2013 год. Один из лидеров Майдана – Арсений Яценюк, получивший должность премьер-министра сразу после переворота пытался убедить украинцев в том, что соглашение о евроинтеграции должно быть подписано: «Что такое для всех нас соглашение о евроассоциации? Это зарплаты и пенсии в 5 раз выше, чем сейчас в Украине. Это современная медицина, которую может позволить себе каждый, и возможность жить на 15 лет дольше, чем сейчас. Это новые технологии, значительные инвестиции, большой рынок, дешевые кредиты и новые рабочие места. Украина будет в Европе, а Европа будет в Украине».

В 2014 постмайданный министр экономики Павел Шеремета, объяснял, как потеря российского рынка будет компенсирована рынком ЕС: «Потенциально это гораздо больший рынок. Качество там выше, стандарты выше. И, в конце концов, это не только рынок, не только торговля, это часть нашей европейской интеграции».

Я думаю, сегодня, спустя 9 лет после подписания соглашения, ни для кого не является секретом тот факт, что никакого обещанного роста зарплат в 5 раз не случилось, а к концу 2021 года по признанию заместителя главы экономического комитета Верховной Рады Дмитрия Кисилевского – Украина так и «не компенсировала ущерб от потери российского рынка». Более того, согласно отчету Минэкономразвития Украины, за последние 10 лет проявилась «отчетливая тенденция к деиндустриализации и аграризации экономики». Производство автотранспорта и вагонов за это время сократилось на 70%, а станков, металлургической продукции и сельскохозяйственных машин на 30%. После потери российского рынка, в этих и других отраслях экспорт не только сократился в разы, но и цитируя всё тот же отчет: «производственная и экспортная специализация сектора претерпела очевидную деградацию. Автомобильная отрасль переориентировалась на комплекты проводов для свечей зажигания, сектор вагоностроения – с вагонов на колеса, сельскохозяйственное машиностроение – с тракторов на навесные механизмы и т.д.».

Открытие рынков для европейских товаров не только привело к сокращению производства, но и по цепочке, к увеличению миграции в страны ЕС, которые нуждались в низкооплачиваемых рабочих-мигрантах. 2021 год стал самым большим годом в истории Украины с 2010 года с точки зрения эмиграции: за год страну покинули 660 тыс. человек, в основном в страны ЕС, преимущественно в Польшу. К слову, польский национальный банк подсчитал, что 11% роста ВВП Польши с 2014 г. произошло именно за счет украинских мигрантов.

А теперь, получив начальное представление о том, что происходило с промышленным сектором, который лишившись российского рынка, оказался ожидаемо невостребованным на западе и начал стремительно сокращаться, я хочу рассказать про вторую часть – аграризацию экономики.

Половина украинских земель считаются пахотными – это самый высокий показатель в Европе. По более оптимистичным оценкам, этот показатель составляет 74%, в то время как средний мировой показатель составляет 12,6%. Об Украине часто говорят как о «житнице Европы», ведь 25% европейских пахотных земель находятся именно там. В 90-е годы произошла приватизация советской совхозной системы, а в 2001 году был объявлен мораторий на куплю-продажу сельскохозяйственных земель. В результате большая часть украинских сельскохозяйственных земель по-прежнему находится в собственности мелких фермеров. В 2019 году число таких мелких фермеров составило почти 7 млн. человек, или шестую часть населения страны. Остальные сельскохозяйственные земли находятся в собственности государства.

Многие земли, в том числе и государственные в свою очередь сдаются в аренду крупным агрохолдингам. В 2017 году два из них вошли в двадцатку мировых лидеров по количеству контролируемых земель. Крупнейшим украинским агрохолдингом является «Кернел», на долю которого приходится 22% экспорта подсолнечного масла, 20% экспорта зерновых и около 10% общего экспорта зерна на Украине.

Примечательный факт – в отчете о сельском хозяйстве Украины за 2023 год говорится, что девять из десяти крупнейших акционеров компании «Кернел» – европейцы или американцы, а четвертым по величине инвестором Украины в 2020 году был Норвежский фонд национального благосостояния, который владеет акциями как «Кернела», так и другого крупного агрохолдинга – МХП. Среди других крупных мировых финансовых групп, активно участвующих в украинском сельском хозяйстве, конечно же известные Blackrock и Goldman Sachs. Помимо земель, которые находятся в аренде у агрохолдингов, крупнейшими акционерами которых являются иностранцы, есть еще один, более поразительный факт. По данным отчета за 2021 год, Украина занимала второе место в мировом списке по количеству земли, находящейся в собственности иностранцев. Три миллиона гектаров. Но как вообще могло такое получиться, учитывая сначала многолетний мораторий на продажу, а после его отмены, запрет иностранным юридическим или физическим лицам покупать или владеть землей сельскохозяйственного назначения ни напрямую, ни через украинские дочерние компании?

Если вы что-то слышали про залоговые аукционы в России, то примерно то же самое произошло и на Украине только гораздо позже. Хотя иностранные организации не могут покупать и владеть землей сельскохозяйственного назначения, закон не запрещает быть ее залогодержателями. А иностранный бизнес, в свою очередь, имеет возможность купить чудесным образом обанкротившегося залогодержателя, при помощи программы ProZorro, созданной нежелательной в России, но любимой на Украине «Transparency International» Джорджа Сороса. Эта программа на 60% финансируется внешнеполитическими ведомствами западных стран, включая Канаду, и до середины 2019 года ProZorro даже не контролировалась украинским правительством, а принадлежала Transparency International Ukraine. Примечательно, что через ProZorro земельные участки продавались гораздо дешевле обычной цены. Часто, участки, которые оценивались более чем в 1 млн. гривен, продавались со скидкой 90%.

C 1 января 2024 года, иностранный капитал получит возможность покупать украинскую землю напрямую, если подобный шаг будет одобрен на референдуме и, учитывая происходящее, смею предположить, что если подобное всё-таки произойдет, то цена украинской земли будет еще ниже.

Помимо земельных участков, крупные агрохолдинги владеют большей частью перерабатывающего, логистического, элеваторного и складского оборудования. Не имея соответствующего оборудования, мелкие фермеры вынуждены продавать свою продукцию по очень низким ценам, постепенно уходя с рынка. Всё это происходит при поддержке Зеленского и его администрации. В декабре 2021 года Зеленский одобрил закон 5600, который предусматривал увеличение налоговой нагрузки на малые и средние фермерские хозяйства, одновременно снизив налог на добавленную стоимость с 20% до 14% на импорт и экспорт целого ряда ведущих сельскохозяйственных товаров, включая основные производимые агрохолдингами кукурузу, подсолнечник и пшеницу.

Всё это привело к тому, что Украина стала импортировать практически всю сельскохозяйственную продукцию. Даже крошечная Албания была абсолютным лидером по поставкам капусты на Украину. Албания экспортировала на Украину капусты на 425 млн. долларов, что покрывало 90% ее импортных потребностей. Также, в 2020 году Украина импортировала в 1377 раз больше картофеля, чем экспортировала, а в мае 2020 года на Украину для потребления как обычный картофель был продан голландский картофель, который использовался только для приготовления картофеля фри, что запрещено в ЕС, но он с удовольствием был куплен и съеден на Украине по цене украинского картофеля.

К этому моменту я думаю, становится понятно, что после установления марионеточного правительства в Киеве в результате свержения демократически избранного Януковича, на Украине последовательно реализовывалась разрушительная экономическая программа, проталкиваемая ЕС, финальный штрих в которой поставил Зеленский. Ведь в том, чтобы Украина оставалась в таком положении, для ЕС есть два основных интереса.

Во-первых, особенно для таких стран, как Польша, Чехия или Венгрия, Украина является рынком сбыта для их менее конкурентоспособных отраслей, которые поддерживают занятость в их странах.

Во-вторых, существует геополитическая причина по которой Украина должна оставаться экономически слабой и не иметь суверенной экономической политики, потому что в противном случае Украина будет смотреть на восток, на экономические зоны, которые более охотно, чем ЕС, импортируют украинские товары и вступают в продуктивное экономическое сотрудничество. Но если Украина обладает собственным суверенным экономическим потенциалом, то ее уже нельзя просто использовать в качестве пешки в борьбе США за «сдерживание России».