Вчера я снова почти не спала.

Подняться с кровати было тяжело, но я всё же кое-как собралась в школу. Сегодня я обязана прийти. Иначе члены клуба окончательно перестанут общаться.

Поэтому нужно двигаться. Даже если придётся заставлять себя.

Я буквально запихнула в себя завтрак и направилась в школу. За окном тихо моросил дождь.

— Что делать?.. Сначала в клубную комнату... Нет. После того подозрительного звонка нельзя исключать, что там установлено прослушивающее устройство. А вдруг среди нас уже есть предатель? Тогда что делать?.. Я больше никому не могу доверять.

Сердце бешено колотилось.

До школьных ворот оставалось совсем немного, когда меня накрыла слабость, и я рухнула на землю.

Нет... Нельзя останавливаться. Я не могу закончить всё здесь.

— Кто-нибудь...

Не удержавшись, я выдала свою слабость и попросила помощи.

— С вами всё в порядке?

Я услышала голос какого-то парня.

— Да...

Перед глазами всё расплывалось, и я не смогла разглядеть, кто это был.

— Я отведу вас в медпункт. Кто-нибудь...

Послышались шаги нескольких учеников и учителей. Меня уложили на что-то вроде носилок, и я потеряла сознание.

Белый потолок и запах лекарств.

— Ты в порядке?

Я отчётливо услышала голос школьной медсестры.

Похоже, я в медпункте.

Я уже собиралась снова закрыть глаза, но тут же вспомнила своё положение и резко села.

— Который сейчас час?

На мой вопрос Мицуи-сэнсэй мягко ответила:

— Скоро закончится первый урок. Скорее всего, у тебя обычная анемия, так что полежи ещё немного.

От этих слов меня бросило в дрожь.

Я всё испортила.

Я собиралась усилить контроль над членами литературного клуба ещё до начала занятий. Тревога тяжёлой тенью опустилась на сердце.

— Прости. Я сообщу твоему классному руководителю, так что ненадолго выйду. И обязательно отдыхай.

Сказав это твёрдым тоном, она оставила меня одну на больничной койке.

Что теперь делать?

Нет, уже поздно. Раз занятия начались, возможностей почти не осталось. Я не могу просто так собрать всех силой. Если сделаю это, вызову ещё больше подозрений.

— Раз так, придётся сосредоточиться только на том, что будут спрашивать меня. А после уроков попытаться всё исправить.

Я попыталась настроить себя на это решение, но страх всё равно заставлял тело дрожать.

Что я вообще творю?

Неужели это я веду себя так жалко?

Получается, я сама признаю, что у меня нет таланта.

За дверью медпункта мелькнула чья-то тень.

Кто это?

Я невольно напряглась.

— Извините. Я забыл здесь учебник и пришёл забрать. Хм? Учителя нет?

В медпункт вошёл человек, которого мне сейчас хотелось видеть меньше всего.

Я попыталась спрятаться, но прятаться было негде.

Парень, который получил всё, чего я так желала.

Он заметил меня и застыл.

— Глава клуба?..

— Эйдзи-кун?..

Столкнувшись друг с другом так неожиданно, мы оба замерли, не в силах пошевелиться.

Мой эгоистичный разум тут же заработал на полную мощность.

Точно.

Нужно просто извиниться.

Сделать вид, будто мы сами стали жертвами ложных слухов...

Он ведь не знает, что за всем этим стою я.

Он слишком добрый. Если всё пройдёт удачно, возможно, получится его убедить.

Точно.

Как я раньше до этого не додумалась?

И тут я заметила, что в его взгляде, направленном на меня, несмотря на растерянность, ясно читалось беспокойство.

Понятно...

И в голове, которая ещё секунду назад думала лишь о собственном спасении, возникла совершенно другая мысль.

Унизительно.

Голос парня, который я слышала у школьных ворот, совпал с голосом Эйдзи-куна, стоявшего сейчас передо мной.

Это он помог мне.

Тогда почему он выглядит настолько удивлённым?

— Эм... Староста, вы в порядке? Вы всё это время спали? Прошло уже почти два часа после того случая...

Понятно.

Вот в чём дело.

Его сложное выражение лица было смесью удивления, настороженности и беспокойства.

— Это ты мне помог. Спасибо.

Дрожа от унижения, я всё же поблагодарила его.

— Главное, что с вами всё хорошо. Правда, я рад.

Он действительно выглядел искренне облегчённым.

Его ещё можно использовать.

Подумав об этом, я уже собиралась заговорить, но...

Он опередил меня.

— Эм... Эй...

— Глава, простите. На самом деле я всё слышал.

В тот миг мне показалось, будто кровь застыла в жилах.

Неужели всё уже раскрылось?

По спине побежал холодный пот.

— Что?..

— В тот день я находился возле кровати, на которой вы спали. И услышал ваш разговор с кем-то. Хотя я и раньше понимал это... Похоже, у меня действительно нет таланта. Но всё равно вы многому меня научили. За это я вам благодарен. Спасибо большое.

Я лишилась дара речи.

Это издёвка?

Или снисходительность человека, которому уже гарантирован профессиональный дебют?

— О чём ты вообще говоришь?

Он ведь знает всё.

И о том, что получил невероятную популярность в интернете.

И о том, что профессиональный редактор был в полном восторге от его работы.

Он знает всё это.

Но всё равно ведёт себя так, словно именно он бездарность.

Это никак не могло удовлетворить моё тщеславие.

Нет.

Это была снисходительность победителя.

Снисходительность к той, кого теперь называют жалкой подражательницей Аоно Эйдзи.

— Я никогда не смогу простить того, что мой роман выбросили... Того, что со мной сделали. И до сих пор не могу всё это принять. Но если подумать, то до нынешнего уровня я дошёл во многом благодаря вам. Вы многому меня научили. Поэтому я действительно благодарен. Спасибо.

Он без всякого умысла вскрывал мои старые раны.

Наверное, всё это время он искренне считал меня талантливой старшеклассницей, которая побеждала на литературных конкурсах.

У него слишком низкая самооценка.

И когда человек, накопивший достижения, до которых мне никогда не дотянуться, говорит такое...

Меня охватывает лишь унижение.

— ...Хва... тит...

Сердце разрывалось от унижения и зависти.

План извиниться перед ним и замять историю с литературным клубом мгновенно вылетел из головы.

— А?

— Да хватит уже! Мне не нужна твоя жалость! Человек, который талантливее меня во всём... не имеет права меня утешать! И то, что ты сегодня меня спас, и моё спасибо минуту назад — что это вообще было?! Издёвка?! Почему ты всегда так точно бьёшь по самым больным местам?! Я всегда... всегда боялась тебя! Боялась того таланта, который однажды унесёт тебя туда, куда мне никогда не добраться! Я ненавидела тебя! Не смей меня жалеть! От этого... становится только ещё пустее!

Эмоции взорвались.

Я кричала как ребёнок.

Эйдзи слегка погрустнел, но почти сразу взял себя в руки.

И в этот момент я поняла.

Для него я уже человек из прошлого.

— Вот как... Жаль. Но я больше не могу стоять на месте. Я пойду дальше. Ладно, у меня следующий урок.

Он взял учебник и вышел из медпункта.

Тот Эйдзи, которого я знала раньше, после таких слов был бы уничтожен морально.

Но сейчас он почти не выглядел задетым.

Наоборот.

Сквозь его грустное выражение лица я чувствовала жалость ко мне.

Что бы я ни сказала, мои слова больше не достигали его.

Он лишь смотрел на меня с сожалением.

— Аоно Эйдзи-и-и!!

Наполненная ненавистью, я выкрикнула имя человека, до которого уже никогда не смогу дотянуться.

Я повысила голос и отвергла его.

Чёрт...

Почему я не смогла сохранить хладнокровие?

Если бы речь шла лишь о выживании, я могла использовать даже его.

И только сейчас поняла, что внутри меня существовала черта, которую я не могла переступить.

Я занимала высокие места на литературных конкурсах среди школьников.

На университетских пробных экзаменах, которые считаются воротами в профессию писателя, стабильно получала оценку А с восьмидесятипроцентной вероятностью поступления.

Я была уверена, что впереди меня ждёт прекрасное будущее.

Верила, что у меня есть талант и способности осуществить свою мечту.

Пока не встретила Аоно Эйдзи.

И только что во время этого разговора я окончательно осознала:

Внутри себя я уже признала поражение перед гением по имени Аоно Эйдзи.

Даже если...

Даже если мне удастся выйти сухой из воды после всей этой истории...

Что у меня останется?

Наверное, я поступлю в университет.

Наверное, смогу писать неплохие романы.

Но смогу ли я дебютировать?

А если даже дебютирую...

Стану ли я по-настоящему успешным писателем?

Раньше я думала, что достаточно постепенно становиться лучше.

Что однажды смогу дотянуться до профессионального мира.

Но теперь...

Мне кажется невозможным соревноваться с монстрами уровня Аоно Эйдзи.

Я словно превратилась в живого мертвеца.

И вдруг осознала, что моё сияющее будущее, полное мечтаний, полностью почернело.

Когда?

Когда всё дошло до этого?

Я ведь считала себя особенным человеком.

Человеком с литературным талантом, способным управлять людьми.

Так почему всё обернулось именно так?

По идее сейчас я должна была играть судьбой Эйдзи-куна, который талантливее меня.

Так когда же я превратилась в проигравшую?

Когда признала своё поражение?

Когда смирилась с тем, что никогда не догоню Аоно Эйдзи?

После этого разговора мои старые душевные раны снова открылись.

Тревога.

Зависть.

Комплекс неполноценности.

В голове царил полный хаос.

В этот момент дверь медпункта открылась.

Вошли двое.

Мицуи-сэнсэй и...

Классный руководитель Эйдзи — Такаянаги-сэнсэй.

Учитель, фактически отвечающий за расследование всей истории с травлей.

То есть мой противник.

Я и так была на взводе.

Так даже лучше.

— Прости, Тачибана. Если плохо себя чувствуешь, можешь не напрягаться, но... я хотел бы кое-что спросить. Уделишь мне немного времени?

— Всё в порядке. Можем поговорить здесь?

— Да, конечно. Отвечай в удобном положении.

Пока что обычный разговор.

Но я не собиралась отдавать инициативу.

Поэтому заговорила первой.

— Всё нормально. И вообще, ребята из клуба уже рассказали мне. Вы ведь считаете нас виновными, не так ли? Неважно, кого вы будете спрашивать — ответ будет одинаковым. Мы и сами не понимаем, куда пропали некоторые вещи Эйдзи-куна из клубной комнаты. Да, мы поверили слухам и наговорили ему много плохого. За это я действительно сожалею.

Моё поведение буквально говорило:

«Давайте обойдёмся без лишних проблем».

На это учитель лишь криво усмехнулся.

— Понятно, понятно. Но дело серьёзное, поэтому я обязан поговорить со всеми причастными. Извини, но мне всё же нужно задать несколько вопросов.

Так вот как он сумел обмануть футбольный клуб.

С виду безобидный человек, а на деле очень расчётливый.

Он и во время допросов футболистов действовал за кулисами.

Я изучала его прошлое.

Он был далеко не обычным учителем.

Сёги.

Нет, слово «умеет играть» здесь не подходит.

Ещё в университете он выиграл множество крупных любительских титулов.

Побеждая на любительских турнирах, он получал право участвовать в профессиональных соревнованиях и даже обыгрывал профессиональных игроков.

Как наставник он тоже был выдающимся.

В школе, где работал раньше, он руководил клубом сёги и привёл его к победе на национальном турнире.

По-настоящему опасный человек.

— Конечно. Спрашивайте всё, что хотите.

После всего сказанного круг возможных вопросов был ограничен.

Я была уверена, что успешно направила разговор в нужное русло.

— Хорошо. Тогда скажи, есть ли у тебя подозрения, кто мог забрать вещи Аоно?

Именно этого вопроса я и ждала.

— Скорее всего, кто-то из футбольного клуба. Или их сообщники.

— Кто-нибудь ещё?

На вопрос учителя я улыбнулась.

Не держите зла.

Я решила воспользоваться запасным планом.

— Не хочу подозревать своих товарищей по клубу, но... есть два человека.

Наконец-то мне выпала возможность поговорить один на один с главным объектом подозрений.

После недавней стычки с Аоно мои сомнения только усилились.

Если довериться интуиции, Тачибана виновна.

Она завидовала литературному таланту Аоно Эйдзи.

Из ревности разрушила его отношения с Амадой Миюки.

Такая версия складывалась слишком легко.

Конечно, это всего лишь моя догадка.

Но ещё со времён, когда я серьёзно занимался сёги, большинство моих предчувствий оказывались верными.

Один мастер сёги, которого я глубоко уважаю, говорил, что интуиция верна примерно в восьмидесяти процентах случаев.

Если моя догадка верна...

То она объясняет всё.

Как именно сблизились Кондо и Амада.

И почему Кондо так настойчиво преследовал Аоно и устраивал ему травлю...

Если всё началось с ревности этой ученицы, тогда можно выстроить вполне логичное объяснение.

Сейчас у меня были лишь косвенные доказательства, но если вся история настолько последовательна, разве она не была почти что правдой?

Конечно, если полагаться только на интуицию, можно принять ложь за истину. Именно из-за этого в нынешнем деле были искалечены будущие многих учеников. Поэтому нельзя делать поспешных выводов. Пока не появятся решающие доказательства.

— Не хочу подозревать своих товарищей по клубу, но... есть два человека.

На мой вопрос Тачибана, стоявшая передо мной, собиралась назвать двух жертв так, будто это внутреннее разоблачение. Я сомневался, действительно ли эти двое причастны к травле Аоно, но всё же подтолкнул её продолжить.

— Двое?

— Да. Конечно, имён я назвать не могу. Но основания у меня есть.

Она продолжила, изображая рассудительную главу литературного клуба.

— Давай послушаем.

— Первый человек — девушка, про которую ходили слухи, что она встречается с Кондо-куном. Она учится на одном курсе с Амадой-сан и, похоже, неплохо с ней общалась. Если предположить, что именно через неё Кондо-кун и Амада-сан связались друг с другом, звучит довольно убедительно, правда?

Она говорила спокойно, логично и нагло.

— Действительно. А второй?

Я нарочно сделал вид, что соглашаюсь. Нужно было позволить ей самой вырыть себе яму. Первый подозреваемый, конечно, звучал убедительно, но...

— Второй — первогодка, которая после начала этой истории с травлей внезапно перестала ходить в клуб. Возможно, она перестала приходить именно потому, что чувствовала за собой вину.

Да, конечно.

Такое объяснение действительно можно придумать.

На первый взгляд, звучало правдоподобно, но и в нём было противоречие.

Всё-таки она всего лишь старшеклассница.

— Понятно. Тогда мы тоже всё проверим. Спасибо, что помогла, несмотря на плохое самочувствие.

Возможно, ей показалось, что она сумела выкрутиться. На её лице даже мелькнула радость.

Но знаешь, Тачибана...

Почему только ты знаешь такие подозрительные подробности?

Почему другие члены литературного клуба ничего нам об этом не сказали?

Это же очевидно неестественно.

И именно это твой плохой ход.

Слишком уж странно всё выглядело: будто ты силой притянула объяснение и держала его как козырь на случай опасности.

Моя интуиция игрока говорила именно так.

Но в самый последний момент она всё же начала отчаянно сопротивляться. Теперь нужно было разрушить и эту её версию. Даже одно это отнимало время.

— Спасибо.

Пробормотав это, я вышел из медпункта.

Снаружи неподвижно стоял один ученик. Похоже, я вышел так внезапно, что он даже не успел сбежать. На его лице было написано неловкое чувство.

— Аоно, ты слышал?

— Простите. Просто я всё-таки не мог не волноваться.

Я потерял бдительность.

Нужно было быть внимательнее.

— Забудь. Возможно, тебе было неприятно это слышать.

Я не знал, насколько близко Аоно подобрался к истине.

— Учитель. Можно мне ещё раз поговорить со старостой? Думаю, она врёт. Я ей обязан, но я не могу простить, что теперь она пытается втянуть даже Хаяши-сан. Поэтому у меня есть план.

Аоно обратился ко мне с необычайной для него решимостью.

Поговорив с Аоно, я решил, что его план может сработать довольно эффективно.

Осталось совсем немного.

С помощью плана Аоно литературный клуб окажется сильно загнан в угол. Возможно, именно это станет решающим ударом, после которого кто-то из них отступится.

Но Тачибана будет сопротивляться до конца и искать любые оправдания.

— Последний кусочек пазла — предъявить неопровержимое доказательство, от которого нельзя будет отговориться.

Я мысленно подвёл итог и, перебирая в голове несколько козырей, начал продумывать путь, который окончательно разрушит теорию Тачибаны.

И этот решающий удар скрывался как раз в плане Аоно.

Обеденный перерыв.

Я ела с подругами в классе, когда заметила, что на телефоне пришло уведомление.

Кто мог вызвать меня в такое время?

После того как я ушла из клуба, такого почти не случалось. Удивившись, я открыла сообщение.

Это было уведомление на телефоне.

Личное сообщение от какого-то одноразового аккаунта.

«Если скажешь учителям или кому-то ещё лишнее, я тебе этого не прощу».

«Ты тоже делала вид, что ничего не видишь, так что ты такая же виновная. Думаешь, раз ушла из клуба, тебя простят?»

«Вообще-то, это из-за того, что ты их не остановила, все в клубе и начали травить Эйдзи-куна. Не строй из себя невинную дурочку».

Я невольно погасила экран телефона.

Страшно.

Меня начало трясти, и я сказала одноклассницам, что мне плохо, после чего осталась одна.

Наверное, это написал кто-то из литературного клуба. Именно поэтому было так страшно.

Члены клуба знают мой адрес и контакты.

Если мою личную информацию выложат на анонимный форум...

Если со мной начнут делать то же, что сделали с Аоно-сэмпаем...

Что, если в сети начнут распространять клевету обо мне?..

Я больше не смогу ходить в школу.

Что делать?

Кто-нибудь, помогите.

Я дрожала, едва сдерживая слёзы.

Аоно-сэмпай всё это время испытывал такой же страх.

Нет, ему было гораздо тяжелее, чем мне, но он не сбежал и встретил всё лицом к лицу.

Только оказавшись в похожем положении, я наконец поняла, сколько мужества требовал его поступок.

Это наказание мне.

Потому что я делала вид, что ничего не замечаю.

Наказание для такой ужасной меня.

Придя в себя, я поняла, что оказалась во внутреннем дворике.

Мне казалось, будто кто-то за мной следит.

Наверное, это просто воображение, но всё равно...

— Хаяши-сан!

Я услышала голос девушки и невольно напряглась.

С побледневшим лицом я повернулась к той, кто меня позвал.

— Итидзё-сан?

Благодетельница, которая помогла мне извиниться перед Аоно-сэмпаем, запыхавшись, догнала меня.

— Ты в порядке? У тебя ужасный цвет лица. Ты вышла из класса с таким серьёзным выражением, что я забеспокоилась и пошла за тобой. Что-то случилось?

Она добрая.

Даже ради такой, как я, она специально...

Но я не хотела втягивать её ещё сильнее.

Итидзё-сан и так делала всё возможное, чтобы помочь Аоно-сэмпаю, у которого тогда не было ни одного союзника.

Из-за наших поступков я не могу заставлять её рисковать ещё больше...

— ...

В голове всплыло столько мыслей, что я не смогла ничего сказать.

Когда мы возвращали рукопись Аоно-сэмпая, я боялась мести и помогла Итидзё-сан только косвенно.

В итоге действовала именно она, по собственной воле.

Я даже не чувствовала ревности к однокласснице, которая сблизилась с моей первой любовью.

Разница между нами была слишком огромной.

Я понимала, что проиграть ей естественно.

— Понятно. Хаяши-сан, считай это моим монологом. Просто послушай.

Она вдруг заговорила.

— Угу.

— После встречи с Эйдзи-сэмпаем я кое-что поняла. Всё это время я жила, притворяясь сильной, и никого не просила о помощи. Но если ты не скажешь «помогите», другие не смогут тебе помочь. А если ты не скажешь этого мне, то и я, когда мне самой понадобится помощь, не смогу положиться на тебя. Поэтому расскажи мне... что ты чувствуешь.

Казалось, она уже всё поняла.

И всё же её лицо исказилось.

Ей было больно.

Такое выражение бывает у человека, чья собственная травма снова даёт о себе знать.

И всё равно я не удержалась и позволила себе принять её доброту.

— Итидзё-сан, помоги мне.

Она мягко улыбнулась.

— Конечно. Если я не помогу подруге, то буду жалеть об этом всю жизнь. Говори что угодно.

От этих почти святых слов я расплакалась и прижалась к ней.

Я обняла Хаяши-сан и разделила с ней её обиду и страх.

Она плакала так сильно.

Ей действительно было страшно.

Когда анонимный человек направляет на тебя злую волю, ты не знаешь, когда это перейдёт в реальный мир.

И всё же в моём собственном сердце тоже торчал клинок.

Слова, которые я сказала, были нужны, чтобы помочь ей.

Но ведь я сама до сих пор не могла сказать: «помогите».

Мне было тяжело.

И всё равно ради подруги я хотела действовать.

Анонимная травля в интернете — это действительно подло.

Даже хуже, чем когда тебе говорят гадости в лицо. Потому что вместе с оскорблениями приходит страх: ты не знаешь, кто именно это делает. Подозреваешь всех вокруг и постепенно начинаешь сходить с ума от недоверия.

— Всё будет хорошо. Я на твоей стороне.

Как же жалко, что я могла сказать только это.

Но мне хотелось хотя бы немного поддержать её.

Хаяши-сан была очень застенчивой девушкой.

И всё же она не стала участвовать в травле.

Я считала это по-настоящему смелым поступком.

Она не поддалась давлению окружающих и помогла мне, когда я возвращала рукопись Эйдзи-сэмпая.

После того как все члены клуба ушли, именно она связалась со мной и специально оставила дверь клубной комнаты незапертой.

И вот сейчас эта девушка плакала, показывая свою слабость.

— Я ужасный человек... Я делала вид, что ничего не замечаю, хотя травили сэмпая, который всегда был так добр ко мне. Он хороший человек, поэтому простил меня, но я всё равно понимаю, насколько отвратительно поступила. Я такая же виновная, как и остальные.

Какая же она серьёзная девушка.

Она даже не была непосредственной участницей травли, но всё равно первой извинилась перед сэмпаем.

Причём тогда ещё даже не было уверенности, что она невиновна.

Она даже не представляла, насколько это было важно.

Насколько её слова помогли ему.

— Нет, это не так. Ты ведь смогла извиниться перед Эйдзи-сэмпаем. А те люди, которые присылают такие трусливые сообщения, сами причиняли ему вред и даже не пытаются попросить прощения. Более того, ради собственного спасения они теперь пытаются причинить боль ещё и тебе. Прощения заслуживают не они. Непростительно именно то, что делают сейчас эти люди.

Выслушав меня, она задрожала и тихо прошептала:

— Спасибо...

Я не могла простить их.

Тех членов литературного клуба, которые довели её до такого состояния.

Тех, кто думает только о себе.

Тех, кто пытался уничтожить талант Эйдзи-сэмпая.

Я никогда их не прощу.

— Мне страшно... Значит, Аоно-сэмпай всё это время испытывал такой страх? Мне так жаль... Я не могу простить саму себя.

Ну почему она такая...

— Хаяши-сан, давай обратимся к учителям. Учителя этой школы обязательно помогут. Если ты не хочешь привлекать к себе внимание, тогда я поговорю с ними вместо тебя.

На мои слова она кивнула.

— Хорошо. Пожалуйста.

Ради чести Эйдзи-сэмпая.

Ради будущего Хаяши-сан.

Эту проблему необходимо решить как можно скорее.

Приняв решение, я крепко обняла её.

Проводив Хаяши-сан обратно в класс, я сразу направилась туда, куда собиралась.

Хозяин этого кабинета сам говорил мне:

«Если что-то случится — сразу приходи за советом».

Значит, всё будет хорошо.

Я шла к единственному человеку в этой школе, который действительно понимал моё положение.

Я постучала в дверь.

— Войдите.

Из кабинета донёсся спокойный, благородный голос.

— Прошу прощения. Господин директор, я хотела бы обсудить с вами очень важный вопрос.

Он медленно кивнул.

Хотя прекрасно понимал, что сейчас ещё идут уроки, он не стал задавать никаких вопросов и просто пригласил меня войти.