Единая наука 3 (универсальный жаргон)
Социалистическая светская религия начала 20 века полностью развернулась в Австрии. Монизм, пришедший в Дунайскую империю в 1913 году, оформился в Венский кружок. Сеттинг, созданный его членами стал основой "научного мировоззрения" и базой современного рационализма. В Австрийскую ассоциацию монистов входило высшее руководство кружка, в т.ч. философы Мориц Шлик, Отто Нейрат и Рудольф Карнап.
Первая, еще неофициальная версия Венского кружка, действовала в виде частных встреч в одном из венских кафе, где собирались известные ученые и философы. Основателями были физик Филлип Франк, математик Ханс Хан и философ Отто Нейрат. Все трое были социалистами, а Нейрат занимался радикальной политикой. Он участвовал в создании Баварской Советской Республики и был активным деятелем "Красной Вены" - крайне-левого правительства бывшей имперской столицы.
После Первой мировой кружок рос и становился все более влиятельным, пока в 1928 году не обрел официальный статус в виде Общества Эрнста Маха под председательством философа Морица Шлика. Название организации отсылало к создателю философии эмпириокритицизма - позитивистской философии, наследующей учению Конта. Главными объектами интереса кружка были логика, искусственные языки, философия познания, социология, организация науки и работа с информацией.
Несмотря на связь Венского кружка с монизмом и радикальной левой политикой, среди его членов были ученые с мировым именем, что придавало ему статус серьезного научного сообщества. Его активным членом был один из самых выдающихся математиков и логиков 20 века - Курт Гёдель. В 1930 году Гёдель опубликовал две теоремы о неполноте, доказавшие невозможность построение непротиворечивой аксиоматики. Эти работы не только изменили подход к математике, но так же стали важной темой для философских рассуждений логических позитивистов об ограниченности научного знания.
Помимо организации дискуссионной площадки для ученых, Венский кружок был идеологическим движением. Политические и социальные взгляды его членов были зафиксированы в манифесте 1929 года, озаглавленном "Научное миропонимание". Главным пафосом этого документа стало рациональное, "позитивное" преобразование общества.
"В результате должно быть создано идейное оружие современного эмпиризма, которое также необходимо для организации общественной и частной жизни".
Единственным методом такого преобразования позитивисты видели науку. С этих позиций они критиковали марксистскую диалектику, которую называли идеализмом, и противопоставляли ей "философский монизм", т.е. идею о сводимости любого знания к математизированной физике.
Венцы противопоставляли "научное мировоззрение" "научному миропониманию". Под первым они понимали наукообразность, свойственную в том числе классическому марксизму. Их ответом на это был призыв не просто использовать научную терминологию, а выводить необходимые социальные преобразования из "позитивного" научного знания, перейти от сциентизма к науке как таковой.
"Так например, стремление к преобразованию экономических и общественных отношений, к объединению человечества, к обновлению школы и воспитания демонстрирует тесную внутреннюю взаимосвязь с научным миропониманием".
Однако призыв к общественным и экономическим преобразованиям, прописанный в манифесте, не выводился из "научного миропонимания". Необходимость и возможность социальных преобразований на основе науки были простыми декларациями. Несмотря на антимарксистскую риторику, политическое целеполагание позитивистов было такой же метафизикой.
Подход Венского кружка был основан на неявных предпосылках, когда из тезиса о преимуществе эмпиризма выводят необходимость социализма. Их социальная программа была "научным мировоззрением", сциентизмом, как и проекты марксистов. В этом позитивисты не смогли уйти от наукообразной риторики монистов и фрайденкеров, вышедшей из коммунистических утопий Сен-Симона, Фурье и Конта. К последнему прямо отсылает их самоназвание. Логический позитивизм - это развитие позитивизма Конта.
При этом, нельзя сказать, что идеологические построения позитивистов были пустой схоластикой. У них был конкретная практической цель - реабилитация германского научного сообщества и преодоление международной изоляции.
Манифест Венского кружка можно считать предложением сильным мира сего. Люди, принимающие решения, видели за наукообразной риторикой реальную практическую программу. Позитивисты утверждали, что могут создать новую систему организации науки. В ее ядре был жесткий идеологический контроль ученых, планирование исследований и использовании их результатов в промышленности.
После Второй мировой все государства понимали необходимость реорганизации науки, что доказывали примеры Германии и России. Больше всего в этом были заинтересованы США, претендующие на место мирового гегемона. Однако для столь масштабных преобразований требовалось идеологическое обоснование. Оно было необходимо как обществу в целом, так и ученым, привыкшим к своему особому статусу и к академическому самоуправлению. Эту идеологию и предложил Венский кружок.
В качестве препятствия к рациональной организации научных исследований позитивисты называли феодальную структуру научного знания с ее разделением на разные дисциплины со своими сообществами, связями, терминологией, подходами к исследованиям и т.п. Для преодоления этой проблемы члены Общества Маха выработали концепцию единой науки, построение которой стало целью, закрепленной в манифесте кружка.
"Научное миропонимание характеризуется не столько через особые положения, сколько через определенную принципиальную установку, методы, исследовательскую направленность. В качестве цели здесь мыслится единая наука".
Главным идеологом объединенной науки был сооснователь первоначального кружка Отто Нейрат. По его мысли для объединения науки нужно перевести ее на единый научный язык. В отличие от некоторых других проектов, этот подход предполагал отказ от построения полностью логичной системы знания и акцент на эмпиризме. Единый научный язык должен быть "универсальным научным жаргоном" на основе терминов повседневной речи.
Нейрат был уверен, что этот подход позволит внедрять научный язык итеративно: "Мы как моряки, которые в открытом море должны чинить свой корабль, не можем начинать с нуля. Убирая балку, нужно сразу же заменять ее новой, используя весь остальной корабль в качестве опоры".
Нейрат понимал, что представления о науке и научности подвержены постоянным изменениям, которые, в числе прочего, привязаны к политической повестке, а их научность определяется количеством ученых, которые их принимают. Это делает невозможным отказ от идеологии. То, что мы считаем научным всегда будет в той или иной степени продиктовано политической повесткой. Поэтому нужно не минимизировать влияние идеологии, а сделать политические высказывания частью научного жаргона.
Практической целью проекта Нейрат видел "Энциклопедию единой науки". Она должна была зафиксировать универсальный жаргон и представить основные знания о мире на этом жаргоне. Нейрат считал себя последователем д'Аламбера и Дидро. Французская Энциклопедия дала миру идеологический фреймворк, позволивший рассуждать о мире в определенном, в том числе, политическом, ключе. Эту же цель поставили перед собой логический позитивисты.
Энциклопедия единой науки не была завершена, однако сегодня мы видим, что проект Нейрата во многом достиг своей цели. Научный жаргон не стал языком обсуждения научных вопросов из разных дисциплин, но установил определенный идеологический фреймворк, определяющий правильное отношение к политическим и социальным вопросам в научной среде.
Учитывая левый уклон основателей движения за единую науку, это привело к общему "полевению" академии. Все ученые за пределами своих узких областей стали говорить на одном языке, который включает в себя "экологию", "социализм", "управляемую экономику", "глобальное потепление" и т.п.
Когда-то я был оптимистом и написал даже манифест о UX и Нейрате
После перехода в IT я уже начал разбираться насколько Mundaneum был важен именно для Human-Computer Interaction как дисциплины, которая пытается описать дизайн интерфейсов как науку. Тут уже в США появились первые историки науки, например, Грудин http://www.jonathangrudin.com/
автор нескольких книг по историии возникновения эргономики и человеческого фактора уделяет особенное внимание проекту Мунданеум. Это позиция стала магистральной - например, глава по истории HCI в Human Computer Interaction Handbook: Fundamentals от Julie A. Jacko - а это 1500 страничный фолиант по теме - именно Мунданеум стоит в истории интерфейсов. Самое странное, что про Изотип тут ни слова