☰ оглавление

← прошлая глава

☣ ─ ☣ ─ ☣ ─ ☣ ─ ☣

Хансо сам не заметил, как ответил Джунсону, который смотрел ему прямо в глаза:

— Да.

Стоило короткому слову сорваться с губ, как неподвижные уголки рта дрогнули и поползли вверх.

— Если это ты, я готов поверить во что угодно.

— Хорошо.

Джунсон тоже улыбнулся, словно повторяя за ним, и отпустил ворот. В этот момент из рации раздался голос Чанмина:

— Похоже, в комнату охраны заходил кто-то еще, кроме директора.

Услышав это, Джунсон вздрогнул.

Еще один человек, который мог ходить посреди хаоса из гуляющих мертвецов. Кто это был, Джунсон догадался без всяких подсказок.

До Хансо пошел туда, чтобы стереть записи о себе. А значит, в процессе наверняка попал в объектив, направленный на саму комнату.

— Директор вдруг спрятался в углу, а потом дверь открылась. Дальше картинка обрывается, — с сожалением сообщил Чанмин.

Не прошло и нескольких секунд, как в разговор вклинился Гёно:

— Эм… кажется, кто-то перерезал здесь кабель. Видео заканчивается прямо перед этим.

Джунсон взглянул на Хансо. Тот с улыбкой достал свой складной нож и молча показал его.

«Какой предусмотрительный».

Наверняка заранее изучил систему видеонаблюдения. Именно поэтому он смог точечно перерезать нужный провод и оставить в работе все остальные камеры внутри центра, при этом удалив с записей лишь себя.

Как и в случае с данными второй лаборатории, из которых он уничтожил информацию только о себе, он так же поступил и с системой наблюдения.

Внезапно Джунсону пришла в голову одна мысль.

Возможно, До Хансо вовсе не хотел стирать доказательства того, сколько грязных и жестоких вещей успели натворить его приемные родители за все эти годы под лозунгом «создадим панацею, способную помочь каждому». Может, он хотел, чтобы даже после смерти к ним относились с презрением, а не с почетом, о котором они так страстно мечтали.

Стоило Джунсону подумать об этом, и улыбка на лице До Хансо на мгновение показалась ему немного пугающей.

Однако во всей этой ситуации был и удобный момент. Хансо сохранил записи с других камер, поэтому кое-что стало понятнее.

Они уже выяснили, что в день происшествия директор находился в здании.

Более того, он прятался и наблюдал, как Хансо обрезает кабель и удаляет записи со своим участием. Дальше все казалось очевидным: Хансо первым покинул помещение, а директор выждал момент и вышел после него.

Значит, версия «директор унес тело зараженной матери» становилась все более вероятной.

Других предположений просто не находилось.

Мысли в голове Джунсона неслись с бешеной скоростью. На ходу раскладывая их по полочкам, он включил рацию.

— Спасибо за помощь. Все, что нужно, мы выяснили, можете возвращаться.

— А вы? Нашли выход? — с беспокойством спросил Чанмин.

— Да, но путь довольно длинный и запутанный, так что немного задержимся.

— Понял. Мы подождем, главное, чтобы вы выбрались целыми и невредимыми.

До самого конца разговора в голосе Чанмина звучала тревога. Наверно, он будет идти с напряженным лицом и после того, как выйдет из лаборатории и направится на улицу.

Убрав рацию в карман пальто, Джунсон начал делиться своими догадками с Хансо:

— Если опираться на то, что мы сейчас услышали, директор покинул лабораторию позже тебя. Тогда же он, скорее всего, и забрал с собой тело прием… той женщины.

Ему вдруг стало противно произносить эти слова — «приемная мать». Чем больше он думал о том, что она вытворяла вместе с мужем, тем меньше хотелось давать ей хоть какое-то родственное обращение.

— Так что пока рано утверждать, что вирус выпустил именно ты.

Джунсон не считал себя борцом за справедливость или человеком высоких моральных принципов. Скорее наоборот: круг его близких людей был довольно узким, и ради тех, кто все-таки туда попал, он был способен на любую жестокость и любой эгоизм.

Пусть все произошедшее в лаборатории формально и было делом рук До Хансо, в глазах Джунсона исследователи получили ровно то, что заслужили. Они просто поплатились за свои деяния. Хансо, который столько лет страдал в роли подопытного, не должен был нести за это ответственность.

Но в будущем кто-то обязательно начнет бояться его и показывать пальцем.

«Не позволю».

Чтобы не допустить подобного, нужно установить, кто именно выпустил вирус наружу.

— Отец тоже вышел отсюда зараженным.

Хансо все это время вглядывался в решительное лицо Джунсона и теперь произнес это так, словно напоминал о важной детали.

— И если он успел обратиться и укусить кого-то… То виноват в итоге буду я.

— Нет, — твердо ответил Джунсон, а затем ткнул его указательным пальцем в грудь. — Даже если это и так, я все изменю.

Будто это уже Хансо не должен был забывать.

— Я свалю вину на тех, кто заслужил твою месть.

Джунсон понимал, насколько эгоистично звучат его слова.

Понимал, но все равно произносил их, потому что злился. По-настоящему злился.

На эту прогнившую лабораторию. На ублюдков-исследователей и их сраные идеалы, которые забрали у До Хансо все: и годы жизни, и способность хоть что-то чувствовать.

Пока Хансо рассказывал о своем прошлом, в его голосе не было ничего, кроме спокойствия. Словно он пересказывал сюжет прочитанного романа. Единственной эмоцией оказалось легкое возбуждение в тот момент, когда речь зашла об убийстве.

Смотреть на такого До Хансо было больно, и Джунсону до покалывания в ладонях хотелось притянуть его к себе — прямо сейчас.

Пока Джунсон злился вместо него, Хансо с интересом разглядывал его лицо.

— Но это не решение проблемы.

Слова, которых нельзя было избежать, все же прозвучали.

— Исследовательских материалов больше нет. Чтобы разработать вакцину в нынешних условиях, мне придется сотрудничать и непрерывно сдавать кровь в больших объемах.

Или вернуть те неполные данные, которые забрал Нам Кихёк. Хотя правительство, скорее всего, сочтет их бесполезным мусором.

Джунсон прекрасно понимал ситуацию.

— Ты же не хочешь, чтобы мир был уничтожен зомби?

Хансо думал, что сейчас он не сделает такой выбор.

Ведь у Джунсона есть младшая сестра. Есть Чанмин, Гёно, Чиан. Если бы все исчезли и остались лишь они вдвоем — вот тогда Хансо принял бы его решение без единого вопроса.

Потому что для Джунсона, который уже прожил этот апокалипсис во сне сотни раз, судьба мира не имеет особого значения. Очередной кошмар, который никак не оборвется. Ни больше, ни меньше. А если бы вдобавок в его кругу остался только До Хансо… Одной этой мысли «не потерять и его» хватило бы, чтобы уничтожить саму возможность существования вакцины.

Но сейчас все обстоит иначе.

Нынешнему Джунсону нужна вакцина. Если зомби исчезнут, его близкие окажутся в безопасности. Поэтому он не станет так просто отказываться от решения.

Так же, как Кан Джунсон успел хорошо разобраться в До Хансо, так и тот начал постепенно его понимать.

Проницательный взгляд Хансо словно подгонял его.

— Значит, у тебя есть какой-то другой выход?

Джунсон несколько секунд молча смотрел в ответ, а затем развернулся и зашагал в обратную сторону — к хранилищу крови.

— Тебе не кажется это странным?

Он остановился напротив стеллажа с именем Хансо. Поскольку последний уцелевший пакет все это время Джунсон бережно прижимал к себе, полка была пуста.

— Ты говорил, что сдавал кровь каждый день… столько, сколько мог.

— Так и было.

— Тогда почему здесь всего один пакет? Вряд ли для исследований требовалось столько миллилитров каждый день.

На мгновение что-то дрогнуло в лице Хансо, а затем он остро прищурился.

И правда, каждый раз при заборе крови объемы были внушительные, а в запасе при этом остался всего один пакет. Это было странно. В день происшествия приемный отец не заходил в хранилище. Значит, и забрать запасы он не мог. И самое главное — До Хансо не так давно лично проверял остатки.

Тогда куда делась вся кровь, которую он сдавал?

Заметив его замешательство, Джунсон начал пересказывать часть своего последнего сна:

— При первой встрече с директором я заметил у него дома в кладовке что-то вроде небольшого холодильника. Внутри лежали пакеты с кровью без каких-либо пометок, целая полка была забита ими под завязку.

Об этом Хансо не знал.

— Тогда он просто сказал, что «временно хранит особую кровь», и я не обратил внимания. Но если подумать, разве это законно? Даже для директора целого центра… Не может же он держать у себя дома материал, который получил от донора в учреждении.

Выложив свои мысли, Джунсон перешел к главному:

— Я уверен, что вся та кровь твоя.

Иначе ничего не складывалось. У человека, который знает о здешних исследованиях абсолютно все, не было никаких причин тайком держать дома подобное. Да еще и оборудовать для этого специальную систему хранения.

Так далеко заходят лишь ради чего-то по-настоящему ценного.

Джунсон поднял выше пакет, который держал в руке.

— Минимум десять такого же размера.

В свете фонаря кровь словно светилась, отражая насыщенно-красный цвет. Хансо перевел на нее взгляд, и на его губах снова появилась улыбка.

— Этого количества достаточно, чтобы создать и распространить вакцину, даже без тебя и исследовательских данных. Если они и при таком раскладе не справятся, значит, у этой страны вместо мозгов опилки.

Материала хватит, чтобы создать лекарство.

Как именно возник вирус, какие мутации претерпел, через что пришлось пройти, прежде чем нашли главный компонент, каковы результаты клинических испытаний — всего этого они не узнают. Но для срочного производства подобная информация и не нужна.

— Конечно, запас ограничен, но если сделать…

Слушая Джунсона, Хансо прикрыл рот ладонью. Уголки губ растянулись настолько, что он испугался: вдруг получится слишком зловеще?

Его плечи внезапно дрогнули и затряслись. Джунсон присмотрелся и спросил:

— Что такое? Ты чего?

— Кан Джунсон, ты и правда…

Голос Хансо прозвучал очень тихо, к тому же он по-прежнему прикрывал рот рукой. Толком не расслышав, Джунсон шагнул ближе.

Едва дистанция сократилась, Хансо, словно не в силах больше сдерживаться, схватил его за воротник и резко притянул к себе. Точь-в-точь как минуту назад сам Джунсон, когда спрашивал: «Ты можешь мне довериться?»

— Ублюдок, пиздец как хочется тебя сожрать*.

Сбившееся дыхание Хансо коснулось его лица.

Под этим бешеным взглядом, способным, кажется, прожечь в нем дыру, Джунсон не выдержал и выдавил напряженным голосом:

— Эй, у тебя глаза… как у психа.

В ответ на эти слова уголки губ снова Хансо поползли в стороны, растягиваясь в широком хищном оскале.

☣ ─ ☣ ─ ☣ ─ ☣ ─ ☣

→ следующая глава

☰ оглавление