adapts🦠, Leno4ka, Александра Гартман, Ludmila Romanova, werisitiv, Gleb Leolis, дорогие, большое спасибо за комментарии к прошлой главе!!

......................................................................................

ГЛАВА 49. Будь что будет

Без магии было бы совсем плохо, конечно…

Видимо, в доме перекрыли воду, чтобы в отсутствие владельцев и риэлторши тут не произошла никакая авария, так что Рон выкрутился тем, что набрал ванну через магию, а потом еще долго ее грел, опустив кончик палочки в воду. После того, как он проторчал на морозе несколько часов, ему нужно было привести себя в норму, да и в целом как-то порадовать, вознаградить, пусть и в такой странной манере.  

Необычный опыт — лежать в горячей ванне в абсолютной темноте и… тишине. Странный, даже в чем-то жуткий.

Отсутствие фоновых шумов парадоксально давило на уши. Дома Рон бы слышал приглушенные разговоры за стенами, скрипы дверей, топот ног, мяуканье Живоглота, и все это звуковое сопровождение всегда создавало для него ощущение жизни и уюта.

Сейчас же Рон чувствовал себя… отрезанным, что ли? 

С одной стороны, ничего не отвлекало от мыслей. С другой стороны… ничего не отвлекало от мыслей. А это не всегда хорошо. 

Несмотря на то, что Рон лежал в горячей воде, его все равно пробрало волной дрожи, когда он вновь наткнулся в своей голове на мысль с осознанием, что тут он совсем-совсем один.

И все следующие дни он, наверняка, тоже проведет в полнейшем одиночестве. До воскресенья так точно…

После того, как он столкнулся с миссис Купер, встал на место еще один фрагмент. По косвенным признакам все на это указывало и раньше, но теперь Рон знал — это он предупредил самого себя под личиной любимой учительницы Розы, и, вероятно, он же и стер себе память.

Ну, вернее, спрятал воспоминания в своей же голове.

Рон фыркнул.

Логично. Теперь-то он знает про лазейку, и может позволить такие выкрутасы…

Значит, до воскресенья нужно будет освоиться со всем этим, чтобы сделать все быстро. Он по-прежнему не восстановил и не собрал в голове, как именно актуальная Мона сотрет актуальному Рону память (вернее, ее остатки), так что времени на тупняки не будет.

Нужно вернуться в свою голову, попытаться дособрать новые эпизоды. Возможно, в процессе память подбросит что-то еще. Вот только уходить в свое подсознание в ванне опасно, тело может утопиться или удариться о бортик, но выбираться из горячей воды… не хотелось.

Рон страдальчески застонал и хлопнул ладонью по воде.

В доме слишком холодно, и все, что он мог себя — это обогревающие чары, рассеивающиеся через несколько часов, трансфигурированные одеяла и огонек в банке, какой Гермиона часто создавала еще в школе. Ну, и ванна еще. В конце концов, он же заслужил наконец-то перерыв, да? Да? Да!

Рон выдохнул и отбросил голову на бортик.

Все хотят приключений, каких-то движений, яркости, активности, хаоса, но никто не думает о цене. Да, ты проделал большой путь, проскакав несколько временных эпох без маховика времени в кармане, вот только все это время ты был в одних и тех же носках.

В сказках герои все такие сиятельные, красивые, драматичные и пафосные, а в реальности от них, скорее всего, попахивает, но это не то, о чем люди хотели бы знать.

Да, честно говоря, Рон и сам бы предпочел не знать. Особенно на собственном опыте…

— Больше никогда не буду жаловаться на скуку, — вслух произнес он. — Серьезно. Никогда.

Вот пусть все будет спокойно, предсказуемо и понятно, ничего, найдет он себе какую-нибудь развлекушку! Только давайте уже без этих временных петель…

Они же реально могли с Моной и не выбраться, застрять где-то, пропасть без вести, черт возьми!

Рон шумно выдохнул и помотал головой.

Раньше у него не было времени на панику, а сейчас тело словно пыталось взять свое, снять тревогу с паузы, хотя актуальность давно прошла.

Мало того, Рон теперь точно знал, что доберется домой, потому что само существование его будущей версии в том виде, в каком предстал Рональд, как бы намекало…

Видимо, это неизбежно.

И дрожь, и страх, и стресс. Если все время заметать все под ковер, под ним однажды образуется горка пыли и грязи, вот оно и наросло, как только Рон получил передышку.

— Да кто вообще заметает мусор под ковер? — произнес в голове голос Гермионы.

— Ну, точно не я, когда мне было семь лет, — фыркнул Рон, прикрыв глаза.

Возможно, это мелькнуло очередное воспоминание, которое пыталось просочиться, а может, просто фантазия, но Рон был совсем не против того, чтобы его мысль продолжила и дальше цепляться за Гермиону.

Он сам об этом знал, а Рональд еще несколько раз подтвердил ему: если куда и стоит стремиться, так это домой.

Рон немного сполз вниз, выставив из-под горячей воды колени, которые тут же укусил холод, но ему просто было необходимо прислониться виском к бортику ванны, чтобы найти какую-то опору.

— Если подумать, это же буквально стрелка компаса, да? — спросил он сам у себя. — Когда не знаешь, что делать и какое решение стоит принять, сделай что-то, что приведет тебя к своим.

Никто, разумеется, не ответил ему, только голос ударился глухим эхом об кафель, но Рону уже и не требовалась обратная связь. Он хотел сказать это не ради того, чтобы уточнить что-то у пустоты, а чтобы в пустоте появилось хоть что-то, а его мысль получила оформление.

Он выдохнул, и впервые за долгое время это удалось сделать, грудную клетку почти не сковывало, но полностью это фантомное железное ограничение вокруг легких не исчезло.

Но для начала это было неплохо…

* * *

— …да не гони ты так! — с возмущенным смехом выкрикнула Гермиона.

И тогда Рон обхватил ее руками и приподнял над полом.

— Так времени мало! — пояснил он. — Нужно спешить!

Гермиона хохотала, позволяя ему утягивать себя в сторону спальни, и хохотала громко, прямо очень — во весь голос, ему редко удавалось довести ее до такого состояния.

— У нас полно времени. Неделя без детей, — пыталась напомнить она, сквозь хохотушечные всхлипы. — Мы все успеем!

Спорить и тащить оказалось слишком трудно, поэтому Рон опустил ее на пол.

— А может, мне этого мало? — спросил он.

Улыбка на лице Гермионы стала еще лучезарнее и шире, хотя куда уж…  

— Тогда возвращайся домой поскорее, — прошептала она.

Рон хотел погладить ее плечи, но его руки не могли до них дотянуться, хотя Гермиона стояла вот тут, рядом, буквально в шаге от него.

Безумие какое-то. Он же только что нес ее?..  

И ведь он чувствовал, как прохлада летнего воздуха ускользала сквозь пальцы, и Рон мог сжать и разжать их, как и поднять или опустить руки, но у него не получалось, вот просто не получалось достать ими Гермиону.

— Не могу…

Но она как будто бы не слышала его. Если бы слышала, предложила бы решение, начала бы командовать и организовывать. Но нет, Гермиона только улыбалась ему.

— Я не могу, — повторил Рон с тяжелым вздохом.

Руки начали тянуться, как удлинители ушей или жевательная резинка, превращаясь в какие-то нелепые телесные шланги, но ни на дюйм так и не приблизились к Гермионе.

Не получается.

Вообще не получается…

— Я не могу, — выдавил Рон, опустив свои нелепые длиннющие руки, и они упали на пол, как бесполезные веревки. — Пока не могу…

Но выросшая между ними пропасть не дала Гермионе услышать его последнюю фразу…

* * *

Он проснулся с насморком, и что-то подсказывало, что дело вовсе не в простуде.

Рон шмыгнул носом, прижал колени к груди и сильнее стиснул в кулаке край наколдованного одеяла.

За окном потихоньку светало. Наверное, где-то восемь утра. В конце осени трудно уследить, а когда еще время на зимнее переведут, так и вообще…

На маховиках времени тоже надо было переводить часы, и Рон мог поклясться, что эти дни перестройки он точно терял несколько часов, а, может, наоборот хватал лишнего.

Но точно никак не рассчитать, если только не записывать секунда в секунду. Да в целом это не настолько критично, пока не перегибаешь слишком сильно. Как-то у них в подотделе повелось, что они прикидывали, сколько времени занимали миссии, и возвращались обратно, учитывая это. Стартовал в десять утра и решил все вопросы за два часа? Ну, тогда лучше вернись около двенадцати, а то и часа, чтобы рабочий день быстрее кончился. Да и молодее будешь…  

Все хотят маховик времени, чтобы сутки себе удвоить и больше дел переделать, а разглядывать потом морщины в зеркале — вряд ли. 

Все равно от отчета не сбежать и все равно восстановить силы после прыжка во времени надо, это же твоей магией все спонсируется, так что сильно ты там не нахитришь. Рон предпочитал откисать и восстанавливаться в рабочее время, чтобы домой возвращаться более бодрым и собранным, а не стонать на диване и требовать от домашних, чтобы те оставили его в покое.

Рон перевернулся на другой бок и закрыл глаза.

Сегодня он мог себе позволить поспать подольше.

Странно, что эти скрытые морды хранителя столько свободы-то вообще дают. Работка-то — кайф, по сути, можешь сам своим временем манипулировать, прикидывая, как тебе выгоднее вернуться, попозже или пораньше, чтобы быстрее свалить или наоборот подольше поработать над тем же отчетом.

Хотя…

Мона же не видит и не слышит чертвоточины. Если они все такие, то выхода нет, без хранителей им никак — вот и приятный бонус за труды и риски.

— Черт, — сонным ленивым голосом произнес Рон, — все время забываю, что это опасная работа…

Так уже привык ко всем этим петлям и червоточинам, что те превратились в обыденность. А после его путешествий с Моной это впечатление еще сильнее усилилось.

Ай, ну их!

Рон передернулся.

Надо как-то заставить себя вытащить из-под одеяла хотя бы руку, дотянуться до палочки и нагнать в помещение тепла…

Рывка хватило, но только на это. Высовывать нос из-под одеяла он все равно не решился. 

И хотя в комнате стало теплее, но парадоксальным образом это усилило дрожь в теле. 

Кажется, он очень сильно недооценил уровень своей усталости… 

Хорошо, что хоть еда еще есть. Ночью у него возник соблазн открыть контейнер, который остался после ужина с Амелией, но Рон удержался, рассудив, что лучше растянуть, и сейчас радовался этому факту. Будет на одну приятность больше, чтобы продрать глаза и наконец-то встать с кровати, но… чуть позже, когда он отдохнет еще немного. 

Глаза снова стали слипаться, а мысль — петлять и блуждать странными маршрутами.

Рон вновь шмыгнул носом, но в этот раз удачно, потому что это как-то «сдвинуло» заложенность, и от этого стало легче дышать. 

А потом его наконец-то настиг сон…

* * *

Интересно, а если он вспомнит о том великолепном кофе и попробует его «выпить» здесь, это обманет его мозг, будто бы он выпил его в реальности?

И это, черт возьми, оказалось ошибкой, потому что как только Рон нашел чашку в своем мыслехранилище и коснулся ее, это запустило воспоминание — и совсем не то, которое ему было нужно.

Весь хлам оказался в недосягаемой дымке, а на первый план выступили Рон и Гермиона — лет пятнадцать назад, в маггловской кофейне, которая уже давно закрылась. Здесь они время от времени встречались и обедали вместе в те редкие дни, когда их перерывы совпадали. Иногда случались форс-мажоры, иногда в Аврорате что-то происходило, и Рону приходилось бросать Гермиону, надкусанный круассан и недопитый кофе, но чаще всего они просто балдели и отдыхали в обществе друг друга, даже толком не разговаривая. В этом воспоминании, конечно же, никаких драм не было, память подкинула спокойную встречу, где они просто улыбались и играли в гляделки.

— Прокрастинирую, — со вздохом признался Рон.

С огромным трудом он заставил себя отвернуться от двух влюбленных двадцатилеток. Чашку кофе тоже пришлось отставить. Обмануться не вышло, не в том смысле, в каком он ожидал, по крайней мере.

Воспоминание прорывалось сквозь плотную дымку, но лицо Гарри в ней было очевидно. Помимо него Рон увидел себя. Им обоим тут было одиннадцать лет.

Очертания купе проглядывались с трудом, вряд ли оно было таким же, как в тот день, а просто каким-то собирательным образом любого купе любого поезда того же типа, как «Хогвартс-экспресс».

— Только не говори мне, что ты никогда не слышал о Дамблдоре! — запротестовал маленький Рон.

Кажется, он наступил на что-то…

Рон поднял ногу и увидел карточку шоколадной лягушки, но не с Дамблдором, а Морганой.

Ну да, она ему тогда попалась, и на нее, видно, это воспоминание и записалось…

Когда он разорвал контакт с валяющейся карточкой, воспоминание растворилось. И все равно Рон не удержался от улыбки — было приятно наткнуться на маленькую весточку из детства.

Доска ждала его в том же виде, в котором Рон ее оставил, а вот среди предметов произошли некоторые сдвиги из-за проявившихся воспоминаний.

Снова пришлось заниматься всей этой скучной инвентаризацией, но зато теперь Рон видел, как много на самом деле он вспомнил. Раньше в календарной сетке было мало пометок, а теперь уже в некоторых ячейках не хватало пространства, чтобы даже тезисно и сокращенно вписать последовательность событий.

Понедельник он вспомнил полностью или почти полностью, а вчерашний разговор с Амелией помог восстановить вечер вторника.

Прорывавшиеся воспоминания с маленьким Гарри должны быть где-то в районе среды-пятницы.

Поцелуй с Рональдом… хм, вероятно, случится сегодня?

Чисто логически он должен быть где-то здесь, да. Потому что вчера он только показался актуальному Рону, и тогда свои дела они должны проделать сегодня.

— Мерлин, я словно мемуары тут пытаюсь писать, — прокомментировал Рон.

Еще оставалось много предметов, которые пока не получалось отнести к конкретной дате. Когда Рон к ним прикасался, и в дымке начинали проступать образы, деталей не всегда хватало, чтобы вычислить хронологию.

Единственное, что Рон пока опасался исследовать — фигурка шахматного коня. Все ходил вокруг, осматривал со всех сторон, но прикасаться не спешил.

Он чувствовал себя слишком уязвимо сейчас, когда тело в чужом доме, на котором не так-то и много защитных чар. Возможно, если бы он уже прибыл домой, и где-то неподалеку оказалась бы Гермиона, решиться было бы легче.

Хотя далеко не факт, что на него обрушится лавина необработанных образов или непонятный свист снова оглушит и выпнет отсюда, но Рон раскинул так: если есть какое-то внутреннее сопротивление, значит, не надо пока идти против своей чуйки.

Зато маленький Гарри наконец-то стал обретать свое потерянное лицо в других воспоминаниях. Рон не сомневался, что вчерашняя вылазка к разрушенной школе поспособствовала этому.

Вот только…

Помимо восполняемых образов, возвращались еще и забытые чувства.

Рон присел на корточки и закрыл ладонями глаза. Он здорово продвинулся, но не получалось как-то это закрепить, как успех, потому что оставалось еще много пустот. В прошлые разы, когда Рон тут наводил порядки, память за что-то цеплялась и подбрасывала новое в освободившееся пространство, но за сегодня пока ничего не выпрыгивало.

И это… немного расстраивало. Работа проделана, инвентаризация закончена, а награды нет.

Рон отвел руки от лица и снова окинул все взглядом — и доску, и вещи, и пока неразобранную гору хлама.

Может, все же оседлать этого проклятого черного коня?

Но нет, фигурка в руку не просилась. Наоборот, Рону даже взгляд от нее хотелось отвести. Если бы в подсознании могло тошнить, наверное, что-то такое вот он бы испытал сейчас. Все в нем просто сопротивлялось.

Он вновь посмотрел на неразобранное.

Рон уже перетрогал все, что лежало на поверхности, но пока ничего не триггернулось, не связалось.

По второму кругу, что ли, пройтись? Или наоборот — отпустить и дать вещам самим заговорить?

Доска, структура, система — это все, конечно, хорошо, но это по-прежнему не его стихия. Возможно, упорядочивание и было нужно, чтобы расчистить пространство, найти каждому воспоминание место, но создавалось уже впечатление, что чем больше Рон думал и пытался найти какие-то связи через логику, тем сильнее его мыслехранилище бунтовало, не желая подбрасывать ему новые эпизоды.

Так, ладно — все.

Хватит думать, он просто тратит свои же ресурсы, прокручивая одни и те же образы, надеясь, что вот-вот один из них вдруг станет четче и что-то откроет.

Пусть вещи сами говорят и сами выкатываются. Рон решил полностью отпустить ситуацию.

Он уселся на пол и вытянул вперед ноги.

Новый план — никакого плана.

Уголок рта дернулся.

Интересно, а что будет, если он начнет медитировать внутри медитации? Не провалится ли он еще на один уровень куда-то? Такое вообще возможно-то?

В порядке эксперимента стоит попробовать, но не сейчас — когда-нибудь в более спокойные времена.

Рон бы не удивился, если бы это место сработало, как Комната пространства с ее бесконечным коридором. Хотя бесконечность представить очень сложно, все равно где-то на линии горизонта мысль уткнется в тупик. Если кто-то способен что-то такое вообразить, то это потратит все его ресурсы.

Он вспомнил о том странном калейдоскопе между мастерской часовщиков и офисом хранителей времени. И словах Моны о том, что подобную иллюзию очень сложно поддерживать.

Зачем столько сил на это тратить? Реально, чтобы связи горизонтальные нарушить? Хотя вон Амелии и тому старому мастеру, вроде, ничего не мешало общаться…

Рон нахмурился и завертел головой, пытаясь уловить источник звука.

Голос Фелисии.

— Откуда ты это сказала? — спросил Рон.

Само собой, никакого ответа не последовало. 

Ну, хоть сдвиг какой-то пошел! 

Рон решил пока сильно не дергаться, чтобы не спугнуть процесс, а обдумать эту фразу. 

У него уже возникало ощущение, что кто-то из коллег искал контакта с часовщиками, и сейчас он получил подтверждение. 

Значит, они все-таки встретились, но позже?..

Интересно, а Теодор говорил, что заходил к ним, но никого не нашел? Теперь Рон не сомневался, что тот взгляд, скользнувший по стеллажу, не был случайным.

— Может, реально визит нанести? — спросил Рон вслух. 

Рональд вроде что-то говорил о бесполезности контакта с Ноттом? Или нет? Или да? 

Ай, блин, все равно никак не узнать, если лично на своей шкуре не прожить… 

Рон скрестил ноги и подпер ладонями щеки. Вновь он уставился на доску и все предметы, которые пытался разложить по дням. 

Все это он уже собирал по кускам в пространстве кармана, чтобы они сразу оказались спрятаны в его голове, и не приходилось бы потом все переносить. 

Голос Фелисии вновь разнесся тихим эхом, повторив фразу про изобретателей. 

Интересно, в какой день это прозвучало? И чем они там все вообще занимались, пока время было закрыто? 

Он помнил, что торчал в офисе и копался в каких-то бумажках и колдографиях, но не мог определить, когда это было и как долго тянулось. 

Так, ну, по идее, если время оказалось закрыто, то кто-то из коллег мог не вернуться, если только не догадался открутить часы сильно назад, хотя бы за день до этого. Но даже если кто-то такое сделал, то должен был помнить, что никаких визитов с предупреждением от них же самих не случалось, столкновений разных версий себя не происходило, и потому надо где-то зашиться — примерно этим Рон занимался сейчас, просто ждал, когда можно будет вылезти и показаться. 

А кто-то, в теории, мог даже не заметить, что что-то не так, потому что еще разбирался со своей миссией и пока не крутил маховик на обратную дорогу. Его все хватились, а он еще даже не в курсе…

Какие-то смутные образы стали проявляться прямо над предметами, закрывая собой доску. 

Да-да, что-то такое было. Они вычисляли местоположение и временные точки коллег, чтобы знать, откуда их вытаскивать, если ход из прошлого окажется закрыт.

Но, кажется, потом кто-то все же вернулся?..

Рон щелкнул пальцами.

В тот раз, когда он был в гостях у дедушки! Подсознание показало ему воспоминание с Юаном.

И едва он про это подумал…

Юан ему что-то дал, и, хотя этот предмет так и не показался, Рон еще тогда предположил, что это могла быть шахматная фигурка.

Рон опять посмотрел на чертова черного коня. Все дороги опять привели туда.

— Да что же ты меня так манишь-то? — вздохнул он. — И отвращаешь одновременно…

Возникло острое желание вынести его отсюда и переставить в другое место, просто вот с глаз долой, чтобы не бесил.

Рон прищурился.

А вдруг это желание… не случайно?

В конце концов, его чуйка никогда не говорила с ним осмысленными мыслями, а как раз такими вот спонтанными «хочу» и «не хочу».

— В целом, что я теряю? — спросил Рон вслух. — Ну, кроме рассудка…

Он встал с громким уставшим вздохом и поднял фигурку в воздух магией левитации. Прикасаться к ней он все еще опасался.

Так, ну хорошо, он ее вынес отсюда. А куда ее теперь?..

Конкретной точки он не знал, ничего не просилось и не звало к тебе, так что Рон решил…  просто идти.

И, честно говоря, такой подход ему понравился гораздо больше, чем просто сидеть и пялиться в календарную сетку. Ну не его это метод, ну не аналитик он, не логик и не стратег!

Куда интереснее бегать где-то там в лесу с… да хоть с кабанами! Лишь бы бегать, на месте не сидеть, делать что-то.

И пусть сейчас бежать никуда не хотелось тоже, но Рон радовался меняющейся картинке.

Он недооценил, насколько сильно, оказывается, его достало топтаться на одном месте. Возможно, поэтому новые воспоминания не проявлялись, он слишком зациклился на одном.

А тут хоть что-то прикольное стало попадаться. В основном какие-то вещи из детства. Почти все здесь покрылось пылью, но это и не удивительно — Рон давно обо всем этом не вспоминал.

«Чистомет-3». Его первая метла, перешедшая по наследству от Джорджа, которую тот получил от Чарли. Пока очередь дошла до Рона, из метлы уже высыпались прутья, и в полете ее из-за этого заносило из стороны в сторону. Рон настолько привык держать это в голове, что потом охренел, когда попробовал полетать на «Нимбусе» Гарри. Метла просто стала продолжением тела, и мозги вообще не напрягались, рассчитывая, за сколько секунд стоит начать торможение, чтобы не вмазаться в яблоню.

В яблоню он, кстати, вмазался, и именно так первая метла и сломалась…

А потом ко второму курсу ему купили подержанную «Хвостатую звезду». Она не разгонялась и не поднималась так, как мог «Чистомет-3», но хотя бы не разваливалась.

Рон фыркнул.

Да уж, такие моменты вспоминать куда приятнее, чем всю эту муть с провалами, интригами и аномалиями…

Чувство ностальгии увело его куда-то уж совсем далеко, но отчего-то Рону не хотелось отсюда уходить. Он настолько устал, что стремился спрятаться среди теплых воспоминаний детства или?..

Рон склонил голову к плечу, когда увидел, как парящая фигурка коня вдруг сама собой подпрыгнула и перевернулась в воздухе.

…Или это шахматный конь его сюда привел?

А ведь, если подумать, этот набор перешел в их семью от дедули, когда Рон еще летал на «Чистомете-3». Что за чем шло, уже трудно определить спустя столько лет, но как они с братьями играли в квиддич во дворе дедули, Рон точно помнил.

— Деда? — позвал Рон. — Ты тут?

Никто ему не ответил, но фигурка коня вновь сделала сальто в воздухе.

Рон принялся осматривать все, что лежало поблизости.

Так, ну это все точно до Хогвартса было, потому что ничего школьного и учебного в поле видимости не валялось. Да и в целом слишком уж много игрушек и всяких других развлекалок, вроде коробок с карандашами и красками. В детстве они с Джинни часто рисовали что-то вместе, а потом это увлечение само по себе с возрастом отвалилось, и в школе Рон только что для уроков что-то зарисовывал — строение животных, звездные карты и всякое подобное.

Это воспоминания периода, когда ему было лет семь-восемь. Максимум девять.

В целом, где-то в этом возрасте он начал играть в шахматы осмысленно, а не просто двигать фигурки, как попало. Может, просто схлопнулось несколько воспоминаний, привязавшись к одному и тому же предмету?..

Коник опять перевернулся в воздухе.

Ладно, вот теперь Рон начал чувствовать, что фигурка стала проситься к нему в руку.

Но почему именно здесь, а не там?

Тяжело вздохнув, Рон осторожно и медленно поднес ладонь под фигурку.

Она сама упала, проигнорировав чары левитации. Рон машинально сомкнул на ней пальцы.

А вот и он — свист в ушах. Как будто бы вскипевший чайник из-за стены. 

— Еще не время, — донеслось откуда-то сбоку.

Рон узнал и голос, и фразу дедушки, но сам Септимус не показался, как в тот раз, когда они с Моной выискивали лазейки. 

— Да-да, ты уже говорил, дедуля, — сказал Рон. — Не время для чего? 

Без ответа. 

Даже свист, казалось, притих. Хотя, возможно, это Рон так сильно сконцентрировался, что перестал его воспринимать. 

— Ты что-то спрятал у меня в голове, да? — предположил Рон. — Стер какое-то воспоминание? 

Он произнес это быстрее, чем успел обдумать, а сейчас понимал, что скорее всего это правда. 

Дедуля молчал. 

Рон вздохнул и покрепче перехватил фигурку. 

— Полагаю, ты вспомнил мой визит тогда в семидесятых, — сказал он. — Я прав, деда? 

— Еще не время, — вновь произнес голос дедушки. 

Он звучал настойчиво и бескомпромиссно. 

— Ладно, — сдался Рон и поморщился. 

Потому что свист фантомного чайника опять появился и стал каким-то совсем уж невыносимым… 

Что? Кто?.. 

— А? 

Рон почувствовал, как его теребят за плечо… снаружи. 

Рональд. 

В этот раз он упал на что-то мягкое, ничем не стукнувшись. 

Подушки. Их тут раньше не было…

— Привет! — услышал он над собой бодрый голос. 

— Привет, — хриплым шепотом произнес Рон. — Я думал, мы уже не увидимся. 

Он зажал пальцами переносицу и вытер в уголках глаз сонные крошки. 

Рональд усмехнулся и протянул ему руку, чтобы помочь подняться. Рон ее принял. 

— Теперь уже точно все. Ночью я отправляюсь к себе. 

— А. Хорошо. 

Значит, поцеловались они сегодня… 

Рон не знал, зачем отметил этот факт. Возможно, чтобы в календарной сетке пустоту занять и больше не ломать голову над тем, что там стоит за пропуском? А может, просто… захотел. Захотел и все тут! 

Рональд опустился в кресло, а Рон на диван. Когда он плюхнулся на мягкую сидушку, увидел на журнальном столике два стаканчика. 

— Там кофе? — обрадовался он. 

Рональд растянул губы в улыбке и кивнул. 

— Да, только я про сахар забыл. Мне уже нельзя столько сладкого, как раньше. 

Рон фыркнул. 

— Да мне уже тоже, если честно, — сказал он, сняв крышку со своего стаканчика. Ему не нравилось пить через пластик. — Но я пока сопротивляюсь. 

Горьковато, конечно, но сойдет. Куда ценнее оказалось, что ему принесли горячий напиток просто так, без просьб и требований. 

Рон мигом почувствовал себя лучше, как и вчера, когда принял ванну, переоделся в чистую одежду и нормально почистил зубы. Дорожная сумка, собранная Рональдом, оказалась кстати. 

— Знаешь, мне часто говорят, что я заботливый, думаю о нуждах других и все такое. А я всегда отмахиваюсь, мол, ерунда, не так это и сложно, — Рон сделал глоток и прикрыл глаза. — Никогда не задумывался о том, как это… ощущается. Ну, со стороны… э-э, принимающего? Странное, короче, ощущение. 

— Приятно?

— Угум. И… исцеляюще, что ли? — в горле отчего-то запершило, и Рон вновь поспешил запить образовавшийся комок. — Не задумывался как-то, что могу делать для себя то, что обычно делаю для других.

— Я помню эту мысль, — сказал Рональд. — Она действительно… помогла многое пересобрать. В своем отношении к себе так точно.

— Последние годы я меньше об этом думаю, но иногда… когда в очередной раз какой-то мудила задает вопрос, почему такая, как Гермиона, выбрала кого-то, вроде меня… ну, думаю, ты и сам знаешь, ага?..

Рональд фыркнул и забросил ноги на журнальный столик.

— Забавно то, что этим вопросом они же сами и обсценивают ее, — сказал он. — Как будто бы у нее головы на плечах нет, и она не видела, за кого замуж выходит.

— Черт, да. Не думал об этом как-то…

А если думал, то не фиксировался и не раскручивал эту мысль дальше. 

— Забей, у людей свои какие-то фантазии и проекции, которые с реальной жизнью ничего общего не имеют, — махнул рукой Рональд. — Начитались своих дарк-романсов и воображают какие-то драмы, страсти, соперничество и прочую хрень, якобы всем сильным и умным женщинам это надо. Лучше бы голову сходили полечили и подумали, почему стабильные спокойные отношения кажутся им скучными и неинтересными, что постоянно хочется каких-то зрелищ.

Рон не удержался от смешка.

Непонятно, была ли это бравада, просто чтобы выпендриться, или Рональд правда уже достиг такого просветления, но в любом случае ему захотелось стать таким же, когда он «вырастет».

— Не знаю, кому там как, а мне вот последние дни вот точно скучно не было, — хмыкнул Рон. — С удовольствием поскучал бы сейчас дома…

Он не стал рассказывать, настолько ночь в одиночестве усилила тоску, что даже в подсознании первым делом Рон пошел забываться в одном из уютных воспоминаний с Гермионой.

— Ну вот, тем более, — пожал плечами Рональд. — Ты сам знаешь, что ты знаешь, а Гермиона знает то, что знает она — остальных это не касается.

Во-от, такой подход ему по душе!

Рон согласно закивал, но, чтобы лишний раз не раздирать себе сердце упоминаниями Гермионы, Розы и Хьюго, поспешил перевести тему:

— Значит, вы за Сириусом сегодня, ага?

Рональд кивнул.

— Ты не вспомнил пока?

— Нет. Мне приходили какие-то образы Арки и… летящие к ней светлячки? Ну, от делюминатора, — Рон нахмурился. — Но это не сегодня мне в голову пришло, а когда-то на днях. Может, даже снилось, не помню уже…

— Понятно, — Рональд отпил от своего стаканчика, точно так же сняв крышку с него. — Я сам уже не помню, что в каком порядке восстанавливалось, так что тут не могу подсказать ничего.

— Ой, да лишь бы как-то восстановилось, — махнул Рон. — С порядком как-то разберусь.

Может, он и не нужен даже.

Много ли событий люди помнят в точнейшей последовательности? И ничего, как-то живут без постоянного кризиса идентичности из-за путаницы, которая мешала им вспомнить, проходили ли они чары левитации на втором или на первом кусе. Главное, что прошли, усвоили и дубинкой по башке троллю зарядили.

— А ты не путаешься, что говорить мне, а что говорить актуальному Рону? — спросил Рон. — Пытаюсь представить себя на твоем месте, и понимаю, что это прям… разделять надо, наверное? 

— Есть немного, да. Но с тобой легче общаться, как ни странно. Хотя у вас с актуальным Роном разрыв в пару недель, все равно… разница ощущается. Сильно. 

Ого. Интересно. 

Рон по себе знал, что за короткие сроки можно пережить много разного, что перевернет жизнь с ног на голову, но не думал, что и личностные изменения могут происходить столь стремительно. 

— Вот даже тот факт, что ты спросил меня, как я справляюсь, — улыбнулся Рональд. — Это… мило. Актуальный Рон тоже милый, но по-своему. Он одновременно доверчивый, как преданная псина, которая просто ждет команды и инструкций, и в то же время вредный, как щенок, который хочет буянить по своей бескультурной программе, — он немного помолчал, а потом добавил: — А тебя уже жизнью помотало. С тобой… легче выстраивать связь. Не хочется выставлять настолько же жесткую дистанцию. 

После его слов Рон ощутил, как кровь прилила к щекам. Речь Рональда вдруг показалась ему слишком… откровенной, что ли? 

— Поэтому ты решил меня навестить еще раз? — спросил Рон, когда почувствовал, что пауза затянулась. — Или намекнуть на что-то еще хочешь?

— Ну… не без этого.

— Да? — Рон почувствовал, как брови подскочили вверх. — Я вообще по приколу спросил так-то…

Чтобы хоть немного сгладить чувство неловкости. 

— А я не по приколу отвечу, — хмыкнул Рональд, но потом вдруг посерьезнел: — Просто хотел сказать, что потом… один важный ответ ты получишь от Альбуса.

Рон часто заморгал.

Видимо, попавшая под ногу карточка с Морганой, оказалась там не совсем случайно…

— О, — выдал Рон, — я пересекался с ним в сороковых, когда за Моной бегал. Дамблдор намекнул мне, что уже виделся со мной, и потому боится мне слишком много выдать, мол, надо общаться как-то осторожно и аккуратно, потому что я с ним еще потом встречусь… ты про это, да?

Рональд растянул губы в улыбке.

— А вот тут уже оставим небольшую интригу, — загадочно отозвался он.

— Ой, иди ты, — ворчливо отозвался Рон и задрал голову, чтобы допить остатки кофе.

Пенка медленно сползала по стенкам, пришлось постучать по донышку, чтобы подогнать ее.

— Нет, ну Дамблдор, конечно, всегда умудряется выпрыгивать в нужное время в нужном месте, — поделился наблюдениями Рон спустя какое-то время. — В последнюю нашу встречу его намек здорово помог мне… э-э, поверить в себя. Что выход возможен. Хотя я, по сути, просто разнылся, что никогда не выберусь и застряну, а он там как-то все срастил и так ловко подбросил мне это… ух! Мощный он, конечно, да!

Рональд слушал его, подперев ладонью щеку, и смотрел как будто бы с каким-то… умилением, что ли?

— Что? — пробурчал Рон. — У взрослых мальчиков под сорок не может быть своих кумиров?

Рональд прыснул и покачал головой.

— Да нет, просто со стороны забавно выглядит, — с улыбкой произнес он. — И много же веселья тебя еще ожидает…

— Надеюсь, под словом «веселье» ты правда подразумеваешь «веселье».

— Ну-у-у-у…

— Понятно, — Рон поднял ладонь в воздух. — Не продолжай.

— Не буду.

— Вот и славно, — отозвался Рон, сложив руки на груди.

Сердце в груди почему-то неприятно шевельнулось. Рон сглотнул.

Это вообще его чувство или Рональда?

Он прикрыл глаза, решив снова отпустить мысль и дать ей самой найти на что-нибудь, от чего можно будет оттолкнуться.

Почему-то она перескочила на тот день, когда они планирование вторжение в Скрытый коридор.

Когда Рон подумал о крыше, на которой они все обсуждали, сердцебиение ускорилось.

И тут он вспомнил…

— На крыше ты говорил что-то… про путь. Что он будет далеким или что-то такое, — выдавил Рон, с трудом проглотив ком в горле. — Я опять во что-то встряну? Или?..

Рональд посмотрел на него внимательно, почти не моргая.

Рон попытался прощупать его чувства, но натолкнулся на стену.

— Просто делай, что должно, — тихо сказал Рональд, опустив ресницы, — и будь что будет.

— Это не тот ответ, который мне нужен.

— Я знаю, — Рональд кивнул и с шумом втянул в себя воздух, — ты сейчас что-то почувствовал. Интуиция пытается за что-то зацепиться, и тебе не по себе. Я помню это.

— Помнишь?

Рональд открыл глаза. Они казались слегка… увлажнившимися.

— Ты и прав, и не прав одновременно, — произнес он. — Вещи, на которых ты фокусируешься, часто имеют значение и несут какой-то подтекст, но траектории, по которым это все пойдет развиваться, не всегда возможно предвидеть. И дело не в твоих мозгах, не в скудности выводов, а в недостатке фактов. Огромная часть картины еще пока скрыта от тебя, поэтому я даже не могу ни на что толком намекнуть тебе сейчас.

— То есть, я… обращаю внимание на правильные вещи, но… типа как неверно их трактую? — нахмурился Рон.

— Пока что ты неверно их трактуешь, — поправил Рональд. — Просто продолжай смотреть дальше. Когда-нибудь оно все соберется.

Рон вспомнил фразу, которую Рональд сообщил ему перед вторжением в Скрытый коридор. 

Ну, в целом… оно же и правда собирается? И последние слова Рональда уже подтверждались на каких-то штуках.

Взять хотя бы Мону. Рон многое понял о ней, пока наблюдал сначала за ее визитами под чарами невидимости, а потом и за ней самой в процессе их путешествия, но ему и в голову бы не пришло, что она тоже жертва, которой стирали память, да и еще не один раз. А сейчас все предпосылки, по которым раньше взгляд просто проскальзывал, кричали громким оглушительным хором, потому что теперь Рон знал, куда смотреть.

А тут, наверное, немного другой порядок сработал.

Он знал, куда смотреть, но пока не понимал, что конкретно он видит.

— Во сколько вы с актуальным Роном выходите?

— Ну, так… поздновато, — сказал Рональд, взглянув на окно.

Там уже вечерело.

— Вам там это… не нужна невидимая поддержка? — уточнил Рон.

— Нет. Мы справимся.

— Понятно, — Рон отбросил голову на спинку дивана. — Меня почему-то тянет в Министерство. Пока еще эти гады в заморозке, хочется как-то… не знаю, даже…  

В идеале как-то с Ноттом контакт наладить, но уже вечерело, его рабочий день мог уже закончиться, а где он жил, Рон не знал.

— Пошароебиться, — подсказал Рональд.

Рон прыснул.

— Вроде того, да, — подтвердил он. — Или это не очень хорошая идея?

— А какая разница? — с улыбкой спросил Рональд. — Ты все равно сделаешь то, что для меня уже случилось.

— Справедливо.

— Тогда не спрашивай. Просто делай.

Рон набрал в легкие воздуха и закончил фразу:

— И будь что будет.