Вернувшись с экзамена на геройскую лицензию, все бурно обсуждали незабываемые летние каникулы, которые закончились тем, что почти все они стали полупрофессионалами. Во всяком случае, теперь они могли позволить себе в критической ситуации использовать причуды и действовать без приказа профессионалов. Но лучше всё-таки по приказам, конечно же.

Мидория с воодушевлённым видом видом пялился в телефон, Айра подкралась к нему сзади и заглянула через плечо. Как оказалось, он тоже скинул Всемогущему фотку своей геройской лицензии, но тот ничего не ответил.

«А мне ответил, хотя, похоже, сильно занят», — порадовалась Айра, ощутив на себе преимущества статуса «дочь». Хотя Идзуку по-человечески было жалко, Всемогущий был для него примером, на который он равнялся. Героем, которого он боготворил.

«Может, написать папе, чтобы он ему ответил?..»

Айра вытащила телефон, размышляя. Все постепенно начали расходиться спать. Бакуго, который обычно уже не появлялся в гостиной в это время, неожиданно приблизился к Мидории. Поскольку Айра стояла прямо за ним, она услышала тихое:

— Дэку, пойдём выйдем. Нужно поговорить о твоей причуде.

Вскинув голову, Айра проводила взглядом спину Бакуго, который ушёл, не дожидаясь ответа. Она перевела взгляд на Мидорию. Тот снова выглядел так, будто хочет зарыться в землю на два метра вниз и не выкапываться никогда. Он сделал неуверенный шаг следом.

Нахмурившись, Айра проследила за его уходом.

Бакуго ведь был знаком с Мидорией с детства, и в начале года орал о том, что он всю жизнь был беспричудным. Не было ничего удивительного в том, что посли встречи с Все За Одного у него могли возникнуть определённые догадки…

«Надеюсь, ты выкрутишься, Мидория», — от души пожелала она, перепрыгивая через спинку дивана и плюхаясь на свободное место. В комнате почти никого не осталось, так что никто больше, похоже, не заметил, что Мидория и Бакуго ушли на улицу.

«Подожду здесь, спрошу, как вернутся. Вряд ли долго будут говорить», — решила Айра. Широко зевая, ушёл спать Шинсо, следом за ним последний остававшийся в комнате Серо.

Айра вытянулась на диване во весь рост, закинув ноги на подлокотник. Ей было очень интересно, чем закончится этот разговор и лечь спать, не узнав, она просто не могла.

Прошло, однако, полчаса, а они всё не возвращались. Она забеспокоилась, но и идти их искать было бы бессмысленно — территория академии слишком большая, костюма нет, а причудой без надзора Айзавы ей всё ещё было запрещено пользоваться. Иными словами, она не могла даже забраться повыше, чтобы оглядеться, но учитывая количество деревьев, без бинокля ей точно не светило найти двух парней. Как муравьёв в траве искать, блин.

Прошёл час. Парни всё не возвращались.

«О чём там так долго можно разговаривать?.. Только если всю жизнь свою рассказывать…» — она перевернулась с боку на бок, продолжая бездумно пялиться в телефон. Завтра начиналась учёба, время приближалось к двенадцати ночи, а встать она, как и всегда, собиралась в шесть… Но и уходить сейчас, когда уже столько прождала, было бессмысленно.

Да и сна не было ни в одном глазу.

Исключая события в Камино, день экзамена на получения временной геройской лицензии был одним из худших дней его жизни.

Мало того, что чёртова циркачка почему-то решила, что именно сегодня она хочет с ним пообщаться и несколько раз подходила поговорить, улыбалась, и смотрела этим своим восхищённым взглядом… Как же он бесил! Просто невероятно, до зубного скрежета! Так сильно пострадала из-за него и всё равно продолжала так смотреть!..

Почти как Дэку, с этим его обеспокоенным взглядом, полным презрения и жалости, только ещё хуже.

Почему она не могла просто держаться от него в стороне, как все остальные? Почему просто не наорала, обвиняя за то, что произошло? Почему продолжала вести себя так, будто он тоже был грёбаной жертвой обстоятельств, а не слабаком, который не справился?

Именно из-за него Всемогущего больше не было.

Именно из-за него её отец был в таком состоянии.

Так почему она продолжала на него так смотреть?

Будто бы циркачки и херова Дэку ему было мало, так ещё и утырки из других школ как сговорились, напоминая про Камино из раза в раз.

А потом он просрал экзамен, хотя в коем-то веке предпочёл завершить спасение людей вместо того чтобы влететь в злодея и набить ему морду.

Чёртов Дэку сдал, а он просрал временную лицензию.

Значит ли это, что все его амбиции всё это время были неправильными? Значит ли это, что Дэку настолько круче него? Настолько особенный… поэтому его и признал герой номер один? Герой, которым они оба восхищались с детства?

Не имеет значения, насколько велика беда, он всегда побеждает в конце. Не имеет значения, насколько страшна ситуация, он всегда спасает людей с улыбкой. Именно таким героем он и хотел стать, но…

Почему он теперь тащился позади дерьмоеда, который всегда тащился позади него?

Почему?

Почему?

Кацуки должен был получить ответ на свои вопросы. Сил ждать или гадать больше не было. Он понятия не имел, что делать с этими эмоциями. Так что, вечером после экзамена он вытащил Дэку из общежития, довёл до полигона, на котором проиграл ему в прошлый раз, и, наконец, высказал всё, что думает.

Даже подрался с ним, наконец-то, всерьёз.

Бакуго всю жизнь ненавидел то, как Дэку смотрел на него. Этот презрительный, всепонимающий взгляд, будто уже тогда знал, что превзойдёт его. А оказалось… он был… вдохновителем, ха! Вдохновителем, который даже ближе, чем Всемогущий!..

Ха!

Ха-ха-ха!

Кацуки всё-таки победил чёртового Дэку. Уложил на асфальт. Даже со всей силой Всемогущего…

— Даже с этой силой… Даже сделав её своей… Ты всё равно проиграл мне, — держа его за волосы, потребовал ответа Бакуго. — Почему ты проиграл? Давай! Отвечай!

— На этом достаточно, вы двое. Прошу прощения, но я случайно заметил вас.

Вздрогнув, они синхронно обернулись.

— Всемо…

— …гущий…

Пришлось отпустить Мидорию и подняться.

— Прошу меня простить, что не понял этого раньше, — Всемогущий приблизился к ним, смотря… смотря точно также, как чёртов Дэку смотрел на него всю жизнь.

Как же он ненавидел этот взгляд.

— Теперь вы… — вырвалось у него. Но, раз уж пришёл, теперь-то должен ответить на вопросы, да? — Почему Дэку? Ещё с того момента со злодеями… Почему именно он?

— Хоть он и был бессилен, он повёл себя, как настоящий герой, лучше, чем кто-либо другой, — вздохнув, ответил Всемогущий, смотря ему в глаза. — Я решил, что это мой долг, помочь ему стать героем. Ему, а не тебе, ведь ты уже давно был на пути к этому.

Давно был на пути? Он-то?

Тогда Всемогущий признал и его?

За что?

— Но я слабый… — Бакуго судорожно вздохнул. — Я лишь хотел стать таким же сильным, как ты! Но из-за моей слабости!.. Теперь ты такой!..

В горле стоял ком. Смотреть на то, во что Всемогущий превратился из-за него, было просто невыносимо, сколько бы циркачка не трепалась о том, что ни она, ни её отец не жалеют о том, что произошло.

Этого могло не произойти.

— Это не твоя вина, — Всемогущий подошёл ближе. — Сколько бы верёвка не вилась, у неё всегда есть конец. Ты силён, — он положил руку ему на плечо. — Но, знаешь, похоже я слишком сильно зациклился на том, что ты сильный… и взвалил на тебя слишком много, — он положил руку на его затылок, приобнимая и позволяя уткнуться лбом в свою грудь. — Прости… Ты ведь ещё так юн.

Бакуго шарахнулся назад, отшвырнув от себя его руки.

— Я уже давно являюсь героем, и вот что я думаю, — продолжил Всемогущий, будто ничего только что не произошло. — Жаждать победы, как ты, юный Бакуго, и хотеть спасать тех, кто в беде, как ты, юный Мидория… Если тебе будет не хватать чего-то из этого, ты не сможешь поддерживать собственное чувство справедливости, как того требует должность героя.

Кацуки на мгновение взглянул на Дэку, который выглядел таким пришибленным… Наверное, он и сам был не лучше.

— То, как юный Мидория завидовал силе юного Бакуго, и то, как юный Бакуго боялся духа юного Мидории… Ваши чувства сейчас как на ладони, и теперь… вы ведь понимаете? Если вы двое сможете признать друг друга и честно поддерживать… Вы сможете стать лучшими героями, которые смогут и побеждать и спасать.

Судорожно вздохнув, Бакуго плюхнулся на асфальт, опираясь локтём на одно колено.

— Я… не об этом спрашивал, — буркнул он.

Услышать подобные слова от героя номер один… От своего кумира… Оказалось куда более шокирующим, чем он мог бы предполагать.

Он опёрся на колени обеими локтями и опёрся о них лбом, пряча лицо.

— Ты… если тебе помогает сильнейший человек, ты не можешь проиграть, — выдавил из себя Бакуго.

— Я стану сильнее, чтобы победить тебя, — ни секунды не сомневаясь, уверенно пообещал Дэку.

Бакуго фыркнул.

— Кто ещё знает про ваши отношения с Дэку? — обратился Кацуки к Всемогущему, продолжая опираться лбом на руки.

— Восстанавливающая девочка и директор. Среди учеников… Ты и… — Всемогущий замялся. — Моя дочь.

Бакуго вскинул голову, взъерошивая волосы. Похоже, сегодня ему решили рассказать обо всём и сразу, ха. Какое доверие.

— Ага, ну конечно и ци… Айра в курсе, — он вздохнул, игнорируя удивлённый вгляд Всемогущего. — Вам лучше надо следить, где и о чём вы говорите, да. Звукоизоляция в больнице ни к чёрту. Ты ведь не хочешь, чтобы все узнали, да, Всемогущий? — добавил он. — Раз ты пытался скрыть это… Я и причуду и дочь имею в виду, да… Я никому не расскажу. Я не буду, как этот безмозглый Дэку. Этот секрет останется между нами.

— Мой… Мои секреты… Мне жаль, что вам придётся хранить их, — в голосе Всемогущего слышалась вина. — На вас будет давить такой груз ответственности… прошу прощения.

— Ничего на меня не будет давить, — Бакуго резко встал. — В любом случае, такое слишком опасно кому-либо рассказывать.

— Учитывая, как всё обернулось… Похоже, мне придётся рассказать тебе обо всём, юный Бакуго.

Всемогущий… действительно рассказал ему всё о силе, передающейся из поколения в поколение, чтобы противостоять великому злу. О силе, которая позволила ему стать героем номер один, Символом Мира. О ранах, которые он получил, что в результате ограничило эту силу… И о том, как выбрал Дэку преемником.

И ни слова о том, как оставил свою семью, чтобы Символом Мира быть.

«Наверное, ему всё ещё очень больно говорить об этом, недавно ведь узнал», — подумал Бакуго. Ну, подробности ему и не требовались. Он и так знал об этом предостаточно из того диалога в больнице.

— Если раскроется секрет о его силе, то может случиться катастрофа… или что-нибудь в этом роде, верно? — заметил Бакуго. — Так чего ты хлеборезку свою не закрыл, а Дэку?

— Это был мой собственный выбор — использовать всю мою силу, — добавил Всемогущий, отворачиваясь от них. — Я вам уже говорил ранее… На вас не лежит никакая ответственность.

Кацуки вздохнул. То же самое постоянно говорила циркачка. То, что она несет ответственность за свой выбор, поэтому никого не винит. Это у них точно семейное.

Что ж… Может, этот день на самом деле не был таким уж паршивым.

— В конце концов, моя цель совсем не изменилась, — признал он, сжимая руки в кулаки. — Но теперь всё будет иначе, Дэку. Я завоюю всё и поднимусь выше. Даже выше тебя, избранного, — Бакуго искоса взглянул на него.

— Н-ну… Тогда я… поднимусь ещё выше! — сжимая руки в кулаки на уровне груди и решительно смотря на него, отозвался тот. — У меня нет другого выхода!

Это было так привычно, что даже почти смешно.

— Я же только что сказал, что превзойду тебя, тупая башка! — чувствуя необъяснимую лёгкость, словно с него сняли невероятно тяжёлый камень, отозвался Кацуки.

Жизнь, кажется, начинала возвращаться в привычную колею.

— Но именно поэтому я и ответил, что у меня нет выбора, кроме как подняться выше!..

Несмотря на открывшийся секрет, задрот бесил почти также, как раньше.

Всемогущий отвёл их до общежития учителей, чтобы обработать раны, где их и застал злой, как тысяча чертей, Айзава. Наказанием за ночную самоволку стало четыре дня домашнего ареста для Бакуго и три для Мидории, во время которых они должны были убирать зоны общего пользования.

Всемогущий довёл их обратно до общежития и проконтролировал, чтобы они вошли внутрь. В гостиной всё ещё горел свет, но шторы были задёрнуты. Стоило им только войти внутрь, как с дивана поднялась сонная циркачка.

Только её сегодня ещё не хватало.

— Вы что, подрались? — вскинула брови она, моментально оценив их состояние.

— Тебя не касается, — заметил Бакуго, разворачиваясь и молча направляясь в сторону мужского крыла, пока Дэку застыл, очевидно, пытаясь сообразить, посвящать ли дочурку Всемогущего в то, что он теперь знает их общий секрет или не стоит.

— Ладно, но раз уж ты соизволил поговорить с Мидорией, то и со мной сегодня поговоришь, — она скрестила руки на груди, но он и не подумал остановиться,

— Нет.

— Кач-чан… — начал было Дэку.

— Да, — не согласилась та, и Бакуго с удивлением осознал, что упёрся носом в чёртову. Сверкающую. Коробку.

— Слышь, тебе разве причуду использовать не запрещено без пригляда учителей, а? — он развернулся, сжимая руки в кулаки. — К нам третьей под домашний арест захотела или что?

— Так с тобой по-другому же не поговоришь, ты же как чёртов призрак испаряешься, лишь бы меня не видеть! — повысила голос Айра, сжимая руки в кулаки.

Взгляд Мидории метался между ними, словно он не знал, кого успокаивать первым. Никто из них не расслышал щелчок открывшейся входной двери.

— Какого чёрта избегаешь меня, а? Правда что ли думаешь, что виноват в том, что я в Камино пострадала? Совсем дурак что ли? Ты меня, что ли, заставлял там стоять, а? Это был мой! Грёбаный! Выбор! Почему вы все этого! Никак! Не поймёте! Затрахали!

Он аж воздухом подавился, услышав последнее слово. Циркачка, тяжело дыша, смотрела на него.

— Свали-ка ты, а, Дэку, — почти вежливо попросил он, понимая, что из сраной коробки, сколько не взрывай, не выберешься, а раз уж эта дура решила выяснять отношения прямо сейчас, он предпочёл бы сделать это без свидетелей. Ещё не хватало, чтобы задрот всё это слышал.

— Н-но…

— Да не буду я с ней драться, блять! — рявкнул он. — Свали нахер! Без тебя разберёмся, избранный!

Дэку неуверенно взглянул на циркачку, будто ожидая одобрения, и та кивнула. Он медленно направился в сторону лифта в мужское крыло, постоянно оглядываясь.

— Реще! — поторопил Бакуго, засовывая руки в карманы и не сводя с циркачки пристального взгляда. Раз уж она так настаивает, действительно, чего б и не разобраться со всем сегодня, а. Она сильно заблуждалась, если думала, что только ей есть, что сказать.

— Я… Я бы советовал вам снизить тон голоса, а то всех перебудите, — не смог удержаться Дэку, двери лифта, наконец, закрылись. Будто и без него не было понятно, что орать плохая идея. Сколько там щас было, полпервого ночи?

Вот не впадлу было ждать ей, а.

— Убирай эту херь, — потребовал Бакуго, кивком головы указав на поле. — Ещё не хватало тащить тебя в медпункт посреди ночи, если прихереет.

— Так ты сразу свалишь.

— Не свалю. Убирай.

Циркачка с сомнением поджала губы, но поле отозвала.

— Нехер из-за меня предписания врачей нарушать, ты ж не идиотка, сама должна понимать, что к чему, — заметил он. — Ну, что сказать хотела? Говори, или я начну, и хер слово вставишь, пока не закончу.

Девушка несколько стушевалась, но взгляда не отвела.

— Ты там что-то про Камино орала, так продолжай, — поторопил он. — Не собираюсь тут до утра стоять, пока ты с силами собираться будешь.

Айра сделала несколько шагов назад и облокотилась спиной на спинку дивана.

— Ты… С тех пор, как мы в общежитие переехали, каждый раз, как со мной в одной комнате оказываешься, смотришь куда угодно, но не на меня. И не только я это заметила. Киришима, Шинсо…

— Ну конечно, куда ж без грёбанной панды, — буркнул он. Неприятно было признавать, но стоило лучше продумать стратегию избегания, а так, получается, только чужое любопытство спровоцировал.

— На экзамене, стоило мне подойти к тебе, чтобы заговорить, как ты всеми силами от меня отбрыкивался, будто тебе противно. До этого же нормально разговаривали, нет? Думала, у нас нет друг к другу никаких претензий после того, как я тогда извинилась за то, что в спаррингах тебя недооценивала. Мы предположили, ты решил, что виноват в том, что случилось в Камино. Может, думаешь, будь ты сильнее, ничего этого бы не произошло. Если так, то, наверное, ещё и виноватым себя чувствуешь за то, что я в больнице оказалась. Если б я так думала, скорее всего, так бы себя и чувствовала. Поэтому и избегаешь меня. Потому что тебе стыдно.

— Нашлись тут психологи, — не удержавшись, фыркнул Бакуго.

— Хочешь сказать, мы ошиблись? Раз так, почему тогда меня избегаешь? Не рычишь, как на остальных, а, наоборот, пытаешься поскорее убраться из того места, где я появляюсь? Особенно на кухне заметно, к слову. Если бы только я это замечала, то решила бы, что мне кажется. Но вижу не только я. Если мы ошиблись и дело не в Камино, то почему?

— Может, у вас коллективные галлюцинации, а?

— Ага, конечно, — девушка фыркнула, скрещивая руки на груди. — Так почему?

— Почему тебя вообще это так волнует, а? Ну избегаю, ну и что? — он едва сдержался, чтобы не повысить голос. То, как эти наблюдательные не к месту придурки угадывали, невероятно бесило. Признаваться в том, что он чувствовал себя виноватым теперь… после того разговора со Всемогущим… Как-то… — Что тебе так дались мои причины?

— Разве не очевидно? Потому что я не хочу, чтобы ты меня избегал, — девушка нахмурилась, а он ощутил, как сердце пропустило удар. — Потому что, если дело в Камино, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым в том, чём твоей вины нет. Даже если мы припёрлись туда, потому что хотели помочь спасти тебя, держать поле на заводе я решила не из-за тебя. Я хотела спасти людей, которые погибли бы из-за злодея. Это из-за его действий произошли все эти события в Камино. Не из-за твоих, — она глубоко вздохнула. — Всё это время я пыталась поговорить с тобой, даже в медпункт приходила, ещё и потому, что хотела сказать, что ты проявил невероятную стойкость в тот день. Оказавшись похищенным, любой бы чувствовал себя просто отвратительно, но ты… Ты не сдался и продолжал им сопротивляться, хотя находился в невыгодном положении. Один против шестерых… Многие бы посчитали, что не стоит и пытаться сбежать, но не ты. Ты должен собой гордиться, а не винить. Ты же просто жертва обстоятельств. Они могли похитить кого угодно.

Как же невероятно бесит этот взгляд. Один в один как у хренового Дэку. Один в один как сегодня у Всемогущего.

После разговора со Всемогущим он чувствовал себя таким дураком в своей попытке взвалить всю вину за случившееся на себя. Но это, однако, не отменяло того факта, что будь он сильнее, у грёбанных злодеев не было бы ни шанса исполнить свой ублюдский план по похищению. Может, эта ситуация всё равно произошла бы, но позже. То, что он оказался слаб, позволило конфликту раскрутиться именно в это время.

На мгновение захотелось сказать что-нибудь настолько обидное, чтобы она просто ушла, и разговор не продолжился, но язык не повернулся. Нет, он же не размазня Дэку, чтобы сбегать от такой херни. Да и… Всё равно никто больше не услышит. Может, услышав, какое он ничтожество, она, наконец, перестанет каждый день пялиться.

— Но похитили меня, — Кацуки криво усмехнулся. — Ты права, циркачка. До сегодняшнего дня, до разговора со Всемогущим, я правда считал, что всё из-за меня. Честно говоря, даже несмотря на то, что эта ситуация произошла бы рано или поздно, ты не можешь отрицать тот факт, что я оказался чёртовым спусковым крючком, — он хмыкнул. Внезапно нестерпимо тоже захотелось получить ответ на вопрос, который мучил уже некоторое время. — То, что ты меня не обвиняешь, я уже уяснил. Раз уж у нас тут такие душевные разговорчики, давай и я кое-что спрошу. Почему ты вообще продолжаешь восхищаться таким, как я, а? Всё смотришь и смотришь, дыру скоро прожжёшь.

Айра покраснела, а он продолжил, поскольку мысль не завершил:

— Меня поймала кучка неудачников, от которой я ещё и уйти сам не смог, только под ногами Всемогущему мешался. Пришлось воспользоваться появлением тех трёх придурков. Если бы я был сильнее, этой ситуации в Камино и, правда, не было бы. Была бы другая. Твой отец всё ещё продолжал бы геройствовать. Я провалил херов экзамен, который даже такие отсталые, как Минета, сдали, блять. Так почему ты продолжаешь так на меня смотреть?

Циркачка вздохнула, видимо, переваривая услышанное. Он выпрямился и прищурился, ожидая ответа. Думала она недолго. Едва ли несколько секунд.

— Потому что для меня ты воплощение идеального героя среди ровесников.

Фраза словно обухом по голове ударила.

— Я вовсе не считаю, что в этой ситуации ты был слабаком. Наоборот. Ты продемонстрировал невероятную силу духа. Поэтому я тобой и восхищаюсь.

— Но прекратила бы ты пялиться, — буркнул он, разворачиваясь. — Насчёт отца, я никому не расскажу. Я же не такой кретин, как Дэку.

— Да уж… спасибо, — он услышал нервный смешок. — Ты… Ты вроде тоже что-то сказать собирался, говорил, что я ни слова не смогу вставить. Передумал?

Смущение из-за «воплощения идеального героя» резко отошло на второй план. И правда, чего это он. Чуть высказаться не забыл. Почти всё они уже обсудили, осталось только…

— Ага, ещё чего, — он резко развернулся обратно. — Какого хрена продолжала стоять там, когда ближайшие районы уже были эвакуированы, а?! Чёртовы бетонные коробки могут легко отстроить заново, а ты чуть не взорвала свою голову! Дура! — в бессильной ярости закончил он, всплеснув руками.

— Потому что радиуса эвакуации могло не хватить. Всемогущий не с какой-то мелкой сошкой дрался, — она передёрнула плечами. — И… я хотела остаться рядом с ним несмотря ни на что. Это ведь мог быть его… последний бой.

— Это и так… — Кацуки осёкся, увидев её взгляд.

Она имела в виду вовсе не отставку.

Раздражённо выдохнул.

— Ясно. Ладно, я понял. Всё сказала, что хотела?

— Да… наверное, — замявшись и облизав губы, неуверенно кивнула она.

— Тогда вали спать, нечего тут диван дальше подпирать. И только попробуй сказать панде, что его херовы теории оказались верными.

— Не скажу.

Пока он шёл до лифта с места она, однако, так и не сдвинулась.

— И, если уж продолжаешь прожигать меня взглядом, то смотри внимательно, чтобы не пропустить, как я превзойду и Всемогущего, и его избранного, — бросил он, не оборачиваясь.

Двери лифта закрылись.

Может, и хорошо, что он получил наказание. Вряд ли удастся сегодня уснуть.

На следующее утро Айра едва заставила себя встать с кровати. Несмотря на то, что она уснула, едва пришла в комнату, казалось, будто совсем не спала. Голова была невероятно тяжёлая и пробежка едва ли помогла.

Когда она, закончив с утренней разминкой, спустилась в столовую и взяла порцию завтрака, народ уже вовсю обсуждал драку Мидории и Бакуго. Стараясь не клевать носом над тарелкой, она кое-как сделала вид, что тоже удивилась новости.

— Ты как будто совсем не удивлена, — заметил Шинсо.

— Учитывая то, как они «ладят», я удивлена, что подрались только сейчас, — пожала плечами девушка,

— В этом есть смысл, — кивнул Шинсо. — Думаю, Бакуго просто решил выместить злость из-за провала на экзамене на том, кто его больше всех бесит. Да?

Айра неопределённо пожала плечами, вяло жуя брокколи.

— Ты как-то не воодушевлена началом учебного семестра, — заметил Шинсо, осознав, что она не намерена обсуждать проштрафившуюся парочку, с утра пораньше уже пылесосящую диваны.

— Уснуть не могла, на геройскую лицензию всё смотрела, — отшутилась Айра.

— Временную, — поправил Шинсо.

— Временную, но всё равно почти сбывшаяся мечта.

— Это да… — он мечтательно вздохнул. — Через два с половиной года станет настоящей.

— Обязательно.

Закончив с завтраком, они дружно отправились на церемонию открытия семестра, где директор Незу озвучил безрадостную правду о том, что повлечёт за собой уход Символа Мира. Оставалось только грустно вздыхать. Он много говорил и, когда закончил, и Гончий Пёс прорычал в трубку о том, как недоволен двумя драчунами и его рычание перевёл Влад Кинг, они расползлись по классам.

Монома из класса 1-Б, столкнувшись в коридоре с ними, повёл себя так же неадекватно, как и всегда. У Айры начинали закрадываться сомнения, что постоянные подзатыльники от старосты делу не помогают, а только усугубляют его умственные способности.

На классном часу Айзава рассказал про вариант стажировок, на которые обычно ходят старшекурсники, но теперь и они, имеющие временные геройские лицензии, могли напроситься к кому-нибудь из профи на подработку и работать как их напарники, а не как сопливые детишки, к которым не факт, что отнесутся нормально.

Айра задумалась, куда она могла бы отправиться на стажировку и разумно ли туда идти, учитывая, что придётся пропускать учёбу — стажировка могла проходить как в будние, так и в выходные дни. Возможно, разумнее будет сосредоточиться на личных тренировках в этом семестре? К тому же, пока ей не разрешили использовать причуду на полную катушку, учителя на стажировку могут её попросту не отпустить. В конце концов, всё ещё существовала вероятность, что её повторно накроет.

Первый день учёбы пролетел незаметно, поскольку сегодня была не её очередь готовить, Айра, попросив Киришиму отправить смску, ушла в комнату, пока многие остались обсуждать уроки и информацию о стажировках внизу. Айзава отдельным приказом запретил рассказывать двум штрафникам о том, что происходит, пока их домашний арест не закончится, но это не означало, что она никак не может им помочь.

Она достала две новые тетради и принялась переписывать конспекты с урока английского, истории героев, математики и японского. Поскольку уроки в Юэй длились по полтора часа, в день, как правило, было не больше четырёх уроков. Она всегда старалась прочесть в учебнике главу, которую должны были проходить на уроке, заранее, так что почти никогда не записывала то, что и так было в учебнике. Её конспекты были довольно краткими, и она не потратила много времени. Даже успела домашку по этим предметам сделать прежде, чем Киришима скинул смс-ку, что ужин готов.

Спустившись вниз, она ничуть не удивилась, застав за столом довольную Мину.

— Твои навыки становятся всё лучше и лучше, Киришима, — хвалила она, едва успевая проглатывать кацудон. — Мясо получается просто объеденье!

— Настоящий мужик должен уметь готовить мясо лучше всего! — ответил Эйджиро, вскидывая кулак к потолку. То, что компания Мины дозировалась, и он ожидал её появления через день, определённо, пошло ему на пользу. Он начинал привыкать и почти перестал теряться. С точки зрения Айры, так выглядело смирение с неизбежным — он изо всех сил пытался вести себя с ней также, как с парнями-братанами, но периодически стопорился на самых простых вещах. — Я ведь прав, Бакуго, Тодороки?

Включать в диалог всех, кто в этот момент находится на кухне, также вошло в привычку Киришимы.

— Настоящий мужик должен уметь готовить всё, — огрызнулся Бакуго, палочками перемешивая овощи. — Будешь жрать одно только мясо, забудь о здоровье!

Тодороки молча всосал холодную собу, пожав плечами.

— А ты что думаешь, Акияма? — поинтересовался Киришима, не успела Ашидо открыть рта.

— Согласна с Бакуго, чем разнообразнее рацион, тем лучше, — сев напротив Мины, ответила она.

Выражение лица Ашидо тут же стало о-о-очень хитрым.

— Ну конечно ты согласна с Бакуго, — протянула она таким тоном, что захотелось её треснуть. — Вы же оба так следите за питанием, ну просто и...

— Идеальные спортсмены, — Айра пригрозила ей палочками, прервав, очевидно, на фразе «идеально друг другу подходите», или подобной.

— Да-а-а, — протянул Киришима, кинув на Бакуго быстрый взгляд. — Просто примеры для подражания.

— Завались, — посоветовал Бакуго, не оборачиваясь.

После ужина, помыв посуду, Айра сцапала Мину за шкирку и оттащила в свою комнату. Захлопнув дверь, она, уперев руки в бока, заявила:

— Держи язык за зубами, или я сделаю так, что все будут думать, что ты влюблена в Минету, ясно?

— Зачем идти на такие крайние меры! — побледнела Мина. — Это была всего лишь невинная шуточка! Маленькая! Я не сказала бы идеальная пара, я тоже сказала бы спортсмены!

— Ну да, ну да, так я тебе и поверила. Мой хороший друг — Шинсо, не забывай, да?

Мина икнула, очевидно, подумав не о том, что она тоже хорошо разбирается в людях, а о том, что с помощью Шинсо её натравят на Минету.

— Я тебя предупредила, — Айра пригрозила пальцем. — Захочу, сама признаюсь, мне ничья помощь в этом деле не нужна. Раз уж в курсе ситуации, сделай милость, следи молча, как Шинсо, и не нарывайся. Не то последую примеру своего идеального героя, и начну взрывать всё, что бесит, чтоб от этого избавиться!

— Ладно, ладно, какая ты грозная, не буду я подшучивать! — взмахнув руками, Мина сложила их в молитвенном жесте. — Прости, ладно?

— Первый и последний раз, — Айра изобразила жест «я слежу за тобой».

— Раз уж мы тут вдвоём, давай поболтаем! — Мина танцующей походкой дошла до её кровати и бесцеремонно на неё шлёпнулась.

— Каково это осознавать, что ты влюблён, а?

— Нормально, — Айра пожала плечами.

— У, какая ты скучная, неужели нет трепета и волнения, когда с ним разговариваешь, никаких бабочек в животе?!

— Если чувствуешь насекомых в животе, стоит сделать УЗИ, — не удержавшись, пошутила Айра, изобразив серьёзное лицо Тодороки и подражая его ровному тону.

Мина вытаращилась на неё во все глаза. Спустя секунду она расхохоталась.

— Похоже! Очень похоже! Он точно так бы сказал, Тодороки! Уверена, если сказать ему, что ты хочешь встречаться, он решит, что ты предлагаешь дружеские прогулки на регулярной основе! — она хохотала, стуча кулаком по кровати. — Красавчик, но социально безнадёжный...

— Он старается, вообще-то, — укорила Айра, усаживаясь лицом к спинке стула и оборачиваясь на неё локтями.

— Ага, но с ним будет слишком сложно, всю романтику будет постоянно портить, как пить дать! — Мина раскинула руки в стороны, развалившись на кровати в форме звезды. — Бакуго, наверное, тоже, не вкурит в происходящее и ка-ак нагрубит, и никакой тебе романтики не будет...

— Он способен нормально разговаривать, вообще-то, — Айра поджала губы. — Просто редко себя утруждает.

— Ага-а-а, — протянула Мина.

— А тебе самой что, неужели никто не нравится?

— Ну, не знаю... — она вытянула перед собой руки и принялась загибать пальцы. — Я хочу влюбиться в надёжного, симпатичного, целеустремлённого, заботливого, весёлого, ещё лучше, если будет душой компании, неунывающего, чтобы с ним было интересно... И, конечно, он должен быть спортивным!.. И чтобы готовить умел! И чтобы меня на руках носил, если попрошу!..

— Мина, — Айра пристроила подбородок на локтях. — Мы с тобой знаем как минимум одного такого парня.

— А? Ты это о ком? — она даже на бок перевернулась.

— Ты серьёзно? — Айра изумлённо вскинула брови. — Киришима, Мина, Киришима! Открой глаза пошире, по твоему описанию он — твой идеал!

Мина покраснела, плюхаясь обратно на кровать.

— Ну... Не знаю... Не уверена... Он всё-таки одноклассник...

— Пункта «не одноклассник» озвучено не было, но если он тебя не устраивает, задумайся о Мономе! Он точно душа компании! Задушит всю компанию, останется один, вот и конкурентов нет!

— Тьфу на тебя! — нашарив на кровати подушку рукой, Мига швырнула ею в неё.

— А почему это тьфу на меня? — без труда поймав подушку, переспросила Айра. — Как меня о Бакуго пытать, так ты первая, как Киришиму обсудить, так сразу дала заднюю! Я чую тайну-у-у! Может, ты потому к нему в компаньоны на ужин и набиваешься, потому что как подкатить не знаешь, а?

Мина стекла с кровати.

— Ой ты знаешь, я ещё домашку не сделала, пойду-ка я...

Она со свистом исчезла из комнаты. Рассмеявшись, Айра швырнула подушку обратно. Похоже, влюблённость Киришимы не так уж безнадёжна, как казалось.

Чтобы сильно не палиться визитом к Всемогущему, Айра отправилась к нему сразу же после ухода Мины. Наплевав на ограничение Сотриголовы, спрыгнула со своего балкона, покрыв себя полем и усвистала в сторону преподавательского общежития с такой скоростью, что, увидь это Иида, точно оценил бы.

Пять минут спустя она была на месте, отдышалась, пригладила растрепавшиеся волосы и с видом, будто ничего необычного не происходит, зашла внутрь.

— Здравствуйте, — поздоровлась она с роботом на входе. — Всемогущий пригласил меня обсудить кое-что, подскажите, где я могу его найти?

Робот согласно пропиликал и поехал в сторону лифта. Всемогущий жил на третьем этаже общежития. Поблагодарив робота, довёдшего её до нужной двери, она глубоко вздохнула и постучала в дверь. Тихонько, будто поскреблась.

Не прошло и минуты, как дверь открылась.

— Ты поздно, скоро ведь отбой, — заметил Всемогущий.

— Я старалась улизнуть как можно незаметнее, — неловко улыбнулась Айра. — Ты вчера ездил к тому человеку, потом ещё и с Бакуго и Мидорией разбирался… ты в порядке?

— Да, конечно, ничего такого ведь не произошло. Мальчики просто немного друг друга не допоняли.

Всемогущий ни слова не сказал пр Все За Одного и, поняв намёк, Айра не стала заострять на этом внимание.

У учителей, в отличие от учеников, было по две комнаты, одна под спальню, другая под гостиную, вероятно, затем, чтобы при необходимости обсуждать что-то с учениками и здесь. Ну или друзей принимать, мало ли…

Гостиная была небольшая и не слишком уютная, было видно, что Всемогущий редко ей пользуется. Два дивана стояли напротив друг друга, между ними прозрачный круглый журнальный столик, на котором сейчас одиноко стоял тортик, чайник и две чашки чая.

Он не парился и обсутроил гостиную по образу и подобию приёмных комнат в основном здании школы. Даже диваны были того же цвета, что и там. Зелёные.

«Надо будет подарить ему что-нибудь… для уюта, что ли», — подумала Айра, садясь на один из диванов. Помявшись, Всемогущий сел на диван напротив.

Айра вздохнула, сомневаясь, что кинуться к нему с обнимашками — хорошая идея. В конце концов, они едва ли друг друга знали, и общались только как учитель и ученик, да и то не так уж много.

Всемогущий разлил чай, пока Айра на него глазела.

— Я слышал… ты получила почти высший бал на этапе спасения, — осторожно произнёс он. — Девяносто девять очков — прекрасный результат. Твоя мама очень хорошо постаралась, обучая тебя все эти годы.

— Да, это благодаря ей и Рё, — Айра кивнула, не зная, как реагировать на похвалу. Хотелось и кричать, и радоваться, и не хотелось показаться совсем уж неадекватной и незрелой одновременно.

— Ты… с самого детства мечтала стать героем, да? — Всемогущий разрезал тортик и положил один из кусочков на тарелку. Пододвинул тарелку к ней.

«Тортик, отрезанный папой, ы-ы-ы».

Осознав, что от неё, вообще-то, ждут ответа, она встрепенулась.

— Мама всегда говорила мне, что быть героем моя судьба, потом я увидела тебя по телевизору и решила, что да, почему бы не стать героем? Ты так ослепительно улыбался, спасая людей! И люди улыбались тебе в ответ! — Айра мечтательно улыбнулась, вспоминая детство. — Мама всегда говорила, что я должна соответствовать определённым стандартам, но, смотря на героя на экране, я могла просто хотеть стать такой же, как он. Когда я узнала, что ты мой отец, я поняла, что мне ещё больше хочется стать достойным героем!

Всемогущий моргнул, отломил ложкой кусочек торта и положил в рот. Спохватившись, что как-то переборщила с восторгами, Айра тоже засунула кусочек тортика в рот. Вкус не чувствовался, только сладость.

Было как-то… неловко.

— А-а-а, это, извини, я не хотела сильно тебя смущать, прости! — она запустила пальцы в волосы, растрёпывая их. — Наверное, я была похожа на Мидорию сейчас…

— Ты, похоже, как и он пристально наблюдала за моей карьерой… Можешь… рассказать мне что-нибудь о своём детстве? — осторожно поинтересовался Всемогущий. — Или… может, о том, что тебе нравится?

— Конечно! Что ты хочешь узнать?

— На самом деле, не знаю, что и спросить… У моего лучшего друга, Девида Шилда, есть дочка, но она обычно… относится ко мне, как к дядюшке и просто без умолку болтает, рассказывая о своих изобретениях или о всяких пустяках. Мне… стыдно признать, но я едва ли представляю, о чём можно поговорить с дочерью… — Всемогущий неловко улыбнулся. — Извини, наверное, ты не так себе представляла отца…

— Ты не должен извиняться, не должен! — Айра сжала руки в кулаки, решительно смотря на него. — То, что я могу с тобой поговорить, уже практически предел моих мечтаний! Что бы ты не сделал, что бы не сказал, я всему буду рада! Тебе не нужно об этом переживать! Совсем! Ни капельки!

По лицу Всемогущего легко было понять, что он стал переживать только сильнее.

— Если тебе так будет проще, я могу быть, как дочка твоего друга, могу болтать без умолку, как она! — она на мгновение задумалась. — Я знаю, что я тебе расскажу!..

Они проговорили ещё некоторое время, но, вскоре, взглянув на часы, Всемогущий напомнил ей о том, что близится коменданский час, после которого ученикам не разрешалось выходить на улицу. До отбоя и впрямь оставалось десять минут.

С сожалением встав, Айра не стала отказываться от оставшейся части торта и с радостью забрала его, накрыв крышкой. Уже стоя на пороге она, посомневашись, коротко обняла своего отца и ушла, совершенно до неприличия счастливая.

Всемогущий ещё некоторое время стоял в дверях, смотря в пустоту коридора.