Конечно, ей было далеко до его скорости. Её сапоги никак не могли тягаться с причудой. К тому же, они не были рассчитаны на гонки с кем-то… настолько быстрым и целеустремлённым. Они должны были просто облегчить ей маневрирование в городе. Айра прекрасно понимала, что сейчас парень движется на остатках адреналина и не чувствует, в каком плачевном состоянии находится его тело на самом деле. Воспринимает боль не как знак остановиться, а как подтверждение того, что ещё жив.

И она отлично осознавала, к каким последствиям это может привести. Ужас словно сковал лёгкие.

Она не тешила себя мыслью, что смогла бы отговорить Бакуго... Но... Если бы только он дослушал сообщение, их просто перенёс бы Курогири, как и всех, кто откликнулся. А сейчас они словно играли в догонялки со смертью.

Айра чувствовала себя абсолютно бесполезной. Да, она сражалась с клонами мёртвого Твайса, созданными, не понятно как, учитывая, что владелец был мёртв, но всё, что она сделала, это стояла рядом с Айзавой и Мономой. Она должна была защитить их от возможного вторжения извне, но проклятый телепорт возник внутри причуды…

Можно было сказать, что с задачей она не справилась. Конечно, она вытащила Моному из-под груды клонов, но и только. Айзаву украли прямо из-под носа. Пыталась догнать Бакуго, чтобы помочь ему в сражении Все За Одного, но не смогла.

Она даже удержать его на носилках не смогла, он просто сбежал.

Ничего не сделала.

Кацуки успел на поле боя раньше неё и, подорвав Шигараки, или Все За Одного в его теле, кто им там сейчас управлял или Курогири — за взрывом она не заметила, кого именно, — и чуть не ударился об землю. Она успела смягчить падение причудой и организовать трамплин, по которому он скатился, в последний момент.

Только оказавшись рядом с ним и убедившись, что он дышит, она смогла осмотреться.

Все… были ранены. Все… страдали и превозмогали, и лишь на ней не было ни царапинки.

В тот момент, когда она подняла голову, Мидория Идзуку под всеобщие крики:

— У тебя всё получится! У тебя всё получится!

…нанёс последний удар. Тело Шигараки Томуры разлетелось на мелкие-мелкие кусочки. Мелкие-мелкие кровавые ошмётки. Вот и всё, что от него осталось.

— У тебя всё получилось, — выдохнула Айра, наблюдая за тем, как он приземляется и выпрямляется в знакомой победной позе Всемогущего.

Она не знала, кто из всех участников битвы самый потрёпанный, но чувствовала себя просто отвратительно, пусть и понимала, что не получать ранений ей позволяла причуда, что никто не мог предсказать будущее, кроме покойного сэра Ночноглаза, и что все получили назначения туда, где были бы самыми полезными. Но чувство, будто она совершенно ничего не сделала, не желало покидать Айру.

Она вложила все оставшиеся физические и душевные силы в оказание первой помощи, когда прибыли медики. Бакуго увезли одним из первых, когда он оказался на носилках, то уже был без сознания. Айре отчаянно хотелось кинуться следом и ждать под дверями операционной, но она не могла себе этого позволить: она должна была помочь тем, кто нуждается в помощи.

Сделать хоть что-то, как герой.

Ожидание под дверью не принесло бы никакой пользы ни ей, ни Кацуки, ни обществу. Да и так она могла хоть как-то занять себя и не дать ужасающим мыслям «Что, если он умрёт», завладеть собой. Наверное, он был прав, когда смеялся, что она и так иногда как робот. Оказание первой помощи было сродни бессмысленным механическим действиям, и её сосредоточенности хватало лишь на то, чтобы чётко выполнить указания медиков, чтобы все как можно быстрее были доставлены в больницу. Те, кто не имел критических повреждений и был способен двигаться, тоже помогали. В вертолёты и машины скорой помощи загружали по двое носилок, те, кто был способен сидеть, ехали так.

Когда все были доставлены в ближайшую уцелевшую больницу, солнце уже клонилось к горизонту. Операция всё ещё не закончилась. В коридоре у операционной никого не было, и не удивительно. До центральной больницы в Токио из Шикецу путь был не близкий, многие герои были серьёзно ранены, а те, кто не был ранен, не могли оставить охрану гражданских в убежищах, чтобы сопроводить родственников к больницам. Во-первых, злодеев, сбежавших из тюрьмы и разгуливающих на свободе, всё ещё было не мало, во-вторых, люди наверняка всё ещё боялись.

Транспортное сообщение было полностью приостановлено. Даже если бы родители Бакуго попытались добраться до больницы сами, они бы попросту не смогли. Руководство Шикецу вряд ли выпустит их с территории. Жалость в подобной чрезвычайной ситуации роли не играет.

Айра застыла неподалёку от дверей в операционную, из-за бледности лица она выглядела, словно фарфоровая статуя, забытая скульптором по рассеянности. Она знала, что в этой же больнице в другой операционной находится отец, что большая часть одноклассников уже размещены в палатах, и что она могла бы скоротать ожидание, если бы навестила их, но девушка ничего не могла с собой поделать. Она могла только стоять и смотреть пустым взглядом на двери в операционную.

Нашарив в кармане цепочку с сердечком, которую захватила с собой, но не решилась надеть в бою, Айра кое-как застегнула её на шее и сжала в руках. В голове была лишь одна мысль: «Кацуки, пожалуйста, выживи». Казалось, на месте её сердца образовалась пустота.

Когда перед глазами начало темнеть, сжав руки в кулаки, Айра медленно, контролируемо вздохнула. Пришлось сосредоточиться на дыхании. В коридоре она находилась одна, так что опасность отключиться из-за нехватки кислорада была реальной. Она понимала, что, скорее всего, организм вспомнит, как дышать, если потерять сознание, но всё же не хотелось бы устраивать в больнице переполох и отвлекать врачей от спасения жизней.

Перед глазами словно мелькали картинки: возмущённо-смущённое выражение лица Кацуки во время признания, восхищённый взгляд и солнечная улыбка, снег, падающий с тёмного звёздного неба и ощущение тепла, уюта и спокойствия… Узел в груди становился всё туже, минуты тянулись, словно часы.

Когда двери операционной, наконец, открылись, Айра, едва услышав «состояние стабильно», сползла по стене и уселась прямо на пол, сжимая колени дрожащими руками.

Мир вокруг, казавшийся серым и блеклым, внезапно обрёл краски песочных больничных стен, белизны покрывала и коричневой напольной плитки. Заверив медсестру, что всё в порядке, Айра, уточнив прогноз, когда он очнётся, заставила себя подняться. В послеоперационную палату в грязном геройском костюме её никто бы не пустил, так что нужно было что-то с этим сделать. Добраться из Токио в Сидзуоку сейчас не было возможности, поезда не ходили, как и автобусы, и чтобы транспортное сообщение восстановилось, правительству требовалось время. К тому же, наверняка некоторые дороги и железнодорожные пути были повреждены.

Айра попросилась в душ для персонала, где планировала вычистить костюм до блеска, дождаться, пока он высохнет прямо на ней и зайти в палату, но в итоге медсестра предложила ей сменную одежду, которая хранилась у неё в больнице. Она тоже была низкой и худенькой, так что вещи оказались даже не слишком велики. Это было простое однотонное платье, но Айра была ей до слёз благодарна. Во всяком случае, костюм сможет высохнуть в помещениях, предназначенных для персонала.

Вымывшись, Айра оставила из экипировки только браслет, являющийся сейчас единственным средством связи. Контактов родителей Бакуго там не было, но им и так наверняка уже всё сообщили: все герои были внесены в общую базу с обязательным указанием контактов родственников, чтобы любая больница могла их своевременно проинформировать.

Только оказавшись перед стойкой регистрации, Айра вспомнила об отце. Девушка, находившаяся там, с улыбкой заверила, что Всемогущий в стабильном состоянии, очнётся после наркоза только через шесть часов. Никаких повреждений, несовместимых с жизнью, по её словам не было, но подробности она разглашать не собиралась. Айре и этого было достаточно, её куда больше интересовало, пустят ли её в палату к Кацуки.

Поскольку она являлась одноклассницей, и деться из больницы сейчас всё равно никуда не могла, в палату её пустили, пусть и неохотно. Но она, всё-таки, была одним из героев, который спас Японию, так что ей пошли навстречу. А, быть может, Айра просто выглядела достаточно отчаявшейся.

От вида перебинтованного Кацуки, подключённого к куче аппаратов, у Айры разрывалось сердце. Вслушиваясь в писк прибора, отслеживающего сердцебиение, она просидела у его кровати до самого утра, не сомкнув глаз, но он так и не пришёл в себя. Ни есть, ни спать не хотелось.

Правительство не теряло времени зря, Япония начинала восстанавливаться. Первым восстановили транспортное сообщение, все автобусы и поезда сопровождали герои. Некоторые, ранее ушедшие в отставку, вернулись на свои посты, другие страны также направили своих героев на помощь для восстановления разрушенных городов и отлова оставшихся беглых преступников, о чём радостно объявили в утренних новостях.

Комиссия по безопасности занималась координацией и распределяла роли, в первую очередь взялись за транспортное сообщение и восстановление дорог, мать Айры, как и Рё, были заняты, отец лежал в больнице, Айзава тоже был не в лучшем состоянии, так что некому было выцарапать Айру из палаты Бакуго. Она понимала, что должна была хотя бы навестить отца, но не могла найти в себе сил выйти из палаты, не убедившись, что он очнулся и… в порядке, насколько это возможно. Сейчас ей казалось, что его сердце может остановиться в любой момент. Хотя то, что он придёт в сознание, не исключало этого варианта, Айра думала, что ей резко станет легче.

В какой-то момент она, кажется, отключилась, сидя на полу и облокотившись спиной о кровать. Когда она пришла в себя, никаких изменений не было. Она заставила себя выпить воды из графина, и умыться в ванной, которая была в палате, но легче не стало. Медсёстры на плановом обходе обеспокоились её состоянием, но Айре было не до них. С трудом сфокусировавшись, она ответила на все их вопросы, так что им пришлось отстать. Стоило только двери закрыться, как она снова выпала из реальности. За эти два дня она даже перестала замечать, когда начинает плакать, когда слёзы кончаются.

Медсестра вернулась, зачем-то принесла ей стул и попыталась напоить успокоительным, но от лекарств девушка отказалась. Сухо поблагодарив, Айра всё же пересела на стул с кровати под пристальным взглядом медсестры. Он был жёстким и не слишком-то удобным, но, несмотря на это, когда время было уже за полночь, девушка задремала. Измученный переживаниями организм пытался хоть как-то восстановить энергию.

— Прости… Все глаза из-за меня выплакала, — хриплый шёпот, разнёсшийся по палате глубокой ночью, мог принадлежать только одному человеку.

Айра вскинула голову и, осознав, что он очнулся, стекла на колени, сжимая его относительно целую руку обеими руками. Бинты закрывали каждый палец, так что она совсем не чувствовала кожи, но… от тепла, и от облегчения, что она ощутила, на глаза навернулись слёзы.

— Кацуки… — едва сумев разлепить пересохшие губы, произнесла Айра. Голос показал совершенно чужим.

— И голос сорвала, — он невесело хмыкнул, слабо сжимая её руку в ответ.

— По сравнению с тобой это мелочи. Пить хочешь?

Кацуки едва заметно кивнул.

Айра неохотно разжала одну ладонь, и, не глядя, нашарила на тумбочке заранее приготовленный стакан с водой. Она даже трубочку нашла где-то в тумбочке во время проблеска сознания, когда в себя воду вливала. Привстав, девушка протянула ему стакан, он сделал несколько глотков и качнул головой. Поставив стакан обратно, она снова накрыла его руку своими.

— Я слышал твой крик, перед тем как… вырубился, — он невесело усмехнулся. — В первый раз.

— Я… так испугалась, — Айра почувствовала, как по щекам снова потекли слёзы, хотя по ощущениям казалось, что за прошедшие сутки она выплакала всю воду из организма. Слова неожиданно хлынули из неё сплошным потоком — за время, что сидела здесь, она успела обдумать такое количество всего, что голова готова была взорваться. — Ты невероятен, но мне… было очень... очень страшно. Воздух будто кончился, Айзаве пришлось ударить меня, чтобы я начала дышать… Мне казалось, моё сердце остановилось вместе с твоим. Думала, что не смогу дальше жить, если ты не откроешь глаза, — она прижалась щекой к тыльной стороне его ладони, бинт был... шершавым и всё ещё слабо пах спиртом. — Я так сожалела, что не могу оказаться на твоём месте. Что бесполезна… Только и могу, что держать этот барьер… И молиться. Когда ты встал, я почти рыдала от облегчения. Но… Несмотря на всё это… Ты… был таким крутым. Всё время. Мой герой номер один, Великий, взрывной убийственный бог Динамит. Спасибо, что выжил… Спасибо, что победил… и… спасибо, что спас моего отца, Кацуки.

— Я просто делал то, что хотел, и то, что мог, — он крепче сжал её руку. — Не реви больше, а… Не из-за меня. Я ж жив, так что хватит.

— Я… от облегчения остановиться не могу… И если не из-за тебя, то из-за кого?.. — Айра смешно хрюкнула, поднимая на него взгляд и отчаянно пытаясь сморгнуть слёзы. Наверняка вид у неё сейчас так себе: столько рыдать… Глаза точно сильно опухли.

Наконец, проморгавшись, она заметила, что по щекам парня тоже текли слёзы. Писк аппарата участился, но недостаточно, чтобы сработала система автоматического вызова медсестры.

— Из-за меня плакать ты больше не будешь, — заявил он, зажмурившись в тщетной попытке остановить слёзы. — Больше моё сердце не остановится. Так что… Не реви, а…

Хотя это заявления звучало абсурдно, Айра всхлипнула, изо всех сил стараясь отдышаться. Привстав, кончиками пальцев стёрла слёзы с его щёк.

— Сам-то тогда… чего плачешь…

— Сама ж сказала, от облегения…

— Тебе сейчас… показан полный покой… так что… давай я… буду плакать вместо тебя, ладно?..

— Сказал же, не будешь…

— Ты такой упёртый… — Айра не сдержала нервного смешка. — Я так… люблю тебя, Кацуки, — она прижалась лбом к его лбу. — И я так рада… что могу сказать это…

Она часто говорила «ты мне нравишься», но именно «люблю» не произносила до этого ни разу. Аппарат смолк и запищал вдвое быстрее. Бакуго пробрала крупная дрожь, он судорожно вздохнул. Закашлялся, не сильно и коротко. Испугавшись, Айра приложила дрожащие ладони к его щекам.

— Так… медленно… вдох…. Выдох… Дыши… Давай… — пробормотала она.

Ноги девушки подкосились, так что она едва не села на пол там, где стояла. Ей стоило… придержать все слова до момента, когда врачи скажут, что ему можно двигаться… стоило… стоило… Все За Одного не добил, так она сейчас сама его угробит…

«Может, медсестру позвать?!»

Перед глазами встала картина его бездыханного тела, распластавшегося на земле небесной арены, что едва не оправдала своё название и не превратилась в гроб.

— Да в норме я, — парень нетерпеливо дёрнул головой. — Уже и воздухом подавиться нельзя, чёрт… Сначала говоришь такое, а потом до смерти пугаешься, стоит мне немного не так вздохнуть… Сама вдох-выдох давай! На больничной койке я, а выглядишь, будто щас умрёшь, ты… Ну! Хорош, я сказал! Айра!

Выпустив его щёки, Айра всё-таки осела на пол, прислонившись спиной к кровати, пальцы левой руки Бакуго сомкнулись на её плече почти до боли. До неё запоздало дошло, что она снова едва не перестала дышать.

— Завтра чтоб при мне у врача попросила рецепт на успокоительные, — прошипел парень, в голосе его слышался страх. — И пила чтоб, как назначат. Фоткать таблетки мне будешь!

— Я в…я в пор… порядке, я просто…

— Заткнись и дыши! Вдох-выдох!

За окном медленно занимался рассвет. Робкий солнечный луч скользнул по перекошенному лицу Бакуго Кацуки, продолжающего сжимать плечо судорожно дышащей девушки.

От последствий случившегося им только предстояло оправиться.

В палату ворвалась испуганная медсестра. После этого случая Айре всё-таки вкололи успокоительные. В себя она пришла на больничной койке, под капельницей. Вечером.

Рядом с ней сидела обеспокоенная мать.

— Как ты? — поинтересовалась она, когда Айра, проморгавшись, обратила на неё внимание.

— Нормально. Ничего не болит, — привстав, девушка перелегла повыше, чтобы полусидеть и, нашарив стакан на тумбочке, выпила воды. Пить хотелось просто ужасно. — Прости, что из-за меня тебя вызвали с работы. Ты наверняка сейчас нужнее людям. Не стоило тратить время и приезжать, ничего такого ведь не случилось. Моей жизни не грозит опасность. Перенервничала просто. Бывает.

— Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — заботливо уточнила Адзуми. — События, через которые ты прошла, нелегко пережить.

Айра прислушалась к себе.

Нет, она не чувствовала, что в порядке. Хотя эффект успокоительных всё ещё ощущался, спокойствие было скорее искусственным, чем естественным. Она просто ничего не ощущала ни радости от встречи с матерью, ни душевного неудобства из-за той ситуации, в которой оказалась. Она должна была чувствовать себя неуютно из-за того, что не оправдала ожиданий, и поступила не как профессиональный герой, а скорее как глупый подросток.

Но она не чувствовала и этого. Словно кто-то выключил эти эмоции за ненадобностью.

Вместо того, чтобы разговаривать с матерью, отчаянно хотелось просто сесть рядом с кроватью Кацуки и сидеть. Палат наверняка не хватало, так что не удивительно, что её оставили в одной с ним. Сейчас он то ли спал, то ли делал вид, но аппарат, измеряющий пульс, пищал размеренно. Наверное, и правда спал.

Айре было даже немного смешно. Её ведь учили контролировать эмоции. И наверняка ожидали, что она будет принимать здравые решения. Как тогда, в Камино, когда она думала, что это последний бой отца, в котором он может умереть. Она прекрасно это понимала.

Как оказалось, смотреть на то, как умирает возлюбленный, было намного, намного больнее, чем на возможную смерть отца, которого она в тот момент и не знала, как отца. Только как величайшего героя. Принять его смерть было бы легче — как достойный конец невероятного человека. Конец истории героя номер один. Но Кацуки не был Всемогущим. Ему только в этом апреле исполнилось семнадцать.

И её мать никогда не переживала подобного. Она, конечно, беспокоилась, что дочери нелегко пришлось из-за увиденного, но… Айра с лёгкостью могла представить, как случившееся превращается в жизненный урок, так всегда происходило, когда она совершала ошибки, и... девушка не хотела ничего слушать.

А, быть может, она просто не хотела рассказывать матери, потому что не желала показаться слабой. Честно говоря, ей было всё равно, по какой причине не хочется это делать. Не хочется и всё.

Адзуми продолжала молча и внимательно на неё смотреть.

«Стоит ударить на опережение», — подумала девушка. — «И притвориться нормальной. Не зря же меня учили актёрскому мастерству, да?»

— Я абсолютно точно в порядке, — Айра выпрямилась и кивнула. — Не думаю, что кто-то способен пережить случившееся без каких-либо психологических последствий. Но я всего-то не могла уснуть пару дней, пока ждала, что Кацуки очнётся. На ресепшене сказали, что отец будет жив, так что мне в целом, не о чем переживать. Я просто слишком сильно рыдала от облегчения, вот меня и решили успокоить.

— Медсестра была уверена, что у тебя нервный срыв, — Адзуми нахмурилась.

— Да? Ну, я не знаю, как он должен ощущаться, может быть, и он, — Айра беззаботно пожала плечами. — Но сейчас-то я в порядке. Я же веду себя как адекватный человек? Или нет?

«Не хочу, чтобы случившееся превратили в очередной урок», — подумала она. — «Ты привыкла всегда контролировать эмоции, мам, ты меня просто не поймёшь, потому что я не смогу объяснить происходящее с точки зрения логики. Поэтому я не буду ничего объяснять. Поэтому притворюсь, что урок уже усвоен. Я знаю, что это успокоит тебя быстрее всего остального».

— Как человек, который не особенно хочет разговаривать, — Адзуми встала. — Если почувствуешь, что хочешь поговорить, звони.

Заметив у дочери свой собственный паттерн поведения «не трогайте меня, всё нормально», она не собиралась больше настаивать. Прекрасно понимала, как сильно это раздражает. Представив себя на месте дочери на мгновение, она моментально ощутила отторжение. Когда человек готов сказать, он скажет сам... Она была уверена, что достаточно хорошо воспитала свою дочь, чтобы та могла обратиться за помощью в случае необходимости.

— Я в порядке, не беспокойся. Урок усвоила. В следующий раз проявлю сознательность и, если почувствую, что мне также плохо, сразу обращусь к медикам за успокоительным. Но не думаю, что это повторится. Герои ведь могут умереть в любой момент, ты часто это повторяла. Всё-таки говорить и переживать в реальности — это разное. Я просто не ожидала столкнуться с этим... Так.

— Что ж, радует, что ты сделала выводы из случившегося. Отдыхай.

Это был способ заботы Адзуми. Не трогать и позволить выбирать. К тому же, дочь сказала достаточно, чтобы можно было не беспокоиться: она осознаёт, в каком состоянии находится. Если продолжить настаивать на разговоре, она наверняка может спровоцировать только негативную реакцию, а, может, и повторение нервного срыва. Усугублять состояние собственной дочери ей не хотелось.

— Передавай привет Рё! — Айра изобразила самую солнечную улыбку, на которую была способна и помахала матери рукой.

Нотаций удалось избежать. Это было… даже немного странно. Махнув на прощание, Адзуми вышла. Айра сползла обратно на подушки и мрачно уставилась на капельницу. Когда та закончилась, девушка вытащила её из руки и села. Есть всё ещё не хотелось, спать тоже.

Кацуки ничего не сказал даже после ухода матери, так что, похоже, и правда спал.

Обнаружив рядом с кроватью сумку с вещами, Айра заставила себя встать и сходить в душ. Стоило привести себя в порядок. Герои, осознающие истину, что она повторила матери, и пережившие её, выглядят опрятно, а не как побитые жизнью испуганные полудохлые мыши с опухшими глазами. Мать действительно принесла не только одежду, но и косметику, в числе которой были охлаждающие патчи для глаз.

Айра не желала доставлять окружающим ещё больше беспокойства своим внешним видом. Механические движения давались легко, так что она быстро привела себя в порядок.

Переодевшись в чистое, штаны и футболку, Айра снова уселась на пол рядом с кроватью Бакуго. Так ей было спокойнее, чем на кровати напротив. К тому же, её наверняка скоро уберут. Она должна вести себя так, словно не произошло ничего серьёзного, чтобы избежать лишнего внимания. Хотя посетить психолога наверняка придётся, она прекрасно знала, как себя вести, чтобы у него не возникло лишних вопросов… Нет, это было плохой идеей.

Врачу придётся рассказать честно. Кацуки ведь сказал, что он будет следить за приёмом успокоительных, а на них нужен рецепт. Нужно было только уговорить врача не сообщать матери. Никому. Никто не должен об этом знать, иначе мать сразу узнает. Ощущение душевного неудобства из-за того, что мать узнает, как ей на самом деле плохо, было отличным индикатором того, что успокоительные начали выветриваться.

Обдумав своё нежелание говорить, Айра пришла к выводу, что не только не хочет показаться слабой, но и доставить матери беспокойства. Все За Одного наконец был побеждён. Она имела право наконец-то расслабиться и вздохнуть спокойно, а не получить новые переживания. Мать и без того жила в напряжении все шестнадцать лет её жизни. Всё равно она никак не сможет с этим помочь. К врачу обратиться можно и самой.

Бакуго и впрямь спал — и проснулся только, когда солнце уже давно встало, хотя за тучами его и не было видно. Айра, всю ночь просидевшая у его кровати каменным изваянием, не сомкнув глаз, улыбнулась. Голова была тяжёлой, но в сон её не клонило. Наверное, сказывались почти двенадцать часов, что она провалялась в отключке из-за успокоительных.

Да и… Айре казалось, что стоит прикрыть глаза добровольно, как перед ними встанет картина того дня: Кацуки на развороченной земле с дырой в груди и начинающийся дождь. Он не любил дождь, теперь и она, похоже, будет его ненавидеть.

— Очухалась? — сменив положение с «лёжа» на «полусидя», уточнил Кацуки, едва разлепив глаза.

— Более-менее.

— Ты же помнишь, что сегодня выходишь отсюда и идёшь к врачу, рассказываешь, какие беды у тебя теперь с башкой, получаешь рецепт и фоткаешь его мне, да? Чтоб я знал, когда тебе таблетки жрать. Не хватало ещё, чтоб ты панические атаки ловила всякий раз, как я не так вздохну.

— Я думаю…. Это пройдёт. Просто мне нужно немного больше времени.

— Я думаю, что тебе нужно наблюдаться у специалиста, раз мамке своей доверяться не собираешься, — Кацуки недовольно сощурился. Один глаз у него всё ещё нормально не открывался, правую сторону лица Шигараки порвал чуть ли не на лоскуты. Повезло ещё, что медицинскую помощь он получил почти сразу же.

— Я думала, ты спал.

— Лежал с закрытыми глазами. Вырубился, пока ты в ванне возилась.

— А сердце ровно билось…

— А ты думала, вчера только тебе успокоительного вкатили? Мне ещё целую лекцию прочли блять о том, что мне показан постельный режим и отсутствие всяческих переживаний. Скорее б разрешили прийти чудо-бабке, я хочу отсюда выйти.

— Только три дня прошло… не думаю, что тебя выпустят в ближайшую неделю.

Бакуго скривился.

— Моя мать сегодня точно явится, — произнёс он, вместо того чтобы продолжать обсуждение.

— Хочешь, чтобы я ушла, пока она будет здесь?

Айра выглядела так, будто вот-вот расплачется.

— Не, — вздохнув, Кацуки смирился с тем, что все планы по знакомству можно выбросить в мусорное ведро. — Она не будет предупреждать, когда решит притащиться, сколько не проси, так что это не имеет смысла.

«Ты всё равно выглядишь так, будто не планируешь выходить отсюда без меня», — подумал он. — «Да и у меня язык не повернётся сказать тебе свалить».

Мало того, что это будет слишком жестоко, учитывая то, что он видел ночью, когда очнулся, так ещё и… На самом деле, столь сильное беспокойство было… приятным. Хотя он, естественно, предпочёл бы, чтобы она пережила эту ситуацию проще и легче.

Пока она валялась в отключке из-за успокоительного, он представил, что было бы, поменяйся они местами, и пришёл к выводу, что вряд ли сам пережил бы это легко и просто. Скорее всего, его нервы и психи выражались бы иначе, но… он сомневался, что обратная ситуация так уж сильно отличалась бы от текущей.

И, раз уж чувства к нему стали главной причиной её нынешнего состояния, то ему и брать за это ответственность. Будь он чуть сильнее, чуть искуснее, этой ситуации бы не произошло. Так что… Можно было считать, что в каком-то смысле он в этом виноват.

— Но ты же хотел... — засомневалась девушка.

— Да похуй, что я там хотел. Думал, вы уже у моей койки познакомиться успели. Удивительно, что её до сих пор здесь не было.

— Так транспортное сообщение же было остановлено. Я ночью читала новости, его с утра как раз планируют восстановить.

Проверка новостей была скорее делом привычки, чем проявлением реального интереса к ситуации в Японии. Весь её мир сжался до стен больницы, в которой оказались два самых дорогих человека. И, стоило признать, что случившееся с Бакуго травмировало её куда сильнее, чем то, что случилось с отцом. В конце концов, она всё ещё ни разу его не навестила. Впрочем, и хорошо — не стоило показываться перед ним в том расшатанном состоянии, чтобы лишний раз не волновать.

— Значит, карга будет тут к обеду.

Ушедшая в свои мысли девушка прослушала сказанное.

— А?

— Предки мои, говорю, явятся сюда к обеду. От них своё состояние тоже скрывать будешь?

— Наверное, нет, — посомневавшись, вздохнула Айра. — Я всё равно планирую проводить рядом с тобой всё свободное время, наверное, по моему виду и так всё будет ясно. Это моя мать меня в ближайшее время не увидит, а перед отцом я натяну улыбку, да и всё. Он не так уж хорошо знает мои привычки.

— А ему почему говорить не хочешь?

— Он будет чувствовать себя виноватым в моём состоянии. Ну, знаешь, он же переживает, что не был рядом, когда я росла, и вот сейчас он тоже выбрал сражаться во имя мира, а не остаться рядом со мной, и пошёл рисковать собой, хотя лишился причуды… Но он ведь не виноват. Я горжусь тем, что он сделал, и тем, что сражался до последнего и поступал, как герой, несмотря ни на что. Он был верен себе до самого конца… не хочу портить его поступок. Он ведь действительно замечательный герой и пример для подражания. То, что его дочь оказалась слабачкой, которая не вывезла травм близких людей, не должно портить его жертву. Если он расстроится и начнёт жалеть, я тоже буду чувствовать себя виноватой…

Некоторое время Кацуки молча смотрел на неё, затем раздражённо цыкнул.

— Ладно, я тебя понял. Попрошу своих предков не трепаться ни с кем, не то чтоб они это любили, но на всякий случай.

— Спасибо.

— Было бы за что. Ты завтракала вообще?

— Ещё нет, — Айра скосила взгляд на браслет, проверяя время. — Минут через десять, наверное, привезут. Раз уж меня тут положили, думаю, я считаюсь пациентом сегодня. С тобой и поем.

«Хотя мне и не хочется», — уныло закончила про себя девушка.

Под пристальным взглядом Кацуки поесть и правда пришлось, и завтрак словно камнем теперь лежал в желудке. Учитывая, что она не ела уже почти три дня, это было даже удивительно. Может, успокоительные вернут ей хотя бы аппетит. Впрочем, сон тоже было бы неплохо…

После завтрака Кацуки выставил её из палаты, так что Айра отправилась узнать, есть ли свободное время у нужного ей врача и заодно выписываться. Время у врача нашлось — за психологической помощью чаще обращались гражданские, и поскольку транспортного сообщения не было, те, кому она могла бы потребоваться, пока что просто не успели явиться из убежищ. Так что Айра без труда попала на приём, на который ей на самом-то деле не слишком-то хотелось, но Бакуго был прав. Не стоило пускать это состояние на самотёк.

Что если паническая атака случится во время миссии? Герой, которого пришлось спасать, вот смех-то…

На приёме ей, ожидаемо, не слишком-то понравилось, но Айра наступила себе на горло и описала ситуацию, как есть, не став ничего от врача скрывать.

— Я понимаю, что я несовершеннолетняя и вы обязаны уведомить моих родителей, но я прошу вас этого не делать, поскольку это усугубит моё психологическое состояние. Я не хочу, чтобы они знали, — закончила она, сцепив руки перед собой. — Если это возможно, уведомите директора Юэй. Я думаю, он подходит на роль ответственного взрослого, не так ли?

— Разве директор не обязан уведомить родителей в этом случае? — уточнил сидящий напротив неё мужчина в белом халате. Он выглядел совершенно как обычный человек, но причуда у него была. Она влияла на людей на психологическом уровне, расслабляла и вызывала желание довериться. Создавала этакий искусственный уют, о чём Айру предупредили ещё на ресепшене. Не то чтобы она ощущала уют. Ей просто хотелось покончить с этой неприятной обязанностью как можно скорее.

— Я думаю, что он пойдёт мне навстречу, если я всё ему объясню. Пока ситуация находится под контролем, всё ведь будет в порядке, верно?

— Вы правы, — вздохнул мужчина. — Хотя это и будет нарушением своего рода, я пойду вам навстречу, Иридия, исключительно из личных чувств.

Айра недоумённо склонила голову набок.

— В Камино благодаря вам осталась жива моя мать, и устоял наш дом, поэтому я хотел бы как-то отблагодарить. Раз уж будет взрослый, который проследит за вами, думаю, я смогу пойти на сделку со своей совестью и проставить галочку в поле «проинформирована» напротив вашей матери. Хотя это, конечно, может стоить мне премии и выговора в личном деле в случае, если ваша мать напишет жалобу после раскрытия нашего сговора.

— Благодарю вас. Если такое случится, я поговорю с матерью.

Забрав рецепт на успокоительные, которые должны были помочь ей засыпать и сразу же записавшись на следующий приём через месяц, Айра посетила аптеку на первом этаже больницы и сразу купила необходимое. Ей не стали назначать сразу сильные препараты вроде антидепрессантов, и на том спасибо. Айра надеялась, что через пару недель вернётся в норму, переварив случившееся. В конце концов, она всегда считала, что имеет довольно крепкие нервы. Но, даже если это будет так, ещё несколько месяцев ей в любом случае придётся наблюдаться у врача. И соблюдать все его рекомендации, выданные отдельной распечаткой.

Когда она вернулась в палату к Бакуго, внутри он всё ещё был один. Когда она села рядом с ним, он выхватил у неё листок левой рукой. Айра грустно посмотрела на его правую руку, загипсованную от плеча до кончиков пальцев. Она прекрасно помнила, что Шигараки сделал с его рукой, и отлично понимала, что восстановление, если оно возможно, будет очень болезненным. Наверняка потребуются процедуры, упражнения, и специальный массаж. Последнему она, в теории, могла выучиться. Учитывая всё то, что знала о человеческом теле, это не должно было стать проблемой, и в будущем облегчило бы Кацуки жизнь.

Сделав мысленную заметку, Айра терпеливо дождалась, пока он дочитает всё то, что написали ей.

— Сегодня как вернёшься в общагу, чтоб видео прислала, как ты всё выпила, ага?

— Ага, — она равнодушно кивнула. С тем, что таблетки придётся пить, она уже смирилась. Да и трудно было отрицать их необходимость после разговора со специалистом. Может, и впрямь хотя бы сможет спать спокойно…

— Сфоткай и пришли мне, потом пригодится, — попросил он. — А то мой телефон, наверное, только через пару дней привезут из той временной общаги…

Айра вытащила телефон из кармана и сделала фотографию.

— Думаешь, родители сразу за вещами тебе не сходят?

— Кто их знает. Не то чтобы мне здесь нужны были сменные шмотки, — он усмехнулся. — А сменную больничную пижаму и так дают.

Айра вздохнула. За неспешными разговорами прошёл обед, так как она уже не числилась пациентом, порции ей не полагалось. Пришлось выйти из палаты и сделать вид, что сходила поесть в кафетерий внизу. Больница уже функционировала в штатном режиме, так что и он работал. Там могли приобрести еду и врачи, и посетители, если была такая необходимость. Но Айра необходимости есть не чувствовала. Она честно спустилась вниз, посмотрела на еду, и вернулась обратно, пообещав себе запихнуть в себя что-то на ужин, с чистой совестью пропустила обед. Аппетита не было совсем.

Хотя она прекрасно понимала, что этим организму только навредит, ничего не могла с этим поделать. После обеда Кацуки несколько раз уточнил, готова ли она вообще сейчас с кем-то знакомиться, на что Айра только равнодушно пожала плечами. Какого-либо этузиазма или волнения она не ощущала, и воспринимала знакомство как необходимость, которую не избежать, если она хочет и дальше сидеть в палате рядом со своим парнем. Это она однозначно хотела.

Родители Бакуго приехали только к пяти часам вечера, и, как Айра и предсказывала, привезли с собой его телефон.

Его мать они услышали до того, как увидели:

— Кацуки, мальчик мой! — воскликнула она, распахивая дверь.

Айра, держащая Бакуго за левую руку, вскинула голову и дёрнулась было встать со стула, но тот неожиданно перехватил её запястье.

— Сиди, — шикнул он. — Ты чего орёшь, старая карга?! Хочешь, чтоб я ещё и оглох?

Айра зависла.

— Да, это точно мой сын, — ничуть не смутилась высокая блондинка, одетая в чёрные штаны и футболку. Её волосы были немного длиннее, чем у Кацуки, но такие же растрёпанные.

Айра видела женщину впервые, но то, что Кацуки копия своей матери было очевидно. Вошедший следом щуплый мужчина в очках выглядел совершенно обычным и, казалось, сыну не досталось от него ни одной черты лица. Он даже цветом волос и глаз пошёл в мать. Зато теперь было ясно, почему Кацуки такой красивый… Сейчас, впрочем, на его лице было слишком много бинтов, и от этой мысли Айра ощутила, как сжимается сердце.

— Ого, да ты не один, — тем временем продолжила женщина, смерив Айру заинтересованным взглядом. От неё не укрылось, как сын вцепился в руку девушки, но она не стала заострять на этом внимание. — Неужели ты, наконец, решил нас познакомить? Он упорно отказывался, хотя я несколько раз спрашивала ещё в убежище. Всё твердил, что хочет «нормальное» знакомство. Стоит признать, наше понятие нормальности, определённо, отличается, Кацуки.

— Хорош, бля, я не считаю это «нормальным», но не выгонять же мне её из-за того, что ты завалишься? — Бакуго скривился. — Ты ж пришла бы, даже если б я просил не приходить.

Его мать, лучезарно улыбаясь, подошла к кровати. В глазах её, впроем, отчётливо читалось беспокойство, а в сцепленных руках Айра заметила дрожь. Она застыла, натянув на лицо самую дружелюбную улыбку, на какую была способна сейчас. Хотя она, вероятнее всего, выглядела вымученной.

— Конечно. Как можно не прийти к сыну, когда он в таком состоянии? — женщина скрестила руки на груди. — В этот раз ты заставил нас переживать, оболтус.

Кацуки скривился.

— Я делал то, что должен был, вот и всё.

Выражение лица его матери неожиданно стало серьёзным.

— Мы знаем. И мы тобой гордимся.

Она внимательно оглядела его: бинты на голове, лице, правый глаз до конца не открывается, трубки в носу, полностью загипсованная правая рука, перебинтованная левая, весь торс и грудь тоже в бинтах, на животе поддерживающий жёсткий пояс.

— Не сдох же, так что прекрати на меня так пялиться. Заживёт всё, — парень раздражённо дёрнул плечом. — И… Прости. Больше этого не повторится. Второй раз на те же трюки я не поведусь.

— Я надеюсь, больше тебе не придётся сражаться с таким врагом, — произнёс его отец. — Честно говоря, я предпочёл бы, чтобы ты сбежал… Я так и не смог посмотреть видео…

— Но ты должен, рано или поздно. Твой сын вёл себя, как настоящий герой, и улыбался, как и всегда…. Почти всё время, — заметила мать. — Я знаю, что ты не убежишь, если снова встретишь такого врага. И, хотя как мать я предпочла бы, чтобы ты был чуть менее смелым, я действительно горжусь тем, каким замечательным героем ты стал. Множество людей смогут вернуться к прежней жизни благодаря тебе… Благодаря всем вам. Спасибо.

— Вряд ли в Японии найдётся ещё один древний мудила, крадущий причуды и желающий создать себе новое тело, — буркнул Кацуки. Под бинтами было почти не заметно, но щёки его слегка покраснели.

— То видео с небесной арены записывала ты, верно? — женщина перевела взгляд на Айру. — Спасибо. Я рада, что всё хорошо закончилось, но если бы нет, я предпочла бы знать, что именно произошло. Благодаря тебе я смогла увидеть, как силён мой мальчик, а другие — как тяжело было героям справиться с этим злодеем. До сих пор мурашки по коже бегут, когда думаю, что человеческое тело может так мутировать…

Айра застыла ни жива, ни мертва. Кровь отлила от её лица из-за мелькнувших перед глазами воспоминаний.

— Хорош, — прорычал Кацуки, это заметивший. — Айра, на меня смотри.

Айра медленно перевела на него взгляд.

— Вдох сделай. Выдох. Ещё раз давай.

Его мать, быстро поняв, что именно не так, приложила руки ко рту.

— Боже мой, прости, я не подумала…

«Мне всегда казалось, что герои… относятся к смерти и травмам с куда большим цинизмом, чем обычные люди», — подумала Мицуки.

Айра, восстановившая дыхание благодаря чёткому, размеренному счёту своего парня, качнула головой.

— Всё в порядке. Это пройдёт. Да, я… снимала видео по просьбе факультета Управления. Они считают, что подобные подвиги должны быть отражены в истории вне зависимости от желания правительства. То, что в смертельно опасном бою участвовали и побеждали старшеклассники теперь известно по всему миру.

— В порядке она, ага, — недовольно буркнул Кацуки. — Так. Больше никаких разговоров о тех ублюдках. Ты ж так хотела с ней познакомиться, ма, — он криво усмехнулся. — Это Акияма Айра. Айра, это мои родители. Мицуки и Масару, — он поочерёдно на них кивнул.

— Можешь звать меня просто Мицуки, — широко улыбнулась женщина. — А я тебя… Как насчёт «Айра-чан»?..

— Вы можете звать меня, как вам больше нравится, — произнесла Айра, едва не добавив «мне всё равно».

— Я действительно рада, что наконец-то могу увидеть девочку, которую Кацуки описывал как «второго раза не будет».

— Когда я такое говорил?

— А, да в машине как-то раз, — отмахнулась от него Мицуки.

Айра сцедила смешок в кулак. Было очевидно, что женщина отчаянно пытается разрядить обстановку.

— В следующий раз, если тебе захочется потрепаться, просто скажи, что она моя первая и единственная любовь, а не вот эту херню, вырванную из контекста, — проворчал Кацуки.

Смущённо улыбнувшись, Айра сильнее сжала его руку. Хотя на Белый день он признавался в любви, пусть и немного иными словами, услышать очередное подтверждение, да ещё и при его родителях, оказалось несколько… неловко.

Его отец кашлянул, поправляя очки. Мать радостно хлопнула в ладоши, но в тот момент, когда она открыла рот, чтобы сказать, очевидно, нечто ещё более смущающее, Масару произнёс:

— Дорогая, я думаю, тебе стоит воздержаться. В конце концов, нашему сыну сейчас вряд ли пойдут на пользу сильные эмоции. Если ты скажешь то, что собиралась, он, вероятнее всего, взбесится, а то и попытается вскочить.

— Я, по-твоему, совсем безголовый что ли? — разом растеряв благожелательный вид, тут же осведомился Кацуки.

— Ты, по-моему, просто пошёл характером в свою мать, — невозмутимо отбил отец. — А я вас обоих отлично знаю.

Мицуки пожала плечами.

— Что говорят врачи? — поинтересовалась она.

— Вот у врачей и спроси, — Кацуки раздражённо дёрнул плечом. Айра вздохнула.

— Плановые осмотры у него два раза в день, но пока Исцеляющую Девочку приглашать не собираются. Считают, организм слишком истощён, — ответила она вместо него. — Прописан постельный режим.

Выражение лица Мицуки стало ещё более обеспокоенным. Айра не стала озвучивать очевидные факты о том, что ему даже в туалет с кровати встать не разрешают. Сейчас его единственным вариантом были подгузники и мочевой катетер, Кацуки это страшно бесило, но он ничего не мог с этим поделать.

Когда разрешат в душ сходить тоже было не понятно, так что Айра, на самом деле, желала остаться в палате не только для собственного спокойствия, но и для душевного равновесия Кацуки. Поскольку он не любил, когда его лишний раз трогают люди, которые ему не нравятся, Айра планировала навязать медсестре, ответственной за перевязку, свою помощь, и хотя бы протереть его влажным полотенцем. Раз уж сейчас у него была она в качестве альтернативы, Айра не сомневалась, что он предпочтёт принять её помощь, пусть и без особой радости. Конечно, его мать наверняка озаботилась бы этим, но что-то подсказывало Айре, что гордость парня в этом случае предпочла бы медсестру. Так что она была лучшим вариантом, с какой стороны ни посмотри.

Этим вечером Айре всё-таки пришлось покинуть больницу, когда часы посещения закончились, и вернуться в общежитие, раз уж транспорт восстановили. Пока что учебные занятия ещё не возобновили, так что ученики были предоставлены сами себе.

В общежитии было пусто — почти все сейчас находились в больнице или с родными. На ужин она смогла впихнуть в себя только яблоко. Кусок в горло всё ещё не лез.

Этой ночью, несмотря на успокоительное, уснуть Айре так и не удалось. Не зная, чем себя занять, она ещё раз проверила геройский костюм и запаковала его обратно в чемоданчик. Постирала платье медсестры, чьё имя даже не запомнила, но, вроде бы, помнила лицо, так что стоило вернуть.

Утром Айре пришлось посетить директора Нэзу и обсудить с ним внезапный звонок от врача. Она на собственном опыте в который раз убедилась, что он умнее многих людей. Ещё до того, как она успела что-то произнести, Нэзу заверил её, что всё понимает, и не станет распространяться о её состоянии ни одному из её родителей. Айра даже не удивилась, что он догадался, чьей дочерью она была, и не стала ничего отрицать, только напомнив, что для общества это всё ещё секрет.

Нэзу не собирался говорить даже Айзаве, с оговоркой, что врач продолжит отчитываться ему о её состоянии.

— Разве не стоит проинформировать и куратора? — удивилась Айра.

— Айзава — профессионал, он и без этого будет оказывать тебе повышенное внимание. В конце концов, он был рядом, когда у тебя случилась первая паническая атака. Не вижу смысла доставлять тебе лишнее душевное неудобство, раз ты хочешь, чтобы окружающие думали, что всё в порядке. Психологическое состояние очень важно для героя. Если сокрытие боли позволит тебе быстрее прийти в себя, и не чувствовать себя слабой и неполноценной, не вижу в этом ничего плохого. Но если ты почувствуешь, что терапии, выбранной лечащим врачом, не хватает, я хотел бы знать об этом незамедлительно. Мы договорились?

— Договорились.

Не стоило ожидать, что Нэзу пойдёт навстречу без каких-либо условий, и Айра была даже рада тому, что они оказались… настолько разумными. Она готовила себя к тому, что придётся смириться с любым вариантом, какой директор сочтёт подобающим, даже если он ей не понравится. Но с этим предложением она была абсолютно согласна. На душе стало немного легче.

Все герои, что не находились сейчас в больнице, были заняты на восстановлении городов, если их причуды могли хоть как-то помочь. Причуда Айры для строительства не подходила, к тому же, директор сообщил, что поскольку чрезвычайная ситуация разрешилась, ученики Юэй, имеющие временные лицензии, могут работать только в агентстве, где проходят официальную стажировку, либо помогать с восстановлением страны исключительно под надзором куратора. Почти весь класс 1-А находился в больнице, да и Айзава всё ещё был там, Старатель и вовсе после полученных травм завершил карьеру героя, так что на текущий момент какая-либо геройская работа Айре была не доступна, а смысла сидеть в общежитии она не видела.

Запрет на перемещения Нэзу пока ещё не снял, но у Айры вышло отпроситься обратно в больницу без особых трудностей. Она предполагала, что директор отлично понимал, что если он её не отпустит, она просто найдёт способ туда сбежать. Впрочем, учитывая то, что Все За Одного был мёртв, как и Шигараки, беспокоиться о её безопасности вряд ли стоило. Текущая подготовка позволяла ей разобраться со многими злодеями. Единственным условием Нэзу было взять с собой отслеживающее устройство, чтобы её могли найти при необходимости, так что Айра просто прицепила его к ремню джинсов, собрала спортивную сумку со сменными вещами, захватив и комплект для Кацуки, на выписку ведь понадобится, на всякий случай чемодан с геройским костюмом, и отправилась обратно в Токио. Какая разница, где ей не спать? Какая разница, что когда часы посещения кончатся, её попросят выйти? Она всегда может зайти обратно через окно. Нужно просто заранее его открыть.

Япония постепенно возвращалась к жизни, хотя люди, чьи дома были разрушены, пока оставались в убежищах. На улицах на Айру оборачивались, несмотря на то, что она практически ничего не сделала. Дорога до Токио оказалась куда более изматывающей морально, чем она ожидала. Приходилось отвечать людям через «не хочу», и она едва ли запомнила, что именно им говорила. Кажется, кого-то успокаивала... Зато поняла, почему все профи предпочитают машину, а не общественный транспорт. После совершеннолетия точно стоит получить права, и при первой же возможности купить машину, просто чтобы минимизировать встречи с посторонними вне работы. Можно начать с самой дешёвой машины, лишь бы была, а уже через несколько лет задумываться о статусе... С другой стороны, самая обычная машина не будет привлекать к себе лишнего внимания...

Поскольку Токио пострадал меньше всего, в городе уже кипела жизнь. Работали не только полиция и экстренные службы, но и обычные магазины, герои привычно патрулировали улицы... Это сильно контрастировало с Сидзуокой, с городами, оказавшимися на пути к Гигантомахии... Да и со многими другими. Перед тем, как зайти в больницу, Айра даже смогла зайти и купить пару пакетов яблок.

Проверив макияж и убедившись, что кругов под глазами не видно, Айра заглянула в палату к отцу. Для этого ей не нужно было спрашивать разрешение на ресепшене — она просто попросила его прислать номер палаты и сделав вид, будто так и надо, молча туда пришла перед тем, как запереться в палате у Бакуго.

Вместе со Всемогущим неожиданно оказался Мидория, который, впрочем, всё ещё был без сознания, что и не удивительно, учитывая его травмы.

Отец... Выглядел ничуть не лучше Кацуки.

— Как ты? — обеспокоенно уточнила Айра

— Сказали, что им ещё не приходилось ни в кого вставлять столько винтов, — усмехнулся он, пока она, поставив на пол сумку, и один из пакетов, вынимала яблоки из другого. — Жить буду, хотя, говорят, ходить вряд ли смогу. А, если и смогу, то не долго. Позвоночник был слишком сильно повреждён. Хорошо ещё, что верхняя часть тела полностью функционирует. Легко отделался.

С последним Айра была не согласна, она предпочла бы, чтобы он вообще не пострадал, но вслух этого произносить не стала.

— Я рада, что ты выжил, — искренне улыбнувшись, сказала она. — Ты величайший в мире герой. Твоей силе духа можно только позавидовать. Я помою яблоки и вернусь, хорошо?

Она поспешно отлучилась до ванны, где стёрла выступившие на глаза слёзы. Вымыв три яблока, она вернулась и, вынув из спортивной сумки маленький складной нож, подарок Рё на прошлое Рождество, села на стул рядом с кроватью отца и принялась резать зайчиков просто чтобы чем-то занять руки.

— Прости, что не заходила к тебе раньше, — вздохнула девушка. — Не могла заставить себя отойти от кровати Кацуки. Мне очень стыдно.

— Тебе не за что извиняться, я всё понимаю. Учитывая его травмы и то, что ты видела, нет ничего удивительного в том, что тебе хотелось убедиться, что он очнётся. Ты же его любишь.

— Тебя я тоже люблю.

— Это разная любовь, — беззаботно отозвался Всемогущий. — К тому же, мы с тобой не так уж много общались, чтобы ты успела по-настоящему привязаться ко мне, как к отцу, а не кумиру. Думаю, для тебя я всё ещё больше кумир, чем отец.

С этим сложно было спорить.

— К тому же, это мне стоит извиниться перед тобой и твоей матерью, ведь я снова выбрал быть героем, несмотря на то что знал, что скорее всего не смогу пережить этот бой.

— Тебе не стоит так думать. Ты совершил очередной подвиг, — заметила Айра, вручая ему зайчика. — И ты делал это ради всех жителей Японии, и ради нас тоже. Если бы ты не был таким крутым, кто знает, чем бы всё закончилось? Возможно, Мидория не смог бы победить и погиб бы. Так что мы все тебе обязаны. И благодарны за то, что сможем вернуться к привычной жизни. Так что я правда считаю, что ты замечательный. Не только как герой, но и как отец. В конце концов, благодаря тому, что вы победили, и я, и мама, можем больше не беспокоиться о том, что кто-то узнает, чья я дочь. Остальным злодеям далеко до твоего злейшего врага, и, пока не нужно бояться, что причуда будет украдена, уверена, что смогу защититься от многого. А, если вдруг нет, Кацуки как-то обещал, что из-под земли моих обидчиков достанет. С такой грозной охраной, разве мне есть, чего бояться?

— Я... В неоплатном долгу перед ним, — вздохнул Всемогущий. — Мы можем говорить сейчас только благодаря его вмешательству. Передай от меня благодарность, как пойдёшь к нему. Я, конечно, и сам после скажу...

— Хорошо, — Айра кивнула, хотя что-то подсказывало ей, что от благодарности Кацуки отмахнётся. Он, вероятнее всего, посчитает, что вернул долг за Камино.

— Возможно, вы с мамой сможете снова быть вместе, если захотите, — вместо этого произнесла она. — Она у тебя уже была?

— Да, но я был без сознания, пришёл в себя ведь только пару часов назад. Она оставила записку с пожеланиями скорейшего выздоровления и, я уверен, отправилась работать на благо страны. Я написал ей, что очнулся. Возможно, она приедет, как освободится, — мужчина мечтательно улыбнулся. — Было бы чудесно хотя бы поговорить свободно, как раньше. Думаю, даже этого мне будет вполне достаточно.

Айра задумалась, не зная, какие подобрать слова, сосредоточившись на вырезании зайчика.

— Очень мило, — тем временем заметил Всемогущий, разглядывая предыдущего. — Давно их не видел. Кажется, в последний раз так резала яблоки ещё моя мать. Адзуми тебя научила?

— Нет, она не умеет. Мне в детстве Рё резал, он и научил. Мама не особенно любит готовить, а уж о всяких милостях и вовсе речи нет. Да и как по мне, они ей не особенно подходят.

— Да... Думаю, ты права, — Всемогущий неловко улыбнулся. — В любом случае, спасибо. Тем, кто меня навещает, и в голову не придёт нарезать яблоки таким образом, — он вздохнул. — Даже есть жалко.

— Брось, это всего лишь яблоко, я тебе ещё нарежу.

— Просто навевают воспоминания из детства...

Дверь в палату неожиданно распахнулась.

— Если тебе этого хотелось, ты мог бы сказать мне ещё в школе, и я бы научилась, — произнесла вошедшая внутрь стремительным шагом мать, облачённая в свой геройский костюм. — Ты... Я рада, что ты очнулся.

— Адзуми?..

«Скорее всего, бросила дела сразу же, как получила сообщение», — подумала Айра. Во всяком случае, на такие мысли наталкивал её внешний вид.

Заметив полный боли взгляд матери, она поспешно встала, протянув отцу третьего зайчика.

— Думаю, вам хотелось бы побыть наедине, так что я пойду к Кацуки, — она нагнулась, подбирая сумку и второй пакет яблок. — Он наверняка уже готов лезть на стенку от скуки. Пап, если что-то нужно, напиши. Или, если захочешь поговорить, тоже пиши, я зайду. Я всё равно не планирую уходить из больницы, пока Кацуки не выпишут.

— Часы для посещения заканчиваются в семь вечера, — нахмурившись, мать перевела на неё взгляд.

— Ну, я это и имела в виду, — не моргнув и глазом, соврала Айра. — Директор дал мне разрешение шляться, где захочется, главное всегда носить при себе это, — она постучала пальцем по ремню рядом с отслеживающим устройством. — В общем, я тут совершенно законно, пока занятия не возобновят.

— Ну, если так, — Адзуми передёрнула плечами. — Тогда ладно.

— Хорошо вам провести время, — широко улыбнувшись, Айра помахала рукой и вышла за дверь.

Даже если она хотела, чтобы они стали больше напоминать нормальную семью, родителям стоило решить все вопросы между собой без её участия.

Когда она вошла, Бакуго, до этого момента мрачно разглядывавший загипсованную руку, поднял взгляд. Заметив макияж, которым она обычно пренебрегала, предпочитая уходовую косметику декоративной, он нахмурился ещё сильнее.

— Отца навещала, — не дожидаясь вопроса о том, чего так разукрасилась, отозвалась Айра. — Мать к нему приехала, пока смывать не буду. Вдруг сюда зайдёт. Без макияжа, боюсь, буду выглядеть слишком… никакой.

Поставив сумку на пол у окна, Айра прогулялась до ванной, помыла яблоки и вернулась. Села на стул, положила пару яблок на тумбочку и принялась механически резать то, что осталось в руках, собираясь превратить дольки в зайчиков.

— Слишком много штукатурки, — заметил Кацуки, внимательно разглядывая её лицо. — Уснуть не смогла?

— Угу.

— Успокоительные не помогли?

— Не уверена… Как только закрываю глаза, вспоминаю тот момент, когда ты упал, вот и... — Айра передёрнула плечами, протягивая ему зайчика. — Не спится в пустой комнате.

Машинально взяв яблочного зайчика, он недовольно вздохнул.

— Бля-я-я, — протянул парень, сжимая несчастное яблоко так сильно, что оно чуть не превратилось в кашу. — Когда меня уже выпишут...

— Точно не на пятый день после операции, так что... Наверное, после отбоя сегодня просто влезу к тебе в окно. Может, хоть немного подремлю рядом, — Айра передёрнула плечами.

Бакуго раздражённо запихнул в рот то, что осталось от яблока, девушка протянула влажную салфетку.

— Как меня бесит это бездействие, — заметил он. Айра дорезала второго зайчика, и, поскольку рука была у него занята, приложила к губам парня.

Бакуго раздражённо откусил зайцу голову.

В этот момент дверь открылась, бросив туда взгляд, Кацуки увидел до неприличия довольную мать.

— О, как ухожу, Айра-чан ещё здесь, прихожу, снова здесь... Ты будто и не уходишь! — преувеличенно бодро заметила она.

Они вчера и правда ушли ещё до того, как закончилось время для посещения. Айра неопределённо кивнула и взялась резать следующего зайчика.

— Как себя чувствуешь, Кацуки?

— Всё так же. Нельзя как-то ускорить явление чудо-бабки?

— Разве врач не говорил тебе, что твой организм сейчас не имеет достаточно ресурсов для её причуды? — нахмурилась Мицуки.

— Подумаешь, полежал бы в отключке пару дней, — буркнул Кацуки.

Айра, как раз дорезавшая зайчика, нахмурилась.

— Ты же понимаешь, что это отвратительная идея, — произнесла она, вкладывая зайчика ему в руку.

Вместо ответа он снова злобно откусил голову зайцу.

— Я согласна с ней, — кивнула Мицуки, останавливаясь у кровати и скрещивая руки на груди. — Следуй всем предписаниям врачей. Сейчас не время быть несносным.

— Да я веду себя как чёртова паинька, — проворчал Кацуки, проглотив остатки яблока.

— Хочется в это верить. И, Кацуки, не думала, что тебе такое нравится... В следующий раз, как заболеешь, непременно нарежу так яблоки.

— Завались, старая карга, ты не моя девушка, чтоб я такое ел! — тут же огрызнулся парень.

— Тебе не нравится, как я режу яблоки? — тихо уточнила Айра, застыв.

— Когда я такое говорил, а? — Кацуки резко обернулся, потеряв к перебранке с матерью всякий интерес. — Прекращай! И вообще. Сама хоть позавтракала прежде, чем сюда прийти, а?

Снова недоговаривать ей не захотелось, а врать тем более.

— Нет, мне не хочется.

— В последний раз ела вообще когда? — тут же заподозрил неладное парень.

— Вчера? — неуверенно отозвалась Айра. Замешкалась под его взглядом и добавила:

— С утра?..

— А в обед что, соврала, что в кафетерий внизу ходила?

— Я спускалась. Кусок в горло не полез.

— Это тоже считается за обман. Кто мне честность обещал, а? Ещё раз так сделаешь, я обижусь.

— Не сделаю, — ещё тише отозвалась девушка. — Сейчас же сказала.

— Так, всё. С меня хватит. Эй, мать, — он снова резко повернул голову. — Раз уж припёрлась, хотя я вчера чётко сказал, что не надо таскаться сюда каждый день, сделай что-нибудь полезное! Забери её с собой и заставь поесть! И из-за стола не выпускай, пока не пожрёт.

— Божечки, я воспитала домашнего тирана... — Мицуки приложила ладони ко рту, но Айра успела заметить, что та прячет улыбку.

— Кто здесь домашний тиран?! — прошипел парень. — Не жрать не пойдёт ей во благо!

— Да, Айра-чан, он прав, незачем морить себя голодом.

— Мне просто не хочется, вот и всё, — Айра передёрнула плечами. — Захочется, поем...

— Я сказал: встала и пошла жрать, или я сам встану и вышвырну тебя из палаты, — пригрозил Кацуки. Ещё голодного обморока не хватало! Будто панической атаки почти на пустом месте той ночью мало было! Спать не спит, жрать не жрёт! Да такими темпами, пока его выпишут, она превратится в скелет!

— Ну-ну, лежи, паршивец, пока вставать не разрешали, — его мать пересекла палату и положила руки Айре на плечи. — Пойдём-ка, я тоже не завтракала ещё, составишь мне компанию.

— Но я... — попыталась было отказаться Айра.

— Я здесь, живой, и если ты не пожрёшь, буду ещё и злой. А мне волноваться нельзя. Вот чтоб я не волновался, ешь нормально!

— Идё-ём, — Мицуки потянула её в сторону двери.

Учитывая услышанные угрозы, Айре не оставалось ничего другого, кроме как встать и пойти. В кафетерии она уставилась на тарелку с крем-супом как на врага народа. Аппетита она всё ещё не ощущала, но не хотелось, чтобы Кацуки волновался ещё сильнее.

Если она продолжит так себя вести, ему может стать хуже, а этого она никак не могла допустить. Неохотно взяв ложку, Айра заставила себя проглотить суп. Вкуса отчего-то совсем не ощущалось.

«Если растягивать, только дольше буду давиться», — мрачно подумала она, и запихнула в себя ещё ложку.

Мицуки, сидящая напротив, с сочувствием наблюдала за её потугами. Взяла палочками креветку и принялась её разглядывать.

— Мой возлюбленный никогда не умирал у меня на глазах, — внезапно произнесла она. — Но как его мать, думаю, я могу понять, что ты сейчас чувствуешь. Не то чтобы у меня самой был аппетит.

Айра подняла на неё виноватый взгляд.

— Как матери, вам, вероятно, хуже, чем мне.

— Не думаю, что в этой ситуации уместны какие-либо измерения и сравнения. Каждый испытывает боль по-своему. И справляется с ней тоже.

— Да, я знаю.

— В такие моменты главное понять, что эмоции, рано или поздно, выровняются. Просто… не стоит забывать, что от твоего здоровья зависит твоё будущее и… Состояние Кацуки в том числе. Если он будет переживать за тебя, ему сложнее будет поправиться.

— Я понимаю… Просто он… В таком состоянии, а на мне не царапинки и…— Айра сморгнула слёзы. — Я почти ничего не сделала. Просто стояла там и смотрела. Я понимаю, что таков был план, что моя защита могла пригодиться Сотриголове… И остальным… Что если бы на них напали, этот ублюдок просто распылил бы всех, как только прекратилось бы стирание, но я… Ничего не смогла сделать для Кацуки… Хотя была так близко… И сейчас только продолжаю ухудшать ситуацию…

— Знаешь… Не думаю, что он ожидал, что ты его спасёшь.

— Я понимаю, но… Я не знаю, как могу считать себя героем, если не смогла ни ему помочь, ни отцу… Он даже с этими ранами встал и… А я… даже долететь туда не успела…

— Разве ты не спасла множество людей в Камино? И в Джакко?

— Спасла…

— Так почему ты забываешь об этом?

— Я не забываю, я…

— Хочешь быть таким же героем, как твой отец, да?

Сглотнув, Айра нехотя кивнула. Стать таким же героем, как Всемогущий, было её мечтой с самого детства, но оказавшись в ситуации, когда близкие в опасности, она была совершенно бесполезна. Она всю жизнь стремилась стать идеальным героем, а в итоге… Не смогла ничего сделать. И это… угнетало.

— Но это очень сложно, верно? Я думаю, за свою жизнь ты уже сделала больше, чем многие. Я вот никого и никогда не спасала. Но есть люди, которые считают тебя своим героем. Разве этого не достаточно?

Айра неопределённо пожала плечами.

— Не думаю, что тебе стоит винить себя в чём-то. Идеальные герои бывают только в сказках. Уверена, даже твой отец не смог спасти всех, кого хотел бы.

— Да. Он всегда говорит, что нельзя успеть везде и люди постоянно умирают, но я была рядом и я…

— Выполняла свой долг, — жёстко оборвала Мицуки. — Охраняла своего учителя. Ты же сама сказала, что если бы на него напали, всё было бы кончено. И вы не могли знать, что никто не нападёт. Так что… выбрось эти мысли из головы. Они тебе только вредят. Всех не спасти. Стремиться к идеалу прекрасно, но разве хороший герой не должен понимать свои пределы?

— Да… Должен…

Некоторое время Айра молча разглядывала тарелку остывшего супа.

— Думаю, для Кацуки очень много значит то, что ты сейчас находишься рядом с ним, — неожиданно произнесла Мицуки. — Так что просто заботься не только о его здоровье, но и о своём.

На вечернем обходе, когда время для посетителей уже закончилось, медсестра почти полностью проигнорировала наличие Айры в палате. Бросив короткое «Ваш директор уже всё уладил, можете не тратить моё время», она проверила показатели приборов, провела осмотр и ушла. Хотя вторую кровать в палату и не принесли, Айра была рада уже и тому, что её не выгнали, а спать всё равно не особенно хотелось. Впрочем, это не помешало ей задремать на пару часов, сидя на стуле.

Через неделю после победы над Шигараки к Кацуки, наконец, пустили Исцеляющую девочку. И Айра, и его родители как раз в этот момент находились в палате. Подарив ему исцеляющий поцелуй, она отправилась на обход палат дальше, а вместе с ними остался лечащий врач.

Кацуки, сжимавший левой рукой правую ладонь, всё ещё находящуюся в гипсе, слушал его с ничего не выражающим лицом.

— Сейчас мы снимем гипс и ещё раз проверим твоё состояние, в зависимости от результатов решим, выпишем ли через несколько дней или неделю. Но вы должны быть готовы, что ничего уже не вернётся в норму.

Родители обеспокоенно смотрели на врача, но Айра не сводила взгляда с Кацуки. Он тоже внимательно смотрел на мужчину, голова у которого была, как у петуха. Парень задумчиво провёл по гипсу левой рукой до локтя правой.

— Как я уже говорил вам во время звонка до операции, это лучшее, что мы могли сделать, — устало продолжил мужчина, вероятно, заранее представив, как долго придётся объяснять очевидное. — Учитывая его достижения, гарантирую вам, что мы сделали всё, что было в наших силах. Нам пришлось вручную собирать большое количество костных сегментов, чтобы сохранить форму конечности, но даже после всего этого я не смогу с уверенностью заявить, что реабилитационная терапия поможет вернуть возможность двигать ею.

У Айры перехватило дыхание.

— Если он всё ещё стремится быть героем, ему следует рассмотреть вариант с протезом, как было в случае с Мирко…

— Не, не пойдёт, — ровным голосом произнёс Кацуки, прерывая врача. — Моя причуда идёт из моих ладоней.

— Кацуки… — вырвалось у Мицуки. Она обернулась на сына, в глазах её стояли слёзы. Выражение лица его отца тоже было обеспокоенно-несчастным.

— К тому же… у неё её вообще никогда не было… — парень снова сжал левой ладонью правую.

Сморгнув слёзы, Айра осторожно накрыла его руки своей.

— Я пойду на эту вашу терапию! — внезапно заорал он, и девушка вздрогнула. — Не важно, насколько больно мне будет! Вперёд! Погнали!

— Пока только лёгкие упражнения, — не изменившись в лице, скучным голосом оборвал его врач.

— Чё?!

— Сейчас куда большую проблему представляет не твоя рука, а твоё сердце. Без великолепного наложения швов Метким Стрелком, которое помогло вновь заставить работать твоё сердце и лёгкие, ты был бы мёртв. Понятия не имею, как ты смог продолжить сражаться в таком состоянии… И я всё ещё в шоке, что после всего этого у тебя хватило сил пролететь несколько километров на твоих взрывах к Дэку.

Кацуки недовольно скривился, но ничего не сказал. И сам понимал, что к собственному здоровью в тот момент отнёсся наплевательски. Но им нужна была победа, так что он ни о чём не жалел. Ничего не будет, как прежде? Этот докторишка недооценивает его упорство. Если существует терапия для восстановления, значит, он сделает так, что ему это поможет.

— Могу лишь сказать, что тебе был дан второй шанс в жизни… Поэтому сейчас тебе прописан только постельный режим. Вставать можно только до туалета. И идти туда желательно с чьей-нибудь поддержкой.

Выражение лица Кацуки стало ещё менее довольным, но он промолчал. В этот момент медсестра вкатила в палату столик с инструментами, чтобы снять гипс и проверить состояние руки, и ей вместе с его родителями пришлось выйти в коридор, чтобы не мешаться. Его мать и отец грустно переглядывались, но ничего говорили. Все они прекрасно понимали, что может значить невозможность двигать рукой для Кацуки.

После проверки гипс наложили обратно, да и поддерживающий пояс с парня не сняли. Врач постановил, что через несколько дней воздействие причуды Исцеляющей Девочки нужно будет повторить, и только после этого, возможно, фиксаторы снимут. Травмы действительно были невероятно тяжёлыми.

— Интересно, очнулся ли Дэку?.. — пробормотал Кацуки, задумчиво разглядывая руку.

Врач, остановившись на пороге, обернулся.

— Да, сегодня. Он в соседней палате, вместе со Всемогущим.

— Хочешь, я пойду, спрошу как он? — предложила Айра.

Поразмыслив немного, Кацуки кивнул, и она тут же направилась туда.

— …Если в тот момент он не выглядел как плачущий мальчик, — услышала она слова отца, едва открыв дверь. — То ты точно сумел спасти его душу. А также выполнил свой долг перед Один За Всех. Ты передал её ему, верно? Я почувствовал это…

Молча войдя внутрь, Айра задвинула дверь обратно. О передаче причуды отца главному злодею она слышала впервые, но прерывать разговор на середине вопросами было бы не вежливо.

— Да… Но…

Мидория повернулся на звук, и она сделала жест, мол, продолжай разговор, потом поздороваешься.

— Я всё ещё чувствую кое-какие угольки внутри меня, — закончил парень.

Дверь снова резко распахнулась и Айра с ужасом уставилась на стоящего на пороге Кацуки, за спиной которого находились взволнованные родители, придерживающие стойку с капельницей, не сумевшие его остановить. Он решил, что не может ждать, и правильнее будет проверить своего заклятого друга лично.

— Как ты вообще можешь продолжать вот так шляться, когда сказали лежать?! — ругалась его мать.

— Кацуки, я же сказала, что спрошу!.. — возмутилась Айра, подскакивая к нему.

— А? Угольки?.. — переспросил Бакуго, проигнорировав и её, и свою возмущённую мать, чьё выражение лица было почти один в один с его, когда он находился в бешенстве. Сейчас, впрочем, он выглядел ошеломлённым и… расстроенным. — То есть… Ты… Снова беспричудный?..

— А… Ага, — Мидория успокаивающе улыбнулся. — Но у меня изначально не было причуды, так что мне не о чем особо жалеть. К тому же, я бы не смог передать её ему, если бы действительно того не желал. Она дала мне шанс в живую побыть в невероятной мечте.

Кацуки застыл, не сводя с него взгляда. Айра осторожно отцепила от него руки родителей — сейчас их непрофессиональная хватка могла только усугубить травмы, учитывая, что ему был прописан постельный режим, а они больше создавали давления, чем поддержки. Парень крепко вцепился в дверь левой рукой и стоял ровно в большей степени из-за того, что опирался на дверь. Поднырнув под его руку, Айра осторожно обхватила его за талию, и с облегчением ощутила, как он машинально перенёс часть веса на неё.

Она с ужасом почувствовала, как он задрожал. Подняв взгляд, она увидела, как из его глаз хлынули слёзы.

— А?.. — он попытался их сморгнуть.

— Каччан, ты плачешь?! — Мидория вытаращился на него, шокированный.

— Нет… А…— он высвободился из хватки Айры, пряча глаза за левой рукой. — Как?.. Серьёзно… Серьёзно… что я сделал тебе?.. Просто я думал… Что ты и я… Продолжим соперничать и… будем догонять друг друга… до самого конца…

Подняв и правую руку, он согнул её в локте, закрывая лицо. Гипс был несколько уменьшен в размере и теперь фиксировал руку только до локтя, так что теперь он мог сделать хотя бы это. Айра поняла, что опасения доктора по поводу подвижности относились скорее к его предплечью, кисти и пальцам.

Родители Бакуго не стали ничего говорить и тихо шагнули обратно в коридор, придерживая стойку, к которой крепилась капельница, и прислонились спиной к стене. Айра смогла только молча снова обхватить его за пояс, чтобы в случае необходимости сразу же стать точкой опоры.

Из-за её состояния он всё это время притворялся, что ни о чём не переживает, и сейчас, похоже, эти чувства нашли выход из-за ещё одного разочарования. Может, их дружбу и нельзя было назвать эталонной, но они точно были друзьями по-своему и, как бы Кацуки себя не вёл, Айра лучше многих знала, что за Мидорию он переживает. И что именно с ним желает соревноваться больше всего. Всем остальным в глазах Бакуго было до него далеко.

Волноваться ему, может, и было не полезно, но раз уж напряжение вышло слезами, лучше уже было просто не мешать. В конце концов, Кацуки не из тех, кто будет долго и много плакать. Сам себя прервёт и без её непосредственного участия… К тому же, у неё на глаза тоже навернулись слёзы. Мало того, что из-за Все За Одного и Шигараки и Кацуки, и отец, и Мидория, да и другие, сильно покалечились, так теперь ещё и, оказывается, причуда отца полностью исчезла… Все знали, как сильно Мидория хотел быть героем. Он был одним из лучших героев, которых она знала. И теперь…

— Прекращай уже, это вообще на тебя не похоже! — взмолился Мидория. — К тому же, у меня всё ещё остались угольки!.. Ты сейчас ослаблен физически, наверное, из-за этого и эмоциональный… — затараторил он. — Акияма, пожалуйста, помоги успокоить его!..

— А… я… — Айра сморгнула слёзы. — Кацуки…

Тот продолжал стирать слёзы левой рукой, пряча лицо за правой.

«Отец, пожалуйста, успокой их, ты же умеешь…» — в отчаянии подумала она, не в силах подобрать слова.

— Вы оба стали… такими сильными, — произнёс Всемогущий. — Вы сильно изменились с того дня, когда я вас повстречал. В тот день, когда ты, юный Мидория, бросился на помощь, для меня ты уже был величайшим героем… Но теперь, когда ты вдохновляешь весь мир, теперь ты стал ещё и величайшим героем для всех.

Теперь и у Мидории глаза были на мокром месте.

— А ещё… передо мной стоит тот, благодаря кому я вообще могу сказать эти слова. Я говорю про тебя, юный Бакуго.

Сжав руку в кулак, он всё-таки смог улыбнуться, но Айре показалось, что его улыбка была скорее вымученно-облегчённой, чем радостной. Мидория тоже с трудом улыбнулся. Девушка облегчённо выдохнула, заметив, что Кацуки перестал плакать. Оставалось только вернуть его в кровать.

Когда это удалось сделать, она ненадолго вышла, позволяя ему поговорить со своими родителями и не желая становиться свидетелем их возможной ссоры. К тому же, Кацуки попросил «дать ему разобраться со своими предками самостоятельно»… Она не хотела выходить, но спорить не стала. Просто вернулась к отцу и Мидории и некоторое время провела с ними.

Вернувшись в палату Кацуки через час, Айра застала его обеспокоенных родителей, мнущихся у двери в ванную. Переведя взгляд на пустую кровать, она вздохнула.

Хотя после причуды Исцеляющей девочки обычно чувствовалась слабость, Кацуки, судя по всему, насытившийся по горло лежанием в кровати, эту слабость решил проигнорировать несмотря на прописанный постельный режим. Ну, этого, наверное, стоило ожидать. Прогулявшись до палаты Мидории, он успел оценить текущий предел нагрузки для своего организма и точно счёл, что уж до ванны встать имеет полное право сам. Во всяком случае, это именно так выглядело с точки зрения Айры.

О чём он говорил с родителями, она не знала, но, учитывая его характер, остановить его можно было разве что пристегнув к кровати ремнями, или приложив физическую силу, либо запереть на ней с помощью причуды Айры, а ни его отец, ни мать не могли воспользоваться ни одним из этих способов, потому что не хотели навредить ему ещё сильнее.

— Он... Отказался от помощи, да? — задала риторический вопрос она.

Обеспокоенно поджав губы, Мицуки кивнула.

— Только что вошёл.

Айра вздохнула снова.

— Я разберусь, — пройдя мимо них, она решительно вошла в ванную и плотно закрыла дверь. Отец Бакуго дёрнулся было, чтобы её остановить и что-то сказать, но Мицуки схватила его за руку и молча покачала головой.

В больничных ванных замков не было, чтобы персонал легко мог попасть внутрь, если человеку, не дай Бог, станет плохо. Ещё не хватало тратить время на то, чтобы выломать дверь, когда каждая секунда может оказаться на счету. Да и посторонние по палатам не шлялись, а персоналу было всё равно: своих пациентов они видели и не в таком виде.

— Я же сказал: не входить! Не нужна мне помощь! Я сам!

Бакуго стоял у унитаза и был занят тем, что левой рукой стягивал с себя штаны, пытаясь зацепить их и правой, но гипс мешал. Его слегка пошатывало, что, очевидно, мешало ему сосредоточиться на штанах — нужно было беспокоиться ещё и о том, как стоять без опоры. Он, вероятно, принципиально не стал ни за что держаться, пытаясь доказать самому себе, что может всё.

— Это я, — тихо произнесла Айра, мягко обнимая его со спины. Парень замер. — Тебе едва ли можно вставать надолго, и ты сегодня уже устроил себе несанкционированную прогулку. Я понимаю, что тебе надоел постельный режим, и что ты достаточно упорен, чтобы сделать, как хочешь, несмотря на все слова врачей, но… Но ты ведь серьёзно ранен, и едва ли можешь сейчас сам о себе позаботиться. Я знаю, что ты ненавидишь чувство беспомощности, но… нынешние травмы… Не то, чем ты можешь пренебрегать и превозмогать ради бытовых удобств… Тебе нельзя перенапрягаться, если ты хочешь быстрее выздороветь.

— Да в курсе я. Не совсем больной. Уж туалет и душ как-нибудь осилю.

— В душ тебе всё ещё нельзя, — напомнила она. — И… Пока тебе не разрешили вставать надолго… Пожалуйста, позволь мне стать твоими руками на это время. Я не хочу смотреть, как ты из упрямства усугубляешь своё состояние.

— Айра...

— Я понимаю, ты не хочешь казаться слабым... Вероятно, ты чувствуешь стыд и отвращение к этой вынужденной беспомощности и готов шевелиться на одной лишь только силе воли. Я знаю, что ты способен. Ты имеешь восхитительную силу духа. Но... принять необходимую помощь это не слабость.

— Я...

— Ты ведь наверняка сделал бы для меня всё, если бы мы поменялись местами и заставил бы меня принять твою помощь, верно? Как бы я не сопротивлялась. Я уверена, что ты сделал бы это ради меня. Не так ли?..

Кацуки молчал.

— Если я не могу быть тебе опорой сейчас, когда ты в этом действительно нуждаешься, то зачем вообще нужна любовь, Кацуки? Я никому не расскажу. Пожалуйста... Пожалуйста. Позволь мне. Позволь мне сделать для тебя хоть что-то…

— Хорошо... — он едва слышно вздохнул. — Одолжи мне свои руки.