Мария допила чай, с сожалением покосившись на оставшийся кусок  пирога, и решительно поднялась. Дел было ещё много, а ей ну очень хотелось поскорее вернуться в свою уютную квартиру в Вашингтоне. Сейчас тот самый момент, когда нужно твёрдо держать все нити событий в своих руках, иначе потом это всё превратится в такой клубок…

Джек поднялся вместе с ней, и Мария на несколько секунд прижалась к нему. Да, она сильная, да, у неё есть Хела, но как же хорошо, когда есть люди, с которыми можно позволить себе хоть ненадолго ослабить самоконтроль и при этом быть уверенной, что они никогда не обратят твою слабость против тебя! И как же хорошо, что в своё время Хела подтолкнула её к сближению с Джеком, Броком и Альфой!

— Локи в лазарете, — сообщил ей Джек, поворачивая в коридоре направо. — Сойер поставил ему капельницу с глюкозой, решив, что это точно не повредит. Тем более что Тору в больнице в Пуэрто-Антигуа что-то там кололи, и он был всё такой же… лось в гоне.

— Глюкоза точно будет полезна, — кивнула Мария, — я не сообразила сразу. 

Локи выглядел значительно лучше, чем тогда, когда Мария без сил вывалилась за дверь его камеры: да, он всё ещё был бледен, но это была бледность выздоравливающего, а не умирающего. Капельница с глюкозой опустела на три четверти, и находящийся здесь же Эндрю Сойер — подрывник и одновременно медик Альфы, закончивший в своё время фельдшерские курсы, вскочил со своего места при виде Марии.

— Спасибо, Эндрю, отличная идея с глюкозой, я не подумала, — с улыбкой кивнула она ему.

Тот довольно улыбнулся: в отряде он был, пожалуй, самым неприметным из всех, и благодарность явно польстила его самолюбию.

— Рад стараться. Он, — кивок на Локи, — поразительно быстро восстанавливается, я такое видел только… — и смолк, словно сам устрашившись того, что сказал.

— Я знаю, о ком ты, — кивнула Мария. — Но надеюсь, что любые догадки и предположения не выйдут за пределы Альфы.

— Ну конечно! — Сойер кивнул так резко, что Мария удивилась, как у него не хрустнула шея.

— Спасибо, Эндрю, можешь идти, — ответил ему Джек и, когда тот закрыл за собой дверь, негромко добавил: — Ты будешь говорить с Локи сейчас? Одна?

— Да. Так будет лучше, поверь.

— Хорошо, — Джек спокойно пожал плечами, и не пытаясь переубедить Марию. — Тогда я займусь подготовкой.

— Спасибо, — Мария поцеловала его в щёку, благодаря за всё: за понимание, за поддержку, за веру в неё… проводив Джека взглядом, она снова повернулась к Локи и активировала сейд, с некоторой долей самолюбования наблюдая за тем, что из себя сейчас представляло сознание пленника. Или уже не пленника, а союзника?

— Мне совсем не понравилось то, что я увидела… там, — ментальный голос Хелы звучал в унисон мыслям Марии. — Так что уверена: Локи как минимум захочет окончательно обезопасить себе от того… типа, а скорее — пожелает отомстить ему, точнее, тому, кто за ним стоит. 

— Я была слишком занята, чтобы хоть что-то увидеть, — призналась Мария, с удивлением осознавая тот факт, что она действительно не видела ни того, куда их занесло, ни того, кто, собственно, был мучителем Локи и тем, кто держал его разум в плену: всё её внимание было отдано ментальному противостоянию. — Хела, а кем он был? Ну, тот, кто держал Локи в плену? Какой хоть расы? 

— Не знаю, — призналась та после некоторого раздумья. — Возможно, он представитель одной из новых рас? Внешне он, пожалуй, чем-то похож на читаури, это древняя раса, чьи планеты находятся очень далеко от миров Иггдрасиля. И они, пожалуй, едва ли не самые чуждые нам существа. Но вряд ли этот… был читаури: они раса, как это называют на Земле, роевого типа.

— Коллективный разум? — заинтересованно уточнила Мария. — А почему ты считаешь, что он не может быть читаури? А ты можешь мне его показать? 

— Слишком индивидуален, — подумав, возразила Хела. — А показать… смотри!

Мария невольно передёрнулась от отвращения: то существо, что показала ей Хела, почему-то мгновенно вызвало инстинктивное отторжение просто на подсознательном уровне. Хотя, объективно говоря, ничего, чтобы могло бы вызвать подобную острую реакцию, в этом некто не наблюдалось. 

— Мерзость, — резюмировала она.  — Но, кстати, слишком индивидуален он может быть оттого, что является эдакой “старшей маткой”. В любом случае, ЭТО вызывает у меня лишь одно желание — уничтожить, и я не понимаю, почему. Хотя… нет, пожалуй, знаю: для меня он ощущается как некое искажение естества. 

— Согласна, — подтвердила Хела, — я тоже теперь понимаю, что чувствовала нечто подобное. О, Локи просыпается. Будешь говорить ему?... 

Она не договорила, но Мария поняла, что подруга имела в виду. От Хелы шли смешанные чувства: казалось, она и хотела рассказать Локи правду, и боялась его реакции, и желала оставить всё как есть..

— Посмотрим по обстановке,  — ответила ей Мария, разглядывая Локи.

***

Локи медленно и как-то лениво осознавал себя. Ощущение было сродни тому, когда ты выплываешь с глубины, где нет ни света, ни звуков, и только толща воды давит на тебя. Медленно поднимаешься вверх, чувствуя, как теплеет вода и рассеивается мгла…

Он не чувствовал тела, а сознание, казалось лениво дрейфовало где-то там. Думать не хотелось, вспоминать — тоже, и цельным себя ощутить всё никак не получалось. Хотелось расслабиться и отдаться на волю несущих его волн…

Воспоминание нахлынуло девятым валом, заставив душу зайтись в безмолвном крике. Вот он опускается на колени, погружаясь в транс; вот он стоит перед Другим, и убийственное отчаяние захлёстывает его; вот он едва ли не впервые в жизни чувствует, что кто-то помогает ему, щедро делясь своей силой, и боль, и чувство освобождения…

Не открывая глаз, он робко попытался ощутить прежние путы на сознании и едва не вскрикнул, осознав, что их нет. И что разум его, истерзанный постоянными атаками Другого, больше не представляет собой два кровоточащих ошмётка. С неверием и восторгом он осознавал, что он — снова он. Не покорный воле серокожего монстра и его хозяина слуга, лишь отчаянным усилием воли сохраняющий в себе искру самосознания. Нет, он стал цельным, и это было так… 

А ведь он не смел надеяться, что это вообще может быть проделано! Собрать расщеплённое сознание воедино, да так бережно, словно он был не пленником, а кем-то неизмеримо важным… Вряд ли он когда-либо сможет расплатиться за это благодеяние, ведь разум, знания и магия были, пожалуй, единственным сокровищем его, фактически изгнанника.

А ещё он вдруг понял, что ощущает рядом с собой ту странную, двойственную силу, что чувствовал во время противостояния с Другим. И теперь он точно знал, что сила эта исходила от Марии Хилл — женщины, что уж точно не была обычной мидгардкой.  И сила эта ощущалась как нечто доброжелательное, даже тёплое, невольно напоминая о том, как он чувствовал себя рядом с матушкой. И всё же открывать глаза было страшно, ведь стоит ему сделать это, и придётся что-то решать, что-то делать, возможно, в чём-то клясться, а так хотелось хоть чуть-чуть продлить это странное, незнакомое чувство свободы, и плевать, что он здесь фактически пленник.

Наконец он собрался с духом и открыл глаза, тут же встретив внимательный взгляд Марии Хилл. Странно, но он только сейчас осознал, что даже не расспрашивал Бартона о ней, словно боясь выдать своё с ней знакомство. Может, и к лучшему? Сейчас она как-то забавно склонила голову к плечу, и Локи осознал, что его окутал сейд. Он остался спокоен: это была лишь проверка, ничем не отличающаяся от той, что проводили целительницы в Палатах Исцеления Золотого дворца.

Удовлетворённо кивнув, Мария произнесла:

— Вот теперь, пожалуй, мы сможем побеседовать. Ты готов ответить на мои вопросы? 

— Готов, — ответил Локи, садясь на кровати и с удивлением понимая, что одет в незнакомую одежду. Точнее, одеждой это было сложно назвать, кажется, мидгардцы называли это пижамой.

— У тебя открылись раны, ты истекал кровью, — показалось, или голос Марии чуть дрогнул? — Одежда мешала.

Локи вздрогнул от понимания произошедшего. Следы от пыток, небрежно залеченные Другим… видимо, раны вскрылись, стоило ему вышвырнуть серокожего ублюдка из своего сознания. И, судя по всему, раз следов не осталось, лечили его сейдом. И вот это казалось странным: ментальное направление даже у чистокровных асиний практически никогда не сочеталось с даром телесного исцеления. Видимо, Мария поняла, о чем он думает, потому что как-то странно усмехнулась и протянула:

— Вопросы, вопросы… возможно, я на них и отвечу. Одевайся, — кивок на стул, на котором лежала стопка какой-то одежды, — и мы поговорим.

Мария сделала шаг назад и нажала на какую-то кнопку. Из стены выдвинулась ширма, разделяя их и давая хотя бы иллюзию уединения.

Одеждой, что ему предоставили, была формой наподобие той, что носили боевые отряды ЩИТа и в которую была облачена сама Мария. К искреннему удивлению Локи, она оказалась довольно удобной, как и обувь. Осторожно потянувшись к сейду, Локи понял, что снова может им пользоваться, правда, сил у него оставались буквально крохи. Впрочем,  он вдруг осознал, что и у Марии сил осталось совсем немного: неудивительно, если она смогла сделать считающееся практически невозможным — собрать воедино расщеплённое сознание. Шагнув за ширму, он негромко произнёс:

— Я готов.

— Идём, — кивнула Мария и направилась к выходу. 

Локи последовал за ней и, стоило им оказаться в коридоре, как его встретили холодные настороженные взгляды боевиков, наставивших на него оружие. Видимо, эти мидгардцы совершенно не собирались ему хоть сколько-то доверять, независимо от мнения на этот счёт своей начальницы. Впрочем, сам он скорее одобрял такой подход, хотя в данном случае предосторожности были излишни. Мария спасла ему больше, чем просто жизнь, и он собирался отплатить ей за это. Каким бы он ни был, неблагодарным его никто никогда не считал: и за добро, и за зло он всегда платил полной мерой. И не его вина, что второе случалось неизмеримо чаще!

Так что он шёл следом за Марией в сопровождении боевиков, грамотно взявших его в “коробочку”, ведя себя смирно. Смысл нарываться? Тем более что Локи прекрасно помнил, в каком состоянии тогда вернулся Тор и его дружки и знал, что потрепали их прежде всего эти люди с глазами профессиональных убийц. Кстати, уже за то, что они прикончили Фандрала, самого умного из Воинственной троицы, он был им обязан.

Комната, в которую его привели, была для него непривычной: большой круглый стол, вокруг которого размещались кресла, несколько экранов, огромная доска. Мария уселась в одно из кресел, жестом указав Локи на второе, и он едва не захлебнулся слюной: от заставленного тарелками подноса рядом с креслом исходил аромат, заставивший его вспомнить, как давно он нормально не ел. Боевики вышли, оставив их с Марией наедине, и та негромко произнесла:

— Ешь, потом поговорим. У меня к тебе много вопросов.

Локи лишь усилием воли заставил себя не жрать подобно Вольштаггу, проглатывая, не жуя, огромные куски. Когда поднос опустел, он отодвинул его от себя и посмотрел на Марию:

— Я готов. Спрашивай.

— Прежде всего, я хотела бы знать, что произошло в Асгарде после того, как Тор со своими дружками туда вернулся? Есть ли риск того, что за тобой явятся асы? Как ты попал в плен к этому… серокожему уродцу и кто он такой? 

Локи невесело усмехнулся и ответил:

— Это будет долгий рассказ. Но прежде всего… Визит асов маловероятен: Биврёст был разрушен тогда, и я очень сомневаюсь что Всеотец знает, как его починить.

Мария присвистнула, чуть наклонилась вперёд — глаза на миг стали изумрудными, от чего Локи вздрогнул, и приказала:

— Рассказывай. Всё и в подробностях.

ПРЕДЫДУЩАЯ                                                                                     СЛЕДУЮЩАЯ