Следующая станция нигде: AO3 или FICBOOK

Никогдажды: AO3 или FICBOOK

Читать в Google Документах: ✏️ ССЫЛКА

— Гарри? Ты тут?..

— В гостин… — он закашлялся и повторил уже более четким голосом: — В гостиной!

Краем глаза он видел Рона, но не стал поворачиваться к нему, боясь оторвать взгляд и что-то пропустить.

— Ох, ма-ать… — протянул Рон.

Гарри точно не видел, но знал, что он осматривает всю эту сцену с совершенно понятным и предсказуемым изумлением. Возможно даже с беспокойством. Или с жалостью.

Наверное, он бы сам офигел, если бы застал кого-то из близких, сидящем на полу перед дюжиной разных зеркал…

— Ты не пришел ночевать, и я начал беспокоиться…

— Да-да, я всю ночь тут был, — перебил его Гарри и помахал рукой, подзывая к себе: — Иди сюда, посмотри!..

— Э-э… что-то мне не хочется, — признался Рон.

— Не бойся, там его нет.

Гарри, конечно же, имел ввиду Смерть.

— Это у тебя, может, нет, — проворчал Рон. — А я загляну, а мне мое отражение там помигивает…

— Я тебе гарантирую, там сейчас точно никого нет.

— Тогда почему ты пялишься туда и даже не смотришь на меня?

Гарри шумно выдохнул через нос.

— Просто подойти сюда и посмотри.

Рон долго мялся в проходе, а потом медленно и нерешительно направился к Гарри. Приблизился, но стал так, чтобы не видеть зеркал.

Гарри похлопал его по бедру и потянул за руку.

— Не бойся, — тихо произнес он. — Там пусто.

Рон сглотнул, глубоко вдохнул, повернулся и… выпустил воздух через рот, как сдувшийся воздушный шарик.

— А, — произнес он, — то есть… буквально пусто?

— Угум, — кивнул Гарри и усмехнулся: — Жесть, да?

Отчасти ему хотелось, чтобы Рон подошел, чтобы проверить свою догадку. Ну, или подтвердил другую мысль: Гарри окончательно сошел с ума и придумал то, чего нет.

Рон опустился рядом на пол, прикусил зубами варежку, снял ее и взял Гарри за руку. Его ладонь была теплой, даже горячей. Он много чего терял и забывал по жизни, но варежки — никогда.

— Даже не знаю, что хуже, — заговорил он, — когда в зеркале отражается то, чего нет, или когда не отражается то, что есть…

Действительно, зеркала сейчас больше походили на картины. Ни Гарри, ни Рон тут не отражались, и гостиная вокруг них тоже не показывалась в том виде, в каком она была здесь.

Каждое зеркало как будто навеки запечатлело то место, то пространство, в котором оно висело или стояло раньше, пока Гарри не перетащил все сюда.

— Да, я сначала тоже испугался, — рассказал Гарри, — но потом понял, в чем тут прикол.

— И в чем?

Гарри начал издалека. Рассказал Рону, как метался и аппарировал то туда, то сюда, не зная, куда себя деть, пока не остановился в Годриковой впадине.

— …В общем, я заметил какое-то шевеление. Подумал, что птица какая-то залетела, пошел посмотреть, — объяснял Гарри, — ничего не нашел. Но вдруг словил странное ощущение, что мне в спину кто-то смотрит. Вспомнил, что за моей спиной зеркало, и первым делом подумал о…

Рон предупреждающе кашлянул.

Хотя с самим концептом и, так сказать, процессом смерти у Рона проблем не было, но почему-то не получалось у него называть Смерть Смертью — и ему не нравилось, когда Гарри тоже так говорил. Может, срабатывал тот опыт, когда на имя Волдеморта повесили табу, и одно неосторожное упоминание дорого им обошлось. Особенно Гермионе…

— В общем, да, подумал о нем, — исправился Гарри. — Повернулся, а там… никого. Даже меня.

— Я бы точно обмочился…

— О, я был близок к этому, — Гарри фыркнул и по привычке повернулся к Рону, но быстро опомнился и снова перевел взгляд на зеркала. — Особенно когда в этой отражающей пустоте что-то пробежало из одного конца коридора в другой…

Даже сейчас при воспоминании об этом у него по спине поползли мурашки, а волоски на руках встали дыбом. Тогда Гарри еще не знал, в чем дело.

— В смысле, в зеркале пробежало? — уточнил Рон. — Хотя тут ничего не?..

Гарри кивнул.

— Пизде-ец, — даже краем зрения было видно, как Рона передернуло. — Но почему ты тогда?..

Вот они и подошли к главному.

— Я увидел папу, — хриплым шепотом объяснил Гарри и указал в зеркало, которое раньше висело в коридоре.

Рон долго хранил молчание. Гарри не нужно было поворачиваться, чтобы знать, какие эмоции сейчас проявились у него на лице.

По спине вновь прокатилась волна дрожи, когда Гарри вспомнил о вчерашнем.

Сначала он подумал, что это вернулось его собственное отражение, но нет. Это точно был отец. Он крутился перед зеркалом, пытался уложить волосы (бесполезно), а потом стал пальцами собирать шерстинки со своего пальто.

Уже спустя несколько часов до Гарри дошло, что это отец и пробежал из одного конца коридора в другой, а потом вернулся к зеркалу, чтобы привести себя в порядок перед выходом.

Рон поднес руку Гарри к своему лицу и аккуратно подул на ушибленные костяшки.

Гарри на секунду прикрыл глаза и перед его мысленным взором опять встала эта сцена, как он кричит, зовет отца, бьет кулаками в стену, хлопает ладонями по зеркалу, потом начинает носиться по всему дому, в надежде увидеть в любой отражающей поверхности хоть еще что-то, еще кого-то…

— Мама красила ресницы на кухне.

Гарри кивком указал на небольшое зеркало, которое мама обычно держала в руках и подносила близко-близко к лицу, чтобы не пропустить ни один комочек туши.

— Кэсси пробегала там…

Коридорное зеркало.

— И еще там.

Спальня родителей.

— А потом она запрыгнула на тумбу с раковиной и уставилась… прямо на меня. У меня реально возникло ощущение, что она меня видела!

Не очень долго, правда, кошка Кэсси быстро вспомнила, что ей нужно срочно привести в порядок свою черную гладкую шерстку. Если она и правда видела Гарри, то быстро потеряла к нему интерес, переключившись на свои кошачьи дела.

— И сейчас я смотрю, вдруг еще кто-то покажется, — объяснил Гарри. — Судя по всему мама с папой ушли на работу, не хочу пропустить момент, когда они вернутся.

Рон тяжело вздохнул.

— А ты… ты спал вообще? — спросил он.  

— Неа, — сначала Гарри ответил, а потом сообразил, к чему был вопрос, и возмутился: — Это не глюки от недосыпа!

— Хорошо-хорошо, — Рон попытался сгладить углы, — я ничего и не говорил…

— Я не спятил! Это правда было!

— Гарри, я тебе верю.

— Да?..

Хотя он понимал риск того, что может пропустить в отражениях что-то важное, но сейчас ему было необходимо увидеть лицо Рона. Получить подтверждение.

— Да, — сказал Рон, а потом добавил: — У тебя пальцы замерзли…

Гарри фыркнул и снова отвернулся к зеркалам.

— Замерзли, — признал он.

И не только пальцы, честно говоря. Но пока Рон это не отметил, Гарри вообще и думать забыл о какой-либо физиологии — его попросту не волновал холод, голод, затекшие конечности, слезящиеся глаза или заложенный нос.

— Тогда надо что-то придумать.

Рон выпустил его руку, поднялся с пола и… занялся этим всем.

Наколдовал огонек в какой-то банке и поставил ее рядом с Гарри.

Зажег свечи, а к ним еще выпустил несколько пучков света из своего делюминатора.

Превратил носовой платок в полено и закинул в камин.

— Ты пока сиди, а я реальных палок и дров добуду, чтобы огонь поддерживать, — рассудил он, — и еды какой-то принесу. И… да, спальные мешки!

Гарри не смог удержаться от улыбки. Хотя Рон уже много раз показывал себя как самый заботливый друг и партнер на свете, но каждый раз эта его черта просто умиляла до невозможности.

Как же ему повезло!..

Рон, уже перешедший порог, вдруг опомнился и вернулся:

— Блин, точно!

Он снял вторую варежку с руки, а вторую достал из куртки и… отдал Гарри.

— Скоро вернусь, — пообещал он, — не замерзни тут.

* * *

Со всеми этими атрибутами уюта, который наворотил тут Рон, и правда стало как-то поприятнее, но в то же время…

Гарри похлопал себя по щекам и быстро заморгал.

В сон клонило просто ужасно, особенно после плотного обеда.

Гарри был так голоден, что даже особо не следил, что кидает в рот. Да Рон бы и не принес сюда что-то, чего Гарри не ест, так что можно было спокойно пялиться в свои зеркала, пока набиваешь желудок.

И как назло, за все это время в отражениях появлялись только питомцы — кошка Кэсси и сова Сова.

— Да не мучайся и ляг поспи уже, — предложил Рон.

Помимо дров, спальных мешков и еды он еще принес ворох одеял, покрывал и подушек. И носки! В общем, в гостиной сейчас стояла атмосфера пижамной вечеринки, не хватало только взять фонарик, посветить им под подбородком и начать рассказывать страшилку.

В глазах плыло, ресницы слипались, моргалось все реже и медленнее, но Гарри упрямо замотал головой.

— А вдруг просплю? — пробормотал он, едва шевеля языком.

— Я тебя разбужу, — пообещал Рон, приобняв его за плечи. — Давай, ну?..

Как же привлекательно выглядел этот спальный мешок, который Рон расстелил рядышком. И это тяжелое плотное стеганое одеяло с вышитыми на нем луной и звездами… 

Нет!

Гарри упрямо похлопал себя по щекам и уже привычно уперся взглядом в зеркала.

— Да тебя шатает уже, обмылок ты твердолобый! — возмутился Рон.

Гарри усмехнулся и мотнул головой.

Зря.

Потому что от этого простого движения он чуть не завалился на бок. Рон его поймал и стал медленно опускать.

И вот уже голова Гарри оказалась у Рона на коленях, теплые пальцы нежно перебрали пряди и почесали затылок.

Гарри честно пытался смотреть в зеркала хотя бы лежа, но когда его накрыли тяжелым стеганым одеялом, тело окончательно сдалось, и в момент, когда он в очередной раз моргнул, веки просто отказались подниматься.

— Разбуби мня, — пробормотал Гарри из последних сил.

— Разбубу, — передразнил его Рон со смешком в голосе.

Гарри кое-как удалось открыть один глаз и взглянуть наверх, чтобы убедиться: Рон действительно смотрел прямо, не отлынивая.

На этом его сознание сложило свои полномочия.

* * *

Ему ничего не снилось, мозг провалился в спасательную темноту.

Но тогда почему тело так болит? Почему голову сжимает, словно огромными щипцами? Почему в ушах шумит, гудит и...

Что? Это поезд?..

Гарри повернулся на звуки — стук колес по рельсам и сигнальный свист.

Стоп!

Он повернулся?!

В темноте, как на проявляющейся колдографии, показались пятна. Геометрия падающего из окон света, но совсем-совсем блеклого. Однако его хватило, чтобы понять, где он...

Гарри приложил руку к груди, чтобы убедиться, бьется ли еще его сердце.

О, оно колотилось, как ненормальное, пыталось выпрыгнуть через пищевод...

Ладно.

Возможно, это просто сон. Очень-очень такой реалистичный сон, где ты ощущаешь твердость пола под ногами, шершавость стены под руками, слышишь каждый скрип, чувствуешь запах... запах...

Гарри втянул в себя воздух.

Мамины духи.

— Кс-кс-кс, Кэсси!

И голос мамы!

Внутри все сжалось на мгновение, а потом затрепетало. Быстрым шагом Гарри пошел вперед — к лестнице. Теперь, когда его глаза немного привыкли к темноте, он уже видел, куда ему нужно.

Ступеньки скрипели под ногами, как будто он правда был тут.

Неужели это не просто сон?..

В поле зрения попало зеркало. Еще пара ступенек вниз, и Гарри сможет увидеть свои ноги в отражении. Или не сможет?..

Он сглотнул и…

Нет!

В последний момент Гарри отвернулся, чтобы не увидеть себя или не увидеть отсутствие себя, он просто не хотел сейчас ничего знать.

Входная дверь больше не пугала, как раньше. Уже потом, когда он выбрался, Гарри думал, что подсознательно его страх мог быть не связан не только с Волдемортом. Возможно, глубоко в душе он боялся, что кто-то за ним придет и вышвырнет из мира мертвых?

И снова зеркало, только теперь там будут видны (или не видны) не только ноги, но и все тело.

Гарри отвернул голову.

Забавно, чулан под лестницей исчез…

Ну да, дому больше не нужно было подстраиваться под память Гарри.

Кухня и гостиная тоже поменялись местами, как и должны были. После того, как они с Роном поработали над домом осенью, эта обстановка уже стала казаться Гарри привычной.

Мама стояла у кухонного окна. Гарри увидел но столе косметичку и маленькое зеркальце. В своем мире он видел мамино отражение как раз в нем.

— Кэсси! — снова позвала мама. — Ну где ты там мяучишь?

Гарри посмотрел вниз и столкнулся взглядом с кошкой Кэсси. Зеленые глаза смотрели на него с пофигистичным прищуром. Никаких эмоций — как будто бы Гарри отсюда никогда и не уходил.

— Она тут, мам, — сказал Гарри.

Он думал, что она его не услышит.

Но…

— Гарри?..

Мама что-то уронила и разбила, когда поворачивалась, но Гарри не увидел, что, потому что… потому что он мог смотреть только на нее.

— Мам…

Она прижала руки ко рту и замотала головой. В ее глазах появились слезы.

— Н-нет, — дрожащими губами выдавила она, — ты же не?..

Огромный ком в горле помешал Гарри ответить, выкрикнуть, заверить маму в том, что он…

Что он не покончил с собой.

Единственное, что Гарри смог, это замотать головой.

Она всхлипнула, кивнула и…

Не сговариваясь, они ринулись друг к другу, Гарри не понял, что точно произошло, почему мама вскрикнула, когда он заключил ее в свои объятья, все как-то смешалось в его голове — только что они шли навстречу, только что он вдыхал запах маминого шампуня, только что чувствовал ее прикосновения, и вот уже она отскочила от него и трясла руками, как будто…

— Горячо! — болезненно простонала она.

…как будто она обожглась.

Гарри прикрыл глаза.

С Роном так же было. Когда он пришел сюда искать Гарри, его прикосновения обжигали Гарри и всех, с кем Рон случайно или неслучайно соприкасался.

Колотящееся сердце и сбившиеся дыхание подтвердили мысли Гарри.

Он еще жив.

Гарри открыл глаза и вновь посмотрел на маму сквозь размывающую все пелену слез.

— Я-я… я н-не умер, — хриплым шепотом произнес он и положил руку себе на грудь. — С-сердце еще б-бьется…

Мама кивнула и протянулась к нему.

Гарри сделал то же самое, но не решился коснуться ее снова, так и застыл поднятыми руками.

В этот раз мама аккуратно попыталась положить руки на его обращенные вверх ладони, но…

Она зашипела и мотнула головой.

Нет, ей слишком больно. Мама могла только держаться на небольшом расстоянии, не касаясь кожи. Со стороны казалось, что она греется об него, как от пламени костра или камина.

— Словно у костра сижу, — сказала мама, безошибочно прочитав его мысли.

— Д-да, — горько усмехнулся Гарри. — Хотя бы так…

— Угум, — она шмыгнула носом и кивнула, — я… я столько всего хочу спросить.

— А я — рассказать…

Мама улыбнулась ему сквозь слезы.

— Как же мы скучаем по тебе, мой хороший, — прошептала она.

— Я… я-я…

Тут его голос окончательно сломался, а слезы потекли из глаз каким-то безумным водопадом.

Но даже если бы Гарри мог говорить, наверное, не сумел бы объяснить, насколько сильно ему не хватает там мамы и папы, насколько тяжело ему было привыкать к новой жизни, насколько больно ему стало от осознания, что они больше не будут идти вместе рука об руку…

— Позвать папу? — вдруг перевела тему мама. — Он на работе, я… камин…

Гарри активно закивал и попытался вытереть слезы.

Мама засуетилась, было видно, что ее разрывает: она боялась оставить Гарри, но в то же время понимала, что папа тоже должен присутствовать.

Гарри пошел к камину следом за ней, но встал так, чтобы его не было видно через каминную связь — еще неизвестно, как папа отреагирует, не подготовившись.

Мало ли, вдруг там в офисе кто-то есть, при ком нельзя терять лицо…

— О, привет, Лил!

Сириус…

Гарри зажал руками рот, чтобы не заскулить вслух.

— Сириус, мне нужен Джеймс! — командным голосом произнесла мама. — Срочно!

— Сохатенький опять про вашу годовщину забыл, что ли?

— Сириус, пожалуйста! Скажи, чтобы срочно шел домой!

Сириус какое-то время молчал, наверное, оценивая состояние мамы. К счастью, ему хватило и наблюдательности, и такта, чтобы оставить все расспросы на потом.

Гарри уже собирался сделать шаг и показаться крестному, но, когда его ослабевшие ноги вернули себе способность двигаться, изумрудное пламя погасло.

— …в порядке? — донесся до него голос мамы, словно издалека.

Она сидела на полу и обеспокоенно смотрела на него.

— Д-да, — выдавил он, — п-просто соскучился по Сириусу.

Мама прикусила нижнюю губу.

— Может, и его позвать? — спросила она, обхватив руками колени.

— Я не знаю…

Непонятно, сколько у него времени — забросило ли его сюда случайно или… или он теперь тут застрянет надолго.

Долго размышлять не пришлось. Камин снова заискрил.

— Лили? Что случилось?

Папа…

Он стоял спиной к Гарри, не было видно его выражения лица, но и по голосу стало понятно, что он обеспокоен.

Папа протянул руку маме и помог ей встать, а потом коснулся ее лица и смахнул слезинки с ее щек.

— Что такое?.. — тихим ласковым голосом спросил папа.

Мама ничего не ответила, только перевела взгляд на Гарри и грустно улыбнулась ему.

Хотя он уже знал, какая реакция будет у папы, но все равно он не был готов к такому…

Папа взревел, как раненный зверь и, наверное, если бы не поддержка мамы, рухнул на пол.

Гарри еще никогда не видел его в подобном состоянии.

Его настолько поразило увиденное, что он застыл, не в силах что-то выдавить из себя, рассказать, успокоить.

— Джеймс… Джеймс! — крикнула мама. — Слышишь меня?! Он жив!

Бесполезно, папа вообще не воспринимал, что ему говорят. Его трясло, он вопил что-то бессвязное.

Почему-то вспомнился Амос Диггори. Гарри тогда увел из лабиринта лжеХмури, он не видел всего, но… слышал.

Эхо криков мистера Диггори надолго впечатались в мозг.

Гарри сжал и разжал кулаки, сделал глубокий вдох. Надо успокоиться самому, прежде чем успокаивать других.

Защитные заклинания на себя, потом на остальных. Гарри сам этому учил ребят из Армии Дамблдора.

Мандраж немного отступил, Гарри смог собраться. Он пытался что-то сказать папе, докричаться до него, перебить эти душераздирающие вопли. Слова так и не помогли, но сработало прикосновение.

Когда Гарри дотронулся до плеч отца, и тот вскрикнул от боли и неожиданности, его как будто переключило.

— Ч-что?.. — хотя его голос еще дрожал, но взгляд сфокусировался.

— Я жив, пап, — сказал Гарри. — Я не… я ничего н-не…

Никто никогда не говорил этого вслух прямым текстом. Когда мама обратила внимание, что у Гарри есть суицидальные мысли, она выбирала другие слова. Возможно, боялась его задеть или обидеть, или хотела снять градус напряжения с и так непростого разговора, а может, просто физически не могла произнести вслух.

Но Гарри знал, что и мама, и папа думали об этом. Они боялись этого.

— Х-хорошо, — выдавил из себя папа, дергано кивнув. — Хорошо. Т-ты молодец…

— Я не знаю, как тут оказался, — поспешил оправдаться Гарри. — Я… я просто уснул и… и проснулся тут.

— Ты же не?..

— Я не пил Напиток живой смерти, мам, — протараторил он и напомнил: — Рон тут тоже однажды очутился без зелья.

— Я помню, милый, извини…

— Угум…

Гарри смотрел на них, а они смотрели на него, боясь отвести взгляд, боясь пропустить хоть секундочку, хоть мгновение.

Как и в те последние минуты здесь, когда Гарри собирался уходить на поиски станции, у него не было слов.

— Может, присядем? — предложила мама, сбросив это дурацкое оцепенение.

Хорошая идея, учитывая то, что папу до сих пор пошатывало.

Гарри не ожидал, что именно папина реакция окажется настолько сильной и драматичной. Сейчас он выглядел в сто раз нормальнее, чем пару минут назад, но его отчаянный вопль еще стоял в ушах Гарри.

Они опустились на диван — Гарри в один конец, мама и папа в другой.

Вспомнилось, как в последний свой день здесь, Гарри сидел с мамой на этом диване, и они обсуждали… мда. Его суицидальные мысли.

Гарри подтянул ноги с пола и обхватил руками колени. Раз он не может обнять никого тут, то хотя бы так усмирит свои руки…

— Как… как у тебя дела? — спросила мама.

Первым импульсом было заверить, что все нормально, все прям зашибись, чтобы не волновать их, убедить в том, что он пошел вперед, занялся собой, домом, отношениями, будущим. Но едва ли Гарри смог бы их обмануть.

Он бы не оказался здесь снова, будь у него все так уж красочно и радужно…

— Честно говоря, ну… так себе, — признался он и вздохнул. — Вернее, было неплохо. Я выздоравливал, шел на поправку, а потом…

Гарри умолк и отвел взгляд.

Это ведь была мамина идея — устроить Рожественский прием, позвать всех-всех дорогих и близких Гарри, чтобы у него была возможность провести с ними время, попрощаться. Она хотела как лучше, она устроила этот праздник для него, чтобы он не ушел отсюда без открытых гештальтов.

Но она догадалась сама.

— Рождество, да? — грустным голосом спросила мама.

Гарри слышал в ее голосе слезы и не смог повернуть голову, чтобы посмотреть на нее и убедиться в этом.

Он поджал губы и кивнул.

— Мне жаль, дорогой, — хриплым шепотом произнесла мама и, прокашлявшись, добавила: — Я уже потом осознала, какой отпечаток это может в тебе оставить…

— Ты хотела, как лучше, — он все-таки посмотрел на нее, — в тот момент… это было правильно. Мне это было нужно.

— Думаю, нам тоже, — согласилась она. — Хотя когда ты ушел, я… мне казалось, что я могла бы лучше. Могла бы сделать для тебя больше, подготовиться так, чтобы…

— Нет-нет! — перебил он ее. — Все было идеально, мам! Просто… просто меня накрыло. Как только выпал снег, что-то триггернуло, и я… мда, — неловко закончил он.

— А я жалел, что не пришел раньше, — вдруг заговорил папа.

Его глаза остекленели, он вроде как смотрел на Гарри, но в то же время куда-то мимо него. Голос звучал сухо и механически. Эмоции временно ушли, приглушились, после той вспышки…

— Зато ты пришел очень вовремя, пап, — сказал Гарри. — И ты сказал самые правильные слова. Они и помогли мне тогда… в общем, помогли. Сильно. И потом тоже помогали.

Он много раз прокручивал папины слова в самые темные моменты, когда тоска и горе просто пожирали его изнутри, когда они нагоняли в его голову плохие мысли — те самые, которые мама и папа боялись произносить вслух.

— Я даже не помню, что я тебе говорил, Сычик, — папа шмыгнул носом и потер глаза под очками, — вообще не помню…

— Умереть ты всегда успеешь, — напомнил Гарри, — успей хоть немного пожить.

Папа что-то проскулил, сняв очки и спрятав лицо в ладонях.

— И каждый раз, когда мне было плохо, я… я думал об этом. О том, что стоит еще побороться. Пережить, перетерпеть острую фазу и как-то… ну, вы поняли.

— А ты… тебе часто бывает плохо?.. — спросила мама.

Гарри уткнулся носом в свои коленки.

— По-разному, — пробормотал он. — Всякое бывало… даже не знаю, с чего начать…

— Ох, дорогой, ты можешь рассказать нам все, — с горечью в голосе улыбнулась мама.

Ладно, все так все.

— Мы с Роном вернулись то ли в конце января, то ли в начале февраля, — заговорил он. — Конец зимы и часть весны я реабилитировался, учился заново сидеть, держать вилку, палочку, стоять, ходить…

Хотя эту часть событий его родителям рассказал Рон в своем том сне, и сам Гарри как-то умудрился установить контакт через шарик из набора плюй-камней, но все равно ему хотелось увидеть их реакцию, а не угадывать по косвенным признакам или представлять с чужих слов.

— Весной стало сильно легче, — продолжил Гарри, — тоска не ушла совсем, но как будто… подвинулась? Дала немного пространства для других чувств и ощущений — разных. И плохих, и хороших.

Мама и папа жадно ловили каждое его слово.

— Мы с Роном каждый вторник ходили есть сэндвичи в один и тот же киоск. Долгое время я даже не чувствовал вкуса, просто бездумно жевал, чтобы поддержать тело, и как-то… дни тогда перемешались, были похожи один на другой, а вторник хотя бы отличался. А однажды… не знаю. Вкусовые рецепторы вдруг вспомнили, что у них тоже есть работа, — усмехнулся он.

— Это здорово, — улыбнулась мама.

Слава Мерлину, она уже не плакала…

— А летом я заморозился. Застрял на какой-то нейтральной норме — и все. Ни туда, ни сюда. Даже сильно радоваться боялся, и не сразу понял, почему оно так.

— И почему? — спросил папа.

— Эмоциональные качели, да? — догадалась мама. — Ты боялся, что если пропустишь хоть какие-то эмоции, то…

— То все рухнет, да, — подтвердил он. — В общем… не рухнуло. Помотало немного, но я справился. К тому же Рон…

Тут Гарри осекся. Он не знал, как обозначить характер их с Роном отношений, надо ли сейчас про это говорить, как родители отреагируют вообще.

По идее все должно быть нормально. Мама умела поставить себя на место кого угодно и выразить столько сочувствия, сколько иногда в нескольких людях не помещалось. А у папы вон вообще два лучших друга состоят в полиаморном почти-браке.

И все же…

— Рон был всегда рядом, — нашелся с формулировкой Гарри. — И Гермиона. Какое-то время я мог выносить рядом с собой только их двоих, но потом стало легче. Ну, или я просто понял, что ужасно по всем соскучился, и это чувство все пересилило…

Весной он избегал вообще всех, летом начал чуть-чуть контактировать, осенью Гарри уже сидел за огромным столом Уизли, как ни в чем не бывало.

— А зимой… вот, — неловко закончил Гарри.

— У нас тоже наплывами такое, — рассказала мама. — Только что все было нормально, и мы занимались работой, бытом, разговаривали с кем-то, и вдруг… вдруг на тебя наваливается осознание, что твой ребенок не с тобой и что для него так лучше…

Да нихрена ему не лучше!

Гарри с трудом удержался, чтобы не ляпнуть этого вслух.

В конце концов, они оба пожертвовали своими жизнями, чтобы он жил. Будет очень нечестно сейчас им за это предъявлять.

— Меня иногда сильно штормит от одной мысли. Не знаю, стоит ли говорить об этом…

— Лучше скажи, — посоветовал папа, — особенно, если тебя это мучает.

Мама кивнула.

Гарри глубоко вдохнул и медленно выдохнул, собираясь с духом.

— Я… до знакомства с вами, я… ну, адаптировался. Я сожалел, что не знаю вас лично, что совсем не помню, но я… я привык жить с этим. Временами это бывало очень тоскливо, но… но это было выносимо, — рассказал Гарри и, проглотив ком в горле, выдавил: — Но потом… потом мы встретились. И я… я теперь знаю, сколько на самом деле я потерял, понимаете?..

К концу фразы он окончательно расклеился, голос сломался и отказал.

Это та вещь, которую он до сих пор не мог ни с кем разделить. Какая-то-то принципиально другая форма потери, с которой никто из его знакомых не сталкивался.

Ну, может быть, немного Перси. Гарри сам немного выпал, когда услышал печальное рассуждение вслух — только вот он с Фредом помирился и нашел общий язык, и…

Ситуации разные, но вот этот момент с обретением, а потом потерей, конечно, совпал. Правда, поговорить об этом они так и не смогли, уровень близости не тот, Гарри не решился.

Папа потянулся к нему, чтобы утешить, но прикосновение к Гарри вновь обожгло его, и он выругался.

— Так! Замри и никуда не уходи! — решительно воскликнул он и сорвался с места.

— Джеймс? — позвала мама.

— Сейчас! — крикнул он из кухни. — А где?.. А!

Он прибежал обратно с… прихватками на руках.

Гарри поднял брови.

Черт, если это сработает… отец точно гений!

Папа потянулся к нему и аккуратно коснулся плеч Гарри. Зашипел, но… не одернулся.

Ну… хотя бы так…

— Хотя бы так, — с дрожью в голосе произнес папа, безошибочно прочитав его мысли. — Ужасно скучаю по тебе, Сычик…

— Я тоже скучаю, пап, — вздохнул Гарри и, не удержавшись, положил руки на прихватки.

Зря.

Папа все-таки одернулся.

— П-прости, — пробормотал он, — очень горячо…

Мама забрала у папы прихватки и тоже попыталась коснуться Гарри.

Было заметно, как она нахмурилась, когда взяла руки Гарри в свои.

— Не надо, мам, — тяжело вздохнул Гарри, — если тебе больно…

— Мне будет больнее, если я вообще никак до тебя не дотронусь, — ответила она.

Но долго выдерживать это она все равно не смогла, ей пришлось отстраниться от него.

Ладно. В конце концов, лучше неполноценный контакт, чем его отсутствие. Вчера Гарри даже подумать не мог, что снова сможет поговорить с родителями.

Надо радоваться тому, что есть. И пока оно есть.

Кстати, об этом…

— Я понятия не имею, как я тут оказался, — повторил Гарри, — и не имею не малейшего представления, как мне отсюда теперь выйти…

Если это вообще возможно.

— В прошлый раз мне надо было сесть на поезд, чтобы выбраться, — рассудил он, — но Рону хватало делюминатора. И иногда кто-то со стороны его будил или возвращал в сознание заклинанием.

— А делюминатор?.. — попыталась спросить мама, но отец ее перебил.

— Гасилка света, которую Дамблдор сделал, — сказал папа и, видно, заметив перемены в выражении их лиц, добавил: — Мы пару раз пытались ее стащить, чтоб разобрать и понять, как она работает. Безуспешно.

Ну, разумеется. Зачем еще отцу понадобился бы какой-то артефакт.

Гарри иногда с досадой размышлял о том, что эта изобретательская жилка дедушки и папы могла бы передастся и ему, живи он с ними с самого детства…

— Мне надо как-то посигналить Рону, — произнес Гарри, отгоняя от себе мрачные мысли, — он сейчас с моим телом рядом и… зеркала!

Интересно, видел ли Рон в коридорном зеркале, как Гарри спускался по лестнице? Наверное, он бы как-то отреагировал, позвал бы Гарри, попытался бы его разбудить.

Если в тот момент не отвлекся на что-то. Или вообще заснул. Или…

А вдруг он прямо сейчас пытается разбудить и оживить Гарри?!

От этой мысли поплохело. Как бы не хотелось проторчать с мамой и папой на этом диване целую вечность, а лучше две вечности, но он не может так жестоко поступать со своими живыми близкими.

Гарри встал и позвал родителей за собой.

— Я видел вас в зеркалах, — объяснил он, — но уже не мог сидеть пялиться в них, вырубался от усталости. Сказал Рону смотреть и, если что, разбудить меня.

Он встал перед коридорным зеркалом.

— Мда, — изрек Гарри, — и тут не отражаюсь…

Ну, хотя бы понятно, почему Рон сразу его не дернул, когда Гарри тут мимо пробегал.

И… что дальше?

— Ничего себе! — присвистнул папа, заглянув Гарри через плечо. — Жутенько, конечно…

— Охренеть! — услышал Гарри у себя в голове. — Тут твой папа!

Он почувствовал, как Рон заправил ему за ухо прядь, а потом стал легонько тормошить и звать его по имени.

Вот только Гарри не знал, как ему проснуться…

Так, Поттер, дыши! Надо собраться!

Гарри шумно выдохнул и похлопал себя по щекам.

— Рон видит тебя, пап, — отчеканил Гарри, — он сейчас дергает и зовет меня, но…

— Надо будить сильнее, ага? — мигом включился папа.

Он хрустнул костяшками пальцев, решительно подошел к зеркалу и постучал по нему кулаком.

Что ж, это точно привлекло внимание Рона…

— Гарри. Здесь, — медленно произнес папа, стараясь артикулировать, чтобы можно было прочитать по губам.

Рон какое-то время молчал. Папа несколько раз успел повторить свое сообщение.

— Он что-то пытается сказать?.. — растерянно произнес Рон. — Не понимаю… Гарри? Гарри!

— Он видит, но не понимает! — простонал Гарри. — Надо как-то!..

Но отец нашел выход быстрее, чем был сформулирован вопрос.

Он сложил пальцы в форме буквы «О» и поднес к своим очкам. Потом, для убедительности, прорисовал у себя на лбу контур молнии.

— Да-да, продолжай!

Папа еще раз изобразил круглые очки, а потом указал на пол.

— Кивни! — вскрикнул Гарри. — Он понял!

Папа активно закивал. Потом он сложил ладони вместе и поднес к щеке, немного наклонив голову, чтобы изобразить спящего.

— Кивни!

— Мне нужно его разбудить? — спросил Рон, и после этого Гарри ощутил, как его трясут за плечо уже очень настойчиво.

Но едва ли это помогало. Только раздражало…

— Рон трясет меня, но я не знаю, как вернуться туда, — сказал Гарри.

Он еще не понял, как к этому относиться. Хочет ли он проснуться, чтобы оказаться там, где он должен быть, там, где все хотели бы его видеть, или…

— Скажите ему про… делюминатор? — подсказала мама. — Я правильно произношу?

Папа попытался изобразить зажигалку.

Рон не отреагировал.

Судя по тому, что Гарри все еще чувствовал, как его мотают, Рон отвернулся от зеркал, сконцентрировавшись на одной задаче раз.

— Он ничего не сказал. Только трясет меня и зовет иногда…

Папа помахал руками, а потом постучал ладонями по зеркалу.

Гарри перестало метать. Рон, видно, заметил какое-то шевеление краем зрения.

— Еще раз!

И папа снова попытался показать делюминатор. В этот раз на помощь подоспела мама — она наколдовала искорку Люмоса над рукой папы, которая все еще пыталась изобразить зажигалку.

— Э-э… делюминатор? — спросил Рон.

— Кивните!

Мама и папа выполнили просьбу.

Надо, как-то подсказать Рону, что его слышит только Гарри…

Коммуникация как-то так ловко и быстро сложилась сама собой, что мысль о записках с буквами в зеркальном порядке пришла в его голову вот только что.

Ладно, если надо будет, они воспользуются этим позже…

Правый карман что-то оттянуло.

Мерлин, хоть бы получилось!

Гарри зажмурился, засунул руку в карман и…

— Кивните, — выдохнул он, вытащив делюминатор.

— Ух, хорошо-о-о, — выдохнул Рон. Гарри даже почувствовал, как этого выдоха ему шевельнуло волосы у правого виска.

Палец сам собой потянулся к переключателю, но Гарри остановил себя. Да, проверить наверняка хотелось, неизвестно же еще, сработает этот трюк — или ему опять надо будет искать дурацкий поезд в полной темноте, отвергающем его мире мертвых, да и еще без напарника?

А если делюминатор сработает, и… что? Гарри так и исчезнет, не договорив? Не расспросив о чем-то? 

И непонятно, сколько времени у него есть, что на один вариант, что на другой. Не выпадет ли снова его тело в кому? Не умрет ли уже совсем намертво?

С одной стороны, Гарри не мог рисковать и задержаться тут надолго, с другой…

Нет, он просто не мог уйти отсюда сейчас.

— Что такое, милый? — спросила мама.

— Гарри? — позвал Рон.

— Почему ты не нажимаешь? — спросил папа.

— Я… я нажму, — растерянно произнес Гарри, — н-но я хочу побыть тут еще немного.

— Что, не работает? — испуганным шепотом произнес Рон. — Мне надо его откачивать?

Гарри застыл, не зная, что нужно передать Рону.

— Стоп! — воскликнул он спустя какое-то время. — Пусть он остановится!

— А-а-а… — растерялась мама, не зная, что и как ей показывать.

К счастью, папа сориентировался быстрее — просто вскинул руку, как будто пытался остановить идущую на него машину.

Рон долгое время ничего не произносил, но Гарри чувствовал, как его гладили по плечу.

— Да!

Папа кивнул.

— В смысле, нет!

Папа агрессивно замотал головой.

— Я… агрх! — Гарри зарычал от бессилия, не понимая, как ему сформулировать вопрос. — Я не знаю!

Зато Рон знал.

— Гарри хочет немного побыть с вами? — догадался он.

— Да! Да! Кивните!

— Хорошо. Я понял, — прошептал Рон. — Но если он через час не вернется сам, я начну его откачивать.

Всего час…

Гарри сглотнул. Часть его огорчилась, что времени так ничтожно мало, но и обрадовалась, что оно хотя бы есть.

А еще он был благодарен, что не сам выставил срок. У Гарри просто бы не вышло очертить границы, он не смог бы определить себе рамки.

— Скажите ему, что я его слышу, — попросил он. — Надо подсказать ему, что вы через меня общаетесь.

Вдруг это важно. Если с Гарри тут что-то приключится, он не сможет слышать голос Рона и передавать все родителям.

— Э-э… очкарик глухой?.. А! Очкарик слышит? Гарри меня слышит? — обрадовался Рон, когда папа сначала сложил руки в подобие бинокля, а потом несколько раз приложил ладонь к уху.

— Все верно.

Папа кивнул. Потом он указал на себя и поднял вверх скрещенные руки.

— Укажи на ухо.

— Вы не слышите меня? — удивился Рон. — Хренасе… А как мы?.. Гарри, это ты им все передаешь?

— Да, — улыбнулся Гарри.

Черт, будь на месте Рона кто угодно, да даже Гермиона, вряд ли бы у них этот контакт вообще состоялся и прошел настолько… гладко.

Ну и папа, конечно, молодец, отыграл все, почти не задумываясь — быстро и четко. Гарри не был уверен, что сам бы так смог, вероятно, начал бы писать записки или просто медленно проговаривать все слова…

— Хорошо, я… я засекаю час, — произнес Рон, после очередного кивка родителей, — или тебе надо больше времени?..

От этого уточнения в груди все затрепетало, а на глаза навернулись слезы — просто от того факта, что его понимают.

Сколько бы Гарри ни хотелось проторчать тут, но его хотелки могут дорого ему обойтись. И не только для него.

— Два, — голос дрогнул, потому что Гарри хотел попросить больше, гораздо больше, — покажите ему «два».

— Два часа. Я понял, Гарри, — в голосе Рона слышалось и волнение. — Я люблю тебя.

— Я тоже… — Гарри осекся, вспомнив, где он и с кем.

И папа… снова его удивил.

Он улыбнулся Гарри уголками губ, потом повернулся к зеркалу и… показал руками сердечко.

— Вы вместе, да? — одновременно с этим спросила мама.

Гарри прикрыл глаза и кивнул.

— Хорошо, — сказала она.

— Рон нам нравится, — добавил папа.

— Я… я не знал, как сказать, — выдавил Гарри. — Почему-то… ох, не знаю…

— Передавай там «привет», — произнес Рон. — Я рад, что успел с ними познакомиться.

— Он передает «привет». Говорит, что был рад с вами познакомиться и… и д-два часа…

Гарри закрыл лицо руками, уже не в силах сдерживать эмоции. Просто навалилось все, и сразу, как только нарисовалось хоть какое-то подобие дальнейшего плана, которое уже не надо было переводить и транслировать таким странным способом.

Пока что.

Он чувствовал, и как пальцы Рона нежно перебирали его волосы в мире живых, и как мама с папой аккуратными короткими касаниями к спине и плечам пытались его утешить.

Пусть и в прихватках этих дурацких, но хоть так…

И как же обидно, что он не мог себе позволить просто вот так стоять и рыдать в коридоре, потому что хотелось — очень. Все мысли, крутившиеся в голове, подпитывали это состояние, все принятия и попытки утешить распаляли эту драму внутри его башки.

Надо остановиться. Потом доплачет, когда благополучно выберется.

— П-пожалуйста, — дрожащими губами произнес Гарри, отняв руки от лица, — п-позовите Сириуса…

Сквозь пелену слез он кое-как попытался вглядеться в циферблат часов.

Если Сириус быстро среагирует, у них будет целый час и сорок с чем-нибудь минут. А это на целый час и сорок с чем-то минут больше, чем Гарри мог бы когда-нибудь рассчитывать…