Я протягиваю свой подарок Каэдэ-сан.

С самого детства Каэдэ-сан всегда следила, чтобы я понимал: она моя приёмная мать. Она бесчисленное количество раз объясняла мне это, желая, чтобы я знал о своей биологической матери. Вот почему сколько себя помню, я всегда называл её «Каэдэ-сан».

В прошлой жизни я мечтал однажды назвать её «мамой». Но каждый раз меня останавливало смущение. Да и я не мог игнорировать, как много сил она вложила в то, чтобы ради меня я помнил: она не родная. В итоге я так и не успел произнести это до того самого дня.

Я уже нашёл работу и был полон решимости с нового года начать отплачивать Каэдэ-сан за всё...

Но летом на четвёртом курсе Каэдэ-сан скоропостижно скончалась от сердечного приступа на работе. Когда её успели доставить в больницу, было уже поздно.

Мы приехали, но её уже не было. У меня даже не было шанса попрощаться. После этого я погрузился в глубокую депрессию, стал похож на ходячий труп. Если бы не поддержка Рики, которая помогла мне окончить университет, не знаю, что бы со мной стало...

Поглощённый горем по Каэдэ-сан, я не заметил, как болезнь подкралась к Рике.

Потеряв обеих... я даже задумывался о том, чтобы свести счёты с жизнью.

Но у меня была Мисато. Я не мог просто так оставить её. Я должен был сделать хотя бы её счастливой. Мисато, думая о деньгах и моём бремени, хотела бросить учёбу. Но я был категорически против. Я взял кредит на образование и сделал всё, чтобы она получила диплом.

Поэтому в прошлой жизни одним из самых счастливых моментов для меня была честь заменить отца на её свадьбе.

И всё же... как же я хотел, чтобы там была Каэдэ-сан. Конечно, я этого хотел.

Каэдэ-сан — моя мать. Кровные узы не отменяют того, что она вырастила меня с любовью. Я никогда не смогу отрицать, что она — моя мать. Я уверен, моя родная мать поняла бы.

— Ох, супница! Спасибо, с ней мои обеденные перерывы станут ещё приятнее.

Каэдэ-сан принимает мой подарок с сияющей улыбкой.

— Письмо прочти потом, хорошо?

Я изложил в нём всё, что хотел сказать. Но даже так, мне хотелось сказать это самому. Чтобы она услышала это от меня.

— Хорошо, обязательно прочту.

Каэдэ-сан выглядит по-настоящему радостной из-за моего неожиданного подарка. Если я собираюсь сказать это, то сейчас — самый подходящий момент.

— Мне немного стыдно говорить это вслух, но... я просто... должен сказать.

Я вкладываю в эти слова всё сожаление из прошлой жизни. Позволяю всему, что накопилось, выплеснуться наружу.

— С сегодняшнего дня... можно я буду называть тебя мамой?

Такая простая фраза. И всё же раньше я так и не смог её произнести. Но теперь, наконец, смог. Слова вышли неуклюжими, скомканными. Но я всё-таки сказал их.

Каэдэ-сан замирает на мгновение. Затем медленно поднимает руку к лицу, прикрывая глаза. И затем, слегка кивнув, произносит:

— Конечно, Мичитака.

— Спасибо. Ладно, я пойду приму ванну.

Я выхожу из комнаты.

Видеть слёзы Каэдэ-сан было... как-то по-особенному. Как будто, от одного родителя к другому, я должен был оставить её наедине с этим моментом.

К тому же, я уже изложил свои чувства в письме.

Так что вместо этого я поплакал в ванной.

Я закончила домашнее задание и собиралась спуститься вниз, чтобы выпить чаю, как вдруг услышала разговор мамы и брата.

Инстинктивно я замерла и прислушалась.

Похоже, брат дарил ей ранний подарок ко Дню матери.

Нечестно. Почему он не позвал меня?

Мы всегда выбираем подарки вместе. Но затем я услышала, что он сказал дальше — и всё поняла.

— С сегодняшнего дня... можно я буду называть тебя мамой?

В тот миг, когда я это услышала, слёзы навернулись на глаза.

Мой брат и моя мама так сильно любят друг друга, что даже я, её родная дочь, порой завидовала. И всё же из-за одной маленькой детали — отсутствия кровного родства — между ними всегда существовала невидимая стена.

Но сегодня мой брат наконец разрушил её.

Я так рада. Потому что они и правда мать и сын.

— Конечно, Мичитака.

Голос мамы дрожит, когда она отвечает.

Я больше не могу сдержать слёзы.

— Я так счастлива за вас... Братик... Мама...