В понедельник днём в школу неожиданно пришёл посетитель.

Это была мать одного из футболистов — известная своей активностью в родительском комитете и типичная «мама-отличника».

Обычно такими вопросами занимался бы директор, но сейчас он находился в командировке в префектуре, где отчитывался по поводу нынешнего скандала.

Поэтому разбираться пришлось завучу и мне.

— Что всё это значит?! Не может быть, чтобы моего сына вдруг отправили под домашний арест! Почему меня даже не поставили в известность?!

Женщина агрессивно наступала на нас.

Её пронзительный голос эхом разносился по комнате для приёма гостей.

— Причина в том, что было установлено участие вашего сына в деле о травле, которое сейчас освещается в СМИ...

Стоило завучу начать спокойно объяснять ситуацию, как она тут же перебила его:

— Я член родительского комитета этой школы! Вы собираетесь наказывать учеников без какого-либо согласования с нами? Это произвол администрации! Из-за всей этой истории репутация школы уже пострадала! Ложное чувство справедливости ваших учителей уничтожает имидж всего учебного заведения! Вы это понимаете?! Это настоящее предательство! Я подниму этот вопрос в родительском комитете! А когда это произойдёт, посмотрим, что будет с вами! Советую заранее подготовиться к следующему переводу по службе!

Она обрушивала свои претензии словно пулемётную очередь.

И тут во мне невольно проснулась та часть характера, которую я обычно стараюсь держать под контролем.

Я благодарен директору и завучу за то, что они всегда принимают удар на себя.

Но...

— Прошу прощения, Аида-сан.

Я не смог промолчать.

— Ч-что?

Она явно не ожидала сопротивления и на мгновение растерялась.

Во мне проснулся тот самый азартный характер, из-за которого ещё в студенческие годы меня называли прирождённым игроком.

— Родительский комитет существует для того, чтобы помогать детям расти здоровыми и достойными людьми, верно? В таком случае я считаю совершенно недопустимым вмешательство родительского комитета в вопрос дисциплинарных мер по этому делу.

Услышав мои слова, женщина вспыхнула от гнева.

— Такаянаги-сэнсэй! Это уже недопустимое высказывание! Вы оскорбляете нас! И вообще, ради одного ученика наказывать столько детей — это абсурд! У жертвы тоже должны быть свои проблемы! Наверняка он сам сделал что-то подозрительное! И у виновных учеников тоже есть будущее! Если вы собираетесь отнять это будущее у талантливых детей, мы обязаны бороться!

На первый взгляд её слова звучали логично.

Но на самом деле это были лишь эмоции, потерявшие всякий контроль.

Если всё закончится здесь — пусть так.

С этой мыслью я продолжил:

— Это неправильный подход. Если школа не может защитить даже одного невиновного ученика, то какое право она имеет называться образовательным учреждением? Вы сказали, что виновата и жертва. Но в данном случае произошло совсем другое. Большинство просто свалило вину на одного слабого ученика и устроило ему публичную травлю. Более того, они оставили после себя цифровой след, который может преследовать человека всю жизнь. Да, у виновных тоже есть будущее. Но разве это будущее не должно строиться только после того, как они понесут ответственность за свои поступки?

Женщина ответила почти истерически:

— Н-но... всё равно нельзя наказывать столько учеников...

В подобных ситуациях выигрывает тот, кто переходит в наступление первым.

Особенно против людей такого типа.

Они сильны в атаке, но слабы в защите.

— Если вспомнить истинный смысл родительского комитета, разве можно закрывать глаза на подобное преступление? Разве это поможет здоровому развитию детей? Если ребёнок не способен осознать собственную вину, он вырастет человеком с искривлёнными моральными принципами. И тогда именно мы — учителя и родители — откажемся от своей настоящей ответственности. Разве я не прав?

— ...

Женщина, которая ещё минуту назад громче всех кричала, потеряла дар речи.

И тогда завуч, до этого молчавший, нанёс решающий удар.

— К сожалению, Такаянаги-сэнсэй уже сказал всё, что хотел сказать я сам. Для младшего коллеги это довольно невежливо — не дать старшему блеснуть перед публикой. Но мы полностью поддерживаем его слова. Возможно, вы рассчитывали, прикрываясь должностью в родительском комитете, запугать учителей и замять этот вопрос. Однако это лишь самонадеянность. Аида-сан, когда такой эгоистичный человек, как вы, начинает рассуждать о правильном воспитании, меня буквально тошнит.

Я вышла из школы.

Я пришла защищать сына, а в итоге меня выставили полной дурой.

Почему я должна терпеть такое унижение?

Как они вообще смеют разговаривать так с родителем?!

Разве не мы — клиенты этой школы?

Но они обращались со мной так, будто я преступница...

— Заткнись, старая карга.

Слова сына никак не выходили из головы.

Он всегда был моей гордостью.

До средней школы учился почти лучше всех.

С детства занимался футболом и показывал отличные результаты.

В этом году даже попал в основной состав.

Он постоянно радовался, рассказывая о старшекласснике по имени Кондо, который обладал невероятным талантом и мог привести команду на национальный турнир.

Откуда же ему было знать, что этот парень окажется таким человеком?

Во всём виноват именно он.

Говорят, его отец — какой-то депутат.

Да и тот сейчас гремит в интернете из-за скандалов.

Очевидно, проблема в воспитании.

Значит, виноваты они.

Только они.

И всё же...

Мой сын оказался втянут в травлю из-за того, что доверился старшему товарищу и его девушке.

А теперь его выставляют преступником.

Хотя жертвой является именно он.

Его собираются наказать?

Это просто невозможно.

Это произвол школы.

В начальной и средней школе к нам относились совсем иначе.

А сейчас даже разговаривать не хотят.

— Точно! Тогда я расскажу всему интернету об их произволе! Такое отношение недопустимо! Мы ведь жертвы! Наверняка... наверняка люди поймут!

На всякий случай я тайно записала весь разговор.

— Верно. Если выложить это в соцсети, люди обязательно встанут на мою сторону.

Я тут же опубликовала запись.

«Мой сын оказался втянут в громкое дело о школьной травле. Его просто обманули старшие ученики. Он жертва. Но школа обошлась с нами ужасно. Вот доказательство. Пожалуйста, помогите моему сыну».

Вернувшись домой, я сразу открыла аккаунт.

Реакция была невероятной.

Так и знала.

Я была права.

С радостным предвкушением я открыла комментарии.

И застыла.

— Что?..

Комментарии шли совсем не в ту сторону.

«Завуч и Такаянаги-сэнсэй просто красавцы. Всё по делу».

«Монстр-родительница получила уничтожающий ответ, лол».

«Впервые вижу человека, который серьёзно говорит, что у виновников травли тоже есть будущее».

«Теперь понятно, почему её сын стал участником травли».

«Может, школа и перегнула палку, но в целом права».

«Говорят, жертва тоже виновата? В этом случае парень вообще оказался невиновным!»

«Вот что значит наглость без границ».

«Даже меня, постороннего человека, от этой женщины воротит».

«Наоборот, именно такой школе хочется доверить своих детей».

Почти все комментарии были против меня.

Мне стало страшно.

В панике я удалила публикацию.

Теперь всё будет хорошо, правда?

У меня ведь не так много подписчиков...

Повторяя это себе, я пошла готовить ужин.

Но было уже поздно.

«О, пост поспешно удалили?»

«Не переживайте, скрины и аудио уже сохранены».

«Кажется, начинается новая волна».

И я даже не подозревала, что теперь объектом интернет-ненависти станем мы сами.

«【Печальные новости】Мать-истеричка заявила, что в травле виновата жертва, и закономерно получила волну хейта»

«У жертвы есть вина? Нужно защищать будущее агрессоров? Да кто бы говорил. Обсуждение здесь»

«【Архив сохранён】Мать одного из участников травли устроила скандал, оправдывая сына, после чего удалила пост и сбежала»

После уроков я решил поискать новости по делу футбольного клуба. Вдруг появилось что-то новое.

И оказалось, что мать Аиды, одного из непосредственных участников травли, не только пришла угрожать школе, но ещё зачем-то выложила запись разговора с учителями в соцсети.

Пост мгновенно разлетелся по сети.

Когда началась травля уже против неё самой, она поспешно удалила публикацию, но было поздно. Она лишь подлила масла в огонь.

Аккаунт был под настоящим именем, её личность быстро раскрыли, и ситуация стремительно превращалась в катастрофу.

— Да что она вообще творит?..

Хотя она и была на стороне противника, от масштаба её ошибки у меня самого заболела голова.

После грандиозного провала семьи Кондо общественное мнение и так постепенно склонялось на сторону Аоно.

А теперь, после этого случая, кажется, всё окончательно решилось.

Похоже, восстановление репутации Аоно-куна уже не за горами.

— Ну и ладно. Дальше они сами будут катиться вниз. А мне пора готовиться к эксперименту.

Сегодня я собирался помочь Аоно-куну с дополнительными занятиями.

Посоветовавшись с руководителем клуба, мы решили провести опыт по возгонке йода. Красивый и довольно интересный эксперимент.

На всякий случай вчера я ещё раз пересмотрел видео по теме, а наш куратор тоже согласился участвовать.

Ребята из химического клуба не относились к Аоно предвзято. Когда я рассказал им всю правду, они даже охотно согласились пожертвовать частью клубного времени ради помощи ему.

Кроме того, должна была прийти Итидзё-сан.

И эта новость заметно оживила наш мужской коллектив химического клуба.

Нет, никто не строил глупых надежд. Все понимали, что между ней и Аоно взаимные чувства.

Просто возможность провести эксперимент вместе с девушкой, которую считают самой красивой во всей школе, сама по себе радовала ребят.

И мне тоже было приятно наконец помочь Аоно открыто.

Кстати, именно Аоно и Имай когда-то подтолкнули меня вступить в клуб, когда я из-за недоверия к людям боялся даже сближаться с кем-либо.

Наш химический клуб небольшой, но очень дружный. Теперь это место стало для меня чем-то по-настоящему важным.

Да и учитель у нас — добродушный старик, которому уже скоро выходить на пенсию.

— Извините за беспокойство. Учитель, я пришёл помочь с подготовкой к дополнительным занятиям.

В кабинете подготовки экспериментов преподаватель смотрел ток-шоу на маленьком телевизоре.

— А, спасибо. Аоно-кун с остальными скоро подойдут, так что давай пока всё подготовим.

Но, похоже, его внимание всё ещё было приковано к экрану.

Он никак не хотел выключать телевизор.

— Думаю, это дело о травле обязательно станет примером для будущих случаев. Здесь уже нельзя отделаться словом «издевательства». Если есть насилие — это побои и причинение вреда здоровью. Если прячут чужие вещи — это кража. Если оскорбляют в соцсетях — это клевета и оскорбление чести. А сексуальные домогательства и вовсе недопустимы. Всё это самые настоящие преступления. Сам факт того, что раньше школы пытались решать подобное исключительно своими силами, уже был ошибкой.

— Но для нашего поколения подобный подход кажется немного непривычным...

— Возможно. Но в реальности очень много детей из-за травли доводят себя до самоубийства или перестают ходить в школу. Обществу необходимо менять своё отношение к этой проблеме.

Даже в обычном ток-шоу, где обычно обсуждают только знаменитостей, эта тема занимала значительную часть эфира.

Наверное, потому что среди зрителей много родителей и дедушек с бабушками.

Дискуссия шла уже довольно долго.

Своё мнение высказал и отец ребёнка, который когда-то погиб из-за травли.

— Если бы рядом с моим сыном оказался учитель или друг, который поддержал бы его... Если бы рядом были взрослые, способные сказать, что травля — это преступление... Возможно, он бы не умер. Каждый раз, когда я вижу подобные новости, я снова думаю об этом.

Эти слова звучали как крик души.

Если бы Аоно-кун тогда выбрал самый страшный путь...

Наверное, я бы тоже не смог оправиться.

— Эндо-кун. Ты хорошо постарался.

Пожилой учитель выключил телевизор и мягко произнёс это, даже не оборачиваясь.

— А?

— Не буду уточнять, о чём именно. Иначе могут возникнуть проблемы. Но знаешь... большое счастье — когда рядом есть человек, способный поддержать в трудную минуту. Береги эти отношения и дальше.

От этих тёплых слов у меня защипало глаза.

Сдерживая дрожь в голосе, я ответил:

— Да.

Тогда учитель обернулся и тепло улыбнулся.

Я ещё не знал, что мать Аиды уже стала объектом травли в интернете.

По приглашению директора школы я пришёл в бар, где можно было играть в сёги.

Похоже, после командировки он решил заехать именно сюда.

Он прекрасно знал о моём увлечении и хотел поговорить именно в такой обстановке.

Последние недели были настолько загруженными, что я практически не отдыхал.

Наверное, директор просто переживал за меня и решил угостить выпивкой.

— Ну что ж, выпьем.

С этими словами он поднял бокал пива.

Я кивнул и осторожно чокнулся с ним.

— За проделанную работу.

— Всё-таки вы действительно бывший чемпион среди любителей. Как бы я ни старался, победить вас не получается.

Директор с горькой улыбкой посмотрел на своего безнадёжно загнанного короля.

— Было приятно снова поиграть в сёги. Чувствую себя намного лучше.

Наверное, он действительно сильно беспокоился.

В последнее время я постоянно задерживался на работе.

— Рад это слышать. Кстати, знаете знаменитую фразу Кимуры Ёсио, когда он проиграл титул великого мастера Ояме Ясухару?

Как и большинство любителей сёги, я был настоящим фанатом этой игры.

— Конечно. «Я обрёл достойного преемника».

Директор широко улыбнулся.

— Верно. Именно поэтому я и хотел поговорить с вами сегодня, Такаянаги-сэнсэй.

Он сделал небольшой глоток и продолжил:

— Вы замечательный учитель. Мне до вас далеко. Поэтому мне даже неловко говорить подобное. Но, наблюдая за вашей работой, я тоже захотел повторить слова великих предшественников. До моей пенсии осталось всего несколько лет, и сейчас я действительно могу сказать, что обрёл достойного преемника.

— Да что вы... Мне ещё многому учиться. Если бы не помощь остальных учителей, мы бы не справились и с этим случаем...

— Нет, это не просто скромность. Большинство людей испугались бы вмешиваться в подобную ситуацию. Именно благодаря тому, что вы вовремя заметили проблему, мы смогли зайти так далеко.

После небольшой паузы директор продолжил:

— Расскажу одну историю. Когда-то я тоже был классным руководителем в классе, где происходила травля.

По его лицу было видно сожаление.

Этого оказалось достаточно, чтобы я всё понял.

— ...В отличие от вас, я не смог защитить ученицу. В итоге она ушла из школы. Я заметил происходящее слишком поздно — только когда она начала всё чаще пропускать занятия. Это самое большое сожаление за всю мою педагогическую карьеру.

Я видел, насколько эта боль до сих пор терзает его.

Работа учителя — это ответственность за будущее детей.

Мы понимаем это разумом, но в повседневной суете иногда забываем.

— Это...

Я не смог подобрать слов.

Если бы с Аоно произошло то же самое, я бы сожалел об этом всю жизнь.

— Именно поэтому ваши действия были замечательными. Узнав, что в школе есть такой учитель, как вы, я наконец могу спокойно передать вам эстафету.

И в этот момент я увидел на его лице решимость человека, который уже всё для себя решил.

— Спасибо большое.

Большего я сказать не смог.

— И всё же современные молодые люди удивительны. Олимпийские чемпионы-подростки уже никого не удивляют. В сёги то же самое. Есть ребята школьного возраста, которые находятся на вершине профессионального мира. И Аоно Эйдзи, которого вы защитили, однажды тоже может стать одним из таких людей. Многие взрослые говорят, что у Японии нет будущего. Но когда видишь столько талантливой молодёжи... понимаешь, что всё ещё не так плохо.

Директор улыбнулся и твёрдо произнёс, глядя мне прямо в глаза:

— Поэтому всю ответственность я возьму на себя. А вы продолжайте идти вперёд. Возможно, ещё найдутся люди, которые будут вмешиваться и критиковать вас. Но не обращайте внимания. Брать ответственность на себя — моя работа.

Я обязан был ответить на такую решимость.

— Я сделаю всё возможное.

Директор лишь спокойно улыбнулся.

После разговора с Такаянаги-сэнсэем я выбрал подходящий момент и вышел в туалет.

Достав телефон из внутреннего кармана пиджака, я открыл последнее письмо и с трудом подавил вспышку гнева.

Несколько часов назад его прислал мой старый друг из Министерства образования.

«Похоже, руководство собирается вмешаться в ваше дело о травле, чтобы поскорее замять политический скандал. Будьте осторожны. В ближайшее время на вас могут начать давить».

Я мысленно поблагодарил друга за предупреждение и вновь почувствовал отвращение к этому прогнившему миру.

— Если я не смогу защитить своих учеников и подчинённых... какой тогда из меня директор?