Глава 46: Последняя жизнь темной жены
— Точка зрения Мияби —
Тёмная комната. У меня не было сил даже пошевелиться. Почему этому не будет конца? Почему я вынуждена жить в этом бесконечном аду? Грех предательства давил на меня, заставляя осознавать глубину своего падения. Это наказание. Я совершила нечто столь непростительное, что даже трёх жизней не хватило бы, чтобы искупить вину.
Завибрировал телефон. Сообщение от подруги. Ссылка из соцсетей, пересланная в общий чат. Что это?
«Эй, посмотрите. Этого Хонго-сэмпая на днях так отделал второкурсник! Видео уже везде».
«Погоди, а разве он не плохой парень? И стоп — это разве не Ягучи Мичитака? Мияби, твой бывший парень!!»
«Он всегда такой добрый… даже не знала, что он так силён».
Мой бывший парень. Любое упоминание о Мичитаке было словно нож в сердце, поэтому всем я сказала, что мы просто расстались. Видеть его имя, осознавать, что теперь он просто кто-то из прошлого — было больно. Даже Хонго-сэмпай, которым я когда-то восхищалась, теперь казался чужим. Человек, который разрушил мою жизнь, забрал всё, на видео был беспомощно отшвырнут — жалкий, никчёмный.
Смотря, как он перекатывается по земле, беспомощно размахивая руками, я почувствовала… лишь крошечное облегчение.
«Говорят, Хонго-сэмпай снова вызвал Ягучи-куна на драку сегодня в обед… и снова проиграл».
«Серьёзно? Он всегда хвастался, что он самый крутой в школе, а теперь «мягкий» «Ягучи-кун победил его дважды?»
«И вот что: кто-то заснял, как он напал на другого ученика, и его родителей вызвали в школу».
«Слышала, его собираются исключить… вернее, его родители умоляли школу позволить ему уйти по собственному желанию».
«И не только это — его родители от него отреклись. Он ещё и наследства лишился».
«Вау…»
Чат заполнили ошеломлённые реакции. Так или иначе, Мичитака стал легендой. Хонго-сэмпай был идеальным пакетом — богатый наследник влиятельной семьи, красивый и с лёгкой долей опасности. Это делало его тайно популярным среди девушек. Это обаяние затянуло и меня. Когда золотой мальчик школы влюбился в меня… я увлеклась этим азартом.
Но в тот момент, когда поползли слухи о его поражении — разом исчезли и девушки, что им восхищались. В конце концов, его популярность была не более чем иллюзией. Школьный бунтарь. Самый сильный боец. Наследник крупной корпорации. Всё это был фасад. Большая часть — даже не его собственная сила, а сила его родителей. А что касалось его реальной мощи, он использовал её лишь против тех, кто слабее. Как жалко. Как я могла быть такой слепой? Если бы я просто подумала рационально, я бы поняла. Мичитака — тот, кто построил свой успех с нуля, кто без устали работал, чтобы обеспечить нас, кого уважали ещё долго после его ухода — именно он заслуживал истинного восхищения. В то время как Хонго-сэмпай… В тот миг, когда он потерял богатство и власть, все отвернулись от него. Даже когда у Мичитаки не осталось ничего, люди всё ещё уважали его. И при этом он никогда не прибегал к насилию — ни ко мне, ни к нашей дочери Айри. Хонго-сэмпай… он даже не пытался восстановить себя. Всё, что он делал, — это изливал свою злобу. На меня. На Айри.
В той первой жизни ничего такого не случилось. Но теперь, оглядываясь назад, я поняла — Хонго-сэмпай выжил тогда лишь благодаря чистой удаче. Стоило хоть чему-то пойти не так, и вся его жизнь рухнула. Он всегда шёл по канату — шаткий, хрупкий.
— И что мне теперь делать?.. На кого мне теперь опереться?..
Даже если я попытаюсь начать заново, нет гарантии, что мою жизнь снова не отнимет какая-то высшая сила. И в конце концов, я снова окажусь в той больнице — в теле, которое не может двигаться, с сознанием наедине с собой, обречённая провести вечность в живом аду. Сколько бы я ни наслаждалась жизнью, в конце меня ждёт лишь тюрьма для души. Еда потеряет вкус. Ничто больше не будет приносить радость. Учёба, красота, будущее — ничто не будет меня радовать. Всё станет бессмысленным.
Я думала, что, возможно, встреча с Хонго-сэмпаем что-то изменит. Но в тот момент, когда в памяти всплыло его насилие, я поняла — я ничего не чувствую. Ни волнения. Ни счастья. Лишь пустоту. Теперь я знала — я больше не способна ни на что.
Всё должно было быть иначе. Но даже сейчас я понимаю — эта боль, это отчаяние… ничто по сравнению с тем, что чувствовал Мичитака в той первой жизни.
Я довела мужа до смерти.
Я нанесла своей дочери душевную рану, которая останется на всю жизнь.
Я даже не знаю, как это искупить.
И я не знаю, когда мою свободу снова отнимут.
Так скажи мне, Боже, — что мне делать?
Чувствуя, как смерть подбирается всё ближе, я рухнула на пол, вся дрожа, и разрыдалась.
перерождение старого неудачника
