас значит? Зато потом мы будем жить так, как всегда мечтали, — в спокойствии, мире, окруженные магией.

Слова мягко убаюкивали, Геллерт сдувался, как один из шариков, которыми любили играть магловский дети в периоды передышек.

Альбус погладил шею, горячую после душа, прохладными пальцами, словно у него самого никогда не было сомнений — о нет, они были, и Геллерт считал, что умеет успокаивать лучше Дамблдора.

Тишина начинала давить. Не то мерзкое давление, которое вызывает дискомфорт, скорее призыв к действию, поэтому Гринедевальд привстал на носочки, чтобы коснуться чужих губ, — идеально, как и всегда. Что-то привычное, что ты изучил вдоль и поперек, но что все равно не надоедает.

Волосы, оказавшиеся под пальцами, были тяжелыми, приятными и, как Геллерт знал, сияли на солнце, словно медь. Мантия была мягкой, только вышитый узор казался грубым на контрасте.

— Не думаю, что секс — то, что нам сейчас нужно, — хрипло сказал Альбус, когда руки Гриндевальда поползли к застежкам. — Ты выглядишь ужасно.

— Что, теперь я кажусь тебе не таким привлекательным? — приподнял брови Геллерт.

— К тебе возвращается чувство юмора, это хорошо, — прошептал Дамблдор в чужие губы, но Гриндевальд не мог себе позволить сократить расстояние. — Но ты устал, — выпрямился мужчина, забирая с собой частичку теплого холода, а потом схватил Геллерта за плечо, утягивая к лестнице. — Не люблю заниматься сексом в дурном настроении.

— Я в дурном настроении, не ты, — заметил Гриндевальд.

— А еще чуть не заснул в душе.

— Я думал! — возмутился Гриндевальд, легко хлопнув ладонью по пальцам на своем плече. — Ладно, мы просто невинно поспим, надеюсь, в одной кровати.

— Конечно, в одной, я же не обиделся, — подмигнул Дамблдор, толкая огромную дверь, которая на самом деле была легче перышка, и запрыгнул на незастланную кровать, словно ребенок, только потом потрудившись задрать длиннющие ноги вверх, чтобы туфли слетели сами собой и встали у камина.

Через огромное окно в потолке были видны звезды настолько яркие, что казалось, будто на улице безоблачное лето, а не начало марта. Да, Альбус скучал по Хогвартсу, даже если редко говорил об этом, возможно, из-за этого ненавидел Риддла, который оказался крайне полезен, даже если приносил мелкие неприятности, которые Альбус воспринимал слишком близко к сердцу. Наверное, стоило и Гриндевальду навестить эту школу, чтобы посмотреть, не появилось ли за годы отсутствия там что-то необычное, возможно, стоило взять с собой помощника.

— В городах нет таких ярких звезд, — вздохнул Дамблдор и потушил свет, а Геллерт скинул халат и упал рядом, пытаясь ногами смять одеяло так, чтобы оно прикрывало голые ступни.

Альбус фыркнул, и плед, до этого мирно отдыхающий в кресле у камина, полетел к Гриндевальду.

Они лежали на спинах, касаясь друг друга плечами. Это напоминало о юности, когда теплыми летними вечерами они лежали так же, только на крыше дома, и обсуждали названия созвездий.

— Мы со всем справимся, ты же знаешь? — спросил Альбус, поворачивая голову к Геллерту. — Ради общего блага.

— Ради нашего будущего, — сказал Гриндевальд, глядя в глаза, цвет которых разобрать в свете луны было просто невозможно, но Геллерт все равно видел яркое, летнее, бескрайнее небо.

* Про население мира, которое почти вдвое меньше миллиарда. Как упоминала, первый захват власти оказался для Лордов неудачным, второй начался в 1941

1. Согласно интернету, на 1940 год население планеты было чуть больше 2 миллиардов (теперь понятно, почему все так про перенаселение говорили, ведь в 2000 году нас было уже 6,1 млрд, а в 2025 — больше 8 млрд)

2. В нашем мире в 1900 году средняя продолжительность жизни в мире была 30 лет, в 1950 — 50 лет, в 1970 — 57 лет, а в 2025 — 73 года (развитие медицины и более комфортная жизнь, они такие)

3. В моем фф война стала толчком к новым разработкам (в общем-то, часто войны и приводят к новым технологиям, как бы грустно не звучало…), а еще война не может безостановочно идти одновременно везде, есть островки спокойствия, которые держатся хотя бы пару лет, а то и дольше, + всегда есть привилегированные люди, которые живут в более спокойных зонах, ну и конфликты вызываются искусственно магами по большей части, а там, где Лорды что-то пропустили, становится лучше жить (еще так выходит, что раньше рожали больше, но выживаемость была маленькой, в наше время медицина лучше, но люди рожают меньше, а в фф люди и рожают больше, и медицина норм, что поддерживает население хоть как-то). В общем, я сильно сократила население, но все же маглов осталось не пара тысяч, а их технологии ± на нашем уровне