После того как мы покинули дом Хисаси, каждый из
нас был в расстроенных чувствах. Мы не знали, что нужно делать. Как помочь
Хисаси?

— Синсаку, что ты думаешь об этом всём? — спросил
я.

— А что мы можем сделать? — ответил он. — Если
влезем, только хуже станет.

— По-твоему, выходит, что ничего не нужно делать?
— воскликнул я.

— Я такого не говорил, — ответил он.

— Да...? Ты уверен, что не говорил этого? —
переспросил я.

— Уверен. Я имел в виду, что если мы вмешаемся,
то сделаем только хуже. Мы можем посоветоваться со старшими или спросить у него
самого. Может, он всё расскажет, — ответил он.

— Я сильно сомневаюсь, что он будет просить о
помощи или что-то рассказывать. Если до этого он ничего не сказал, то вряд ли
скажет сейчас, — ответил я.

— Тогда предлагаю такой вариант: для начала
спросим у него. А если он ничего не расскажет попробуем разузнать всё через его
соседей, что с ним происходит, и из-за чего он в таком состоянии. А потом уже
примем решение, что делать. Согласен? — задал вопрос он.

— Согласен. Только нужно сделать это как можно
быстрее. Я не хочу смотреть и знать, что наш друг живёт в таких условиях.

— Я тоже так считаю, всё-таки он наш друг. Только
давай пока никому об этом не будем говорить. По крайней мере, пока не узнаем
всю информацию, — сказал он.

— Ладно, — ответил я.

— Тогда давай пока расходиться. Завтра в школе мы
можем попробовать узнать всю информацию от Хисы. Если у тебя нет других планов?
— спросил он.

— Хорошо. Тогда давай пока, — сказал я.

— Только не забывай: ты должен мне порцию рамена.
Пока-пока! — улыбнувшись и побежав в другую сторону, сказал он.

— Я помню! — крикнул я ему в догонку.

Чёрт! Что же делать? Они видели меня в таком
состоянии. Теперь они точно не отстанут. Нужно срочно что-то придумать... Но
как же не хочется ни о чём думать, когда всё болит... Больно. Как же мне больно.

Если бы я не спал так крепко, то услышал бы, как
он выломал дверную раму. А так сегодняшнее утро стало для меня настоящим адом.
Отец, как всегда, был не в себе. Я даже не успел ничего сделать. Его пальцы
вцепились в воротник моей майки, а его крик, вперемешку с запахом перегара, не
давал мне понять, чего он от меня хочет.

А когда он ударил меня по лицу и стал наносить
удары по телу, я не знал, что делать. Всё моё тело сковал страх. Я снова не смог
ничего сделать, как и в другие разы. Я ненавижу себя за то, что не могу дать
ему отпор.

А когда он стал кричать, что я такой же, как
мама, и брошу его так же, как она, у меня внутри всё сжималось от этих слов.
Потому что всё это было не правдой.

Ведь маму сбил водитель, который скрылся с места
преступления. Только спустя полчаса прохожие её заметили и вызвали скорую.
Когда врачи приехали, они сказали, что если бы этот водитель вызвал помощь, а
не скрылся, её можно было бы спасти.

После этого события вся моя жизнь сильно изменилось и пошла под откоз. Отец
начал выпивать, из-за чего его уволили с работы. После этого он пил практически
не просыхая. Когда в доме закончились все деньги, он начал продавать всё, что в
нём было. А когда и этого не осталось, стал забирать и мои сбережения. Это
происходило не раз. Так случилось и в этот раз. Как же мне хочется поскорее
уехать отсюда… Но теперь придётся начинать всё сначала. Нужно найти более
надёжное место, где можно спрятать деньги.

Окинув взглядом свою комнату и тяжело вздохнув,
я принялся за уборку. Чем больше я наводил порядок, тем отчётливее понимал, что
мне нужно делать. Я вряд ли выдержу ещё три года до конца школы. Нужно либо
найти надёжное место, где можно прятать деньги, либо уже сейчас подумать о том,
как съехать от него. И ещё… друзья. Они точно попытаются всё выяснить. Придётся
срочно что-то придумать. Чёрт, как же всё это меня бесит!

Стоп… Успокойся, Хисаси. Вспомни, что в жизни у
тебя было не только плохое. Я помню, когда был маленьким, мы с родителями
вместе ходили в океанариум. Как смеялись, глядя на морских животных. Как мама с
улыбкой рассказывала мне о них, а папа держал меня за руку и делал вид, будто
знает всё, о чём мама рассказывает. А мама, краем глаза наблюдая за ним, лишь
тихонько улыбалась. А потом мы ели сладкую вату… Мы были так счастливы.

Моё лицо? Что это на нём влажное? Глаза… Они мокрые. Я что, плачу?

Надо успокоиться. Перестать плакать. Я
справлюсь, я смогу. Ради мамы. Ради того счастливого прошлого, которое у нас
было. Я выберусь отсюда.

Для начала я решил убраться в комнате, а потом
уже думать, что делать дальше. Провозившись с уборкой два часа, я наконец
закончил. Устав, я прилёг на кровать и задумался. Что делать в этой ситуации?
Друзья застали меня в таком состоянии… Что сказать им? Как быть с отцом?

Пожалуй, единственное, что приходит в голову,
— сказать, что к нам в дом ворвались и ограбили. А меня избили, чтобы узнать,
где спрятаны деньги. Вполне правдоподобная версия. А если будут спрашивать про
отца, скажу, что он ушёл на работу. Думаю, это сработает. Ну, а если начнут
копать глубже, буду выкручиваться на ходу.

Теперь осталось решить, что делать с отцом. Он
же снова придёт ко мне, когда у него закончатся деньги на алкоголь. Тут
вариантов немного. Хранить крупные суммы дома — плохая идея. Лучше спрятать их
во дворе. Например, в дупле старого дерева — он точно там не догадается искать.
А небольшую сумму можно оставить в доме, чтобы он не вламывался ко мне в
комнату в поисках денег.

Придумав, как быть с деньгами, я, наконец,
немного успокоился. Внутри словно ослабла напряжённая пружина. Теперь осталось
малое. Собрать достаточно денег, чтобы заменить дверь на более крепкую,
желательно металлическую, с надёжным замком и железной рамой. А потом начать
откладывать на аренду жилья. Я не хочу проводить оставшиеся три года в доме,
где никогда не чувствую себя в безопасности.

Чёрт! Я совсем забыл про синяк на лице. Надо
чем-то его замазать, чтобы ни у кого не возникло вопросов. Хорошо, что я успел
спрятать кое-что из маминых вещей. Вроде бы у неё была пудра… Или как это
называется? Встав с кровати, я подошёл к шкафу. Открыв его, засунул руку на
самую дальнюю полку и вытащил оттуда коробку с принадлежностями для лица.

— Да уж, давно я не доставал ничего с этой
полки. Всё покрыто пылью. А… ааа… Апчхи! — пробормотал я.

Нужно будет обязательно потом здесь убраться.Открыв
коробку, я достал корректор и консилер для лица. Подойдя к зеркалу, осторожно
начал наносить их под левый глаз. Спустя полчаса и пять попыток синяк больше не
был виден.

Поставив косметику обратно в коробку, а её саму — в шкаф, я принялся собирать
вещи в сумку. Аккуратно сложил туда учебники и школьную форму на завтра.
Закончив, я вышел из дома, предварительно закрыв дверь. Я пошёл на работу в
ночную смену. Покрайней мере эту ночь, я точно не хочу оставаться в этом доме.

Продолжение.
Такаши

Возвращаясь домой, я не мог избавиться от
навязчивых мыслей. Как я раньше не замечал, что у Хисы проблемы? Мы ведь всегда
делились переживаниями друг с другом… Почему же он ничего не рассказывал? Это
странно. Завтра обязательно нужно с ним поговорить.

Задумавшись, я даже не заметил, как что-то
мокрое попало мне в рот. Проведя рукой по лицу, я увидел на ладони кровь.
Тронув нос, понял, что у меня снова пошла носовая юшка.

— Чёрт, видимо, опять лопнули капилляры!

Приподняв голову и прикрыв нос рукой, я
побежал домой как можно быстрее.

Добежав за пять минут, я скинул обувь в
прихожей и бросился в ванную. Отмыл кровь, поставил в нос ватные тампоны, а
затем пошёл в свою комнату переодеваться. После этого сел ужинать — как всегда,
в одиночестве.

Поев и вымыв посуду, я проверил, остановилось
ли кровотечение. Убедившись, что всё в порядке, сел за уроки. Потратив на них
два часа, я, вымотанный, лег спать.

На
следующее утро

Быстро собравшись и забрав с кухни бенто,
которое, как обычно, оставила мама, я побежал в школу.

Перед входом я встретил Синсаку.

— Привет, Такаши! Чего так разогнался? —
спросил он.

— Боялся опоздать, — ответил я, всё ещё тяжело
дыша.

— Так вставай пораньше, и не придётся так
спешить. Я тебе уже сколько раз говорил! — тяжело вздохнул он.

— Я и так знаю… Ты уже не раз мне это говорил,
— пробормотал я.

— Ладно, больше не буду повторять. Лучше
скажи, будем спрашивать у Хисы, что с ним произошло? — сменил тему Синсаку.

— Конечно, будем! — решительно сказал я.

— Вот и хорошо! А то я вчера чего только не
напридумывал, — признался он, неловко почесав затылок.

— Я тоже об этом много думал, — признался я.

— Так когда будем спрашивать? Мы уже слишком
долго здесь стоим, а скоро урок начнётся.

— Давай после второго урока. Тогда точно будет
понятно, придёт он сегодня или нет.

— Ладно. Тогда пошли в класс, а то опоздаем.
Не хочу снова получать нагоняй от Марикавы-сенсея, как в прошлый раз, —
передёрнул плечами Синсаку.

— Тогда вперёд! — согласился я.

— Ребята, чего вы тут стоите? Опоздаете на
урок! — раздался голос позади.

Мы обернулись и увидели Сумико.

— Привет, Сумико, — поздоровались мы.

— Привет, ребята! Пойдёмте быстрее, а то
опоздаем. И… простите меня за тот случай в столовой, — смущённо сказала она,
слегка покраснев.

— Да ничего страшного, мы на тебя не злимся,
верно, Синсаку? — посмотрел я на друга.

— Конечно. Я тоже не обижаюсь. Лучше скажи,
что тогда произошло? — спросил он.

— Ничего. Просто слишком перенервничала из-за
контрольных, — пожала плечами она.

— Точно?

— Точно-точно. Давайте быстрее, осталось всего
пару минут! — сказала Сумико и побежала вперёд.

— Бежим! — сказал я Синсаку.

Разогнавшись, мы едва успели заскочить в класс
и сесть за парты прямо перед звонком. После начала урока я стал оглядываться
посторонам, чтобы проверить все ли из наших друзнй на месте. Я увидел, что
Миран и Хиса были на своих местах.Однако я не обратил внимания, что за мной
наблюдает Марикава-сенсей. И поплатился за это.

— Такаши, чем это ты таким интересным занимаешься во время урока? —
угрожающе раздался его голос.

Я вздрогнул и резко повернулся к нему.

— Ничем…

— Ничем? Значит, не занимаешься тем, чем
должен заниматься на уроке? — поднял бровь учитель, а по классу раздались
приглушённые смешки.

— Я не это имел в виду! — воскликнул я.

— Тогда скажи, о чём мы сейчас говорили?

Я замялся.

— Эээ… эммм…

К счастью, Синсаку тихо подсказывал мне, что
речь шла о богине Аматэрасу.

— Мы говорили про богиню Аматэрасу! — быстро
сказал я.

— О, сразу видно, что слушал. Просто
безупречно! — саркастически протянул сенсей, внимательно глядя то на меня, то
на Синсаку.

— Простите, Марикава-сенсей. Такого больше не
повторится! — покраснев, я склонил голову в извинительном поклоне.

— Ладно. Садись. Надеюсь, впредь такого не
будет, — смягчился он и вернулся к объяснению материала.

Я облегчённо выдохнул и незаметно кивнул Синсаку
в знак благодарности. Он так же незаметно кивнул мне в ответ.После этого я
больше ни на что не отвлекался и сосредоточился на уроке.

После урока

Спустя полчаса прозвенел звонок. Встав с
парты, я немного походил по классу, чтобы размять ноги, и сделал пару глотков
воды. Готовясь к следующему занятию, я мельком взглянул на Синсаку. Он сразу
понял мой намёк и кивнул в сторону Хисы. Я тоже кивнул в ответ.

Казалось, наши жесты остались незамеченными.
Но я ошибался.За нами внимательно наблюдала Миран.Она решила проследить за
нами, чтобы выяснить, что происходит. Как только прозвенел звонок, который
оповестил нас о конце второго урока. Мы с Синсаку встали и сразу же направились
к парте Хисаси.

— Привет, Хисаси. Как дела? Как самочувствие? —
спросил я.

— Привет. Чувствую себя нормально, — ответил он.

— Нам нужно поговорить. Обсудить вчерашнее, —
сказал Синсаку.

— Хорошо, но давайте не здесь, — ответил Хиса.

— Тогда пошли во двор. Там сейчас как раз мало
народу, — предложил я.

Мы втроем вышли из класса и направились на
улицу, не заметив, что за нами следом пошла Миран. Выйдя во двор и отойдя чуть
дальше от школы, мы пересекли ограждение и остановились для разговора. В это же
время Миран спряталась за кустом внутри школьного двора и подслушивала наш
разговор, оставаясь незамеченной.

— Хисаси, что с тобой вчера произошло? У тебя на
лице был синяк, да и выглядел ты ужасно, — встревоженно спросил я.

— Мы за тебя волновались. Не знали, что и
думать, — нахмурившись, добавил Синсаку.

— Простите меня за вчерашнее поведение. Просто
под утро к нам в дом влезли грабители. В это время папа уже ушел на работу. Я
попытался их остановить и за это получил — и по лицу, и по всему телу. После
того как они ушли, как раз пришли вы. У меня уже не было сил ни с кем
разговаривать и что-то объяснять, — сказал Хиса.

— Что?! Ты как вообще себя чувствуешь? Вы
ходили к врачу? Может, тебе вообще стоило сегодня не приходить в школу, —
воскликнул я.

— Мы были у врача. Он меня осмотрел и назначил
мазь от синяков. А на лице нет синяка, потому что я его замазал. Мало ли что
подумают в школе. Вдруг решат, что меня бьёт отец. Я не хочу доставлять ему
проблем. И вас прошу никому об этом не говорить, — усмехнувшись, нервно
поправил воротник рубашки Хисаси.

— Хорошо, мы никому не скажем. Но вы хотя бы
подали заявление в полицию? Нужно, чтобы этих негодяев нашли, — возмущенно
сказал Синсаку.

— Конечно. Они обещали сделать всё возможное,
чтобы их найти, — ответил Хисаси.

— Надеюсь, их поймают и накажут, — сказал я.

— Ребята, давайте возвращаться, у нас осталось
не так много времени. Тем более мне нужно в уборную, — сказал Хисаси.

— Хорошо. Если что-то понадобится — сразу
говори нам, — сказал я.

— Хорошо, — ответил Хиса.

Мы направились обратно в класс. В это же время
Синсаку, который шел по правую сторону от меня, заметил Миран за кустом. Ему
стало интересно: всё ли она слышала? Почему после конца разговора сразу не ушла
обратно? Решив разобраться что происходит, он сказал мне, что ему нужно отойти,
а сам  тем временем спрятался за зданием
школы, чтобы понаблюдать, что же будет делать Миран.