Быть похищенным, оказывается, чертовски унизительно — это было первое, что осознал Бакуго Кацуки, когда пришёл в себя, будучи крепко прикованным ремнями к жёсткому стулу, с руками, надёжно зафиксированными отвратительнейшей из версий наручников.
С другой стороны, всё, что получили злодеи после столь масштабного нападения, был один-единственный ученик. Лохи.
Неудачники пытались втирать чушь о том, что он может к ним присоединиться, растекаясь мыслью по древу так сильно, что если бы он только мог двинуться, подорвал бы их ещё после первого предложения.
Страха почти не было. Память о том бое Всемогущего, что он видел в далёком детстве, придавала сил. Один против четверых… Злодеев было шестеро. Немногим больше. Главная проблема — чёртов телепорт и тот, превращающий людей в грёбанные шарики.
И, конечно же, нельзя дать Шигараки коснуться себя.
Они сильно заблуждались, если думали, что у такой кучки жалких отбросов получится соблазнить его жизнью на тёмной стороне.
Кацуки оказался на стороне героев в тот самый момент, когда увидел, как выглядит Всемогущий во время победы. Так что у злодеев, пытающихся запудрить мозги, не было ни единого шанса. Но, кто бы знал, как же они раздражали своими попытками тянуть рязину и неспособностью чётко сформулировать мысль.
Когда Айзава-сенсей похвалил его на всю страну, Бакуго воспрял духом. Подраться, правда, не удалось — едва запахло жареным, спасать его явился сам Всемогущий. Он не знал, радоваться или злиться, что не смог проверить свои возможности, но чувство облегчения от вида героя номер один, сложно было передать словами.
Ощущение, что всё будет хорошо… Когда-нибудь и он сможет вызывать его у людей одним своим появлением.
Злодеи, однако, действовали как те ещё крысы — в момент, когда его поглотила зловонная жижа, Кацуки понял, что всей душой ненавидит причуды телепортации.
У этой херни был только один плюс — он увидел, как выглядит главный злыдень. Уродливый, чёрт. Мудаки не собирались его отпускать, а он не собирался с ними оставаться.
Шестеро против одного. Бой, достойный Всемогущего, оказался нифига не воодушевляющим. Он только и мог, что уворачиваться, а о том, чтобы повернуться спиной и сбежать, чтобы перестать быть обузой подоспевшему на помощь герою номер один, и речи не шло.
Больше всего на свете он ненавидел чувство беспомощности.
Он должен был убраться с поля боя как можно быстрее — главный злыдень, очевидно, пока был врагом не его калибра. Он даже не мог разобраться с его мелкими сошками, что уж тут говорить!
Представившийся шанс для побега в лице появившихся одноклассников был унизительно-абсурдным, но выбора не было. Он должен был убраться, чтобы Всемогущий перестал сдерживаться и отвлекаться… и навалял главному козлу от всей души.
Они приземлились неподалёку от вокзала, людей уже вовсю эвакуировали про-герои, на улицах столпилось столько народу, что если бы парни не вцепились в него мёртвой хваткой, их точно бы разделило.
— Спасение прошло удачно! — Киришима радовался, пока придурок-Дэку ворковал по телефону с двумордым.
— Меня никто не спасал, усекли?! — возмущение, которое он ощутил, услышав эту фразу, невозможно было передать словами. — Я просто решил, что сбежать с такими идиотами, как вы — лучший вариант!
— Да, как скажешь, — Киришима показал ему большой палец.
Очень захотелось съездить ему в рожу, но сейчас было не время и не место. Бакуго выдохнул.
— Я сделал это, чтобы не стоять на пути у Всемогущего, — уже спокойнее добавил он.
— А…Акияма?! — подпрыгнув, завопил Дэку.
«Циркачка тоже припёрлась?» — прищурившись, Бакуго обернулся, внимательнее, чем ему бы хотелось, прислушиваясь к словам задрота.
— Осталась там?! Это плохо… Это очень плохо…
Гул вертолётов, летящих по небу, слегка перекрыл шум толпы. Репортёры направлялись к месту битвы.
— Я понимаю, она хочет…— промямлил Дэку. — Но… Этот злодей… Да…. Надеюсь, всё будет хорошо. Учитывая ситуацию, ты не смог бы остановить её, Тодороки. Не вини себя.
Очень в духе циркачки было переоценить свои возможности и влезть, куда не следовало. Если даже он был обузой, то на кой чёрт она решила строить из себя спасительницу? Драться небось полезла?
Бакуго с удивлением осознал, что беспокойство было сильнее глухого раздражения.
Репортёры, наконец, добрались до поля боя, и на всех размещённых по улицам экранам началась трансляция происходящего в режиме реального времени.
Кацуки впился взглядом в ближайший монитор, сжимая руки в кулаки.
— На данный момент Всемогущий сражается с предполагаемым главарём злодеев. Всё как в кошмарном сне, — вещал репортёр, пока камера снимала разрушенные кварталы, над которыми занималось пламя. — Один из ударов злодея попал по городу, несколько кварталов с жилыми зданиями разрушены. Герои проводят эвакуацию всех ближайших к месту боя районов.
«Покажите уже сам бой, придурки!»
Он не сразу заметил, что картинка периодически словно рябит голубоватым светом.
— Сейчас на пути у разрушений стоит знакомый барьер, похоже, это Титания, — ведущий, судя по всему, пригляделся и камера сместилась. — Нет, простите, это девушка, одетая в гражданское! — камера приблизилась и Кацуки с удивлением осознал, что циркачка в коем-то веке использовала свою причуду не для того, чтобы выпендриться своей неуязвимостью.
Она перекрыла своей проклятой коробкой из силового поля всю территорию завода, чтобы город больше не получил повреждений.
— Кажется, у Титании была дочь, может, это она? Надеюсь, она выстоит!
Камера, наконец, сместилась на героя номер один, сражающегося с главным злодеем.
Даже дурак понял бы, как ему тяжело.
— Всемогущему… приходится непросто. Невероятно! Один-единственный злодей сражается на равных, если не лучше, с самим Символом Мира!
Напряжение, витавшее в воздухе, казалось, можно было потрогать. После одного из особенно сильных ударов, когда осела пыль и дым…
Человек, одетый в подранный геройский костюм Всемогущего, что висел на нём, как мешок, был похож на скелет. Казалось, дунет ветер и он рассыплется.
— Э-э-эм… Что произошло? Я ведь не один это вижу? Всемогущий словно сдулся…
Слов не было. Всеобщий шок, казалось, на мгновение коснулся и его.
— Кто это?
— Он похож на скелет!
Непроизвольно он нашёл глазами Дэку.
— Нет… Его секрет… — он не отрывал от экрана широко распахнутых глаз, полных отчаяния, а люди продолжали испуганно восклицать.
Придурки.
— Всемогущий!
— Что это с ним?!
— Нет, не может быть!..
— Всемогущий!..
«Какая разница, как он выглядит на самом деле? Это всё ещё Символ Мира!»
— Ты должен победить!
Слова застряли где-то в горле. Бакуго смотрел и не мог даже шевельнуться.
— Кто, кроме него, одолеет злодея?!
— Выглядит он иначе, но это всё ещё Всемогущий, верно? — этот крик прозвучал особенно громко. Настроение толпы начало меняться.
— Ему ведь всегда удавалось победить, несмотря ни на что?!
Мидория рядом оборачивался на говорящих с таким лицом, что в гроб краше кладут.
— Ты сможешь, Всемогущий!
— Не отчаивайся, Всемогущий!
— Ты победишь!
— Победи, Всемогущий! — изо всех сил закричал Бакуго вместе со всеми.
Герой на экране продолжал сражаться.
Внезапно главный злодей отвернулся от своего противника, и Кацуки прошибла дрожь от позвоночника до самых пят.
Он точно знал, куда «смотрело» то безглазое лицо. Уж точно не на прыткого старика в жёлтом, потому что тот валялся на камнях позади Всемогущего.
Картинка перестала мерцать голубым. Сердце пропустило удар.
— Девочка!.. — воскликнул репортёр. — Поле погасло! Что станет с городом?!.. Она мертва?.. Это был телепорт? Сколько же причуд у этого злодея?!
Бакуго Кацуки никогда не признался бы вслух, что в мгновения, пока развеивался дым вокруг циркачки, он не дышал. Он даже звуков не слышал. Он отлично знал тайминг активации её причуды.
«Только попробуй сдохнуть так тупо!»
Дым развеялся. Циркачка стояла, подняв руку в жалкой попытке подражать Всемогущему, силовое поле мерцало на её теле.
— Она стоит! — ликующий голос репортёра словно пробивался через толщу воды, пока девушка на экране вытягивала перед собой руки. Поле продолжающее гореть на ней, соткалось в знакомую сверкающую коробку. — Поле вернулось! Город останется цел!
Причуда циркачки поднимала артериальное давление. Активация поля и на себя и на площадь… Бакуго с удивлением осознал, что дышаться легче не стало.
— Она же так… долго не протянет… — пробормотал всё ещё стоящий по близости Дэку.
Как же захотелось ему врезать. Неприятней всего было признавать, что задрот прав.
Как же Бакуго надеялся, что Всемогущий разберётся с утырком раньше, чем циркачка отъедет на тот свет.
Камера сместилась обратно на Всемогущего. Бой продолжался. Время шло. Чёртова циркачка не попадала в кадры даже мельком, но картинка всё ещё рябила голубым. Всемогущий на экране преодолевал пределы своего организма, и от этого дух захватывало.
Руки, сжатые в кулаки, свело судорогой, пришлось приложить усилие, чтобы разогнуть пальцы. На экране мелькнули герои, вытаскивающие с территории завода товарищей, а картинка всё рябила голубым.
И продолжила рябить, даже когда они с камер исчезли.
— Акияма… — пробормотал Киришима, о котором он уже успел забыть. — Она же переживёт это, да?..
Бакуго сжал зубы, чтобы не выругаться.
Злодей отрастил невероятно огромных размеров руку, такую же уродливую, как он сам. Всемогущий собирал силу в правой руке.
«Всё решится сейчас», — понял Кацуки.
Всемогущего хватало лишь на то, чтобы поддерживать форму одной руки… Но он шёл в бой с высоко поднятой головой. Герой, которого он мечтал превзойти, являл собой идеальную иллюстрацию о преодолении пределов.
Воплощённый девиз академии Юэй. Плюс ультра.
Идеальный герой номер один.
— Злодей не двигается! Он победил! Всемогущий победил! Герой одержал победу! — надрывался репортёр.
Злодей, поверженный, лежал на земле без сознания, Всемогущий стоял над ним, высоко подняв в небо левый кулак. Приложив, очевидно, чудовищные усилия, он принял привычный всем облик. Люди вокруг взорвались ещё более радостными возгласами.
Высокий, мускулистый, непобедимый Символ Мира стоял в изодранном костюме, пока толпа ликовала.
Бакуго поджал губы, чувствуя невероятно сильное желание расплакаться. Скорее всего, это были последние мгновения Символа Мира.
Символа Мира, исчезнувшего из-за него.
И…
Картинка больше не мерцала голубым.
Чёртовы репортёры как грёбанные улитки облетали поле боя по кругу. Всемогущий, снова выглядящий как скелет, двинулся, медленно отходя в сторону от поверженного злодея.
Циркачка, наконец, попала в кадр. Бледная, как смерть. Её лицо и грудь были перемазаны кровью, и её ощутимо вело, но она была в сознании… Стоило Всемогущему подойти к ней, как она тут же его лишилась, утыкаясь лицом в его живот. Уткнуться носом в грудь роста не хватило.
Герой номер один придержал её с таким лицом, будто она только что сделала последний вздох. Репортаж временно прервался. Репортёры искали место для посадки, чтобы продолжить вести репортаж уже с земли.
— Она же… Жива, да? — пробормотал Мидория. — Если она здесь умрёт… Всемогущий… — он сглотнул, сжал руки в кулаки и глубоко вздохнул. — Нет, она точно будет в порядке.
Бормотания задрота раздражали неимоверно, и, когда он уже хотел было огрызнуться, чтобы хоть немного спустить пар, репортаж вернулся. На экране был уже другой репортёр, успевший прибыть на территорию проклятого завода первым.
— Во время действий Всемогущего герои проводили спасательную операцию, по предварительным подсчётам число жертв невелико — в основном это жители домов, которые задела первая атака злодея.
Всемогущий в кадре, судя по всему, едва держался на ногах. Он наблюдал за тем, как спецназ поднимает и тащит главного урода в сторону железной девы.
«Не сдох», — зло подумал Бакуго, ожидая, когда репортёр скажет хоть что-то о циркачке. То, что Всемогущий был занят наблюдением за злодеем, не говорило ровным счётом ничего. Даже если бы она умерла, он наверняка продолжил бы делать свою работу, потому что так поступают профессионалы. О том, что с ней случилось, учитывая вклад, точно должны были сообщить в репортаже.
— От территории завода не осталось ничего, как вы сами можете видеть.
Но проклятый репортёр как будто специально тянул время.
— Отсутствием огромного числа жертв и масштабных разрушений район Камино во многом обязан ученице класса 1-А старшей школы Юэй.
Напряжённо выдохнув, Бакуго вслушивался в каждое слово.
— Иридия госпитализирована и направлена в центральную больницу Камино. Злодей, виновный в этих событиях…
— Ура! — подпрыгнул, сжав руку в кулак Киришима.
— Госпитализирована — не значит, что не сдохнет! Он ни слова не сказал про её состояние, дебил! — рявкнул Бакуго прежде, чем успел себя одёрнуть.
Киришима удивлённо вскинул брови, поворачиваясь. Осознав, что сделал, Кацуки упрямо уставился в монитор.
— …Его помещают в железную деву под сопровождением спецподразделения и Всемогущего.
Железная дева закрылась. Внезапно герой номер один обернулся и указал пальцем прямо в камеру.
— Ты… следующий.
Пока все восторгались тем, как крут Всемогущий. Дэку, стоявший неподалёку, заплакал навзрыд, безуспешно пытаясь утереть слёзы руками. Бакуго смотрел на него, не отрываясь. Лучше уж на него, чем на Киришиму. Могло показаться, что эта фраза адресована преступникам, но… похоже, для Дэку она значила что-то другое.
«Ты следующий…»
Вскоре людям было разрешено вернуться в свои дома, а они отправились в полицию и сообщили о том, что Бакуго Кацуки больше не находится в руках у злодеев. Его привезли в ближайшую больницу для обследования, игнорируя заверения, что с ним совершенно всё в порядке и, только прогнав его через все возможные приборы, отвалили.
Дальше последовало унылое общение с полицией, и ему пришлось вспоминать всё, что говорили те убогие кретины, что его поймали. Когда он вышел из участка, его с рук на руки передали матери и отцу под сопровождением одного из свободных про-героев Камино.
Будто ему нужна была защита.
Унизительно.
Беспокойство на лице матери било по самолюбию даже больше, чем приставленное сопровождение. Глаза её были красными и, хотя убедившись в том, что он цел и здоров, она вернулась в привычный режим бесячей старой карги и устроила головомойку, и слепой понял бы, как сильно она волновалась.
Смирившись, он всё стерпел, хотя обычно орал бы в ответ.
Он просто обязан стать сильнее, чтобы подобного больше никогда не повторилось. Нужно будет просто подорвать всех подонков разом в следующий раз.
Ему нужно было о многом подумать. Не удивительно, что он едва ли смог поспать той ночью. Новостная лента пестрела постами о новой форме Всемогущего и личности злодея, с которым он сражался. Никакой информации о том, что стало с ученицей Юэй, которая влезла, куда не следовало, не было. Только списки пострадавших и покалеченных про-героев, списки погибших гражданских в Камино…
Если бы только его не схватили, эти придурки не решили бы сыграть в героев и заявиться спасать его. Если бы он только был сильнее…
День, после спасения, прошёл в ожидании. Никаких новостей не было. Он даже читал чёртов чат, созданный Дэку, но и там не мелькало ничего полезного. Ему запретили выходить из дома, так что он почти не выходил из комнаты. В голове было слишком много мыслей.
Кем приходится Дэку Всемогущему? Что именно значила та фраза, из-за которой задрот рыдал? Он — следующий… Следующий герой номер один? Символ Мира?
Он говорил, что получил причуду от одного человека… И сразится с ним, как только сделает её своей. Этот человек — Всемогущий? Он получил его причуду?
«Я проиграл ему в тот день на арене Бета потому что был хуже или дело во Всемогущем?»
Дэку всегда был бессильным, абсолютно никчёмным куском дерьма, но каким-то чудом его приняли в Академию, и с того случая с тем ублюдком-слизняком и после поступления… Дэку всё продолжал расти и расти, в то время как Бакуго топтался на месте.
Босс всех злодеев, этот ублюдок, из того что Кацуки смог понять, он мог забирать чужие причуды и передавать их кому угодно по щелчку пальцев. В тот вечер в Камино в это слабо верилось, но одна из кошек, Рэгдолл, ушла в отставку из-за исчезновения причуды.
И это не говоря уже о ному, имеющих по несколько разных причуд.
Всемогущий и главный ублюдок-злодей знали друг друга. Это могло означать лишь то, что Всемогущий тоже как-то связан с передачей причуд. И это также отлично соотносилось со словами придурка-Дэку про одалживание причуды.
После встречи со Всемогущим Дэку начал меняться, а Всемогущий потерял причуду.
Если это так… То мозаика складывалась.
И фраза «Ты следующий» обретала конкретный смысл, из-за которого плакса-задрот мог бы так рыдать, захлёбываясь слезами.
«Я использовал всё, что у меня оставалось. Теперь твоя очередь быть героем».
Больше вариантов попросту не было. Вернее, он не мог их придумать.
О циркачке так и не было вестей, и глухое беспокойство, жрущее изнутри, бесило едва ли не больше, чем сложившаяся в голове теория.
На следующее утро общество находилось на грани хаоса из-за отставки Символа Мира. Во всеуслышанье было объявлено, что герой номер один из-за полученных травм больше не может продолжать.
Бакуго и сам понимал, что Всемогущий исчерпал все лимиты своего организма. Это было слишком хорошо по нему видно. Практически сразу же после объявления от Юэй пришло электронное письмо, в котором сообщалось, что школа теперь будет функционировать как школа-интернат и ученикам предлагается переехать в общежитие на территории школы для обеспечения защиты.
В этот же день Всемогущий и Сотриголова явились к ним, чтобы принести извинения за случившееся похищение и уточнить решение по поводу переезда в общежитие.
Не удержавшись, он вышел следом, чтобы задать Всемогущему вопрос.
— Кем вам приходится Дэку?
Задать и не получить на него правдивого ответа.
Ученик, такой же, как и он сам. Как же.
Но, учитывая выражение лица Всемогущего… И чувство вины, снедающее изнутри из-за того, что он перестал быть героем, спасая его… он не смог настоять. Не смог даже возмутиться.
— Если так не хотите говорить правду, то ладно, — буркнул он, засовывая руки в карманы и разворачиваясь к Символу Мира спиной. Смотреть ему в глаза и дальше… не хватало духу. — Но… спасибо… за всё.
Всемогущий вздохнул.
Кацуки не смог даже спросить, не сдохла ли циркачка, и просто вернулся домой.
Всемогущий проводил с Дэку столько времени, что и идиот догадался бы, что их объединяет какой-то общий секрет.
«Если я всё же получу подтверждение, что он «следующий», то… что? Нужно ли мне вообще это подтверждение?»
Что в Дэку есть такого, чего нет у него?
Если Дэку следующий, значит ли это, что он всё время ошибался?
Бакуго ещё помнил, как в детстве они оба восхищались Всемогущим и брали с него пример. И… чувак, который казался менее значительным, чем камушек на дороге, похоже, внезапно получил признание героя номер один. Героя, которого Кацуки уважал больше всего. Героя, который закончил свою карьеру по его вине.
За то, что Бакуго Кацуки оказался слишком слабым, расплатился Всемогущий, пострадало множество профи. Циркачка вытворила тупую, но героическую херню и теперь неизвестно, выживет ли вообще.
Бакуго Кацуки не понимал, что теперь делать.
На следующее утро мать неожиданно запихнула его в машину с утра пораньше и, ни слова не сказав, вывезла из города. Почти полтора часа он делал вид, что ему абсолютно всё равно — разговаривать не хотелось. К тому же он нормально не спал вторые сутки, слишком много было мыслей.
— Мне разве не запрещено из дома выходить, не? — спросил он, когда включённое радио надоело настолько, что хотелось просто взорвать стереосистему.
— В одиночестве запрещено, и даже с родителями не рекомендуется, но сегодня с утра я позвонила твоему классному руководителю, и мы решили, что можно сделать одно исключение, — беззаботно отозвалась мать, скручивая чёртово радио.
— Ха? С чего это вдруг?
— На тебе эти дни совсем лица не было, а на попытки поговорить ты как всегда огрызался, в телефон всё время пялился… Так что я сложила два плюс два, вот и всё.
— Ближе к делу! — предчувствуя неладное, потребовал Кацуки, подаваясь вперёд.
К несчастью, он сидел на заднем сиденье, так что мать не впечатлилась.
— Беспокоишься за ту девочку, да? Акияму, — мать на мгновение взглянула в зеркало и, убедившись, что на сыне лица нет, вернула всё внимание дороге. — Так что я подумала, что тебе станет легче, если ты навестишь её. Она, правда, ещё не пришла в сознание, но, кажется, её жизни ничего не угрожает. В любом случае, лучше, чтобы ты убедился в этом лично.
— Останови машину, я выйду нахер!
Мать заблокировала замок на дверях раньше, чем он успел отстегнуть ремень безопасности.
— Кто тебя вообще просил, а?! Самая умная нашлась! Вези меня обратно! Никуда я не пойду!
— У тебя ещё полчаса чтобы пережить стадию отрицания, сопляк, — беззаботно отозвалась мать, прибавляя обратно радио. — И только попробуй испортить обивку!
Раздражённо выдохнув, Бакуго одёрнул от сиденья начавшиеся дымиться руки.
Если даже старая карга заметила, что с ним что-то не так, у него, кажется, были большие проблемы. Больше, чем он думал раньше. Если бы дело было только в чувстве вины, он вряд ли стал бы так часто проверять сраный школьный чат. И вряд ли бы так нервничал в ту ночь в Камино. Стоило признать, что циркачка не была ему так безразлична, как хотелось бы. Дело было в том, что она открыто им восхищалась? Или в чём-то… ещё.
В чём-то, из-за чего тот понимающий взгляд Киришимы взбесил не на шутку.
В чём-то, что заставляло его злиться, когда она вела себя, как последняя идиотка. Как тогда с ножом в тренировочном лагере.
У него было много времени, чтобы проанализировать и происходящее, и своё поведение, и свои чувства. Всё равно дома больше нечем было заняться. Когда он уставал тренироваться, мысли возвращались, как их не прогоняй.
От мыслей, что она могла помереть, ком подступал к горлу, но, осознавая, что именно она сделала для Камино в ту ночь, он чувствовал восхищение. Она осталась стоять перед тем главным злодеем, даже когда он чуть не убил её. Она помогла Всемогущему, а он не смог.
Но даже если бы он признал вслух, что, кажется, и правда влюблён… Это только усугубило бы степень его вины. Он был тем, из-за кого запустилась вся эта сраная цепочка событий, что привела к отставке Всемогущего и этой героической выходке циркачки.
Да и восхищалась она вовсе не таким слабаком, каким он оказался.
— Я просто чувствую себя виноватым из-за того, что столько народу пострадало из-за того что я попался злодеям как последний слабак! — в сердцах бросил он, откидываясь обратно на сиденье и поворачивая голову в сторону окна. — Нехер придумывать себе то, чего нет!
— Как скажешь, — мать пожала плечами, очевидно, оставшись при своём мнении.
Надолго её молчания, правда, не хватило. Убедившись в том, что он не продолжит орать и беситься, она с какой-то радости решила, что стоит прочесть ему лекцию о том, как стоит вести себя с девушками, чтобы им понравиться.
Едва услышав первую фразу, он пожалел, что если заткнёт уши, то продемонстриует свою слабость. Пришлось сделать вид, что ему всё равно и продолжить пялиться в окно.
—...девочкам нравятся обходительные мальчики... Словами... И помни, старайся не повышать на нее голос, если хочешь ей понравиться...
Наставления матери были куда худшим раздражающим фоновым шумом, чем поганое радио. Как бы он не старался не вслушиваться, мозг всё равно зацепился за последнюю фразу.
Фразу, которая взбесила не на шутку.
— Ну и бред же ты несёшь, старая карга, — присвистнул он, наконец, повернув голову обратно и принимаясь сверлить затылок матери взглядом. — Закройся уже. Не хочу больше слушать эти дерьмовые советы.
— Ты что опять себе позволяешь, сопляк?! — мать даже ударила по тормозам.
Не будь она за рулём, он был уверен, она уже закатывала бы рукав рубашки, чтобы как следует проучить хотя бы парочкой затрещин.
— Какой смысл притворяться кем-то, кем ты не являешься, чтобы кому-то понравиться? Мне такое и даром не сдалось, — он фыркнул, скрещивая руки на груди. — Прекращай уже нудеть, бесишь.
Мать глубоко вдохнула и выдохнула, но выглядела она не столько раздражённой, сколько предвкушающей невероятно интересное развлечение.
— Так у тебя уже есть план, а? — протянула она, возобновляя движение.
Судя по пейзажу за окном, они въезжали в Йокогаму.
— С чего ты делаешь такие выводы, а?!
Если бы их не остановил дорожный патруль для проверки документов, они, вероятно, орали бы друг на дружку всю дорогу до больницы. Когда мать вернула внимание ему, он сделал вид, что не собирается с ней ни говорить, ни слушать её, потому что успел осознать, что своей реакцией сам себя подставил под этот вопрос.
Когда они въехали на территорию больницы, и мать припарковалась, он выскочил из машины, хлопнув дверью, едва она разблокировала замок.
— Не ходи за мной!
— Да-да, подожду в машине, — мать усмехнулась, махнув рукой и откидывая сиденье. — У тебя полтора часа, и только попробуй опоздать хоть на минуту, и я приду знакомиться с девочкой, которая нравится моему мальчику.
Он даже не стал огрызаться, что ему никто не нравится. Теперь это было попросту бесполезно.
Прошло едва ли полчаса, как Бакуго Кацуки вернулся.
Сев в машину, сын выглядел вовсе не воодушевлённым или успокоившимся. Он казался ещё более пришибленным, чем раньше.
Молча открыл дверь. Молча сел. И уставился в колени.
— Что-то случилось? Тебя не пустили? Ей стало хуже?
— Нет, она в сознании, — всё ещё, словно находясь в прострации, ответил он, не поднимая взгляда. — Поехали домой.
— Тогда что с тобой? Она тебе что-то обидное сказала?
— Я с ней не говорил. Отстань, а?
— Нет уж, сделай милость, расскажи, что случилось, пока я не пошла разбираться в этом самостоятельно. Предполагалось, что эта поездка поднимет тебе настроение, а не наоборот.
Кацуки как-то весь сжался, опираясь локтями на колени и пряча лицо за сцепленными в замок руками.
— Она... Его дочь, — едва слышно выдавил он. В голосе слышалось столько боли, что ей стало неуютно.
— Кого — его? — нахмурилась женщина. Хотелось было протянуть руку, чтобы выразить сыну поддержку, но она отлично знала, что он сейчас шарахнется от любого физического контакта.
— Всемогущего, — в голосе Кацуки послышались слёзы, но, когда он резко выпрямился, на его лице не было и намёка на них. — Мне тут не место. Поехали домой.
— С чего ты так...
— А ты не понимаешь, нет?! — взорвался он. — Из-за меня её отец в таком состоянии! Из-за меня она двое суток провалялась в отключке и чуть не сдохла из-за гипертонического кризиса! — он сжал руки в кулаки, медленно и тяжело вздыхая. — Если бы я не попался злодеям, этих событий не было бы! Он даже не знал, что у него есть дочь! И мог и не узнать! Она сказала ему, потому что думала, что может не очнуться и не хотела умирать с сожалениями! Вместе с мамкой они всю жизнь жили так, чтобы тот ублюдок-злодей не обращал на них внимания! Боялись стать причиной кончины Всемогущего! А она засветилась перед ним! Если знать, куда смотреть, легко понять, что она его дочь! А тот гад не тупой! Всё! Из-за! Меня!
Выдохнув, он откинулся на сиденье, не глядя нашарил ремень безопасности и, защёлкнув его, запрокинул голову и уставился в потолок.
— О, Кацуки, я не думаю, что кто-то из них винит тебя... Тебе стоит вернуться и поговорить с ними об этом.
— Заткнись. Не хочу больше об этом разговаривать. И я и шага из машины не сделаю. Хочешь сама поговорить с ней? Валяй. Я и на пушечный выстрел к ней не приближусь. Пусть вон, идёт гулять с двумордым в сраный парк аттракционов.
Закрыв глаза, он всем своим видом демонстрировал, что не собирается больше участвовать в диалоге.