После того, как пострадавшего ученика увезли, учителя вызвали нас для объяснений.

Наша классная руководительница, Аясэ-сенсей, пришла специально для этого. Аясэ-сенсей преподаёт японский язык, и скоро ей должно исполниться тридцать. Я помню из прошлой жизни, что у неё был жених, и свадьба должна была состояться до конца этого года.

— Итак, Такахаши-кун, Ягучи-кун, что же произошло?

Сенсей смотрела на нас с беспокойством. Было немного непривычно слышать, как Кацую называют по фамилии, но ничего не поделаешь.

Аясэ-сенсей — спокойный и мягкий преподаватель с умиротворяющим характером, с ней легко говорить. Мы рассказали ей всё, как было.

— Понятно. Значит, Такахаси-куна безо всякой причины вызвал Хонго-кун, а Ягучи-кун, зная о его дурной репутации, обеспокоился и решил пойти с тобой. Когда вы прибыли на место, избиение уже происходило. Такахаси-кун побежал за учителями, а Ягучи-кун использовал найденный кусок бетона для самообороны, чтобы защитить атакованного ученика.

Она внимательно выслушала наши объяснения, с лёгкостью резюмировав суть.

— Вот фото-доказательства.

Я показал ей свой телефон. На экране было отчётливо видно, как тот парень жестоко избивает ученика кулаками и ногами.

— Это ужасно, — пробормотала она, хмурясь.

— Кроме того… вообще-то, в субботу Хонго-сэмпай затеял со мной ссору у станции и чуть не ударил. Мне случайно удалось записать аудио того разговора. Думаю, возможно, он преследует моих друзей из-за обиды на тот инцидент.

Я уже отправил копию аудиофайла на домашний компьютер. Никогда не знаешь, не попытается ли школа замять дело, поэтому отдавать оригинал без резервной копии было бы рискованно.

Когда я включил несколько минут записи, они оба застыли в шоке.

— Ягучи-кун, не мог бы ты отправить этот аудиофайл на школьную почту?

— Конечно.

— Спасибо. Это серьёзное правонарушение. Нам нужно ознакомить с этим весь педагогический состав.

Сенсей ободряюще улыбнулась.

Кацуя, молчавший до сих пор, спросил с напряжённым выражением лица:

— Но… Аясэ-сенсей, вы уверены? Я слышал, что Хонго-сэмпай из очень богатой и влиятельной семьи, его родители жертвовали школе крупные суммы. Разве он не… главный спонсор?

Похоже, Кацуя беспокоится, что школу попытаются уговорить замять дело. Нельзя его винить — не пойди он со мной, жертвой мог оказаться он сам.

Сенсей посмотрела на нас с недоумением, будто услышала нечто нелепое, затем тихо рассмеялась и махнула рукой.

— Ха? — вырвалось у нас одновременно.

— Конечно, подобное может случаться в телесериалах, но это реальность. С такими доказательствами и при наличии реальной жертвы никто не сможет его защитить. Школа даже не попытается. И, пожалуй… как учителю мне не стоит такого говорить, но Хонго-кун — не особенный. Он может считать себя таковым, но это не так. Если мы закроем на это глаза сейчас, мы позволим вырасти будущей угрозе для общества и не выполним свой долг — направлять учеников, когда они ошибаются. Наказать его и показать, что у действий есть последствия, — куда важнее для школы и её учеников.

Её тон был твёрдым и решительным.

Обычно мягкая и спокойная Аясэ-сенсей внезапно показалась невероятно надёжной.

— Этому я научилась у старших преподавателей, которых уважаю, — добавила она с немного смущённой улыбкой. — Но, Ягучи-кун…

Ой-ой, атмосфера вдруг переменилась. Я почувствовал, как по спине пробежал холодный пот.

— Д-Да?

— Я рада, что на этот раз всё обошлось, но тебе нужно перестать так рисковать собой. Ты правильно поступил, что сразу позвал учителей, но бросаться в середину драки и провоцировать нападавшего? Это недопустимо. Что, если бы тебя серьёзно ранили?

Её слова попали прямо в душу, как критический удар по взрослому с сознанием среднего возраста. Она была абсолютно права, не оставляя мне пространства для оправданий.

Съёжившись от чувства вины, я был спасён появлением заместителя директора.

— Э-эм, Аясэ-сенсей… Отец Хонго-куна желает принести извинения Ягучи-куну и остальным…