— Слушай, мам… дядя Угаки в последнее время совсем не приходит в магазин, да?

Мама улыбнулась так, будто сразу всё поняла по моему вопросу.

Мягкой… доброй улыбкой.

— Вот как… Раз Эйдзи спросил об этом, значит, всё действительно так.

На её лице появилась немного грустная улыбка, словно у матери, переживающей за собственную дочь.

— Мам...?

— Я расскажу подробнее после работы. Подожди немного.

— Хорошо.

Вернувшись домой, я подготовил ванну и стал ждать.

Наверное, из-за того, сколько всего произошло сегодня, меня слегка разморило.

— Эйдзи?

Я проснулся от маминого голоса. Похоже, всё-таки уснул. Посмотрев на часы, я понял, что магазин уже давно закрылся.

— Прости… я уснул.

Из-за того, что я спал, уткнувшись в стол в гостиной, всё тело слегка затекло.

— Устал, да? Может, поговорим завтра?

— Нет… лучше сегодня.

Если я хочу хоть немного лучше понять Ай-сан и быть рядом с ней… мне нужно узнать всё как можно скорее.

Мама кивнула и села напротив меня.

— Хорошо. Тогда я принесу ячменный чай.

Сказав это, мама налила чай из холодильника и принесла стакан и мне.

— Спасибо.

Мы оба сделали по глотку — это словно стало сигналом к началу разговора.

— Мам… ты знала?

— Не совсем. Скорее… просто подозревала. Ай-тян очень похожа на Хитоми-сан. Но я видела её только младенцем, поэтому не была уверена. К тому же у неё была не фамилия Угаки. Я подумала, что могла ошибиться… или у неё есть какие-то сложные обстоятельства. Поэтому не решилась сама расспрашивать подробнее.

— Понятно…

Мама всегда уважала чужие чувства. Наверное, и к Ай-сан она относилась так же, как ко мне.

— Если отвечать на твой вопрос… Угаки-сан не приходил сюда с похорон твоего отца. Он винил себя даже сильнее, чем Минами-сан…

Точно…

Отец и те трое были очень близки. После работы вместе выпивали, а по выходным занимались волонтёрством.

— И тогда произошла авария...?

— Да. Я смогла только прийти на похороны. Его дочь тогда ещё лежала в больнице, поэтому мы не встретились. Угаки-сан был слишком занят обязанностями главы семьи, так что поговорить почти не удалось. С тех пор я его больше не видела. Минами-сан рассказывал, что он с головой ушёл в работу, словно пытался что-то забыть… но на этом всё и закончилось.

Потеряв почти одновременно любимую жену и лучшего друга — моего отца…

Возможно, внутри дяди Угаки что-то сломалось.

Я невольно подумал именно об этом.

— Мам… не могла бы ты никому не рассказывать то, что сегодня услышала от меня? Думаю, Ай-сан сама хочет однажды всё тебе рассказать как следует. Она очень переживала из-за того, что в итоге получилось, будто она обманывала нас.

— Хорошо, понимаю. Хотя ей не стоит считать это ложью.

С её характером она наверняка мучается из-за этого куда сильнее, чем кажется. Ай-сан из тех людей, кто обязательно хочет всё объяснить собственными словами.

Наверное… в этот раз я слишком поторопился.

С этими мыслями я посмотрел на маму, и она, будто поняв мои чувства, мягко улыбнулась.

От её слов мне самому стало легче.

Я почувствовал облегчение.

— Ты молодец, Эйдзи.

— А...?

— Ты был рядом с Ай-тян по-настоящему. Поэтому она и открыла тебе дверь в своё тяжёлое сердце. Так что ты действительно молодец.

От таких слов в груди стало как-то неловко и тепло одновременно.

— Да нет… мне самому все постоянно помогают.

— Это правда. Но, Эйдзи… когда человеку тяжело, его может спасти уже то, что кто-то просто находится рядом. Так же, как вы с братом были рядом со мной после смерти твоего отца. Уже одно то, что кто-то проводит с тобой время…

— Угу… спасибо.

Наверное, после короткого сна мне стало легче.

Может, немного написать роман...?

С этой мыслью я поднялся в свою комнату.

Тот добрый дядя Угаки изменился.

Неужели потеря мамы Ай-сан стала для него таким ударом...?

Я вспомнил его всегда тёплую улыбку.

Даже мне, постороннему человеку, было тяжело от этой утраты.

Тогда что чувствует родная дочь...?

Наверняка её боль куда сильнее моей.

Именно поэтому я должен поддержать её как парень.

Если потребуется — я сделаю всё, что в моих силах.

С этой решимостью я сел за компьютер.

Несмотря на выходной, я проснулась даже раньше обычного.

Приведя себя в порядок, я направилась в «Кухню Аоно».

Мне казалось, что я обязана рассказать правду не только сэмпаю, но и его маме с братом, которые относились ко мне как к настоящей семье.

Семья Аоно была слишком доброй.

Рядом с ними хотелось просто расслабиться и положиться на них.

Но я понимала — нельзя бесконечно пользоваться их добротой. Нужно всё объяснить как следует.

С волнением подойдя к магазину, я увидела, что мама сэмпая, несмотря на раннее утро, уже убиралась у входа. Наверное, его брат сейчас готовил что-то на кухне.

— Ой, Ай-тян! Что случилось? Так рано с утра?

Она заметила меня ещё до того, как я успела поздороваться.

В её голосе слышалась искренняя радость от встречи со мной.

И благодаря этому напряжение внутри немного ослабло.

— Доброе утро… Простите, что пришла так внезапно, да ещё и с самого утра, когда у вас столько дел…

Я попыталась извиниться, но мама лишь улыбнулась.

— Да ничего страшного. Может, у тебя сегодня свидание с Эйдзи?

— Э-э...?

— Хотя этот ребёнок мне ничего не говорил… Интересно, он вообще проснулся? Вот же несносный мальчишка.

— Нет, не так… Сегодня я пришла поговорить с вами…

— С нами? Как приятно. Кстати, я как раз собиралась готовить завтрак. Может, поешь вместе с нами?

— Я вот так внезапно пришла… Не хочу доставлять неудобства…

— Какие ещё неудобства? Наоборот, я рада с самого утра увидеться с Ай-тян и поговорить. Проходи, проходи. Эйдзи, наверное, ещё спит — вчера он допоздна писал свой роман. Может, разбудить его?

— Нет… пожалуйста, дайте ему поспать.

— Вот как? Тогда, может, я немного побуду с Ай-тян наедине.

Она специально шутила так, чтобы я не слишком нервничала.

И, чувствуя себя немного спасённой этой добротой, я вошла внутрь.

— О, сегодня ты рано.

Старший брат сэмпая что-то жарил. Наверное, готовил завтрак.

— У Ай-тян есть разговор к нам. Братик, добавь ещё одну яичницу.

— Ого, редкость. Ладно, понял. Подожди немного.

Он так естественно начал готовить завтрак и для меня, что мне стало даже неловко.

Я села за столик рядом с кухней.

Мне налили чай с ароматом яблок.

Такой мягкий, успокаивающий запах.

— Так о чём ты хотела поговорить?

Когда я невольно бросила взгляд в сторону его брата, мама рассмеялась.

— У этого мальчика очень хороший слух. Он всё равно уже всё слышит.

Она старалась сделать так, чтобы я не чувствовала лишнего напряжения.

Я ненадолго закрыла глаза… и рассказала всё.

То же самое, что вчера рассказала сэмпаю.

Мама слушала молча.

— Хотя вы были так добры ко мне… в итоге всё получилось так, будто я вас обманывала… Простите меня…

Мой голос дрожал.

Мне было страшно.

И ужасно стыдно.

Сэмпай принял меня.

Но мама сэмпая вовсе не обязана была поступить так же.

Повисла тяжёлая тишина, словно я ожидала приговора.

Хотя прошло всего несколько секунд, для меня они тянулись бесконечно долго.

А потом…

Не успела я заметить, как мама уже подошла ко мне и мягко обняла меня сзади, пока я сидела, опустив голову.

— Спасибо, что рассказала. Тебе ведь было страшно, да? Ты пережила столько боли… столкнулась со многими вещами, через которые вообще не должна была проходить… И всё это время старалась держаться. Даже слишком старалась. Ай-тян — очень сильная девочка.

Это объятие было таким тёплым… словно я снова оказалась в колыбели.

— Но…

Я попыталась заговорить о своей вине, но мама отпустила меня, присела рядом и заговорила, глядя мне прямо в глаза.

С улыбкой ангела, будто прощая меня и говоря, что я ни в чём не виновата.

— Я вовсе не чувствую себя обманутой. Честно говоря, я и сама немного догадывалась. И потом… Ай-тян остаётся Ай-тян.

Она мягко взяла меня за руку, принимая меня такой, какая я есть сейчас.

И тогда слёзы сами покатились по щекам.

Я едва смогла выдавить из себя:

— Правда...?

Чтобы успокоить меня, она уверенно кивнула.

— Правда. Ты — это ты. Эйдзи ведь сказал тебе то же самое, верно?

— Да…

— Вот именно. Всё-таки он мой сын. И знаешь… возможно, это прозвучит грубо, но мне совершенно безразлична твоя фамилия.

Мама улыбалась как обычно.

— Почему...?

Она посмотрела на меня так, будто удивилась самому вопросу.

— Потому что, возможно, скоро она всё равно станет Аоно.

Хотя мы с сэмпаем ещё никому не говорили, что начали встречаться… мама уже всё поняла.

Я покраснела и расплакалась ещё сильнее.

На этот раз она обняла меня спереди, пока я сидела на стуле.

— Возможно, я никогда не смогу заменить твою настоящую маму, которая защищала тебя ценой собственной жизни… но я тоже очень дорожу тобой.

Услышав эти тёплые слова, я уже не могла сдерживать чувства.

— Да…

И даже со стороны кухни послышались тихие всхлипывания.