Арест Тачибаны-сэмпай поставил большую точку в деле об издевательствах. Вся школа только об этом и говорила. Постепенно правда о ложных обвинениях против Эйдзи-сэмпая тоже начнёт распространяться. Казалось, что его спокойная повседневная жизнь понемногу возвращается в нормальное русло, но именно тогда я неожиданно получила сообщение от отца.

Сегодня вечером он собирался прийти ко мне.

От одной этой мысли на душе стало тяжело. Почему мне так не хочется видеть его лицо? Я и правда ужасная дочь. Я не только отняла у него самого дорогого человека, но и не смогла оправдать ни одного из его ожиданий.

Сегодня у меня на удивление не было никаких планов с сэмпаем.

Причины отказаться не существовало.

Поэтому я собралась с духом и решила поужинать с отцом. Хотя это ведь не должно было требовать такой решимости. Но для меня это было необходимо.

И от осознания того, насколько искривлёнными стали наши семейные отношения, меня охватывало отчаяние.

Весь день на уроках я почти ничего не воспринимала.

Если задуматься, до встречи с сэмпаем я жила именно так.

В выцветшем, словно сепией окрашенном мире, просто ожидая, когда пройдёт очередной день.

Я превратилась в машину, которая лишь натянуто улыбается другим людям.

Эта машина игнорировала собственные чувства и бесконечно стремилась к рациональности.

Настолько, что в итоге пришла к выводу, отрицающему само моё существование.

— Итидзё-сан, сможете решить эту задачу? — спросил учитель.

Нас разделяла всего лишь ширина стола.

И всё же отец казался бесконечно далёким.

— Что будешь заказывать? — спросила я, стараясь хоть как-то поддержать разговор.

Раньше отец всегда первым протягивал мне меню с улыбкой.

Он прекрасно помнил мои любимые блюда. А ещё обязательно заказывал что-нибудь из любимого маминого меню, будто она всё ещё сидела рядом с нами.

Но сейчас…

— Заказывай что хочешь. У меня позже ещё встреча, так что ограничусь чем-нибудь лёгким.

— Понятно…

Несмотря на то, что именно он предложил этот ужин, сейчас работа явно стояла для него на первом месте.

Где-то глубоко внутри мне стало больно.

Прежний отец никогда бы так не поступил.

И эти слова… сказанные словно между делом.

Человек сидел совсем рядом, но казался невероятно далёким.

Расстояние между нами не сократилось ни на шаг.

Я молча опустила взгляд в меню.

Тишина давила всё сильнее.

— Как учёба? — наконец спросил отец.

— Всё хорошо.

— Вот как.

Разговор снова оборвался.

Наверное, со стороны мы выглядели как совершенно чужие люди.

Я не выдержала первой.

— Отец… зачем ты хотел встретиться?

На мгновение он замолчал.

Его взгляд стал немного строже.

— Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.

— Только поэтому?

— Этого недостаточно?

Мне захотелось рассмеяться.

Горько.

— Если бы ты действительно хотел убедиться, что со мной всё в порядке, то давно бы спросил об этом.

Отец слегка нахмурился.

— Ай.

— Ты даже не знаешь, чем я живу сейчас.

— …

— Не знаешь, какие у меня друзья. Не знаешь, что я чувствую. Не знаешь, чего я боюсь.

Слова сами вырывались наружу.

Я ведь столько лет молчала.

— После смерти мамы ты просто исчез.

— Это не так.

— Так.

Я впервые перебила его.

И сама удивилась собственной смелости.

Раньше я бы никогда не решилась.

Но теперь…

Теперь у меня был человек, который научил меня говорить о своих чувствах.

— Ты оставил меня одну.

Отец медленно сжал лежащую на столе руку.

— Я пытался защитить тебя.

— Нет.

Я покачала головой.

— Ты пытался защитить себя.

В комнате повисла тишина.

Тяжёлая.

Болезненная.

Словно я только что произнесла то, что он сам давно знал, но не хотел признавать.

Впервые за долгое время отец отвёл взгляд.

И в этот момент мне показалось, что передо мной сидит не всемогущий политик, не человек, которого боятся окружающие.

А просто мужчина, который однажды потерял любимую женщину и так и не смог пережить эту потерю.

— Похоже, история со школьной травлей стала очень громкой.

Я невольно вздрогнула. Сколько он знает? Неужели главная причина этого ужина — Эйдзи-сэмпай?

— Да. В школе только об этом и говорят.

— Это крупнейший скандал за всю историю школы. Возможно, было ошибкой отправлять тебя туда учиться. Теперь на твоей репутации останется пятно.

— …

Мне стало трудно дышать. Не смей так просто унижать место, которое мне дорого. Если бы я поступила не в эту школу… тогда я, наверное…

Я невольно посмотрела на отца почти с ненавистью, но тут же взяла себя в руки.

Это ловушка? Попытка вывести меня из равновесия? С его связями он наверняка знает практически всё о расследовании этого дела.

Отец ничего не сказал. Он просто смотрел на меня.

Словно видел меня насквозь.

— Ладно, неважно. С завтрашнего дня я снова буду очень занят. Некоторое время не смогу появляться дома, так что если что-то случится — обращайся к Курои.

После этих слов ужин продолжился почти в полном молчании.

Мы с дочерью почти не разговаривали и молча продолжали есть.

Нет, этого было достаточно.

Достаточно уже того, что я смог её увидеть.

Этой встречи хватило, чтобы окончательно решиться шагнуть навстречу собственной гибели.

Наверное, то, что я заказал жареных устриц по-рыбацки — любимое блюдо моей покойной жены, — было проявлением моей слабости.

Если бы только можно было вернуться в те счастливые времена…

Когда мы втроём жили одной семьёй.

Когда рядом был мой лучший друг — добрый и понимающий человек.

Но уже слишком поздно.

Всё потеряно.

И теперь мне остаётся лишь завершить свою месть.

Конечно, я не собирался действовать именно сейчас.

Но когда узнал, что сына моего покойного друга жестоко травит сын депутата Кондо, мне пришлось запустить план раньше срока.

Даже если это обернётся полномасштабной войной с лагерем премьер-министра, Кондо необходимо уничтожить именно сейчас.

Приказ премьер-министра был прост:

«Мне всё равно, что станет с Кондо. Просто быстро закройте скандал».

Однако вопреки его расчётам эта история продолжала разгораться и расшатывать основы власти.

Если оставить семью Кондо в покое, существовал риск, что семья Аоно сама начнёт мстить.

Поэтому я должен был раздавить их окончательно.

Даже если это противоречит воле премьер-министра.

Наверняка тот человек уже понял.

Что среди его окружения есть предатель.

И главный подозреваемый — я.

Именно я передаю информацию журналистам и не позволяю скандалу затухнуть.

Пока противостояние с правительством остаётся скрытым, но скоро оно выйдет наружу.

Я уже зашёл слишком далеко, чтобы отступать.

Впрочем, за Ай можно почти не беспокоиться.

В политических кругах давно ходят слухи о нашем конфликте.

Враги наверняка сочтут её бесполезной заложницей.

В каком-то смысле ресторан «Кухня Аоно» был нашей ахиллесовой пятой.

Но благодаря нынешнему скандалу внимание прессы постоянно приковано к семье Аоно.

А значит, даже обладая властью, действовать против них уже не так просто.

Самые дорогие мне люди теперь в безопасности.

Для решающей битвы созданы идеальные условия.

Этот ужин был нужен мне, чтобы укрепить свою решимость и сделать следующий шаг.

Именно отсюда начнётся моя месть.

Даже если в итоге мы уничтожим друг друга…

Я никогда не прощу.

Закончив ужин, я проводила отца взглядом.

Я хотела рассказать ему о сэмпае.

Но так и не смогла.

Отец наверняка всё знает.

И всё же ничего не сказал.

Он меня простил?

Или просто наблюдает со стороны?

— Госпожа, может быть, заедем куда-нибудь?

После того как отец скрылся вдали, Курои задал этот вопрос.

— Я хочу в «Кухню Аоно».

Мне хотелось увидеть сэмпая.

— Высадите меня здесь.

До ресторана оставалось ещё немного.

— Но отсюда придётся идти пешком.

— Я знаю.

Но прежде чем вернуться в то тёплое место, мне нужно немного привести мысли в порядок.

— Пожалуйста. Хочу немного пройтись и проветриться.

— Как пожелаете.

Я медленно вышла из машины.

Воздух всё ещё хранил летнюю жару.

Я шла сквозь толпу.

Все вокруг выглядели счастливыми.

Наверное, только у меня одной было такое мрачное лицо.

Добрый отец из прошлого и нынешний отец.

Трудно поверить, что это один и тот же человек.

Если всё так продолжится, он останется совсем один.

Я не хочу этого.

Поэтому я направилась туда, где меня всегда встречают с теплом.

Нужно собраться до того, как приду.

Нельзя заставлять всех волноваться.

Нужно снова стать собой.

Скорее.

Мысли метались, а ноги сами несли меня вперёд.

На волосы начали падать первые капли дождя.

— А-а, дождь! Быстрее к станции!

Где-то рядом вскрикнула девушка.

Я заметила, как мужчина достаёт из сумки складной зонт.

Чёрт.

Я забыла свой.

Но сейчас это даже кстати.

Так никто не заметит моего заплаканного лица.

Можно идти и плакать, не вызывая подозрений.

Благодаря этому дождю я снова стала ребёнком.

Почему это происходит именно со мной?

Я всегда была примерной ученицей.

Никогда не доставляла родителям проблем.

Они были очень заняты, поэтому я много терпела.

Старалась.

Потому что хотела видеть их счастливыми.

Так почему меня подвергли такой травле?

Почему мне пришлось расстаться с отцом, которого я так люблю?

Эмоции вырвались наружу.

Сердце постепенно окрашивалось в чёрный цвет.

После встречи с сэмпаем мой внутренний мир наконец обрёл равновесие.

Но сейчас оно снова рушилось.

Хочу его увидеть.

Хочу увидеть.

Хочу увидеть.

В тот миг, когда это желание стало особенно сильным, усилившийся дождь вдруг перестал касаться меня.

Над головой послышался стук капель о ткань.

Лишь спустя секунду я поняла, что кто-то раскрыл надо мной зонт.

Я резко обернулась.

Человек, которого я любила больше всего на свете, смотрел на меня с тревогой.

В левой руке он держал пакет с покупками.

— Что случилось? Почему ты под таким дождём без зонта?

— Сэмпай? Почему вы здесь?

— Мама попросила купить ещё салатного латука. Сказала, что заканчивается. Вот возвращаюсь обратно.

Похоже, он даже не успел переодеться после школы.

Такой привычный, такой родной сэмпай.

— Понятно…

Я почувствовала облегчение.

Будто потерявшийся ребёнок наконец нашёл родителей.

Только что я злилась на судьбу, а теперь уже передумала.

Каждый раз он появляется именно тогда, когда нужен больше всего.

— Ты плакала?

Сердце дрогнуло.

— Нет. Это дождь.

Он усмехнулся моей очевидной отговорке.

А затем ответил теми же словами, что недавно произнесла я:

— Понятно.

Он знал, что сегодня я ужинала с отцом.

Наверняка уже догадался обо всём.

— Тогда сделаем вид, что так и есть. Пойдём домой. Иначе простудишься. Ты уже поела?

— Да.

— Тогда выпьем горячего чая.

Его голос был таким мягким, что я невольно ответила:

— Угу.

Наверное, благодаря его зонту я постепенно возвращалась к своему обычному состоянию.

Он протянул мне носовой платок.

Совсем как тогда.

Конечно, под таким дождём он быстро промокнет.

Но мне было безумно приятно его внимание.

— Похоже на день нашего знакомства. Тогда тоже пошёл дождь, и я одолжила у вас полотенце.

— Верно. Только в отличие от того дня сегодня Ай выглядит очень нарядно. Не жалко такую дорогую одежду?

— Жалко, конечно. Но ничего страшного. Будем считать это платой за обучение. Апчхи!

Я старалась держаться.

Но стоило почувствовать облегчение, как холод сразу дал о себе знать.

Сэмпай снял пиджак и осторожно накинул мне на плечи.

— Прости. Больше я ничего сделать не могу.

Он смущённо отвёл взгляд.

— А это и есть самое лучшее.

Я чувствовала его запах.

Чувствовала остатки тепла его тела.

Наслаждаясь этим счастьем, мы медленно пошли вперёд.

Мы возвращались домой под одним зонтом, стараясь подстроиться под шаг друг друга.

Я незаметно наклонил зонт в её сторону.

— Сэмпай, у вас плечо мокрое. Я и так уже вся промокла, так что не переживайте.

Похоже, она сразу заметила.

— Нет, но…

— Мне нравится ваша доброта. Правда нравится. Но мне становится неловко, так что перестаньте.

Ну раз уж она так сказала…

Я выровнял зонт.

— Вы даже не спрашиваете, что случилось.

— Не спрашиваю.

— Почему?

— Потому что когда мне самому было тяжелее всего, Ай тоже не стала расспрашивать.

Она специально не заходила туда, куда я не хотел никого пускать.

Я просто отвечаю тем же.

— Понятно. Спасибо.

Она снова виновато улыбнулась.

— И ещё я тебе доверяю.

— Доверяете?

— Даже если у тебя есть какие-то секреты, это не то, что сможет разрушить наши отношения.

Я посмотрел на неё.

Её лицо стало ярко-красным.

Но при этом она выглядела счастливой.

После всех этих событий встретить девушку, которой можно настолько доверять, — настоящее чудо.

— …

— Что такое? Замёрзла?

Она покачала головой.

— Наоборот. Мне так радостно, что даже жарко. Если бы я не была насквозь мокрой, то захотела бы обня…

Она резко замолчала.

Похоже, только сейчас поняла, что сказала это вслух.

Опустив голову, она покраснела ещё сильнее.

— Думаю, с этим стоит немного повременить.

Я специально поддразнил её.

Лицо Ай вспыхнуло ещё сильнее.

— Вы всё слышали?

— Кто знает.

— Вредный вы, сэмпай. Даже если услышали, могли бы сделать вид, что не услышали…

Её реакция была удивительно естественной и соответствующей её возрасту.

И мне почему-то стало очень тепло.

Такие моменты, когда мы можем просто дурачиться друг с другом, делают меня по-настоящему счастливым.

Ай энергично замотала головой и посмотрела вперёд.

Похоже, ей удалось немного успокоиться.

— Когда происходит что-то плохое, я начинаю вести себя безрассудно. Ненавижу себя за то, что совсем не изменилась.

То, что она смогла сказать это вслух, только подтверждало, насколько сильно она мне доверяет.

— Правда? По-моему, ты сильно изменилась. Хотя бы потому, что теперь умеешь полагаться на других.

— …Это потому, что рядом есть вы. Потому что вы пообещали всегда быть рядом…

Её слова звучали тихо и влажно от чувств.

— Вы сказали мне именно те слова, которые я всегда хотела услышать. Поэтому я могу двигаться вперёд.

Для меня всё было так же.

В тот день она защитила меня, даже рискуя собственной репутацией.

Вернула важную рукопись.

Подтолкнула вперёд.

Именно благодаря ей я стал тем, кто я есть сейчас.

Я обязательно сделаю её счастливой.

В этом я уже давно не сомневался.

— Ах, простите. Ваш пиджак совсем промок. А вам ведь ещё завтра его носить.

Похоже, она постепенно приходила в себя.

— Ничего страшного. У меня есть ещё один дома.

— Спасибо.

Она крепче прижала к себе мой пиджак, словно всё ещё немного мёрзла.

После этого мы говорили совсем немного.

Но каждого короткого слова было достаточно, чтобы понять:

Мы оба очень дорожим друг другом.

От пиджака пахло сэмпаем.

Из-за чувства спокойствия и одновременно смущения мои мысли окончательно спутались, и я поймала себя на том, что веду себя как-то странно. От той подавленной девушки, которой я была ещё совсем недавно, не осталось и следа. Сейчас я была просто обычной старшеклассницей, которая наслаждается прогулкой с любимым человеком.

И вдруг я поняла, что не обязана сейчас думать о сложных вещах.

Сейчас мне хотелось лишь побыть обычной школьницей и насладиться этим счастливым моментом.

Вместо того чтобы обнять его, я крепче прижала к себе его пиджак.

А когда мы добрались до дома сэмпая, началась настоящая суматоха.

Его мама чуть не плакала от волнения.

— Ай-тян, ты в порядке? Наверное, ужасно замёрзла! Я подготовлю тебе одежду для переодевания, а ты иди в ванну. Сейчас быстро всё приготовлю.

Она вручила мне почти десяток полотенец и поставила передо мной чашку горячего чая.

Стоило сделать несколько глотков, как меня снова едва не прорвало на слёзы.

Когда я выглядела грустной, мама сэмпая начинала волноваться ещё сильнее, поэтому мне пришлось насильно натянуть улыбку.

Только увидев её, она наконец успокоилась.

После этого я отправилась в приготовленную для меня ванну.

Одежду, в которой я пришла, мама сэмпая сразу же отнесла в химчистку.

— И что я вообще творю…

Стоило расслабиться в горячей воде, как меня тут же накрыло смущением.

Все переживали за меня, бегали, суетились, а я просто позволила эмоциям взять верх над собой.

Я поспешно отогнала эти мысли.

Нет.

Так нельзя.

Сэмпай и его мама относятся ко мне с теплотой.

Поэтому нельзя унижать саму себя.

Ведь тогда получится, что я отвергаю и их доброту тоже.

Я умыла лицо горячей водой.

Тепло постепенно растекалось по телу, а вместе с ним приходило и чувство безопасности.

Я облегчённо выдохнула.

— Значит, сэмпай всегда принимает ванну здесь…

Неожиданно такая мысль пришла мне в голову.

Наверное, потому что я наконец успокоилась.

Сердце начало биться быстрее.

Гель для душа и шампунь, которыми я только что пользовалась…

Возможно, ими пользуется и он.

Я невольно стала искать его запах.

— Тот же аромат…

Пробормотав это, я мгновенно покраснела.

О чём я вообще думаю?!

Мне захотелось в отчаянии заболтать ногами и спрятаться от собственного стыда, но я вовремя вспомнила, что нахожусь в чужом доме и пользуюсь их ванной.

Пришлось сдержаться.

Вот только теперь мне было некуда девать этот жар смущения, и от этого становилось только хуже.

Я поспешно умыла лицо уже холодной водой.

— Ай-тян?

— Д-да!!

Мама сэмпая внезапно заговорила со мной из-за двери раздевалки.

Из-за неудачного момента я так испугалась, что едва не подпрыгнула.

— Я оставлю здесь одежду для переодевания. Выбирай, что понравится.

— Спасибо вам огромное за всё.

— Не переживай. Ты уже почти член семьи. Когда кому-то тяжело, нужно помогать друг другу.

— Но за химчистку я обязательно заплачу.

— Детям не стоит беспокоиться о таких вещах. Иногда можно и побаловать себя.

— Мне кажется, я и так постоянно пользуюсь вашей добротой.

Когда я виновато улыбнулась, она почему-то выглядела очень довольной.

— Тогда в следующий раз давай вместе сходим по магазинам. Иногда полезно провести время чисто по-женски.

Сказав это, мама сэмпая весело ушла.

Чтобы не перегреться, я вскоре вышла из ванной.

Тщательно вытерев тело полотенцем, я почувствовала мягкий аромат кондиционера для белья.

И снова это был тот же запах.

От этого сердце вновь забилось быстрее.

А затем я посмотрела на одежду, которую мне приготовили…

— Э…

Я потеряла дар речи.

Передо мной лежала большая рубашка, в которой без труда можно было узнать мужскую одежду.

Более того…

Я была почти уверена, что уже видела её раньше на сэмпае.

Не в силах даже закричать, я почувствовала, как всё тело мгновенно вспыхнуло жаром.

И в этот момент послышался звук открывающейся двери.

Дверь начала распахиваться.

На пороге появился сэмпай с огромной стопкой полотенец в руках.

Полотенца были сложены так высоко, что полностью закрывали ему обзор, поэтому он ещё не заметил моего присутствия.

— Прости, Ай-сан. Я захожу. Мама сказала занести тебе полотенца.

Его беззаботный голос заставил меня мысленно закричать.

Запаниковав, я невольно схватилась за его рубашку.

Нельзя же так!

Когда собираешься войти, нужно предупреждать заранее!

Наверное, он просто расслабился, потому что находится у себя дома.

Нужно сказать ему, пока он меня не увидел.

Я собрала всё своё мужество и дрожащим голосом попыталась заговорить…

— Сэмпай, не двигайтесь. Я сейчас… совсем без одежды. Дайте мне немного времени…

Но эти слова только всё ухудшили.

Потому что после них запаниковал уже он.

— Э? А… прости!

Поспешив выйти из раздевалки, он резко развернулся, и башня из полотенец, которую он держал перед собой, начала рушиться.

Прежде чем она окончательно рассыпалась, я быстро отвернулась.

Время для нас словно остановилось.

Я крепко зажмурилась.

Сердце билось так сильно, что становилось больно.

И тут я осознала, в каком нелепом положении нахожусь.

В обеих руках я сжимала его рубашку.

Со стороны выглядело так, будто я нюхала её.

Стыд от того, что меня могли увидеть обнажённой, был ничем по сравнению со страхом, что сэмпай неправильно всё поймёт и начнёт меня избегать.

— А-а-а-а-а-а-а-а!!!

Невольно вырвался крик.

Я осторожно приоткрыла глаза.

Сэмпай стоял с крепко зажмуренными глазами.

Он так отчаянно старался ничего не увидеть, что я невольно рассмеялась.

— Прости. Я правда расслабился.

Даже его голос дрожал.

— Вы что-нибудь увидели?

Я задала вопрос очень осторожно.

Он так сильно замотал головой, что волосы растрепались.

— Правда?

На всякий случай я решила уточнить ещё раз.

Его движения вдруг стали заметно менее уверенными.

— …Прости. Совсем чуть-чуть увидел.

Он честно признался и выглядел настолько виноватым, что вместо злости я почему-то почувствовала нежность.

— Дурак.

— Простите.

Он съёжился так, словно сейчас расплачется.

— Извращенец.

Он стал ещё меньше.

— Пока ещё нельзя смотреть.

С этими словами я снова скрылась в ванной.

— Уже можно.

Наверное, из-за волнения я снова прихватила с собой его рубашку.

— Правда прости. Тогда я просто оставлю полотенца возле стиральной машины.

Послышались торопливые шаги.

Сэмпай буквально сбежал из раздевалки.

Я облегчённо выдохнула.

— Всё-таки увидел…

Как же стыдно.

Я специально так подумала, будто оправдывая то, что собиралась сделать дальше.

— Это будет моей маленькой местью.

Сказав это, я крепко обняла его рубашку.

Мне казалось, будто он снова защищает меня.

Это наполняло сердце тёплым счастьем.

Я ещё раз осознала, насколько сильно люблю его.

Теперь между нами какое-то время наверняка будет неловкая атмосфера.

Но, наверное, немного неловкости всё же должно быть.

Чувствуя тепло любимого человека, я постепенно расслаблялась.

А затем медленно просунула руки в рукава его рубашки.

Чёрт.

Сбежав из ванной, я сидел, обхватив колени, и мучился от самобичевания.

Нужно было постучать.

Мамины слова:

— Ай-тян только недавно зашла в ванну, отнеси ей полотенца.

Заставили меня полностью потерять бдительность.

Если честно, в нашем доме всегда жили одни мужчины.

Поэтому мысль о том, что в ванной нужно быть осторожным, ни разу не приходила мне в голову за всю жизнь.

Именно эта беспечность сейчас сыграла со мной злую шутку.

Стоило лишь смутно вспомнить увиденное, как всё тело каменело.

Потому что в раздевалке моего дома стояло настолько прекрасное и ослепительно белое создание, что на него вообще нельзя было смотреть.

— Наверное, она злится…

С тревогой глядя в потолок, я погрузился в свои мысли.

И вдруг прямо передо мной появилось её лицо.

— Всё в порядке. Я не настолько сильно злюсь.

Она подошла совершенно бесшумно и явно хотела меня напугать.

Её волосы всё ещё были влажными после ванны, что придавало происходящему какую-то нереальность.

К тому же на ней была моя рубашка.

Нет, конечно, её одежду сейчас отдали в химчистку, так что другого выхода не было.

Но всё равно…

Моя большая рубашка свободно висела на ней.

Влажные после ванны волосы.

Растрёпанный домашний вид.

Нет.

Обычному старшекласснику нельзя сталкиваться с такими опасными вещами.

— Остановись, мгновенье, ты прекрасно…

Слова из «Фауста» Гёте сами сорвались с языка.

— Что это ещё такое? Вместо извинений говорить фразы, которые произносят перед смертью? Или вы собрались покончить с собой?

От её замечания я невольно рассмеялся.

Так ответить мог только человек, который действительно читал «Фауста» до конца.

Как и ожидалось от отличницы.

Но прежде чем восхищаться её образованностью, мне нужно было сказать кое-что другое.

Я повернулся к ней, сел в позу сэйдза и низко поклонился.

— Прости за то, что случилось. Честно говоря, я просто расслабился и не подумал.

— Всё нормально. Если это вы, сэмпай, то мне не так уж страшно, что вы увидели.

Она смущённо отвела взгляд.

— Спасибо. Хм? Ты в порядке? У тебя лицо совсем красное…

Даже если учитывать, что она только вышла из ванной, её щёки были слишком румяными.

Неужели перегрелась?

— Мне тоже стыдно, между прочим… Дурак.

Она неловко переминалась с ноги на ногу.

— Может, мороженого?

Именно эти слова почему-то первыми пришли мне в голову…

— Буду.

Она обмахивала себя ладонью, пытаясь хоть немного снизить температуру лица.

Я поспешно рванул к морозильнику.

— На эмоциях… Я же сказала, что не против, если именно сэмпай увидит меня голой… Какая же я дура…

Мне показалось, что я услышал этот тихий, невероятно милый шёпот за спиной.

Я быстро переложил хорошее ванильное мороженое, которое мы использовали в ресторане для десертов, в две креманки.

— Держи.

— Спасибо.

После этого мы молча ели мороженое.

Между нами повисла неловкая атмосфера.

Но не неприятная.

Скорее наоборот.

Ай попробовала первую ложку и тихо сказала:

— Вкусно.

Так, в лёгком смущении, время продолжало идти вперёд.

И тут в комнату вошла мама.

— Дождь снова усилился. Ой? А что это вы оба такие молчаливые?

Она улыбалась так, будто происходящее её очень забавляло.

— …

Мы могли только молча продолжать есть мороженое.

— Эйдзи, не поможешь мне немного?

После этих слов я снова отправился на кухню.

— Мам, ты ведь специально нас поддразнивала, да…?

Стоило мне пожаловаться, как мама лишь слегка улыбнулась и ничего не ответила.

— Слушай, Эйдзи. С Ай всё в порядке?

На этот раз улыбка исчезла, и она заговорила совершенно серьёзно.

— Не знаю. Но выглядела она очень подавленной.

— Я так и думала. Поэтому мне кажется, что тебе стоит побыть рядом с ней.

— А?

— Дождь всё равно не заканчивается. Пусть сегодня останется у нас на ночь.

Подождите.

Останется у нас?

Это вообще нормально, когда родная мать говорит такое девушке собственного сына?

Разве не говорили древние:

«Мальчику и девочке старше семи лет не следует сидеть вместе»?

— Это древнекитайская поговорка. Сейчас её, кроме тебя, уже никто не использует.

Мама рассмеялась так, будто прочитала мои мысли.

— Как ты вообще читаешь мои мысли?

— У тебя всё на лице написано. Прямо вижу: «Мальчику и девочке старше семи лет…»

— Не может быть такого написано на лице!

Я прекрасно знал: если мама входит в такой режим, остановить её уже невозможно.

— Но всё-таки…

— Всё нормально. Гораздо опаснее сейчас оставить её одну в квартире.

— Может подняться большой шум.

— Не переживай. Если понадобится, я сама поговорю с её отцом.

После такого уверенного заявления мне уже нечего было возразить.

Вернувшись в гостиную, я увидел, что Ай немного успокоилась и смотрит телевизор.

— С мамой всё нормально?

— Да. Кстати… мы бы хотели, чтобы ты сегодня осталась у нас.

Не было смысла долго ходить вокруг да около, поэтому я сказал всё прямо.

Ай тоже застыла.

Она слегка прикрыла грудь руками и подозрительно посмотрела на меня.

— Эм… Вы сейчас вкладываете в эти слова какой-то дополнительный смысл?

От такого ответа мне захотелось провалиться сквозь землю.

— Н-нет! Не то! Просто дождь очень сильный, и ты сегодня была расстроена. Мы с мамой подумали, что тебе не стоит оставаться одной…

— Понятно. Простите, что заставила вас волноваться.

— Не подумай, я не настаиваю. Всё-таки остаться на ночь в доме парня — это довольно серьёзный шаг.

— Да, вы правы. Но… сегодня я воспользуюсь вашим предложением.

— Ну да, конечно, это слишком… А?

Я настолько не ожидал такого ответа, что на секунду завис.

— Поэтому и говорю: пожалуйста.

Она немного смущённо улыбнулась.

— Знаете, я никогда раньше не оставалась ночевать у друзей. Всегда немного завидовала тем, кто мог так делать. А ещё…

— А ещё?

— Не так уж часто выпадает шанс переночевать в доме своего парня. Наверное… где-то глубоко внутри я даже немного этого ждала.

Я буквально услышал, как с хрустом разрушается моя сила воли.

Ждала?

В каком именно смысле ждала?

— А твоему отцу правда не нужно сообщить?

— Всё в порядке. Я отправлю ему сообщение. Напишу, что остаюсь ночевать у подруги.

Сказав это, Ай улыбнулась так естественно, будто вообще не понимала, насколько опасно звучат её слова для моего спокойствия.

— И это правда сработает?

— Всё будет хорошо. Если я заранее предупрежу Курои, он подтвердит мои слова.

— Понятно. Тогда я подготовлю тебе футон.

— Спасибо. И ещё…

Она подошла ближе и прошептала так тихо, чтобы никто кроме нас не услышал:

— Почему-то кажется, будто мы делаем что-то запретное. Ещё и родителям врём…

Я почувствовал, как температура тела резко подскочила.

Чтобы она этого не заметила, я поспешил как можно быстрее уйти.

— Эх… Сегодня я совсем не похожа сама на себя.

Оставшись одна в гостиной семьи Аоно, я тихо вздохнула.

Мне было жарко.

Даже глубокие вдохи не помогали успокоиться — наоборот, я снова ощущала запах сэмпая.

Я чувствовала, как моя выдержка постепенно сдаёт позиции.

— Ну что ж, оставляю вас наслаждаться вечером. Молодёжь должна проводить время вместе.

Сказав это, мама сэмпая весело рассмеялась и собралась уходить в свою комнату.

— Нет, подождите!

— Так нельзя!

Мы с Эйдзи одновременно попытались её остановить.

— И что именно нельзя?

Она посмотрела на нас с таким видом, словно действительно не понимала проблемы.

Перед нами стояли кровать и гостевой футон.

Мы что, действительно будем спать в одной комнате?!

— Обычно родители запрещают такие вещи, а дети тайком нарушают запреты. А вы двое слишком уж правильные.

После этой фразы стало ясно, что она говорит совершенно серьёзно.

— Хотя бы Ай-сан может переночевать в твоей комнате, мам.

Но мама даже слушать не хотела.

Более того, она специально сказала так, чтобы Эйдзи тоже услышал:

— Ай-тян ведь хочет быть рядом с Эйдзи, правда? Или тебе это неприятно?

Я мгновенно покраснела.

— Не неприятно… Просто, наверное, ещё рановато…

— Всё хорошо. Просто посидите подольше, поговорите. Мне кажется, сейчас это именно то, что тебе нужно.

Немного подумав, я кивнула.

После таких слов отказаться уже было невозможно.

— Тогда я буду спать на полу.

— Нет. Я не позволю гостю спать на полу.

От его слов на душе стало тепло.

Но одновременно мне было немного неловко.

— Вам не будет холодно?

— Всё нормально. На дворе только сентябрь.

После такого серьёзного ответа я невольно рассмеялась.

Стараясь успокоиться, я глубоко вдохнула.

Но запах сэмпая ощущался повсюду — в комнате, в постели, в одежде.

Голова слегка кружилась.

— Может, немного поговорим?

Чтобы скрыть волнение, я легла и повернулась к нему.

— Конечно.

Он тоже повернулся в мою сторону.

— Сэмпай… Когда вы начали испытывать ко мне чувства?

Сразу после вопроса мне стало стыдно.

Слишком прямолинейно.

Словно сама загнала себя в ловушку.

Но сегодня я не хотела лгать.

— Наверное, когда мы вместе сбежали из школы.

Понятно.

У меня было точно так же.

— Почему? Разве тогда во мне было что-то особенное?

— Ты смотрела на меня без предубеждений. И ещё… ты смеялась так искренне, что совсем не походила на тот образ, который я себе представлял.

— Какой честный ответ.

Я улыбнулась.

— Но тот день я тоже никогда не забуду. Наверное, тогда я впервые за долгое время смогла искренне рассмеяться. Благодаря вам.

Следующие слова так и остались невысказанными.

В тот день ты спас меня.

Ты помог мне снова улыбаться.

Ты познакомил меня с теплом семьи, которое я так долго искала здесь, в «Кухне Аоно».

Как я могла не полюбить тебя?

Я всегда плохо умела полагаться на других.

Но нет никого, кому я могла бы довериться так же, как тебе.

Именно поэтому я полюбила Аоно Эйдзи.

— Сэмпай… Можно я немного подвинусь ближе?

Сказав это, я тут же пожалела о своих словах.

По наступившей тишине было понятно, что он тоже растерялся.

Несколько секунд прошли в молчании.

В тёмной комнате слышалось только наше дыхание.

Сердце болезненно стучало в груди.

— Можно.

Ответ прозвучал мягко и спокойно.

Его голос постепенно растворился в темноте.

— Тогда воспользуюсь вашим разрешением.

Я старалась сохранить хотя бы остатки достоинства.

Хотя внутри всё дрожало от волнения.

Медленно я перебралась ближе.

Эйдзи сразу освободил для меня место.

— А…

— А…

Мы одновременно замерли.

Оказалось, что расстояние между нами стало совсем небольшим.

Я чувствовала тепло, которое осталось на постели.

Запах сэмпая стал ещё ближе.

— Ты не замёрзла?

Он, как всегда, заботился обо мне.

— Нет. Всё хорошо.

Мы были так близко, что ощущали дыхание друг друга.

Атмосфера неловкости сменилась чем-то совсем другим.

Прежде чем окончательно растеряться, я должна была сказать важную вещь.

— Сэмпай… Спасибо вам за сегодняшний день.

— Не за что. Мы встретились случайно. Да и остаться здесь предложила мама.

Он был всё таким же добрым.

Я осторожно коснулась своей прохладной рукой его руки.

— И всё же спасибо. За то, что нашли меня тогда.

Не заметив этого сами, мы уже держались за руки.

Тепло постепенно переходило ко мне.

Да.

Он всегда был таким.

Всегда появлялся именно тогда, когда был нужен больше всего.

Молча оставался рядом.

Раньше я не верила в судьбу.

Точнее, верила лишь в её плохую сторону.

Мне постоянно казалось, что мир несправедлив.

Но теперь…

— Я ведь обещал, что не отпущу тебя.

Эти слова были частью важного для нас обещания.

Мне было так приятно, что он его помнит.

Я крепче сжала его руку.

— Я счастлива.

— Я никогда не забуду. Ведь я обещал всегда быть рядом.

Ну почему вы всегда говорите именно то, что мне нужно услышать, сэмпай?

Почему вы вернули меня назад, когда я уже почти потеряла всё?

Почему подарили мне место, куда я могу вернуться?

— Угу…

Я тихо ответила и положила голову ему на грудь.

Обычно именно так я начинала плакать.

Но сейчас было иначе.

Как и всегда, он просто обнял меня своим теплом.

— Всё будет хорошо.

Я услышала его спокойный голос.

Подняв голову, я посмотрела ему в глаза.

В этот взгляд я вложила все свои чувства и причины, по которым влюбилась.

После этого между ними наступил долгий и очень важный для обоих момент, который они хотели сохранить в памяти как можно дольше.

Немного позже я посмотрела на него и тихо произнесла слова, которые раньше не могла сказать никому:

— Сэмпай… Помогите мне. Помогите нам с отцом снова стать семьёй, как раньше.

Эйдзи ответил сразу.

Спокойно и уверенно.

— Да. Я обязательно что-нибудь придумаю. Всё обязательно получится.