Официальным фреймворком рациональности с начала 20 века был логический позитивизм, в будущем названный аналитической философией. Во многом он остается основой "научного мировоззрения" до сих пор. Однако его собственная история далека от рационализма.

Логический позитивизм вырос на питательном субстрате странного социального-политического движения, которое появилось в Австрии и Германии в начале 20 века. В его ядре был ряд идеологий, которые совмещали наукообразность с откровенным эзотеризмом. Первой из них было так называемое "фрайденкерство" (по-немецки - "вольнодумство"). По сути это был сплав социализма и радикального христианского унитаризма, отрицающего нелогичные положения Писания типа троичности Бога. Целью фрайденкеров было создание и пропаганда светской этики. При этом, в смысле социальной технологии они оставались религией, и прямо заимствовали наработки церкви по управлению большими массами людей.

Фрайденкеры разработали многочисленные ритуалы и квази-религиозные праздники, призванные заменить христианские обряды. Это позволяло, не отпугивая людей и сохраняя общий ритм их жизни, перехватить контроль над идеологическим содержанием общественных ритуалов. Тогда появились светские именины, похороны и венчания, вошедшие в современную культуру и уже не воспринимаемые в качестве социал-демократических таинств.

Религиозный характер светских обрядов виден по специфическим для немецкой культуры практикам. Показательный пример - характерный для лютеранства обряд конфирмации - первого сознательного причастия. Он символизирующего вступление юноши или девушки в жизнь приходской общины. В начале прошлого века фрайденкеры создали его светский аналог - Jugendweihe. Этот ритуал проводится в протестантской Германии до сих пор.

В политическом плане фрайденкеры были частью коммунистического крыла рабочего движения. Одним из основателей их организации был Вильгельм Либкнехт - деятель интернационала и отец Карла Либкнехта. На международной арене они поддерживали связи с советским "Союзом воинствующих безбожников". Идеологически вольнодумцы противопоставляли себя социал-демократам, во время Первой мировой занимались пацифистской пропагандой и критиковали "системных" социалистов за оппортунизм и "великодержавный шовинизм".

В 1906 году известный биолог Эрнст Геккель создал новое направление фрайденкерства - монизм. В отличие от ортодоксального течения, он был менее радикальным и ориентировался на научную и техническую интеллигенцию. Монистская Ассоциация была близка истеблишменту, помимо Геккеля в нее входил нобелевский лауреат по химии Вильгельм Оствальд. В будущем именно монизм стал непосредственной основой неопозитивизма.

В отличие от фрайденкерства, монизм не носил явно антигосударственной направленности. Во время Первой мировой часть членов Ассоциации во главе с Геккелем и Оствальдом поддержала кайзеровское правительство. Они даже подписали знаменитый Манифест 93, в котором оправдывали нападение Германии на Бельгию. В каком-то смысле, монизм был силой конструктивной, а не революционной.

Монисты декларировали строгую научность своей идеологии, хотя сам Геккель называл ее "светский религией". Так же взгляды на некоторые вопросы были весьма эксцентричными. Например, они крепко держались за нео-ламаркизм - идею о наследовании организмами приобретенных качеств.

Движение действовало и за пределами Германии и Австрии. В России самым известным монистом был соратник Ленина философ Александр Богданов. Он прославился научно-фантастическими романами и экспериментами по переливанию крови для омоложения. Позже он создал учение в рамках монизма, которое предвосхитило кибернетику. Богданов назвал его "тектологией", позаимствовав термин у Геккеля. Он описывал ее как "всеобщую организационную науку". Ее главным пафосом было создание единой системы знания для будущей промышленности, основанной на саморегулирующихся механизмах и автоматическом производстве.

Если окинуть общим взглядом интеллектуальную жизнь начала 20 века, то при всем декларируемом атеизме и сциентизме этой эпохи бросается в глаза ее религиозность. Геккель прямо называл созданный им монизм "светской религией". Фрайденкеры, настаивая на своей приверженности науке, изобретали ритуалы и религиозные праздники. Все эти идеологические течения можно было бы просто назвать религиозными, если бы мы не привыкли религией в первую очередь авраамические культы.

Чтобы правильно высветить смысл идеологических практик, следует взглянуть на религию с другой стороны. В разговоре об обществе, власти и управлении не имеет смысла рассматривать философию, канонические тексты, вопрос о существовании Бога и прочую теологию. Нужно посмотреть на социальный и политический аспект религии, механику данного социального института, понять, как он работает с паствой и как обретает власть над людьми.

В самом абстрактном смысле религию можно описать как разновидность театра, вышедшего за пределы сцены. Религиозная технология предполагает включение адептов в отыгрыш типовых сюжетов, которые, благодаря своему всепроникающему бытовому характеру, становятся социальной реальностью людей. Они не просто играют, они живут в рамках определенного сеттинга, действуют по его законам и правилам, и говорят на его языке.

Сюжет такого повседневного спектакля программирует людей на определенные реакции, касающиеся разных аспектов их социального существования. Член религиозного культа - это актер, играющий свою роль: судью, истца, чиновника, сенатора, избирателя. Те социальные взаимодействия, которые прописаны в этой роли, начинают соответствовать общему сценарию спектакля. Психологически для человека нет большой разницы между действительным проживанием события и его отыгрышем - эмоции реальны в обоих случаях.

Этот эффект многократно усиливается, если такой театр становится повседневным и постоянным, если его представления затрагивают все значимые события в жизни человека. Отклонение от роли вызывает дискомфорт, адепт-актер чувствует их неправильность, извращенность. Так отыгрыш становится самой жизнью, а его сеттинг - тканью реальности.

Благодаря этому набор положений, прописанный на уровне базового сюжета, воспринимается как часть контекста и не подвергается сомнению. Эти высказывания могут касаться как абстрактных и случайных тем типа богословских положений, так и конкретных властных императивов типа божественного или героического статуса правителя.

Древние египтяне верили, что фараон - это сын богов потому что он был таковым в камках сюжета их повседневной жизни. Французы 18 века верили, что их король - это само государство, потому что это было аксиомой театрализованных придворных ритуалов. Человек 20 века верил, что он влияет на глобальную политику, потому что это прописано в сюжете главного священнодействия современного государства - ритуала всеобщих выборов.

Конкретные технологии религиозного управления могут варьироваться, пока сохраняется их главная характеристика - включение человека в отыгрыш определенного сюжета, с прописанными на уровне сеттинга положениями, которые в рамках этого сеттинга человек принимает без доказательств и без сомнения. Для этого могут использоваться шествия, богослужения, песнопения, групповая молитва, танец, произнесение магических формул, игровое признание реальности нереальных объектов и т.д.

Организация, определяющая и трактующая сеттинг получает мощную символическую власть над своей паствой. Государства всегда использовали этот механизм управления. В некоторых европейских государствах, в первую очередь в монархиях, христианские обряды до сих пор имеют официальный статус в рамках бюрократических процедур, таких как коронация, королевская свадьба или похороны монарха. "Король умер, да здравствует король"! Но основой современного управления большими группами людей является то, что Руссо назвал "гражданской религией" - светские ритуалы, через которые огромные властные институты убеждают людей в своей безальтернативности. Государство или партия - это сеттинги, в которых разворачиваются жизни отдельных людей.

Социальные инженеры начала 20 века использовали религиозные технологии для управления большими массами людей. То, что их главным пафосом была научность и рациональность, нисколько им не мешало. Научность - научностью, а ритуалы по расписанию. В итоге это оказало влияние и на характер самого научного мировоззрения.