Утро после ночных событий в Камино не было лёгким. У Тошинори Яги болело всё тело, рука в гипсе, горела так, что, казалось, оторвать её вовсе было бы милосердием. Кожа под бинтами чесалась. Да ещё и разговор со старым товарищем и наставником выдался не из лёгких.
От воспоминаний же о последних словах Акиямы Айры становилось даже неуютнее, чем от мыслей о внуке Шимуры Наны.
— Тебя… бепокоит что-то ещё? — после того как они закончили обсуждать ситуацию с Шигараки, проницательно поинтересовался Гран Торино.
Некоторое время Яги молчал, разглядывая свои перебинтованные пальцы. Решившись, он поднял взгляд на Тсукаучи и наставника и едва слышно спросил:
— Как думаете, Адзуми могла не сказать мне, что у нас... Есть общая... дочь?
— Почему ты спрашиваешь? — нахмурился Гран Торино.
— Перед тем, как юная Акияма потеряла сознание, она сказала: «Я так счастлива, что смогла стоять рядом с тобой… отец», — у Всемогущего дрожал голос. Он вспомнил её горящие глаза, так похожие на его собственные. В тот момент он словно взглянул в зеркало. — У нас одинаковый цвет волос, хотя, конечно, у Адзуми похожий оттенок, но… её глаза похожи на мои. Я… Посчитал… и возраст... Подходит... Когда я увидел её в Юэй, я старался не задумываться о том, чья она дочь. Вы же знаете, при каких обстоятельствах мы с Адзуми расстались… Я не посчитал дни, потому что... Не хотел знать, как быстро Адзуми решила, что стоит забыть меня. Месяц? Неделя? Одна ночь? Мы расстались почти семнадцать лет назад, а Айре уже шестнадцать… Я не хотел знать ответа на свой вопрос. Общаясь с ней на уроках, я старался не думать, чья она дочь. Чувствую себя таким трусом… А потом она говорит такое… — он вздохул, устремляя взгляд в окно, будучи не в силах смотреть на лица друзей. — За эти почти семнадцать лет Адзуми ни разу не пыталась связаться со мной, а я не следил за её жизнью...
— Может, стоит это проверить?.. Тест ДНК?.. — задумчиво произнёс Тсукаучи. — Это будет самым быстрым решением проблемы. Всегда существует вероятность, что девочке что-то привиделось перед потерей сознания. В конце концов, она перешагнула свой предел этой ночью.
— Может, просто спросить у Адзуми? — потерев подбородок, предложил Гран Торино
— Не думаю, что она скажет, если молчала столько лет... — заметил Тсукаучи.
Дверь в палату распахнулась и внутрь шагнула невысокая, стройная женщина средних лет. Мужчины вздрогнули, оборачиваясь. Женщина была одета в облегающий изящный геройский костюм, отливающий серебром. На её лице, как и всегда, был идеальный макияж, а длинные волосы уложены в высокую причёску.
— Приятно знать, что ты обо мне всё так же невысокого мнения, Тсукаучи, — заметила она, закрывая дверь. — Не советовала бы вам и дальше обсуждать подобные вещи в больнице, не выставив охрану хотя бы перед дверью. В конце концов, я всю жизнь положила на сохранение этой тайны, чтобы наша дочь могла вырасти. Давно не виделись, Яги.
— Адзуми… — Всемогущий дёрнулся, сжимая левой рукой простынь.
— Могли бы вы оставить нас наедине? — обратилась она к Гран Торино и Тсукаучи, не сводя с них взгляда. — Уверена, потом он вам всё расскажет, но я хотела бы решить наши личные проблемы без посторонних. Впрочем, можете покараулить под дверью.
Молча кивнув, Гран Торино направился к выходу из палаты. Акияма Адзуми пересекла комнату и заняла стул, на котором он сидел раньше. Взглянув на стоящего у дверей Гран Торино, Тсукаучи нехотя последовал его примеру. Мужчины вышли.
— Адзуми, я…
— Я приехала сюда, потому что хорошо знаю свою дочь, — она скрестила руки на груди, прерывая. — Она многие годы восхищается тобой. Я здесь также и потому, что задолжала тебе объяснения. И я не хочу слышать твои извинения, — она глубоко вздохнула, скользя взглядом по его лицу. Нынешний Символ Мира выглядел совсем не так, как она помнила. Нынешний Символ Мира был изломанным стариком, который однажды взвалил себе на плечи ношу, которую едва ли способен вынести человек, и пожертвовал всем, чтобы с ней справиться.
Хотя он сидел прямо, он склонил голову, позволяя ей говорить. Взгляд его был внимательным и цепким, как она и помнила. К горлу подкатывал ком, но она давно научилась держать себя в руках.
— Потому что извиняться тебе не за что, — Адзуми вновь тяжело вздохнула, сжимая пальцами плечо до боли. Смотря на то, что осталось от великого героя, хотелось плакать. Хотелось кинуться к нему в объятия, как раньше. Будто не было этих бесконечно долгих лет, проведённых в разлуке. Но она не могла себе этого позволить. Та жизнь давно осталась в прошлом, хотя воспоминания продолжали жить в сердце.
Он хмурился, смотря на неё, продолжая сидеть без движения.
— Извиняться должна я. За молчание, — продолжила она, покачав головой. — Я надеюсь, ты сможешь выслушать меня.
— Конечно, я слушаю.
— В тот день ты сказал, что вынужден оставить меня, чтобы я могла жить в безопасности. Сказал, что враг, с которым ты сражаешься, использует всё, что можно, извратит любую привязанность. Сказал, что рядом с тобой нет будущего и, хоть ты и любишь, правильным поступком будет прекратить наши отношения. Ведь если у нас появится ребёнок, он непременно пострадает. Тогда ты многое мне рассказал, надеясь, что я смогу жить, не имея на тебя обид. Рассказал несмотря на риск предательства, потому что слишком привык видеть в людях только лучшее… Все За Одного как-то приходил ко мне. И я поняла, что ты был прав. Останься мы вместе, он убил бы и меня, и ребёнка, убил бы так, чтобы это принесло тебе как можно больше страданий. Мне тогда стало дурно, но в доме был Рё. Мой коллега. После твоего ухода я была так разбита, что не хотела ни есть, ни спать, жила, словно на автопилоте, заставляла себя есть, потому что уже знала, что беременна. Рё заметил, что со мной что-то не так, так что частенько приходил… Только это, наверное, и спасло меня, — Адзуми криво усмехнулась. — Мне никогда не расплатиться с Рё за то, что он сделал для нас с Айрой.
— Я…
— Я ещё не закончила. Все За Одного явился, чтобы узнать: можно ли использовать меня, чтобы навредить тебе? Судя по тому, что он говорил, он как-то чувствует ложь, но мне повезло. Тогда говорила не я, а Рё. Он не знал, кто перед ним стоит, так что не боялся. Рё тебя терпеть не может, так что всё, что он сказал, было правдой. И, похоже, Все За Одного решил, что если я буду жива и здорова, вместе с другим мужчиной, с которым сошлась сразу же, как рассталась с тобой… — она сжала кулаки, воспоминания о том визите наполняли её сердце ненавистью. — Это сделает тебе намного больнее, чем моя смерть. Моя причуда его не заинтересовала, Рё тоже не представлял для него угрозы, так что он ушёл. В ту ночь у меня чуть не случился выкидыш. После этого я переехала из Сидзуоки в Окаяму.
Она на мгновение замолчала, собираясь с мыслями.
— Я рассказала Рё, без подробностей, что тот, кто приходил, твой главный враг, и он, не раздумывая, решил помочь мне. Всю мою беременность он вёл себя так, будто я жду нашего с ним ребёнка, но практически сразу после рождения Айры сделал вид, что мы поссорились и расстались, и продолжил жить свою жизнь, меняя женщин, как перчатки, — она криво улыбнулась, вспоминая, как всё агенство жалело её, понося Рё, на чём свет стоит. — Ты говорил, что Все За Одного наслаждается страданиями людей, и, благодаря Рё, моя жизнь не выглядела счастливой со стороны. Брошена Символом Мира, брошена мужчиной, в руках которого пыталась утешиться, да ещё и с ребёнком… Несмотря на разгульный образ жизни, Рё продолжал вести себя так, словно и впрямь является отцом Айры. Я полностью сосредоточилась на карьере, избегая мужчин, так что… Наша ложь стала для окружающих правдой. Повезло, что у Рё голубые глаза, а оттенок наших с тобой волос едва ли отличается. Повезло, что Айра лицом моя копия… — Адзуми на мгновение прикрыла глаза. — Ты оставил меня из любви, надеясь, что я смогу жить дальше, заведу семью и детей… Будто кто-то в этом мире мог бы сравниться с тобой. Из любви к тебе же я молчала о том, что у нас есть ребёнок. Не только потому, что я уважала твоё решение пожертвовать личным счастьем ради общего блага, но и из-за леденящего душу осознания… Если бы я попыталась выйти на контакт с тобой хотя бы раз, этот ублюдок, Все За Одного, точно бы что-то заподозрил. Я не могла себе этого позволить. Я не желала стать причиной твоей гибели.
— Адзуми…
— Молчать было жестоко по отношению к тебе, но я верила, что, пока Все За Одного жив, знание о существовании ребёнка станет для тебя оковами. У Символа Мира не должно быть слабых мест… Я не хотела, чтобы мы стали твоей слабостью. На самом деле, я не стала бы рассказывать тебе и сейчас, но… Айра давно знает, чья она дочь. Знает, с кем сражается её отец, и почему его нет рядом. Знает всё, что рассказал мне ты. С самого детства я тренировала её с одной только целью: чтобы она имела возможность себя защитить. И я посчитала, что она имеет право выбрать сама — рассказать тебе или молчать, как молчу я.
— Из-за меня тебе многое пришлось пережить… Меня не было рядом с вами, когда я больше всего был нужен… — начал было Яги, сильнее сжимая простынь в руке, но женщина решительно прервала его:
— Прекрати. Ни я, ни она никогда тебя не винили. Ради твоей и нашей безопасности, мир не должен знать, что у тебя есть дочь. Даже если Все За Одного за решёткой, мало ли других ненормальных и полоумных? К тому же, пока он жив, всегда существует шанс, что он сбежит…
— Это так, но… Раз уж теперь я знаю… Пусть уже и поздно, но…
— Здесь нет никаких «но», Яги, ты должен понимать это лучше всех.
Всемогущий опустил голову, не выдержав, Адзуми протянула руку и накрыла его ладонь своей.
— Больше всего на свете я хотела бы, чтобы мы жили как обычная, нормальная семья, я хотела бы видеть, как ты улыбаешься, играя с ней, пока она была маленькой. Я забрала у тебя эту возможность, и мне бесконечно жаль, но ни ты, ни я не можем себе позволить жить, как другие, пока Все За Одного дышит, — она слабо улыбнулась, смаргивая собравшиеся в глазах слёзы. — Я смогла сегодня поговорить с тобой только потому, что моя дочь лежит в соседней палате. Я не стану запрещать тебе общаться с ней или что-то в этом роде, не буду забирать её из Юэй и вообще как-либо мешать, но я не смогу в этом участвовать. Пока она остаётся просто твоей ученицей или фанаткой в глазах общественности, она находится в куда большей безопасности.
— Ты… как всегда слишком рациональна, — Тошинори Яги вздохнул, отчаянно сожалея, что вторая его рука закована в гипс. — Мне жаль, что моя любовь к тебе оказалась столь тяжела. Я… испортил тебе жизнь.
— Ты не прав, — Адзуми качнула головой. — Те годы, что мы провели вместе, были лучшими в моей жизни. Ты невероятный человек, невероятный герой. Я всегда восхищалась твоей силой духа и самоотверженностью и никогда не переставала смотреть на тебя. Даже если тебя не было рядом, не было ни дня, чтобы я не думала о тебе. Именно из-за тебя и твоей любви я стала тем, кем являюсь сейчас. Тебе не за что винить себя. И я, и твоя дочь… мы гордимся тобой. Для нас ты навсегда останешься Символом Мира.
Акияма Айра пришла в себя утром на третий день после событий в Камино, голова казалась невероятно тяжёлой, тело ныло. Рука, в которую была воткнута капельница, тоже. Когда она открыла глаза, зрение не сразу обрело чёткость. Во рту жутко пересохло, но пить не слишком хотелось — наверняка дело было в капельницах.
Кое-как нащупав кнопку рядом с кроватью, она вызвала дежурную медсестру. Та пришла через пару минут, осмотрела её, помогла сесть, вынула капельницу, напоила водой. Есть тоже пока что не хотелось, так что Айра отказалась.
Несмотря на то, что она достаточно долгое время испытывала давление двести на сто, благодаря своевременной врачебной помощи и визиту Исцеляющей Девочки, удалось избежать серьёзных последствий. При таком давлении существовала вероятность возникновения отёка в мозгу и могли отказать внутренние органы. Ей был прописан постельный режим на ближайшие два дня под присмотром врачей. Также после выписки ей на неделю запрещалась хоть сколько-нибудь серьёзная физическая активность, которую после рекомендовалось восстанавливать постепенно. Использовать причуду в течение недели также категорически не рекомендовалось.
Легко отделалась.
В палате она находилась в одиночестве, так что даже поговорить было не с кем. К счастью, телефон лежал на тумбочке, что странно, не разрядившийся. Рядом с ним же лежала зарядка. Стоило только разблокировать телефон, как запустился видеоролик, и вопросы отпали: пока она лежала без сознания, приезжала мать.
«Рада, что ты очнулась. По словам врачей, удастся избежать серьёзных последствий. Я настаиваю, чтобы по возвращению домой ты соблюдала все предписания. Медперсонал больницы продублирует все рекомендации на почту Рё, он проконтролирует. Когда ты будешь смотреть этот ролик, скорее всего я уже буду находиться в Китае, Шэньси. Пятнадцать минут назад там случилось крупнейшее за последние двести лет землятресение, китайское правительство запросило подмогу. Связи, скорее всего, не будет около недели, но я не думаю, что ты сильно расстроишься — как очнёшься, к тебе примчится отец. Наслаждайся его обществом, но старайся не выносить этого на публику. Я была уверена, ты сказала ему, кто ты, учитывая то выражение лица, заснятое на камеру, он подтвердил мои догадки, так что я обсудила с ним причины своего молчания. Ты можешь говорить с ним свободно. Рё также просветил меня по поводу твоих мотивов, так что обойдусь без длинных нотаций. Как про-героиня я осуждаю подобное вопиющее нарушение правил со стороны ученика, не имеющего лицензию — действовать без приказа профессионала критически опасно для жизни. Однако я также не могу отрицать тот факт, что ты не вступала в бой, а воспользовалась своим местоположением, чтобы обезопасить жителей Камино. Благодаря твоему поступку множество людей остались живы. Ты можешь этим гордиться и, как гражданин я благодарна тебе за то, что ты сделала. Как мать я хочу тебя выпороть за подобное отношение к собственной жизни, но как героиня я также понимаю, чем ты руководствовалась, ставя жизнь на кон. В этот раз обошлось без серьёзных последствий, но если ты посмеешь хвастаться подобным поступком, и, что ещё хуже, повторно будешь действовать без приказов, не имея лицензии, я позабочусь о том, чтобы твоя жизнь в Юэй превратилась в ад. И нечего закатывать глаза, будто и так всё знаешь. Как женщина я также не могу осуждать тебя за желание спасти любимого человека, хотя, признаться, не совсем понимаю твой выбор. Отпишись мне, как придёшь в себя. Люблю тебя».
Видео закончилось, Айра, закатившая глаза ровно на той самой фразе, которой мать её одёргивала, чувствовала себя несколько неуютно. Но куда большую неловкость вызывало окончание видео.
«Рё! Ты чёртов сплетник! Предатель! А-а-а-а!»
Лучше бы она рассказала про чёртово бельё! Теперь вся её семья думает, что она влюблена в Бакуго!
А она ведь не… не влюблена же, да?
Задуматься об этом она не успела — дверь в палату медленно открылась и внутрь заглянул Всемогущий. С её пробуждения прошло едва ли часа два. Айра поспешно отложила телефон, потратив время на просмотр видео она как-то не успела задуматься о том, как теперь себя вести. Ну сказала она ему, а теперь… что?
Она смотрела на Всемогущего, он смотрел на неё.
— Как… себя чувствуешь? — отец медленно сделал шаг внутрь, чуть приоткрывая дверь, будто заходил не в больничную палату, а в логово врага и не желал привлекать к себе внимание.
— Вроде бы… сносно. А ты?.. — неуверенно поинтересовалась девушка, не сводя взгляда с гипса на его правой руке. Другая рука была полностью перебинтована, Он был бледен, и слишком худ, чтобы выглядеть здоровым.
— Тоже… сносно, — Всемогущий плотно прикрыл дверь и всё так же медленно прошёл внутрь. — Но героем я больше быть не смогу. Адзуми… Твоя мама сказала мне, что ты обо всём знаешь… Не хотелось бы начинать наши отношения со лжи, так, что, думаю, нет смысла скрывать, что я уже передал причуду… Мой преемник… хороший человек, так что если ты вдруг переживаешь…
— Мидория, конечно, тот ещё мазохист, но он хороший парень, — кивнула Айра, пока отец замялся, очевидно, подбирая слова. Личность преемника он, кажется, не хотел раскрывать, но она была в курсе ещё с момента спортивного фестиваля. Раз уж он сказал, что не хочется начинать отношения со лжи… Ей тоже не хотелось. Стоило признаться в этом сразу же.
— Откуда ты знаешь? — мужчина замер на середине комнаты.
— Я… на спортивном фестивале допрашивала его, не твой ли он внебрачный сын, х-ха, — Айра нервно взъерошила волосы. — Ну, понимаешь, эта тема меня живо интересовала, ты ведь столько внимания ему уделял… В общем, мы тогда секретами обменялись, он раскололся только после того, как я сказала, что твоя дочь. Там… странный диалог был, но он пытался отбиться от меня, честно!
— Мидория… — Всемогущий вздохнул, возведя глаза к потолку, и возобновил шаг. Дойдя до её кровати он неуверенно замер у стула, сомневаясь, стоит ли ему садиться.
Молчание начинало затягиваться. Тишину разбавляло только мерное тиканье часов.
— Ты, наверное, был шокирован моими словами в ту ночь… Ну, перед тем, как я потеряла сознание… Всемогущий… Нет… Папа, — сцепив руки перед собой, и потирая пальцы, осторожно начала Айра. Ей показалось, что дверная ручка дёрнулась, но никто внутрь не вошёл, так что она решила, что зрение её немного подводит. После такой-то перегрузки и не мудрено. — Прости. Тебе и так было тяжело. Ты дрался с таким чудовищем, ставил на кон свою жизнь… Пока я смотрела, я так сожалела, что из-за своих страхов не сказала тебе раньше…Я ведь поступила в Юэй только чтобы увидеться с тобой, думала, мне и этого будет достаточно.
Нахмурившись, Всемогущий внимательно слушал, замерев рядом с её кроватью. На стул он так и не сел.
— Но в тот день я подумала, что если ты умрёшь, а я выживу, буду жалеть до конца жизни, что так и не смогла сказать. Если умру я, тоже буду жалеть… Тогда мне показалось, что я не смогу больше открыть глаза, вот я и… сказала…
— Тебе… не нужно извиняться за это, — Всемогущий всё же медленно опустился на стул. — Мне жаль, что я оставил твою мать ещё до твоего рождения. Но… Все За Одного… Я понимаю, что мои слова прозвучат как оправдание, но…
— Ты не должен оправдываться передо мной, — Айра покачала головой. — Ты ведь хотел защитить маму, а мама хотела защитить и тебя, и меня. Иногда я думала, как сложилось бы, знай ты всё с самого начала. Из рассказов мамы я много о тебе знаю, так что, думаю, ты был бы прекрасным отцом. Но, знаешь, моя жизнь не была несчастной. Может, ты и не был рядом с нами, но с тех пор, как я узнала, я всегда внимательно следила за тобой. Даже коллекционные фигурки покупала… — она не сдержала неловкого смешка. Её шкафу дома мог бы позавидовать самый заядлый отаку. — Человек, которого я видела, был самым замечательным героем на свете. Я… с детства жила с осознанием, что стану героем, как моя мать. Потом я узнала, что и мой отец герой. Великий герой. Один из лучших. Символ Мира, стоящий на страже справедливости. Я… была счастлива только от осознания этого. Мне так хотелось быть хоть немного похожей на тебя. Я надеялась, что хоть немного похожа. Я понимаю, что мне никогда не стать такой же сильной и непобедимой, как ты, но, даже не зная, что ты мой отец, я всегда тобой восхищалась.
Из глаз Всемогущего капали слёзы. Айра осеклась, сражённая увиденным, ей тоже захотелось расплакаться. Она ощутила, как защипало глаза.
— Пап, не плачь, ну чего ты?..
— Из-за меня вы обе всю жизнь жили в страхе перед Все За Одного… Но… Ни ты, ни твоя мать… совсем меня не вините… — безуспешно пытаясь сморгнуть слёзы, выдавил Всемогущий. — Расставшись с твоей матерью, я перестал следить за её жизнью. Хотя я сказал ей, что надеюсь, что она найдёт кого-то более достойного, чем я, я не хотел об этом знать. Если бы я только… проявил чуть больше смелости, я мог бы засомневаться, спросить… Я жил, следуя своим идеалам, защищая всё лучшее в этом мире, спасая тех, до кого могли дотянуться мои руки, но… Самые дорогие мне люди всё это время вынуждены были спасать себя самостоятельно. Твоя мать… рассказала мне всё. Мне… так жаль… Так жаль, что я не смог разобраться с Все За Одного раньше… Мой учитель… отдала своего ребёнка в приёмную семью, чтобы обезопасить его. Я не хотел поступать также, поэтому предпочёл расстаться с любимой женщиной, чтобы вовсе не иметь семьи. А оказалось…
Сев, Айра протянула руку и неуверенно похлопала его по плечу.
— Мы никогда не сможем узнать, как сложились бы наши отношения, знай ты с самого начала, но… Мы ведь можем начать общаться сейчас, да? Мы ведь… можем видеться вне занятий иногда, чтобы… попить вместе чаю? Если осторожно, никто ведь не узнает, что я твоя дочь, да?.. Мидория же иногда к тебе ходит…
— Да… Да… думаю, мы можем…
Из коридора донёсся знакомый недовольный, даже полный злобы рык.
— …Что значит, «тоже пришёл навестить Акияму», а? Может, я тут, чтобы пройти обследование? Пусти меня, Киришима, дерьма ты кусок…
— Ага, из Сидзуоки в Камино ради обследования, конечно, как скажешь…
Услышав это, Айра поспешно одёрнула руку и плюхнулась обратно на кровать. Всемогущий утёр слёзы.
— Ты… сильно рисковала, юная Акияма, но я хочу выразить благодарность за твой вклад в спасение жителей Камино. Благодаря тебе я смог драться, не думая о сопутствующем ущербе городу, — произнёс Всемогущий как раз тогда, когда дверь распахнулась.
— Акияма, ну сегодня-то ты хоть уже очнулась!.. — с порога начал Киришима, его голос был таким жизнерадостным, что Айра аж подпрыгнула, хоть и ожидала, что он сейчас появится. — О… Всемогущий. И вы здесь?
— Да, мне нужно было кое-что сказать ей, — Всемогущий встал, тепло улыбаясь Киришиме, который стоял, закинув Бакуго руку на шею и крепко держа того за плечо. Бакуго смотрел в сторону Всемогущего, выглядел он… несколько пришибленным.
Позади Киришимы и Бакуго стоял Тодороки, в руках у него был пакет с яблоками.
— Что ж, я сказал всё, что хотел, так что оставлю вас. У меня ещё много дел… — помахав рукой, Всемогущий поспешно ретировался. Стоило ему выйти, как Бакуго вывернулся из хватки Киришимы и принялся чехвостить его, на чём свет стоит, ероша волосы.
— Как себя чувствуешь? — проигнорировав разворачивающийся цирк, Тодороки прошёл прямо к ней, поставил пакет с яблоками на тумбочку.
— Вроде… Сносно. Через пару дней выпишут. Сказали, удалось избежать серьёзных последствий, — ответила Айра, не зная, радоваться ли ей приходу одноклассников или злиться. Если бы они не пришли, она могла бы ещё немного поговорить с отцом…
— Мы и вчера приходили, но ты была без сознания. Я рад, что всё в порядке, — Тодороки улыбнулся. — Мне стоило тебя остановить.
— У тебя бы не получилось, — Айра помахала рукой. — Это был мой собственный выбор, ничьей вины в случившемся нет. У случившегося есть и хорошая сторона: я смогла сделать то, что моя мать считала невозможным! Когда разрешат пользоваться причудой, попробую повторить.
— Как выпишут из больницы, сходим куда-нибудь? — внезапно предложил Тодороки, Бакуго, наконец, выпустил Киришиму, и тот вытаращился на них, как на восьмое чудо света.
— Да, конечно, — вспомнив, что сама предлагала иногда гулять вместе, если нужна будет компания, Айра кивнула. — Тебе нужна компания для перезагрузки? — сочла нужным уточнить она, чтобы Киришима и Бакуго не решили, будто они идут на свидание.
Бакуго развернулся спиной, так ни разу и не взглянув в её сторону.
— Я думал, тебе, — качнул головой Тодороки.
Учитывая последние события… Наверное, ей и впрямь не помешало бы развеяться.
— Ну... наверное... — согласилась она. — Куда хочешь?
— Не знаю, — Тодороки передёрнул плечами. — Пиццу мы уже ели. Ты говорила, надо все попробовать, чтобы решить, что больше подходит, так что, наверное, нужно пойти куда-то ещё.
— Парк аттракционов? — прикинув, что именно может помочь переключить эмоциональный фон, предложила Айра.
Бакуго молча направился к выходу из палаты.
— А перезагрузка у вас это типа… Отвлечься на что-то весёлое, когда случилось что-то плохое? — поинтересовался Киришима.
— Да, так и есть, — кивнула Айра.
— Можно с вами?
— Да, — кивнул Тодороки, оборачиваясь. — Почему ты спрашиваешь?
— Да так… На всякий… — Киришима взъерошил волосы. — Эй, Бакуго, присоединишься?.. Бакуго?
Он обернулся, но Бакуго в палате уже не было.
— Что за… пришёл ведь раньше нас, ни слова не сказал и ушёл, — проворчал Киришима,
Айра нахмурилась, некоторое время посверлила взглядом дверь палаты, но не стала заострять на уходе Бакуго внимания. То, что он пришёл, уже само по себе было немного странным, то, что не сказал ни слова... Кажется, не взглянул на неё даже... Задевало. Она чувствовала, что ей это не нравится, но сказать что-то по этому поводу... означало нарваться на неудобные вопросы от Киришимы, скорее всего.
Она не была готова это обсуждать, когда сама не разобралась в происходящем. Возможно, дело было просто в том, что ей неуютно из-за выбора отмазки в диалоге с Рё, которая пошла, так сказать, в массы и дошла до матери. Руководствовалась ли она только желанием хоть что-то сделать и защитить одноклассников, когда решилась сопровождать их в вылазке в Камино или дело было и в том, что в опасности был именно Бакуго?
Пошла бы она с ними, если бы на его месте был кто-то другой? Или сдала бы? Это стоило обдумать, но настроения на подобное пока не было. Да и не при одноклассниках же зависать…
— Ладно, давайте выберем день, — произнесла она, пока Киришима что-то недовольно печатал в телефоне, а Шото молча её разглядывал. — У нас ещё около двух недель летних каникул, после выписки мне ещё неделю противопоказаны физнагрузки, так что, как насчёт погулять на следующей? Сможем погулять подольше. Или можно раньше, но тогда вам придётся смириться с тем, что я частенько буду присаживаться на лавочку… Иначе моя нянька меня просто из дому не выпустит.
— Идёт, — радостно кивнул Киришима. — Ух, оторвёмся… Может я и Бакуго вытащу, а то уж ему-то точно перезагрузиться не помешает. После выписки определимся с датой. Кстати, тебе разрешили переселиться в общежитие?
— Общежитие? — недоумевая, Айра склонила голову на бок, сознательно не став реагировать на информацию о возможном присутствии Бакуго на прогулке. Вряд ли он согласится куда-то с ними пойти, так что и переживать не стоило.
— А, ты ж только очнулась, точно, — Киришима плюхнулся на стул. — Юэй теперь будет работать как школа-интернат, и ученикам предложили жить в общежитиях на территории школы. Строительство уже началось, вроде.
— Да, скорее всего, закончат в течение ближайшей недели, — кивнул Тодороки.
— О-о-о-о, прикольно, — протянула Айра. Жизнь в общежитиях она видела только в паре фильмов, которые показывал Рё. — Думаю, меня отпустят. Не придётся по улице в школу идти, для моей матери это будет скорее плюс, чем минус. А вас?
— Да, разумеется, — кивнул Шото..
— Вообще никаких проблем, — Эйджиро показал большие пальцы. — Ты, кстати, была так крута, пока держала своё поле! Я аж воспылал! Хотя в какой-то момент стало страшно, что ты не переживёшь такие нагрузки.
— Да, — поддержал Тодороки, оглядываясь в поисках ещё одного стула, но его не было.
— Прям на кровать садись, Шото, — махнула рукой Айра. Посомневавшись, Тодороки обошёл кровать и сел на край изножья.
— Кстати, а почему ты только Тодороки зовёшь по имени? — поинтересовался Киришима, вытаскивая яблоко из пакета и вынимая складной нож из кармана.
— Так он же выбрал своё имя в качестве геройского, я подумала, он не особенно хочет, чтобы его по фамилии звали, — пожала плечами Айра, ей казалось, причина очевидна.
— К тому же, мы друзья, — заметил Шото.
Айра не раздумывая кивнула. Она чувствовала с Тодороки некоторое душевное родство — оба из семей про-героев, и оба без друзей из средней и младшей школы, да ещё и с некоторыми проблемами с социализацией. Тодороки не особенно заморачивался на тему отношений между парнями и девушками, и в целом, кажется, не воспринимал её как объект романтической симпатии. Их общение было похоже скорее на то, как два асоциальных воробушка сели на одной ветке, чтобы пару раз почирикать, и разлетелись, забыв друг о дружке до тех пор, пока снова не нашлось какой-нибудь темы на почирикать или не возникло желание поклевать зернышки в компании, а не в одиночестве. Тодороки упорно переписывался с ней вовсе не потому, что у них было дофига тем для разговоров, а скорее потому что следовал собственному решению социализироваться.
— Ты тоже можешь звать меня Шото, — добавил Тодороки, следя за тем, как Киришима пытается примериться ножом к яблоку. — Что ты пытаешься сделать?
— Я видел в манге, как яблоки больным режут в форме зайчиков! Думал, порежу, но что-то слабо представляю, как лучше.
— Дай, — Айра протянула руку ладонью вверх. — Научу тебя, мне в детстве Рё резал. Потом сам знаешь для кого повторить сможешь…
Покраснев, Эйджиро протянул ей нож с яблоком. Шото склонил голову на бок, размышляя.
— Тебе кто-то нравится, Киришима? — произнёс он, переведя взгляд на руки Айры и внимательно наблюдая за тем, что она делает: девушка разрезала ялоко на четыре части и теперь делала надрезы на одной из частей так, чтобы получились ушки, как у зайчика.
— А… Н-н-у-у не то что бы-ы-ы, — протянул Киришима, тоже не отрывающий взгляда от рук Айры.
— Понятно, — кивнул Тодороки. — Ты смущён и не хочешь об этом говорить.
Айра продемонстрировала им идеального зайчика.
— Повторишь? — предложила она, протягивая нож и одну из долек Киришиме. Тот взял протянутое, чуть не выронив и принялся сосредоточенно резать, смотря на зайца на её ладони.
— Мило выглядит, — поделился наблюдением Тодороки. — Кажется, мама в детстве мне также яблоки резала, когда я болел.
Киришима гордо продемонстрировал своего немного кривого кролика и Тодороки протянул в его сторону руку.
— Дай нож, тоже попробую.
— А тебе зачем этому учиться? — вскинул брови Киришима.
— Вдруг пригодится, когда мне тоже кто-нибудь понравится, — пожал плечами Шото, забирая у Айры дольку и тоже принимаясь за фигурную резьбу.
Эйджиро икнул. То, как равнодушно Тодороки реагировал на происходящее, было за гранью его понимания.
Они ещё некоторое время поболтали практически ни о чем, после чего парни собрались уходить. Пока они разговаривали, Киришима иногда проверял телефон, хмурился, и печатал, судя по всему, гневное сообщение.
— А, Киришима, — посомневавшись, Айра всё-таки окликнула его на пороге, когда Тодороки уже вышел за дверь. — Ты же эти несколько часов с Бакуго переписывался?
— Ну... Он меня игнорит, так что я просто пытался привлечь его внимание, — Эйджиро обернулся, внимательно её разглядывая. — Безуспешно.
— Понятно, ладно.
— А что? Может, дать тебе его номер?
— Он же есть в общем чате, так найду, если понадобится, — отмахнулась девушка. — Спасибо. Хорошо вам до дома доехать.
— Ага, завтра тоже приеду, чтоб тебе не скучно было, — Киришима махнул рукой, выходя.
Парни ушли, а Айра, наконец, проверила сообщения на телефоне. Отписалась матери и Рё, что очнулась. Рё досталось также возмущённое «Ты не умеешь хранить секреты!!!», чтобы не повадно было, хотя она прекрасно понимала, что возмущение бессмысленно и никак на него не повлияет.
Айра открыла общий классный чат и отписалась, что с ней всё ок, она пришла в себя и через пару дней её выпишут. Некоторые выразили желание посетить её, некоторые сожаление, что предки из дома так далеко не отпустят. Айра посоветовала им не париться и провести время с роднёй, пока в общежитие не съехали.
Некоторое время она пялилась на контакт Бакуго в общем списке участников чата. Туда его добавил Киришима и, когда он периодически удалялся, видимо, выбешиваясь на флуд, он же его туда возвращал. Сам Бакуго в чат писал только раз, советовал всем заткнуться и писать только важные вещи, после чего получил такой же совет от Серо вырубить звук на чате, раз бесит, и удалился. Киришима добавил его обратно сразу же, он удалился ещё раз. Так повторилось раз пять прежде, чем Бакуго забил и видимо, всё-таки просто отключил звук.
Посомневавшись, она всё-таки не стала ему ни звонить, ни писать. Да и что можно сказать? Зачем приходил? И так понятно, что проверить, не сдохла ли. Она бы точно пришла, если б он полез куда-то из-за неё и оказался в больнице. Почему ты сразу ушел? Так он ей и ответит.
Спросить, как он себя чувствует? Бакуго, изливающий душу в мессенджере, не представлялся совершенно. Да и с чего бы ему делиться своими мыслями? Они ведь почти не общались. Позвать в парк, как Киришима?.. Откажет ведь. Нет причин соглашаться. А если так, то... Смысл писать, если ответа всё равно не будет?
Время шло, она продолжала пялиться в телефон. Странный визит недовежливости так и не выходил из головы. Если он пришёл, значит, всё же переживал за её состояние, так? Может, всё же стоит спросить, почему не сказал даже ничего вроде «Нахера влезла, куда не следует?»
Бакуго, который молча пришёл и молча ушёл, который только и сделал, что наорал на Киришиму, притащившись из Сидзуоки в Камино... Это было слишком странно. Слишком странно, чтобы она могла перестать об этом думать.
Почему она вообще столько сомневается из-за какой-то смски? Настолько не хочется не получить никакого ответа? Почему это кажется... Неприятным? Хотя, может, стоит спросить при личной встрече? Тогда у него не будет шанса ее проигнорировать. Даже если он попытается, она всегда может его поймать и вытрясти из него ответ. Вытрясла же из Мидории. В школе Бакуго не сможет далеко убежать, как бы не старался. Даже в его комнату можно попасть через окно. У неё-то точно не будет с этим проблем — с помощью поля поднимется и всё.
«Почему я вообще так хочу знать ответ на этот вопрос?», — задумалась Айра, но ответ в голову не приходил. — «Ну пришёл, ну ушёл...»
Устав от циркулирующих по кругу мыслей, Айра задумалась о том, что после таких событий стоит сделать пост в юрфрейм о том, что очнулась. Только умыться перед этим... И в туалет сходить... Благо, он в палате был — такая палата точно была дорогой, и тут явно не обошлось без матери.
Сползав до ванны, Айра улеглась обратно на кровать и, расчесавшись, не стала краситься. Пусть уж как есть, бледная и измученная, а то люди и так без конца забывают, чего героям стоит их спасение.
Сфоткавшись со слабой улыбкой, показывая большой палец в экран, Айра открыла Юрфрейм, чтобы повесить пост и обомлела от количества новых комментариев и сообщений. Опасаясь смотреть их, она сначала опубликовала пост с надписью «Очнулась сегодня утром. Жить буду :)», после чего всё же принялась изучать, что же случилось.
Как оказалось, за неё переживали бывшие одноклассники, а ещё... Благодарили жители Камино. За то, что спасла их дома, за то, что дала про время вывести их из зоны поражения... Кто-то даже написал «приезжай работать в наш город после выпуска, Иридия!».
У Айры затряслись руки. С такой лавиной благодарности она сталкивалась впервые в жизни.
Неожиданно позвонил Мидория, справился о её состоянии. Успокоив его, Айра повинилась, что сдала его Всемогущему на тему раскрытия секрета причуды, и сказала, что он теперь в курсе, что Мидория давно в курсе, что она его дочь. Идзуку простонал в трубку что-то неразборчивое на тему того, что ему уже за это досталось.
Два дня до выписки пролетели незаметно. Киришима, как обещал, приехал ещё раз, даже приставку притащил. Шинсо тоже заглядывал, порадовался, что с ней всё нормально, и выразил неодобрение по поводу вылазки, которую они сами себе разрешили. А ведь он надеялся, что раз не рассказал о планах одноклассников, она просто домой поедет, как выпишется, и всё... Кто же мог знать, что она так неудачно заглянет к Мидории…
В парк аттракционов с Киришимой и Тодороки она всё-таки выбралась, пусть и под неусыпным надзором Рё, который не захотел отпускать её одну. Айра не стала разбрасываться свободными руками и заставила его их фоткать, раз уж пришёл, в итоге юрфрейм обогатился несколькими фотками. Фоткой, где она висит между Тодороки и Киришимой, закинув руки им на плечи, на них всех были надеты кошачьи ободки под цвет волос. Рё тоже заставили носить ободок, чтоб от коллектива не отбивался. Фоткой, где они пытаются съесть одну огромную сладкую вату. Фоткой, где они сидят на детских единорогах. Тодороки с серьёзным лицом смотрелся на этом аттракционе просто уморительно, поэтому на фотке она и Киришима дохли от смеха.
Они также пригласили Шинсо, но родители его не отпустили. Бакуго Киришиме так и не ответил, а Айра окончательно убедилась в том, что если у него надо что-то узнать, стоит ловить лично и спрашивать прямо в лицо. Так хоть есть шанс схватить за шкирку и помешать уйти от ответа. Других не приглашали, потому что Рё заявил, что не нанимался следить за кучей школьников, и что и их троих уже много.
Айра очень радовалась, что Киришима захотел пойти с ними — без него перезагружаться было бы и вполовину не так весело, как с ним. Стоило, наверное, приглашать его всякий раз, как они с Тодороки решат куда-нибудь выбраться. Прогулкой девушка была абсолютно довольна. Учитывая то, что с территории школы без разрешения в будущем выйти вряд ли получится, погулять перед началом учебного года после столь… стрессовых ситуаций, в которых они оказались, было отличной идеей.
В середине августа закончилось строительство общежитий в Юэй. И, в связи со сложившимися обстоятельствами, их учеба началась раньше, чем должна была.
Перед входом в общежитие Айзава жестко отчитал их за самоволку в Камино и даже выразил сожаление по поводу того, что просто не может их всех исключить. Всех, кроме Джиро, Хагакуре и Бакуго.
Айра молча кивала. Не стоило вслух выражать несогласие в такой ситуации. Всё закончилось хорошо, они действительно помогли спасти Бакуго, но она не могла отрицать того, что сложись ситуация чуть иначе и все они серьёзно бы пострадали. Поскольку ответственность за их жизни пока ещё находится на учебном заведении и родителях, неудовольствие было понятно. Да и нарушение закона есть нарушение закона. Не просто так он всё-таки был написан, а чтобы снизить количество несчастных случае из-за недоучек.
К тому же, они действительно предали доверие ответственных за них взрослых, сами себе разрешив спасательную операцию. Им действительно повезло, что на эту выходку просто закрыли глаза.
Учитывая общественный резонанс из-за похищения, повезло ещё, что у них остался тот же самый классный руководитель. Их родители не возмущались, но общество могло бы надавить на Юэй, если бы журналисты продолжили раздувать конфликт, и удовлетворились бы они только если бы кто-то взял ответственность. А кому увольняться, как не классному руководителю?
— С этого момента, сделайте одолжение, следуйте установленным правилам и ведите себя соответственно, — закончил Айзава, разворачиваясь лицом к общежитию. — Вот и разобрались! А теперь, цепляем на лица улыбки и идём вперёд и с песней.
Айзава поднимался по лестнице в здание, класс уныло смотрел ему в спину. Внезапно Бакуго схватил за шкирку Каминари, отволок его за куст… минутой спустя тот вернулся дурачком, которого замкнуло. Некоторые сразу повеселели, особенно Кьёка. Айра вскинула брови, оценив эту попытку поднять настроение окружающим, а Бакуго тем временем не остановился — всучил Киришиме деньги за прибор ночного видения. И первый отправился следом за классным руководителем, пожелав другу оставаться таким же придурком, как и раньше.
Проходя мимо, он даже не взглянул в её сторону. Не то чтобы раньше он часто смотрел, но почему-то казалось, что он смотрит вперёд… подчёркнуто вперёд.
Может, ей показалось? Вздохнув, Айра направилась следом.
— Эй, народ, может это ничего и не исправит, но сегодня на эти деньги я всех угощаю шашлыками! — крикнул Киришима. Одноклассники восприняли идею с энтузиазмом.
Началась их экскурсия по общежитию
На каждый класс отводилось своё здание. Правое крыло здания предназначалось девочкам, левое мальчикам. Пройти в оба крыла можно было только через первый этаж. Первый этаж был общим для всех, на нём располагались общая гостиная, ванная, столовая, прачечная. Здание было невероятно просторным, и, по мнению Айры, здесь было слишком много места для двадцати двух человек. Юэй явно сильно потратилось на организацию подобной жилплощади.
Едва услышав об общих ваннах и прачечных, Минета едва не воспылал, но Айзава быстро опустил его с небес на землю, сообщив, что зоны для мальчиков и девочек раздельные. Девчонки сверлили Минету взглядом, явно думая о том, что стоит следить за отсутствием дырок в стенах, а то и вовсе просто завесить смежную стену плакатами.
Жилые комнаты располагались со второго этажа и выше, на каждом этаже было по четыре комнаты. Учитывая, что этажей в здании было пять, комнат в одном крыле было шестнадцать, а девочек всего семеро… Их крыло было довольно пустым. Айра выбрала комнату на втором этаже и, как оказалось, она единственная на нём жила. Остальные выбрали комнаты выше. Все они уже были отремонтированы, а мебель в них собрана, и расставлена по их запросу. Всё, что им оставалось, это украсить комнаты, как нравится и разложить вещи.
В каждой комнате был кондиционер, туалет, холодильник и встроенный в стену платяной шкаф для хранения одежды. У каждой комнаты даже был свой балкончик. Общаги в фильмах выглядели вовсе не так комфортно и презентабельно, так что у Айры даже от сердца отлегло.
Когда Айзава ушёл, все разошлись по комнатам разбирать вещи. Первым делом Айра обустроила свой шкаф-алтарь Всемогущего, она перетащила из дома большую часть фигурок, на стену рядом повесила медаль с фестиваля, в рамке с медалью теперь также красовалась её фотка со Всемогущим с этого же самого фестиваля.
«Вот бы на эту фотку ещё автограф», — думала Айра, смотря на неё. Отдельный угол занимало трюмо с настенным зеркалом, часа два она расставляла свою уходовую и декоративную косметику.
Когда настало время обеда, Киришима накормил всех обещанными шашлыками и они, сытые и радостные, снова разошлись по комнатам, продолжать раскладывать вещи. Айра расставила учебники по небольшим полочкам сбоку и справа от стола, там же разложила тетради. Ручки она поставила в розовый подстаканник, а рядом строгую чёрную настольную лампу, подарок Рё в честь «новоселья» в общагу. После этого она развесила одежду в шкафу и разложила вещи в комоде.
Окно и дверь на балкон она завесила плотными тёмно-синими занавесками с серебристыми звёздами, которые светились ночью и белой полупрозрачной тюлью, чтобы днём было больше света, но всё ещё не было видно, что происходит в комнате.
Итак, её комната выглядела так: справа от двери сразу же располагался шкаф для одежды, следом располагалось трюмо, затем полутораспальная кровать. Слева от двери стоял закрытый шкаф со стеклянными дверцами с мерчем Всемогущего, рядом с ним над небольшим комодом с нижним бельём, постельным бельём и домашней одеждой висела медаль в рамочке и фотка, следом располагался стол, с двух сторон которого стояли узкие шкафчики под книжки. В углу она прислонила коврик для йоги, на нём удобнее было делать растяжку по утрам.
Когда они выползли вечером вниз, чтобы обсудить, как прошло обустройство, от усталости даже не хотелось есть. Когда Айра спустилась, девчонки уже подбивали парней посоревноваться, чья комната круче. Они встретили идею воодушевлением и только Бакуго развернулся, буркнув что-то попытавшемуся было остановить его Киришиме и ушёл по направлению в мужское крыло. Проводив его взглядом, Айра приблизилась к остальным и, рассудив, что комнаты парней никогда в жизни не видела, присоединилась к активности.
Первой осматривали комнату Мидории.
— Тут Всесильный от пола до потолка! Комната настоящего отаку! — заметила Урарака, пока удручённый Идзуку, стоя у стола, пытался пережить слувчившееся.
— О-о-о-о, — Айра нагнулась рядом с одной из фигурок. — Фигурка из лимитированной коллекции бронзового века! Рё недели две ныл, что ему пришлось простоять в очереди двенадцать часов, чтобы купить её мне… Ты сам стоял?
— А..ага… С мамой, мне же тогда всего восемь было… — подпрыгнув, отозвался Мидория.
— Ты тоже собираешь мерч Всемогущего, Акияма? — поинтересовался Серо.
— Ага! — подтвердил вместо неё Киришима. — У неё дома был целый шкаф.
— Дома у меня целая стена, — исправила Айра, скрещивая руки на груди. — А с собой я чуть-чуть взяла. Только самое любимое.
Учитывая этот разговор, когда дошла очередь до её комнаты, никто не удивился. Никто, кроме Мидории.
— Фигурка из лимитированной коллекции золотого века в победной позе Всемогущего, была выпущена всего лишь тысячей экземпляров! С автографом Всемогущего на постаменте! Все собранные средства с продаж были отданы в благотворительный проект по восстановлению Осаки после масштабного разрушения… Эта фигурка стоила почти в три раза дороже обычных лимитированных коллекций и выполнена из самых лучших материалов!.. — едва ли не прилипнув носом к стеклянной двери шкафа, протараторил Мидория. Однокласники, едва не снесённые этой волной, поспешно развернулись и вышли, сойдясь во мнении, что из девчачьего в её комнате только трюмо с кучей косметики и в комнате нет ничего интересного.
Открыв дверцу шкафа, Айра достала фигурку и протянула Мидории.
— Правда можно посмотреть?! — с благоговением прикасаясь к ней, уточнил парень.
— Можно забрать, дарю. У меня дома ещё одна стоит, — оценив его выражение лица, великодушно сказала Айра. — Мама и Рё подарили мне две одинаковых на седьмой день рождения, с тех пор договариваются, кто что дарит.
— Нет-нет-нет, что ты, — поспешно ушёл в отрицание Идзуку. — Я не могу это взять!..
— Почему? Ты же любишь Всемогущего.
— Да! Обожаю! Но… Это как-то не правильно… Хотя, конечно, очень хочется, — он с сожалением вздохнул. — Но я правда… не думаю, что могу…
— Бери-бери, — настояла Айра. — Учитывая то, как ты стараешься, чтобы стать героем и то, как любишь Всемогущего, с меня не убудет. Как фанат я понимаю, как грустно не получить какую-то фигурку… К тому же, зачем мне две одинаковые? Считай её моим пожеланием удачи на пути к мечте. Потом подаришь мне свою фигурку. Поставлю их рядом.
Идзуку смутился, покраснев до корней волос. Спохватившись, что они отстали, за ними вернулась Урарака. Они поспешно нагнали ребят, осмотр комнаты продолжился. Мидория любовно прижимал к себе фигурку.
По дороге Айра сфоткала фигурку у него в руках и попросила Рё прислать ей первым классом вторую. На самом деле, это была её любимая фигурка, так что хотелось бы поставить её в шкаф и смотреть на неё, как обычно.
Из девчачьих комнат больше всего Айру потрясла кровать Яойорозу — дома у неё, конечно, тоже стояла двуспальная кровать, но не настолько огромная.
«Настоящий траходром», — подумала Айра.
Из комнат мальчиков больше всего ей понравилась комната Тодороки — изящество традиционного японского стиля… словно в другой мир попали. Тортик у Сато был невероятно вкусный, Айра мысленно накинула себе кругов на утреннюю пробежку и с чистой совестью съела весь кусок тортика вместо ужина.
Когда началось голосование, Айра проголосовала за комнату Мидории и солидарности, хотя больше всего ей понравилась комната Тодороки.
С отрывом в шесть голосов победил Сато, девчонки отдали свои голоса из-за вкусного тортика, пацаны не оценили и наехали на несчастного за то, что он даёт взятки сладким будущим героиням.
— Голосов всего шесть, разве девчонок не семь? — поинтересовался Минета.
— Я голосовала за комнату Мидории, — подняла руку Айра. — Хотя больше всего мне понравилась комната Тодороки.
— А-а-а, — протянул Минета. — Ты из-за Всемогущего ему голос отдала. Отаку-у-у.
— Конечно, из солидарности! — ничуть не смутившись, кивнула Айра. — Фанаты должны поддерживать друг друга!
Наконец, все начали расходиться спать, Айра сделала было шаг в сторону женского крыла, как вдруг Урарака попросила её… и всех остальных участников самоволки в Камино остаться, потому что Тсую хотела им что-то сказать.
Пока остальные утешали плачущую девушку, Айра молча стояла рядом. Размышляла, стоит ли высказать своё мнение или лучше просто уйти. Вспоминала одноклассниц из средней школы, которые невероятно часто подставляли её, используя слёзы и жалость окружающих к себе, манипулировали мнением учителей и одноклассников, утверждая, что они пытались остановить другого от совершения какой-либо ошибки, но их не послушали и теперь они так несчастны…
— Ты слишком много на себя берёшь, — в конце концов, холодно произнесла Айра. — Была недостаточно строга с ними? Хах… Решила высказаться сейчас снова, не смирившись с тем, как они поступили, проигнорировав твои обидные слова о том, что будут ничем не лучше злодеев, если будут нарушать правила?
Ребята с удивлением уставились на неё. Айра сжала руки в кулаки.
— Каждый из нас сам принимает решения, как жить свою жизнь и какие ошибки совершать. Обвинять других в том, что их мнение разошлось с твоим, и выставлять себя жертвой, которой сделали очень больно, не оправдав ожидания, неправильно, — она нахмурилась. — Люди не обязаны оправдывать твои ожидания. Ты сделала то, что считала нужным, так что твоя совесть перед самой собой должна быть чиста. Нечего приписывать себе ответственность за чужие поступки, у каждого из нас своя голова на плечах. Неси ответственность за свои. Нечего обвинять других в том, что они приняли решение, с которым ты не согласна и возлагать на них вину за неоправданные ожидания. Если оправдывать ожидания каждого, надорвёшься. Поэтому каждый живёт сообразно своим моральным принципам и оправдывает ожидания только тех, кого считает близкими. Мы всего лишь одноклассники. Мы должны поддерживать друг друга, но у нас не один мозг на всех. Хочешь кого-то винить, так вини себя, что сделала недостаточно, чтобы предотвратить то, что считала непоправимым. Ты могла позвонить Айзаве. Он бы остановил эту самоволку щелчком пальцев.
Развернувшись, Айра направилась в сторону общежития.
— Ты… не считаешь себя виноватой, Акияма? — произнесла Тсую, перестав плакать.
— Я отлично знаю, в чём именно ошиблась, — бросив взгляд через плечо, ответила Айра, остановившись. — Я отлично знала это, ещё когда вызвалась поехать с ними в Камино. Сложись ситуация чуть иначе, мы все могли бы серьёзно пострадать. Закон придуман не просто так. Закон придуман, чтобы было меньше несчастных случаев и смертей недоученных малолеток. Я ехала туда, полностью осознавая все возможные последствия. Сейчас я сказала это тебе, потому что больше всего ненавижу людей, которые пытаются манипулировать другими через жалость к себе.
— Это было… довольно жестоко, Акияма… — заметила Яойорозу.
— Она ведь может позволить себе говорить то, что думает, так почему я не могу? У нас что, двойные стандарты? — Айра фыркнула. — Мы не обязаны сходиться во мнении. Мы все даже не обязаны друг другу нравиться. Всё, что требуется от профессионалов в мире героев, это задвинуть свою неприязнь подальше, при её наличии, и делать свою работу. Меня всю жизнь учили так действовать.
— Это так, но… отношения между людьми на самом деле тоже важны, и я… не хотел бы, чтобы кто-то из вас чувствовал себя так, как Тсую, из-за меня, — Мидория нахмурился.
— Это твой выбор. Я не настолько эмпатична, чтобы распыляться на всех окружающих, — Айра передёрнула плечами. — Можете считать меня злой или жестокой, как хотите, но я не собираюсь нести ответственность за чувства всех. Если всех считать особенными, это означает только, что никого особенного для тебя на самом деле нет.
— Но… Асуи права. Мы же подвели доверие учителей… и одноклассников, которые рассчитывали на наше благоразумие…
— Да, подвели. Раз считаешь, что совершил ошибку, сделай всё, чтобы её исправить, — кивнула Айра. — Извлеки урок из случившегося и больше так не поступай. Наш с тобой урок — осознание, что нарушать закон по личным причинам не правильно, даже если вольно его трактовать. Особенно пока за нас несут ответственность взрослые. Нам повезло. Но могло не повезти. И это стало бы трагедией для наших семей, учителей и прочих близких. В будущем, если ты нарушишь закон, ты сам будешь нести ответственность за то, что произойдёт. Её урок, — девушка невесело усмехнулась, махнув рукой в сторону Тсую. — Осознать, что люди могут не прислушиваться к мнению других. Если считаешь что-то критически важным и хочешь на это повлиять, сделай для этого всё, что только можешь, чтобы предотвратить нежелательное действие и прими последствия. Например, позвони ты Айзаве, некоторое время мы бы на тебя точно злились, хоть и понимали бы, что ты хотела уберечь нас от ошибки. Возможно, от серьёзных травм или от смерти. Мы бы позлились, но в итоге признали бы, что твои намерения были благими. Простили бы. Что до последствий… — Айра запрокинула голову, разглядывая звёзды. — Просто подумай о всех возможных исходах прежде, чем принимать решение, которое повлияет не только на твою жизнь. Потому что не будь там нас, Бакуго не смог бы уйти. Не будь там нас, скорее всего весь район Камино лежал бы в руинах. Да, мы нарушили закон, мы могли погибнуть, мы поступили неправильно. Мы не можем рассчитывать, что нам так повезёт дважды. Нам с этим жить. Размышляя о случившемся, я поняла, что будь у меня возможность вернуться во времени и принять другое решение, я бы поступила точно так же, как в этот раз. Я ни капли не жалею о том, что сделала. Потому что я была готова к последствиям. К тому, что мне теперь придётся раз за разом доказывать матери, Рё, учителям, отцу… Что я достаточно благонадёжна, — она глубоко вздохнула. — Если вы не заметили, из всех нас я единственная, кто оказался в больнице.
— Акияма… — осторожно произнёс Тодороки.
— Ты в этом не виноват. Виновата только я. Мне ещё нескоро разрешат использовать причуду так же, как раньше. Вот цена моей самоволки. Вот последствия моих решений. Смотри, какова была ситуация. Когда мы убегали, Шото пытался остановить меня, но я отказалась. Он попробовал настоять, но я снова отказалась. Он принял мой выбор, и ушёл. Я не обвиняю Шото в том, что он не увёл меня силой. Сделай он это, я бы не пострадала. Только получила бы нагоняй от взрослых, да и всё. Но… уведи он меня, город был бы разрушен. Наверняка погибло бы множество людей. В тот день я сделала выбор. Я знала, на что я иду. Я знала, что могу умереть. Что я недоучка, которая не имеет на это права. Что, возможно, я стану примером… плохим примером, о котором будут рассказывать в школах будущим поколениям. Смерть из-за самоволки. Важность правил. Всё это. С самого детства меня воспитывали, как героя, который готов пожертвовать жизнью радии людей. Может, я и оказалась в Камино из-за подростковой тупости. Но, раз уж я там была, а про, способных встать между разрушением и городом не было, я не смогла уйти. Если бы я просто ушла, я бы поступила вразрез со своими идеалами. Это был мой выбор. Каждый из нас делает выбор. Такова жизнь, Асуи Тсуи.
Развернувшись, Айра ушла, не реагируя на попытки окликнуть.