Раньше точку в боевых действиях ставило генеральное сражение. Но доминцы давать его не хотели. Любое сражение — это потери. Прежде всего потери в боево й технике которую они сами производили мало, больше закупаясь на стороне. А учитывая видимое уже на горизонте зарево большой войны, на рынке намечался дефицит. Кто продаст оружие другим, когда оно скоро может понадобиться себе? Что флот, что дирижабли могли прекрасно трепать противнику нервы самим фактом своего наличия. Зачем полагаться на изменчивую военную удачу, если все, пока и так идет неплохо?

А у доминцев все было, несмотря на отсутствие решительных успехов, вполне неплохо. Разменять десяток орудий и два минзага на пару броненосцев, не считая остального — уже отличный результат. Десант противника надежно застрял на берегу. Выбить его вряд-ли выйдет, так как доминская пехота хорошо себя чувствовала только сидя за колючкой с пулеметами и дураков бежать в атаку на вражеские штыки не наблюдалось, но десант надо снабжать, а с этим у противников тоже наблюдались проблемы, так как растянутые коммуникации находились под постоянными ударами доминских-же корсаров.

И это был, пожалуй, главный козырь, так как отсутствие быстрых результатов в купе с тем, что операция, официально начатая во имя «защиты судоходства», наоборот серьезно увеличила потери и издержки для всех колониальных компаний. Этот момент, потом, послужит, пожалуй, самым весомым аргументом для передачи островных дел в частные руки, так как правительства, со всей их военной мощью, ничего кроме проблем и убытков не создали. Так что генеральное сражение данной войны проходило не на море и не на скалах Гелегиреи.

Оно протекало в кабинетах, где конверты с деньгами и папки с компроматом являлись своего рода аналогом снарядов и торпед. С чем доминцев все тоже было вполне неплохо, так как их лояльность как к происхождению капиталов так и к моральному облику его владельцев сделало Доминис привлекательным местом для многих проворовавшихся и оскандалившихся политиков и дельцов, в том числе с Лонга и Амена. И эти люди, несмотря на то, что бывшие родины их теперь знать не хотели, сами кое-что и кое-кого по прежнему знали. Знали и активно делились этими знаниями с новой родиной.

Так что инициаторы и сторонники продолжения операции были буквально «торпедированы» в парламентах обеих стран. В Лонге ушел в отставку Лорд-Адмирал, в Амене со скандалом сняли с поста военного министра. Их преемники не стали заключать с Доминисом мир, так как это бы означало признание поражения. Просто, в один из дней, при полном бездействии со стороны Доминиса, транспорты сняли со скал Гелегиреи десант и вся флотилия, построившись в походный ордер, исчезла на горизонте. Естественно, тихо все замять не вышло.

Общественность, которым доминцев рисовали как каких-то дикарей, естественно была в шоке от того, что их гордым и непобедимым флотам пришлось оттуда убираться, потеряв несколько боевых кораблей и кучу народа. Требовалось найти виноватых и показательно наказать. И как уже было упомянуто, на роль виноватого назначили Форбург, который уж больно сильно рекламировал успехи своей военной промышленности в данном конфликте.

Причем, первоначально, в полный рост воевать никто не думал. Морская блокада должна была создать дефицит материалов, слегка притормозив ту самую промышленность. Ведь не будут же форбуржцы, из-за такого пустяка, влетать в драку с двух ног? И не будут же остальные воспринимать это как сигнал к началу масштабной зарубы? Ведь не будут же?