В сложившейся ситуации, командующие приняли решение попытаться действовать нестандартно. Флот имел на вооружении дирижабли, которые предназначались для поиска противника в море, но могли нести и некоторое количество бомб. Их и решено было попытаться использовать для нанесения ударов по позициям доминцев, которые были недоступны для обстрела с моря и таким образом проложить путь пехоте.

Первоначально, это имело успех. Доминцы действительно не ожидали ударов с неба и не имели зенитных средств. Проблема была в том, что десант тоже этого не ожидал, и не сумел воспользоваться возникшим замешательством. После разговора на повышенных тонах, на тему, «кто виноват?»: сухопутные крабы, которые не поняли красоты маневра и тупили в решающий момент, либо корабельные крысы, которые нихуя толком не объяснили, что они там придумали, между флотоводцами и офицерами десанта, все это было решено повторить.

Однако повторения ждали и защитники Гелегиреи, смастерив из подручных средств туры, позволившие задрать пулеметы и несколько полевых орудий в «зенитный режим». Так что вновь поднявшиеся в воздух дирижабли были встречены несколько бестолковым, но крайне плотным огнем. Сбить никого не вышло — баллоны неплохо справлялись даже получив несколько дыр от 37 мм снарядов, но вот сидевшие в парусиновых гондолах экипажи были таким отпором неприятно удивлены, и отбомбившись вообще не туда легли на разворот. Можно было, конечно, попытаться кидать бомбы с недоступной для винтовочных калибров высоты, однако так имелся риск накрыть собственную пехоту.

Тогда, вместо батарей, решено было бомбардировать сам город, дабы вынудить доминский флот все-таки вмешаться. Ну либо безучастно наблюдать, что должно было ударить по боевому духу защитников. По городу попасть было несколько проще, так что загрузившись бомбами, в том числе и зажигательными, дирижабли взяли курс на Гелегирею. Планировалось атаковать портовые сооружения, суда и административные здания. Но подготовка дирижаблей к вылету была мероприятием длительным и проводилась на глазах у местных. Те, сперва решили, что будет еще одна попытка удара по батареям, но, поняв, куда те летят, подняли тревогу и в Гелегиреи их уже ждали. «Зенитные станки» из бревен и камней городить было некогда, но окраины города изобиловали всякими заборами, сарайчиками и тому подобными постройками, на которые можно было закатить пулемет на станке и стрелять вверх. Однако, главный вклад в оборону внесла гаубичная батарея поддерживавшая защитников.

Конечно баллистика гаубицы для стрельбы по летящим целям не предназначена, но закидывать их она может на несколько километров вверх, а взрыватели позволяют задать время подрыва шрапнельного снаряда. Опять таки есть спор, сами доминцы это придумали либо инженеры из Форбурга подсказали, но шрапнель произвела на воздухоплавателей грустное впечатление, заставив тех отбомбиться в море и валить. Причем два из пяти дирижаблей назад не долетели упав в то же море.

Тем временем, насмотревшись на это, доминцы решили, что тоже так могут и подняли в воздух свои дирижабли, опять таки Форбургского производства. Это были гораздо более крупные машины, чем разведывательные дирижабли имевшиеся у противника а, главное, их было куда больше. Но рисковать ими доминцы не стали и, вместо попыток бомбить корабли, принялись скидывать якорные мины. Сперва демонстративно — днем, а за тем — по ночам. Так что союзный флот оказался буквально парализован и каждое утро начиналось с гадания, где за ночь появились новые минные поля. Что, естественно не добавляло оптимизма.