Однажды после уроков это случилось.

В тот день я тоже занимался «практикой секса» с Манакой.

— Хе-хе, посмотри, как ты покраснел.

Манака произнесла это с соблазнительным выражением лица, сидя у меня на коленях. Две пуговицы на её груди были расстегнуты, так что я мог видеть ложбинку и белое нижнее белье. Мягкая плоть её бедер вжималась в мои колени.

— З-заткнись... п-просто поцелуй меня уже скорее.

Когда Манака перенесла вес, её грудь слегка колыхнулась. Меня окутал нежный, сладкий аромат. Я инстинктивно отвел взгляд.

— Тебе так сильно этого хочется?

— Я не это имел в виду...

Я невольно сглотнул. Если всё продолжится в том же духе, я действительно...

— Что ж, тогда я сделаю это ради тебя.

Низкий, соблазнительный голос Манаки заставил мои сомнения испариться. Пусть мы и не пара... Ожидание и похоть легко смели все преграды.

А затем — сцена перематывается к утру.

Прошла неделя с тех пор, как мы начали «практику секса» с Манакой. Наши отношения изменились не так сильно, как я ожидал. Мы вместе ходили в школу и домой, вместе обедали и проводили время после уроков — всё как обычно. Если что и поменялось, так это то, что «практика секса» стала частью нашей повседневной рутины.

Впрочем, всё ограничивалось простыми объятиями. Как и ожидалось, она не позволяла мне лапать её каждый божий день. Официально это называлось тренировкой, чтобы привыкнуть к физическому контакту с противоположным полом.

Это были всего лишь объятия, но они производили поразительный эффект. У Манаки была отличная фигура, поэтому даже при обычном объятии её грудь прижималась ко мне. А еще от неё чудесно пахло. Сердце замирало при одной только мысли об этом.

Да что же это такое... почему я должен чувствовать всё это к кому-то вроде Манаки? Я мельком взглянул на неё, идущую рядом.

— Что такое?

— Н-ничего...

Меня раздражало, что Манака, казалось, не придавала этому особого значения. Ну, её лицо тоже иногда краснело, так что нельзя сказать, будто она совсем ничего не чувствовала. Но раз она не видела во мне парня, то, скорее всего, считала это просто дружеским скиншипом или очередной шуткой.

Я чувствовал себя очень противоречиво. Несмотря на то, что она иногда поддразнивала меня, было всё еще шокирующим, что девушка, которую я считал утонченной и целомудренной, предложила «практику секса». С другой стороны, иметь возможность такого тесного контакта с девушкой, которая мне нравится... было отнюдь не плохо. Если быть честным, я был очень счастлив. Мне хотелось зайти в этом как можно дальше.

Но сколько бы мы ни обнимались и как далеко бы ни заходили, это была всего лишь «практика». Она никогда не станет «настоящим делом» в полном смысле слова.

...Погодите-ка?

— Слушай, Манака.

— Что?

— Манака... есть ли кто-то, кто тебе нравится?

— Ха? П-почему ты спрашиваешь..!?

В голосе Манаки при моем вопросе послышалось явное волнение. По этой реакции я всё понял. У Манаки был кто-то, кто ей нравился. Другими словами, был кто-то другой, с кем она хотела «по-настоящему».

— Н-ну... даже не знаю?

Голова пошла кругом. ...Хотя я полюбил её первым.

Поскольку мой мозг погрузился в хаос с самого утра, в школу я пришел в отвратительном настроении. Одна мысль об этом вызывала раздражение.

А-а-а-а-а-а-а-а-а!!! Я не мог этого простить!!

Манака — моя подруга детства, понимаете?! Мы всегда были вместе!? Кто этот человек, который ей нравится? Что это еще за выскочка?! Серьезно, кто ты вообще такой, черт тебя дери!!

Пока я бушевал внутри, Манака всё это время была в приподнятом настроении. По дороге в школу она даже напевала себе под нос, хотя мы были на грани опоздания. ...Даже не догадываясь о моих чувствах.

Во время урока я перевел взгляд на Манаку, сидевшую рядом. Мое внимание невольно переключилось на её прекрасный профиль и полные губы. Утренние ощущения всплыли в памяти так ярко, что телу стало жарко.

— ...?

Черт, наши глаза встретились! Я тут же отвернулся.

Это работает. Это работает!

Я, Химэмия Манака, с самого утра пребывала в отличном настроении. Видите ли, в последнее время Каната-кун вел себя со мной очень отстраненно. А еще я периодически чувствовала на себе его пристальный взгляд. Это было доказательством того, что он видит во мне девушку.

Я считала, что это результат наших ежедневных объятий. Каната-кун колебался, но, похоже, он не мог устоять перед моим очарованием. Что ж, это было вполне естественно! В конце концов, я была милой! И фигура у меня была выдающаяся! В плане внешности я не проиграю никакой новенькой.

...Тогда что же было не так? Всё-таки мой характер?

Ух, мое сердце... оно получает урон... Каната-кун, ты бессердечный человек!

Крича про себя, я повернулась к Канате-куну. И тогда наши глаза встретились. Он в панике отвернулся, но...

Хмм. Значит, ты поглядывал на меня во время урока...

Затем, во время обеденного перерыва:

— Наши глаза ведь встретились во время урока, не так ли?

— Ха? Нет, не встречались.

Пока мы поднимались на крышу, чтобы пообедать, я прижала Канату-куна к стенке вопросами. Как и ожидалось, он попытался всё отрицать... но его глаза испуганно бегали. Значит, мне не показалось.

— Почему? Неужели ты думал обо мне?

— Еще чего.

— Может быть... ты хочешь сделать что-то непристойное?

Сердце немного екнуло, пока я поддразнивала Канату-куна. Зная застенчивого и упрямого Канату-куна, я была уверена, что он отнекается своим обычным: «Ни за что!».

— ...А если я скажу, что хочу, что ты сделаешь?

— ...Э?

Однако реакция Канаты-куна отличалась от того, что я себе воображала. Хотя я была потрясена неожиданным ответом, я отчаянно пыталась сохранить самообладание.

— Э-э... Н-ну, если ты так сильно этого хочешь, я полагаю, я могла бы составить тебе компанию... после уроков...

— Кья-а!

Каната-кун с силой ударил рукой о стену. Я инстинктивно отпрянула. Робко взглянув вверх, я увидела, что Каната-кун смотрит на меня сверху вниз. Э-это что, неужели... кабэ-дон!?

— А если я скажу, что хочу сделать это здесь?

— З-здесь!? Н-нет, но мы же в школе...

Я огляделась. Это была лестничная площадка перед выходом на крышу. Людей здесь почти не было, и на нас никто не смотрел. Но если нас кто-то увидит...

— Если никто не смотрит, то всё в порядке, верно?

Мое лицо вспыхнуло. Сердце бешено колотилось. Каната-кун хотел меня. Одно это осознание делало меня такой счастливой.

— Д-дело не в этом...

Игнорируя мои слова, Каната-кун положил руку мне на подбородок. Он заставил меня поднять голову.

Э-этот, этот жест, н-неужели это...!

— Замри.

— Ах, погоди...

Но я не могла сопротивляться Канате-куну. Я не могла устоять перед его очарованием. Я закрыла глаза. А затем... Струя теплого воздуха коснулась моих губ.

...Э?

— Что такое? У тебя такое озадаченное лицо, — произнес Каната-кун с ухмылкой.

Наконец я поняла, что он просто подул на меня... Он меня разыграл. К-как же это бесит!!

— Н-ничего? Всё в порядке, — ответила я, как будто так и было задумано.

Но на лице Канаты-куна играла ехидная улыбка. Он даже не представлял, что я чувствую!

— Я так и знала, что ты не сможешь, ты ведь такой бесхребетный, Каната-кун.

— Это не совсем так.

— Тогда докажи. Ну же, поцелуй меня! ...Впрочем, сомневаюсь, что у тебя хватит смелости.

«Поцелуй меня...» — провоцировала я его, думая об этом. Лицо Канаты-куна помрачнело.

— ...Раз уж ты зашла так далеко, я это сделаю.

Мое сердце тяжело ухнуло.

— Не шевелись.

Он снова коснулся моего подбородка. Теперь он держал мое лицо еще крепче, чем прежде. Мне было не сбежать.

— А-ах...

Каната-кун медленно приблизил свое лицо к моему. Мое отражение застыло в его глазах. В этот раз целью определенно были мои губы. От этой мысли внизу живота стало жарко. Я рефлекторно отвела взгляд, и...

— ...Ах.

Мои глаза встретились с глазами Амасавы-сан. Она стояла там, оцепенела, прикрыв рот рукой и уставившись на нас.

— П-простите! Я вам помешала, да?! — выкрикнула Амасава-сан, прежде чем в панике броситься вниз по лестнице.

Пока она убегала, Каната-кун, кажется, наконец заметил её.

— П-постой! Всё не так! Это недоразумение!!

Он в итоге сорвался с места и в панике погнался за ней. «Недоразумение»... Хмф. Н-ну, конечно, мы не встречаемся, но... Может быть проблематично, если она решит, что мы пара, но всё же... Т-тебе не обязательно так яростно это отрицать!!

И он бросил меня здесь, чтобы побежать за Амасавой-сан... Ему и правда нравится эта новенькая!

— Я точно не проиграю!!

Каната-кун мой!! Р-раз уж всё так обернулось...

Я всё запорол.

После школы, пока мы занимались с Манакой, я горько жалел о своих словах и поступках. У Манаки был кто-то, кто ей нравился. И всё же она провоцировала меня фразочками вроде «Ты хотел меня поцеловать?». Мои чувства превратились в кашу, и на мгновение разум помутился. Я подумал, что если кто-то и собирается забрать её у меня, то я лучше силой сделаю её своей. С этой мыслью я решительно пошел на сближение ради поцелуя.

...К счастью или к несчастью, нас прервали, и попытка провалилась. Как результат — между нами с Манакой возникла неловкость, а поцелуя я так и не получил. Это оставило чувство неудовлетворенности.

При таком раскладе было бы лучше вообще ничего не затевать.

«...»

Из-за случившегося я не мог нормально поговорить с Манакой с самого полудня. Раз она занималась со мной, значит, не злилась. Однако вряд ли её это совсем не задело. Я не знал, что у неё на уме.

— Что такое, Каната-кун? Смотришь на меня так пристально... Снова захотел меня поцеловать?

— Еще чего!

— Хотя во время обеда ты очень даже пытался.

— Э-это было... я просто дразнил тебя. Я не всерьез.

— Э-э, правда? — Манака ухмыльнулась. — А не просто ли ты струсил в последний момент?

Глоть..! О-она знает..! Т-тихо, спокойно! Не выдавай своего волнения!!

— Мечтай больше!

— Тогда ты сможешь хотя бы поцеловать меня, да?

— К-конечно!

Дело было плохо... так мы и правда докатимся до настоящего поцелуя. Это ведь нехорошо... или как? Но ведь мне нравилась Манака. В чем, черт возьми, может быть проблема, если я поцелую любимую девушку... С-стой! Не дай чувствам захлестнуть тебя!! Это всё равно неправильно! Творить такое, когда мы даже не пара!!

— Н-ну... я не особо хочу тебя целовать, так что не буду.

— Х-хмф... Ну что ж.

— Что такое?

— А что, если я скажу, что сама хочу тебя поцеловать?

— ...Э?

Мои мысли остановились. Она хочет поцеловаться? Манака со мной?

— Почему бы нам не попрактиковаться в поцелуях? — Манака подалась вперед.

Я инстинктивно затаил дыхание.

— Э-это уже за гранью, не думаешь?

— Мы и так постоянно практикуем всякие «непристойности», разве нет?

— Н-но то были просто объятия. Поцелуи — это немного...

Это выходило за рамки обычного скиншипа друзей детства. Ну, может, объятия тоже выходили, но всё же...

— И... для тебя это нормально? Целоваться со мной...

Разве у неё не было кого-то, кто ей нравится? Целовать такого, как я...

— Не особо. Я бы ничего не почувствовала, даже если бы поцеловала тебя, Каната-кун. Если на то пошло, я подумала, что ты идеально подойдешь для практики перед настоящим делом.

— Х-хмф...

«Практика перед настоящим делом». П-проклятье... она смотрит на меня свысока.

— ...Ну, раз ты сама решила меня поцеловать, делай что хочешь. Я тоже ничего не почувствую.

Не то чтобы я правда ничего не почувствовал бы, но я не мог допустить, чтобы она узнала о моей любви, пока сама не чувствует ко мне абсолютно ничего. Раскусила она мой блеф или нет, но...

— Понятно. ...Тогда я тебя поцелую.

Сказав это, Манака встала и пересела ко мне. Затем, после короткой паузы, она нерешительно накрыла своей ладонью мою.

— Я правда это сделаю, ясно?

Нельзя просто так взять и поцеловать друга детства. Это естественно. На что я вообще надеялся...

— Я-я смогу, если потренируюсь!

— Разве не поцелуй со мной должен был быть тренировкой?

— Т-тренировка перед тренировкой! То, что я только что сделала, тоже было тренировкой.

— И что же именно ты делаешь в этой своей «тренировке перед тренировкой»?

Манака замолчала после моего вопроса. Затем она уставилась на меня влажными глазами. ...Ч-что это за лицо?

— Если я сделаю это... ты ответишь мне тем же?

— Э? Н-ну... ладно.

Я не знал, что она задумала, но вряд ли это было чем-то серьезным. К тому же, не было ничего такого, что Манака могла бы сделать, а я — нет.

— Т-тогда... не шевелись, хорошо?

— А-а... ладно.

Я замер, как она и просила. Тогда Манака убрала руки с моих плеч и переложила их на затылок. Она крепко меня обняла. Ощущение мягкого, теплого тела. Ч-что... Это просто объятие. Ничего особенного.

— Каната-кун... — прошептала она мне на ухо.

Мой мозг отключился от этого покалывающего ощущения. А затем...

Что-то мягкое и теплое коснулось моей щеки. Меня поцеловали. В тот миг, когда я это осознал, по телу пробежала горячая волна.

— В-видишь... я смогла, да? — гордо произнесла Манака, и её лицо было ярко-красным.

Я не нашелся что ответить.

— А-а... ага.

— Теперь очередь Канаты-куна.

— Э?

— Ты обещал сделать то же самое, что и я.

«То же самое». Что в данном случае означало... поцелуй в щеку.

— Ну же... Каната-кун. Делай.

— Нет, ну...

— Не можешь?

— Конечно, могу! — рефлекторно выпалил я на её насмешливый тон.

Манака выглядела удовлетворенной. И она снова меня обняла.

— Тогда давай... делай.

— Ладно. ...Не шевелись.

Я перевел взгляд на профиль Манаки. Красивая щека, разрумянившаяся, словно яблоко. Я отвел прядь её золотистых волос и приблизил губы к её лицу.

— Я сейчас тебя поцелую.

— Нгх...

Когда я прошептал это ей на ухо, Манака застенчиво поежилась. Я обнимал её, чувствуя жар её тела. И наконец прижался губами к её щеке.

— Ах...! — позвоночник Манаки дернулся, и она издала восторженный звук.

Затем, обмякнув, она всем весом навалилась на меня.

— Этого достаточно?

— ...Да. Теперь снова мой черед, хорошо? — заявила Манака и приблизила лицо к другой моей щеке. И прежде чем я успел что-то сказать, что-то горячее коснулось моей кожи.

— Теперь я веду в счете. Хе-хе.

Манака выглядела победительницей, несмотря на пунцовое лицо. Э-эта девчонка... Неужели я позволю себе проиграть?!

— Теперь я.

— А-ахн...

Я притянул Манаку ближе и поцеловал в ту щеку, где она только что оставила свой след. Затем, словно немедленно переходя в контратаку, Манака поцеловала меня в ответ. Мы продолжили обмениваться шквалом поцелуев.

— В-видишь... с тебя уже хватит, да?

— Не ты ли сама на пределе?

Пока мы осыпали щеки друг друга поцелуями, мной овладело непреодолимое желание коснуться её губ. Но если я сделаю это силой, Манака наверняка высмеет меня: «Тебе так сильно хотелось поцеловать меня в губы?». Я не мог позволить себе проиграть.

— А-а как тебе такое...?

— Погоди, э-эй...

Она подула мне в ухо. А мгновением позже слегка прикусила мочку. Я инстинктивно сжал её тело в объятиях.

— Хе-хе, ты вздрогнул. Значит, вот оно — твое слабое место.

— Ах ты! Это против правил!

— Нет таких правил.

Я не был уверен, каковы правила и в чем мы вообще соревнуемся. Я и сам толком не понимал. Но желание победить Манаку и сделать её своей было совершенно отчетливым. Я нацелился на её белую шею.

— А-ах!

— Это тебе за ухо.

Манака вскрикнула, когда я прижался губами к её шее и слегка присосал кожу. Когда я повел губами дальше, её тело содрогнулось.

— Да как ты смеешь...!

Не желая уступать, Манака вцепилась в мою шею и начала делать то же самое. В ответ я прикусил её ушко. Мы целовали друг друга снова и снова. А затем...

— Ха-а... ха-а, давай уже, признай поражение, — тяжело дышала Манака с раскрасневшимся лицом.

Она жадно хватала ртом воздух. Еще один рывок... мне казалось, этого будет достаточно.

— Т-ты тоже.

У меня тоже не осталось сил, но я всё равно выдавил улыбку. Манака, казалось, слегка дрогнула. Однако вскоре её лицо приняло такое выражение, будто она что-то придумала, и она ехидно улыбнулась.

— Что такое?

— Е-есть... еще одно место, которое мы не целовали, верно?

— Хех. ...Где? Скажи мне. Если ты просишь, я сделаю это ради тебя, Манака.

«Она наверняка имеет в виду губы», — подзадоривал я её. Манака широко улыбнулась и приложила кончики пальцев к губам. А затем указала на свою грудь.

— Здесь.

— Ч-что...

Белоснежные холмики Манаки были прямо передо мной. Она прижала пальцы к своей груди, а затем провела ими вдоль ключиц.

— В-видишь... з-здесь... мы еще... н-не целовали, да?

— Н-нет, в таком месте...

— А-а, ясно. Значит, не будешь, хотя и сказал, что сделаешь, если я попрошу. Мне уже не интересно. Весь настрой испортил.

— Т-ты... да как ты...

Ц-целовать её грудь... Это же, если подумать, куда более продвинутый уровень, чем целоваться в губы!

— Наверное, бесхребетный Каната-кун на такое не способен.

— Способен!

— Хе-е. Ну тогда покажи, что это не пустые слова.

С этими словами Манака выпятила грудь вперед. Я схватил её за хрупкие плечи.

— Н-не шевелись, ясно?

— Скорее... ну же. Целуй.

Я пристально посмотрел на Манаку. Она застенчиво отвела взгляд. Я перевел взор на её грудь — на ключицы. Медленно приблизил губы к этой линии. Я почувствовал, как её тело напряглось.

— А-ах...!

Я прижался губами к изящной линии её ключицы. В этот миг Манака резко вздрогнула. Продолжая, я коснулся губами её груди.

— Ф-фух...

Т-это было пустяком! Ничем не отличается от поцелуев в шею или уши. Просто кожа. Я лишь немного прижался к ней губами.

— Н-ну как тебе? — спросил я себя, поднимая голову. А затем посмотрел на Манаку.

— К-Каната-кун...

Глаза Манаки «поплыли», она сидела в полузабытьи. Из её горла вырывались кокетливые звуки. Надув губки, она просила поцелуя, словно птенец.

— А-ах...

Я поцеловал Манаку в лоб. Вздох разочарования сорвался с её губ.

— Т-тебе так сильно... хочется этого? — спросил я её, пока сердце бешено колотилось.

Тогда Манака, кажется, пришла в себя. Её глаза расширились, и она сердито уставилась на меня.

— Х-ха..? Мечтай! Э-это ты, Каната-кун... это ведь ты хочешь, да?

— Еще чего.

«Хочу». Но я чувствовал, что если скажу это первым, то это будет... «поражением».

Всё верно. Мне нужно не только тело Манаки — мне нужно её сердце. Я хочу, чтобы Манака была той, кто скажет мне: «Я хочу этого». Я хочу, чтобы это было по-настоящему, а не просто практикой.

— Если ты правда этого хочешь, Манака, я сделаю это.

— Я-ясно. Т-тогда...

Глаза Манаки дрогнули. И после минуты молчания...

— На сегодня я тебя прощаю.

С этими словами Манака медленно отстранилась от меня, словно нехотя. Я тоже отодвинулся.

— ...Уже поздно, я пойду домой.

Я и не заметил, как солнце село. Почему-то я чувствовал себя невероятно вымотанным.

— Я-ясно.

— ...Ну, пока.

Я собрал вещи и направился к двери. В этот момент кто-то дернул меня за рукав.

— Манака?

— ...

— Что такое?

Манака посмотрела на меня так, будто хотела что-то сказать. Затем застенчиво опустила взгляд, её глаза бегали. А потом она снова посмотрела на меня.

— Поцелуй меня на прощание.

Манака сказала это, подставив мне щеку.