Будильник оглушительно забился в тишине комнаты. Такаши натянул одеяло на голову, пытаясь заглушить звук. Ещё пять минут… Но часы на тумбочке показывали 7:30 — до начала уроков оставалось полчаса. Сорвавшись с кровати, он натянул рубашку навыворот, схватил рюкзак и помчался вниз.

На кухне царила привычная пустота. Только записка матери приколота магнитом к холодильнику:

Я разогрел яичницу, но есть не стал — комок в горле мешал глотать. Контейнер с обедом, ключи, рюкзак… Выбежал на улицу, где осенний ветер швырял в лицо жёлтые листья. Почему они никогда не завтракают вместе?

Такаши влетел в класс за минуту до звонка. Воздух пах мелом и лавандовым освежителем. Миран сидела у окна, уткнувшись в учебник. Её волосы, словно золотистый шёлк, переливались в утреннем свете.

— Доброе утро, — я сел за парту, стараясь звучать непринуждённо. — Готова к контрольной?

Она подняла глаза. В них не было ни капли тепла.

— Ты всегда такой навязчивый? — её голос напоминал лёд.

— Просто… хотел спросить, как выходные? — я почувствовал, как краснею.

— Не твоё дело. — Она щёлкнула ручкой, будто отмеряя секунды до конца разговора.

Учитель математики, господин Мино, прервал неловкость, раздавая листы с заданиями. Такаши поймал себя на том, что рисует на полях тетради спирали — точь-в-точь как узор на шарфе Миран.

— Ты вообще слушаешь? — Синсаку тыкнул вилкой в его руку.

Столовая гудела детскими голосами. Сумико и Хисаси спорили о чём-то, размахивая булочками.

— Извини, — Такаши ковырял рис палочками. — Просто думал…

— О ней, да? — Синсаку кивнул в сторону пустого столика у окна. — Пригласи уже на обед, если так хочешь.

— Она не…

— Не бойся, мы не съедим твою принцессу, — фыркнул Хисаси, отодвигая тарелку. Его пальцы нервно барабанили по столу.

Сумико вдруг встала, едва не опрокинув стакан:

— Мне надоело этот детский сад! — Её голос дрожал. — Вы все… вы…

Она выбежала из столовой, хлопнув дверью. Хисаси проводил её взглядом, лицо внезапно ставшее каменным.

— Что с ней? — Синсаку поднял бровь.

— Не знаю, — солгал Хисаси. Его рука непроизвольно потянулась к рукаву, прикрывающему синяк.

Хисаси шёл домой, переступая через трещины в асфальте. Район Охара давно не видел ремонта — облупленные фасады, заколоченные окна, запах гниющих фруктов из переполненных мусорных баков. На повороте к своему дому он замер: три фигуры перекрыли дорогу.

— Эй, красавчик! — Главарь с сигаретой в зубах выдвинулся вперёд. — Плата за проход — пять тысяч йен.

Хисаси медленно расстегнул рюкзак.

— У меня только это, — он резко выхватил металлическую линейку. Удар в коленную чашечку, подсечка, захват… Через десять секунд главарь лежал на асфальте, хватая ртом воздух.

— Повторишь? — Хисаси наступил на его руку.

— Валите отсюда! — закричал кто-то сзади.

Он поднял линейку, покрытую каплями чьей-то крови. Мама… ты видишь? Я стал таким же, как он.

Квартира пахла плесенью и дешёвой водкой. Отец храпел на кухне, обняв пустую бутылку. Хисаси прокрался в свою комнату — единственное место с замком. На стене висела старая фотография: мама смеётся, обняв семилетнего сына у подножия Фудзи.

— Прости, — он провёл пальцем по потёртому снимку. — Я не смог…

В ящике стола лежали 23,500 йен — три месяца работы на мойке машин. Деньги пахли бензином и его потом. Ещё полгода — и хватит на съём комнаты.

Грохот на кухне заставил вздрогнуть. Отец застонал:

— Хиса… где ты, сволочь?

Он прижался спиной к двери, слушая пьяные шаги. Сердце билось так громко, что, казалось, услышат через стену.

— Знаю, ты здесь! — Кулак ударил в дверь. — Открывай, или вышибу!

Хисаси достал нож для бумаг. Рука не дрожала. Один шаг… всего один шаг…

Но шаги вдруг удалились. Отец рухнул на диван, захрапев. Хисаси выдохнул. Не сегодня. Ещё не сегодня.

На шиномонтажке пахло резиной и маслом. Хисаси надел потрёпанные перчатки, принимаясь полировать Lexus клиента. Вода из шланга леденяще холодная, но он привык.

— Эй, новичок! — Босс бросил ключи. — BMW у въезда. Срочно.

Он кивнул, вытирая пот рукавом. В кармане лежал конверт — 800 йен за сегодня. Хватит на учебник по экономике. Или на бинты…

Мысленно он уже составлял план: после работы — библиотека, потом ночная смена в круглосуточном магазине.

Такаши лежал на кровати, перечитывая сообщение Миран: «Извини за утро. Была не в настроении.» Я пять раз начинал ответ и стирал. За окном дождь стучал по крыше, а в голове крутились обрывки разговоров:

— Ты вообще замечаешь, как Хисаси странно себя ведёт? — днём спросила Сумико.

— Он просто устаёт от работы, — отмахнулся тогда Такаши.

Но теперь, в тишине комнаты, сомнения грызли сильнее. Почему он всегда в длинных рукавах? Почему никогда не остаётся после школы?

Он открыл чат с Синсаку:

Ответ пришёл мгновенно:

Такаши улыбнулся. Завтра. Завтра всё прояснится.