РинатМусин ЕлизаветаОгнелис 

В конце мая и начале июня время поползло
так медленно, что казалось, оно превратилось в гигантскую неторопливую
черепаху. Но вовсе не потому, что дни стали длинней, а ночи – короче. Нет,
просто наступила пора экзаменов, выпускных и переводных. За эти дни Марату
предстояло сдать их аж десять штук, подготовка и ожидание тянулись как резина,
хотя сама сдача происходила быстро. Он получал только высшие баллы. Но у Ани
Травиной все было куда хуже.

Нечаев по мере сил старался ей помочь.
Чаще всего это удавалось, и в табелях напротив ее фамилии кроме «троек» нет-нет
- да и мелькала «четверка».

Травина не готовилась вообще. Для нее мир
перестал существовать, сузившись до размеров большой квартиры и одного
человека, живущего в ней. Сразу после школы она бежала на улицу, но шла в
совершенно другом направлении от дома. Девчонки шушукались, парни (помня крутой
нрав Строма) – важно и снисходительно улыбались.  Марат же постоянно ломал голову над проблемой
- как вывести Аню из любовного тумана хотя бы на время экзаменов. Во время
сдачи он садился сзади нее. Она передавала ему билет и он расписывал вопросы
сначала ей и только потом – себе. Это было довольно трудно, учитывая, что время
на подготовку жестко ограничено. Сама проблема была в том, что отвечая по
бумажке (которую даже не удосуживалась переписать) она иногда спотыкалась на
почерке Марата. Много раз он пытался ее убедить, что надо переписать ответы
самой, и прочитать заранее вслух шепотом но, похоже, с таким же успехом можно
было метать горох в стену…

Наступил день, когда последний экзамен
остался позади. Это был английский, но как раз его то Нечаев не боялся. Все
экзаменационные тексты и диалоги давно были выучены наизусть. Марат вышел из
здания школы, вдохнул теплый воздух полной грудью.

 В кармане
зазвонил телефон. Номер неизвестный. Марат немного нахмурился, но нажал:
«Принять вызов».

- Здравствуйте. Марат? Это мама Ани
Травиной, Марина… Николаевна…

Юноша весь превратился в слух. Даже во рту
пересохло. Наверно, взяла мой номер у Аньки – промелькнула в голове догадка.

- Да, я слушаю, - сказал он как можно
спокойней.

- Аня рядом? – спросил голос в трубке.

- Нет, она еще сдает экзамен, Марина
Николаевна, - говорил Марат. – И она сдаст, все будет хорошо, не беспокойтесь.

* * *

Первый человек, которому Марат рассказал,
что стал мужчиной, была, конечно же, Алёна. Они вообще очень дотошно и с
мельчайшими деталями рассказывали друг другу любые реальные сексуальные
похождения. И, конечно же  - фантазии,
воплощая многие из них в реальность прямо на месте, сразу.

Некоторые вещи брались на вооружение,
некоторые отбрасывали. Освоив на текущий момент всю широту и остроту предварительных
ласк, Алена вплотную занялась отработкой минета.

Марат, в свою очередь, постигал очень
непростую технику "куни". Это только кажется - взяла член в рот
(нашел клитор) - и вперёд, чем быстрей - тем лучше. На самом же деле все
оказалось куда сложней и интересней.

Во-первых, в самом процессе участвуют не
только губы, но и язык, и зубы, и руки. Алена заставила Марата перепробовать
все возможные варианты - быстро, медленно, оттягивая губами, зажимая зубами,
руки на бедрах, руки на груди, поддерживают ягодицы партнёра.

Сама тоже не отставала - ласкала юношу во
всех позах, с разными амплитудами, положив в рот кусочек льда, либо наоборот,
каждые десять секунд отхлебывая горячий чай. С причмокиванием, откровенным
хлюпаньем, со шлепками, впиваясь ногтями в живот. Зачастую все это быстро
заканчивалось фонтаном, потому что эффект новизны, конечно, брал свое...

- Так, - сказала однажды Алёна. - В общем и целом процесс
такой. В принципе я изучала вопрос...

Ясно, сейчас будет лекция. Даже не так. Практическая инструкция.
По использованию клитора. Марат сосредоточился, запоминая каждое слово.

- Трусики стягивать сразу не стоит, - продолжала Алена. -
Чувствовать прикосновения через ткань - 
уже крайне приятно. Но и затормаживать процесс не надо. Тридцать секунд
более чем достаточно. Потом можешь спокойно лезть дальше. Но не как ненасытный
свинтус. Я рекомендую как минимум минуту, а лучше две работать самым кончиком
языка. И чуть-чуть губами. По клитору, и внутренней поверхности бедер. Только
после этого увеличивай темп, и подключай зубы. Но очень нежно. Крайне нежно.
Маленький секрет - любое болевое ощущение - и все старания впустую. Тут тебе не
кино, тут все по-настоящему. Услышал "ай", дернулась, скривилась -
бросай это дело, займись телом, там внизу ты уже все запорол. Это как по яйцам
пнуть у вас, наверно...

- Дальше, в дырку вообще не лезь, там ничего твой язык не
сделает. Я, например, его вообще не чувствую. Был бы он у тебя двадцать
сантиметров в длину, тогда может и да, а так - нет. Лучше залезть туда
пальчиком, только осторожно. И следи за ногтями. И не надо его туда-сюда. Лучше
его напрягай-расслабляй, не дёргая... Понял?

Марат теперь никуда не торопился. Друг
внизу живота не хотел никуда падать совершенно. Властным движением Марат вошёл
в огромное тело. Начал двигаться. Сначала медленно. Потом - слегка прибавил
бёдрам круговых вращений. Он словно вбуривался - основательно, медленно.

- Ещё, мой мальчик, продолжай, - донёсся
хриплый шепот.

И Марат продолжил... Это было уже нечто
иное. Транс, но совсем не боевой. Это словно заходишь в теплый океан, волны
подхватывают и уже не отпускают.

- А черт! - выругалась женщина под
Маратом. - Ещё! Я чувствую...

Что она чувствует - Наталья договорить не
успела. Ее накрыло так, что первый раз показался детской шуткой. Марат даже
чуть-чуть перепугался, наблюдая как стопятидесятикилограмовое тело пытается
проломить кровать.

- Спокойно, - сказал он. - Спокойно.

- Ещё... - то ли вопрос, а скорее -
утверждение. 

А он и не думал выходить. Ещё так ещё! Он
же - железный.

- Там у вас все
нормально? - приотворилась дверь в спальню. Ольга, щурясь со света, старалась
разглядеть, что творится в постели.

- У нас все хорошо, - прорычал Марат. - Дверь закрой, дура.

Ольга же, услышав такое, подалась ещё больше вперёд.

- Ты не охренел ли, мелкий? - спросила она, явно недовольная
таким обращением.

И тут взревел трубный бас:

- Закрой дверь, сучка драная, - казалось, что от этого голоса
посыпалась с потолка известка.

- Жирная ….дина, - зло взбрыкнула Ольга, но дверь тотчас же
прикрыла.

- Она обо мне беспокоится, - трудно поверить, что этот нежный
голос минуту назад заставлял содрогаться стены. - Она моя лучшая... Ай, твою
мать... Как же хорошо! Да этого быть не может!

-
Может, - отвечал Марат, не останавливаясь ни на секунду.

После школы начиналась его третья сторона
жизни Нечаева. Он приходил домой, обедал, лез в душ. Потом, неспешным шагом –
шел к Алёне. Ее родители приходили домой куда позже шести вечера, поэтому как
минимум два-три часа в день юноша занимался отработкой физических ласк разной
степени извращенности. Массаж ног, ступней, рук, ладоней, шеи, спины, лица,
живота, груди…

- Тебе надо научиться снимать лифчик с
женщины, - решила однажды Алёна.

Этому занятию - сниманию лифчиков, они
посвятили как минимум три часа. Только и исключительно одной рукой. Лифчики на
кнопках. На завязках. На большом крючке. На маленьком крючке. На двух маленьких
крючках, на трех. На трех s-образных застежках. Последний Марату одной рукой снять так и
не удалось.

Родители Алёны явно не бедствовали, и
лифчиков у нее было не просто море, а какой-то бездонный океан.

 - А
трусики? – поинтересовался на следующий день Марат.

- Во-первых, - ответила Алена, томно прикрыв
глаза. - Прекрасно можно и через трусики. А во-вторых. Женщина их должна сама
снять. Если это делает мужчина – это не считается. Тебе надо научиться довести
ее до такого состояния, что она понимает – трусики лишние…

- И вообще, - она приоткрыла глаза, и в
них вспыхнуло веселое пламя. – Сегодня я хочу быть удовлетворенной.

Алена схватила его за шею и потянула
Марата вниз.

Он с улыбкой подчинился. Зубами схватил
резинку, на которой держались два тонких клочка материи. Алена зарычала, и
быстрым движением  развязала лямки
резинок. Теперь ничто не было скрыто от Марата. Алена буквально ткнула его
между своих ног, и юноша почувствовал как ее тело сотрясает крупная дрожь,
почти конвульсии.

Да она просто едва на ногах держится!

- Наконец то, - глухо произнесла Алена. -
Еще! - требовала она. 

- Спроси меня…, - сказал она через минуту.

- Что спросить? – не понял Марат.

- Ты делаешь неправильно. Надо спросить
как мне приятней…