Ludmila Romanova, Валерия Каулюте, Leno4ka, adapts🦠, Катерина, Maksim Sych и werisitiv, дорогие, большое спасибо за отзывы к прошлой главе!

......................................................................................

ГЛАВА 50. Часть процесса
 

Когда он говорил Рональду, что собирается наведаться в Министерство, Рон думал о том, что это займет пару часов, и что ночевать он тоже будет здесь же, но когда дело дошло до сборов…

Он не знал, откуда у него появилось это чувство, но в какой-то момент Рон просто понял, что не вернется сюда — точно не сегодня.

А значит, нужно было железно забрать все свое и вернуть на места чужое.

Делиться этим фактом с Рональдом он не стал, решив оставить себе пространство для сюрприза. Он не был против определенности и предсказуемости, даже в каком-то смысле желал ее, но из-за этой огромной временной петли, в которую он влип со всеми своими прошлыми-будущими версиями, начинало казаться, что у него уже совсем нет никакой свободы воли.

А по Рональду он мог ненароком узнать то, что пока для него не полагалось знать.

— Хотел спросить, встретимся ли мы еще раз когда-нибудь потом, в другой период, — произнес Рон, взбивая декоративные подушки, чтобы расставить их в записанном на бумажке порядке, — но все больше склоняюсь к мысли, что интереснее не знать.

— Теперь понимаешь, почему старшие всегда избегали встреч со своими другими версиями? — фыркнул Рональд, отвернувшись от окна.

Взять того же Блишвика. Хотя он и согласился задокументировать самому себе послание в будущее, но, когда дело дошло до встречи, он отвернулся, чтобы ничего не увидеть. Возможно даже сам факт встречи и того, что она вероятна, выдавало ту информацию, которую он хотел бы оставить в спектре сюрпризов.

Да и дедуля был не очень рад явлению взрослого внука…

Хотя Рон очень старался следить за речью, все равно ненароком выдал тот факт, что с бабулей он никогда не был знаком.

Ох, небось, непросто Септимус встречал каждую новую беременность мамы, ожидая, что вот-вот один из внуков окажется тем самым Роном — которому не суждено было застать Седреллу Уизли в своем детстве. 

— Кажется, да, — кивнул Рон. — Чем больше случайных фактов я узнаю, тем больше начинаю чувствовать… предопределенность. В таком, не совсем хорошем смысле. Типа как пророчество Гарри и Волдеморта — беги, куда хочешь, но все равно оно настигнет.

О, кстати, пророчества — вот куда можно забраться и посмотреть, что там помутнело и как это вообще выглядит.

Вряд ли Рон что-то конкретное вычислит, но… пусть. Других идей все равно не было. Да и вряд ли кто-то будет блуждать по Залу пророчеств после окончания рабочего дня…

— Интересно то, что мы часто оцениваем человека по тому, каким мы его запомнили в какой-то временной точке. Может столько всего произойти, все тысячу раз перевернется и поменяется, а тот же Малфой в нашем восприятии все такой же крысеныш, каким мы его помним со школы, — задумчиво произнес Рональд. — А по факту все это только часть процесса. Один Рон будет рад встрече с другим Роном, а другой постарается отвернуться и прервать контакт — и между всеми ними разница в несколько лет.

— Э-э…

— Да забей, просто мысли вслух, — вздохнул Рональд. — Встреча с тобой и актуальным Роном навела на то, как сильно отношение к каким-то вещам может разительно отличаться, хотя, казалось бы, мы все один и тот же человек.

Рон дернул бровями.

— Да вроде и так понятно, что мы… э-э, разные на разных этапах развития?

— То, что ты понимаешь это головой, не значит, что ты это принял и прочувствовал сердцем, — усмехнулся Рональд. — Есть много вещей, которые мы знаем чуть ли не с детства, как повторяющуюся мантру от взрослых, а потом вдруг все обретает смысл и ценность.

Рон вздохнул и кивнул.

— Как ежедневная чистка зубов, — сказал он. — Хотя я до сих пор не могу принять этого сердцем…

И тем не менее, зубная щетка в сумке, заботливо уложенная Рональдом, вчера вызвала у Рона полнейший восторг.

Кстати, упаковку от нее надо бы не забыть уничтожить вместе с остальным мусором…

— Мне стоит еще раз перепроверить дом, — сказал Рон, поправив покрывало. — Убрать любые следы.

— А мне нужно подготовиться перед своей миссией, — сообщил Рональд, шагнув к Рону.

Рон зачем-то вытер руки об штаны, словно бы подсознательно готовился к рукопожатию.

А Рональд смотрел на Рона почти не моргая, даже немного с прищуром.

— Что? — нервно спросил Рон.

— Да так. Вспоминаю, все ли сказал из того, что сказал мне мой Рональд когда-то.

— И… как?

— Ъеъ, — Рональд пожал плечами. — Если я что и забыл, то ты и без намеков разберешься.

Рон фыркнул.

— Ну спасибо, — съязвил он, — еще никогда прежде не верил в самого себя настолько.

— Вот видишь, — улыбнулся Рональд, — часть процесса. Какие-то Роны никогда не верили в себя, но стоило немного подождать — и вот мы здесь. Оба верим.

Рон почувствовал, что заражается его улыбкой.

— Кажется, встреча с тобой заменила мне несколько лет терапии, одним махом закрыв кучу проблем, — сказал он.

Рональд наклонил голову, а потом положил руку на плечо Рона, сжав его.

— И добавила новых, — ответил он с усмешкой.

Рон поднял брови.

— Полагаю, это тоже часть картины, которая мне пока не доступна? — уточнил он.

Рональд молчал какое-то время, лишь всматриваясь в лицо Рона, а потом опустил взгляд на пол и мотнул головой, словно отговаривая себя от какого-то действия.

— Просто продолжай смотреть, — громким шепотом посоветовал он.

* * *

— И какого хрена я тут делаю? — шепотом спросил у себя Рон.

Зал пророчеств ответил ему тишиной.

Проникать в Министерство пришлось через телефонную будку, а для этого надо было выжидать, пока какой-нибудь другой волшебник захочет ею воспользоваться. Повстречать такого человека поздним вечером — все равно что найти сокровище, но Рону все же повезло, и он спустился вниз с каким-то забывчивым дедулей, который всю дорогу ругал самого себя за то, что умудрился оставить палочку в ящике стола.

Жаль, Рон не запомнил тот аварийный код, который набирала Мона, чтобы запустить у будки «ремонтный» режим, это бы сильно упростило дело.

Интересно, а какой из здешних стеллажей выступает окном из Скрытого коридора? Сколько Рон тут бродил, но ничего «выбивающегося» не заметил. Ни одного книжного шкафа, никаких полочек с сувенирами — только шарики с пророчествами, но его экспертизы не хватало, чтобы вычислить, какой из шкафов может отличаться от остальных.

Ноги сами вели его куда-то и сами же остановились, когда он добрался до девяноста седьмого ряда. Рон решил не залипать на размышлениях, почему его сюда потянуло, а просто пойти и проверить. 

Взгляд прыгал с одного ярлычка на другой, но Рон особо не вчитывался, рассудив, что разум сам зацепится за знакомые имена, места или даты, если тут обнаружится что-то, достойное его внимания. 

И оно обнаружилось… 

— Ай, черт, — одними губами произнес Рон, — точно… 

Этот ярлычок он когда-то уже видел, только теперь над ним не лежал стеклянный шарик. То пророчество разбилось в той бойне… 

Значит, сюда его привела память, а не чуйка.

— Ну, хоть что-то в голове осталось, — рассудил Рон.

Рон по Гермионе и ее библиотечным карточкам знал, что информацию обычно записывают в строгом порядке, а не как там кому-то в голову стукнет, и подумал, что в Зале пророчеств наверняка тоже есть своя какая-то система. И теперь на знакомом примере он вспомнил, что первой строкой шли имена пророка и свидетеля, а второй — имена самих героев пророчества. Если была известна еще какая-то информация — дата или место — они указывались ниже, это Рон уже увидел на соседних ярлычках.

Ладно, допустим. И… зачем ему эта информация?

Рон пожевал губу и отправился дальше, бродить в поисках… чего-то.

Кое-где на ярлычках стояли только вопросительные знаки. Где-то были замазаны имена пророков, наверное, во имя безопасности. Иногда повторялась та же ситуация, что и с пророчеством про Гарри — ярлычок есть, а пророчества нет.

Рон рассматривал только полки на уровне своих глаз, решив пощадить свои колени и спину, но в один момент его почему-то потянуло к земле.

Не без кряхтящего вздоха, он опустился на корточки и уставился в нижние ряды.

Ха!

Это единственные слова на ярлычке, которые не были зачеркнуты. Даже рядом с ее фамилией какая-то жирная толстая полоса пересекала текст. По ощущению она перекрывала слово из восьми-десяти букв. Но росчерк точно был длиннее фамилии Паркер.

Рон зачем-то поскреб ногтем зачеркнутые слова, а потом попробовал убрать чернила магией, но ничего не добился.

Пророчество оказалось… помутневшим.

Одно из этих, значит, да?..

Что ж, если кем-то когда-то был предсказан огромный прыжок в прошлое, который совершила Амелия тут на днях, то Рон бы не удивился, что это пророчество заключалось именно в этом шарике.

Хотя он знал, что пророчество ему не дастся, но Рон все равно протянул к нему левую руку и осторожно коснулся.

Ай!

Он одернулся и зашипел — глупая стекляшка обожгла его.

Нужно, чтобы с полки шарик забрал кто-то, кто имеет к нему отношение, пророк или сам герой, которого оно касалось. Про свидетеля пророчества и его роль Рон ничего не знал.

— Они обнаружили, что общего у помутневших пророчеств… — прозвучал голос Фелисии в его голове.

Рон наморщил лоб и сжал пальцами переносицу.

— И что же там общего? — шепотом спросил он.

Без ответа. Ну, почти. Голос Фелисии только и делал, что повторял одну и ту же фразу, которую Рон умудрился вспомнить, но дальше не продвигался.

Ладно, ну хотя бы пришло подтверждение, что там есть система. Какой-то повторяющийся набор характеристик, осталось только его вспомнить.

С еще одним кряхтящим вздохом Рон поднялся на ноги и поплелся дальше, надеясь, что чуйка опять за что-то ухватится, что может прояснить хотя бы парочку фрагментов этой огромной запутанной картины.

И вдруг!

Рон зажал рот рукой, чтобы не вскрикнуть от неожиданности. Когда он уже собирался выйти из этого ряда в главный проход, то едва с кем-то не столкнулся.

Свет Люмоса неприятно ударил по глазам, послав по сетчатке зеленые круги, и из-за этого Рон не сразу всмотрелся в лицо человека — следы перекрывали и искажали вид не только на него, но и вообще на все.

А потом, когда он все же проморгался, Рон увидел…

И снова — ха!

Теодор Нотт по какой-то причине все же задержался на работе до поздней ночи, и какого-то черта его занесло еще и в Зал пророчеств.

Это ли не судьба?

И словно подтверждая его мысли, Нотт зашел в коридорчик, в котором как раз стоял Рон, и прошел мимо него… отклонившись от прямой линии?

Рон прищурился, провожая его взглядом.

Не было похоже, что Нотт выискивал что-то конкретное на полке. Скорее он ненароком сместился в сторону, заранее просчитав свой маршрут и маршрут того, кто шел к нему навстречу — словно пытался разойтись с кем-то на узкой тропинке зимой.

— Ты меня видишь? — решился спросить он вслух.

Нотт замер, словно его Петрификусом поразило, а потом медленно развернулся.

Нет, не видит. Точнее, не совсем — взгляд немного промахнулся, Нотт смотрел не прямо в глаза Рону, а куда-то в район его рта или подбородка.

— Я не… из этих, — тихо сообщил Рон.

Сначала он думал добавить какую-то конкретику, а потом решил, что лучше изъясняться такими фразами, которые можно трактовать, как угодно.

Если Нотт все-таки не подозревает о существовании безликих, то подумает на что-то там свое, другое, а если он точно знает, то все поймет и так.

— А кто?

Забавно, что Нотт отзеркалил степень громкости у Рона.

Что ж, чувствовать атмосферу этот кадр точно умел, стоит признать…

Рон вздохнул и… снял с себя маскировочные чары.

Нотт почти никак не отреагировал, только немного приподнял одну бровь.

— Смело, — прокомментировал он. — Что с ними?

Теперь уже брови дернулись у Рона.

Выводы Нотт делал быстро. Раз Рон осмелился показаться, значит, не боится быть увиденным кем-то там. Наверное, таким был ход его мысли.

— Почему ты решил, что с ними… э-э, что-то?.. — вопросом на вопрос спросил он.

Нотт опустил палочку чуть ниже, и Рон порадовался, что теперь белый огонек не так сильно выжигал ему сетчатку.

— Не ощущаю их уже несколько дней, — произнес Нотт. — Обычно затылком чувствую, когда за мной следят и наблюдают, но последние дня два или три… слишком спокойно.

Рон кивнул.

— Они временно обезврежены, — очень тихо, практически одними губами произнес он. — Не видят, но слышат — все отделы сразу. Там сейчас… — Рон осекся, поняв, что сейчас может выдать, что бывал в Скрытом коридоре, — должен быть водопад из звуков и голосов. Так что говори тихо.

Как минимум чтобы не привлечь внимание Моны, если она где-то здесь…

Рон понимал, что рискует вновь испортить с ней отношения, если начнет тут мимо нее что-то мутить, но решил идти до конца. Нотт проходил на человека, который мог пролить на что-то свет, пусть Рональд и утверждал, что от него ничего не стоит ждать.

— И сколько это будет продолжаться?

Спроси Нотт это хотя бы день назад, Рон бы еще ответил, но сейчас он уже не был уверен, что время в Скрытом коридоре не запустится вот буквально здесь и сейчас.

С другой стороны, Рональд бы не повел актуального Рона на миссию, если заклинание Моны рассеется, и если бы знал, что она может помешать проводить какие-то манипуляции с Аркой.

А, ну да, он же говорил, что ему еще нужно подготовиться? Возможно, речь как раз и шла о разведке или зачистке…

— Точно не знаю, но на утро я бы тут уже никакие тайные делишки не планировал бы.

— Хм, — Нотт прищурился и кивнул.

А потом он… просто развернулся и продолжил свой путь!

Рон выкатил глаза, а потом сорвался с места, чтобы его догнать.

— Эй! — громким шепотом возмутился он.

— Если тебе что-то нужно, и ты настроен болтать, то таскайся за мной сам, — расставил все Нотт, — у меня тут еще много дел.

Рон поджал губы, но все же вынужден был признаться самому себе, что лучше уж так, чем никак.

Да и пока есть возможность безнаказанно тут рыться, надо пользоваться.

— Каких дел? — спросил Рон, а потом ляпнул первое, что пришло в голову: — Ищешь… общие признаки?

Нотт бросил на него быстрый взгляд.

— Что известно?

Рон помотал головой.

— Ничего. Пока что, — сказал он, а потом поспешил уточнить: — У меня стерли этот кусок из памяти.

Нотт встал, и Рон по инерции сделал несколько шагов вперед, не успев затормозить так же быстро.

— Замечательно, — съязвил Нотт, направив на Рона палочку, — значит, ты еще и не умеешь прятать воспоминания?

— Что?.. Э-э, нет! — Рон чуть не распалился на эмоции, но успел вовремя заткнуться и понизить тон обратно. — Уже умею. Пришлось… научиться.

Нотт шумно выдохнул через ноздри.

— У меня есть гипотеза. Я здесь, чтобы ее проверить, — поведал он, возобновив шаг.

Мерлин, ну хоть у кого-то в голове мысли в правильную сторону работают!..

— А ты, значит, воспоминания прятать умеешь? — спросил Рон, вновь поравнявшись с Ноттом. — Почему у меня ощущение, что это умеют все, кроме меня?

До того неожиданного открытия, которое они сделали вместе с Моной, он даже и не думал, что такое возможно, а теперь натыкался на каждом углу на людей, которые, оказывается, могли подобное проворачивать.

— Отец научил, — односложно ответил Нотт. — Еще давно.

А, так вот почему его чувства и эмоции так и ни разу не проскочили? По крайней мере, чувствовалка не зацепилась ни за что…

Может, отец Нотта учил от Волдеморта прятать какие-то штуки? С некоторыми легилиментами лучше уж так, не оказывать сопротивления, чтобы потом Круциатусом не получить — пустить в свой разум, но зато припрятать все важное.

Хотя далеко не факт, что они пользовались одним и тем же способом. В конце концов, даже Мона как-то умудрялась жонглировать воспоминаниями, чтобы сохранить какие-то крупицы.

Рон для себя определил, что будет учить Розу и Хьюго разным стратегиям защиты — и бесцеремонному выталкиванию, и хитрым пряткам, и даже агрессивной ответной атаке. Да и Гермиону тоже. Все — для его семьи это как правила дорожного движения. Знаешь, как переходить дорогу, знай и то, как голову свою защитить. Не обсуждается.

— Ну вот, — вздохнул Рон, вернувшись в реальность, — я больше не нишевый…

Его удивил смешок, вырвавшийся у Нотта. Рон не ожидал, что тот вообще способен смеяться и улавливать шутки — слишком уж серьезный и надутый чувством собственной важности.

Или это уже у Рона за годы общения с занудами отросла способность с ними нормально коммуницировать? В конце концов, местами у него даже стало получаться Мону веселить…

Нотт вдруг остановился, посветив палочкой на полку. Прочитал что-то на ярлыке, а потом двинулся дальше.

Рон бросил туда взгляд и сразу же двинулся следом, потому что по факту там разглядывать было нечего. Мутное пророчество, а на ярлычке ничего, кроме вчерашней даты:

Но даже короткого взгляда хватило, чтобы заметить — пророчество было не погасшим, а именно… вот словно грязным изнутри. Наверное, так бы светил огонек Люмоса сквозь немытую стекляшку, заляпанную каким-то плотным слоя жира.

Рон поморщился, приложил пальцы к виску и нажал на него, пытаясь вдавить боль обратно.

— Однако тебя не удивило, что я тоже работаю в Отделе тайн, — вслух сказал он.

Нотт опять резко остановился, из-за чего Рон чуть не столкнулся с ним. В этот раз Нотт согнулся, чтобы взглянуть на полку, находящуюся на уровне коленей.

— Я давно в курсе, что ты тут работаешь, Уизли, — произнес он.

— Откуда?

— Подписывал твой формуляр на маховик времени, — сообщил Нотт. — Ничего особенного.

— И даже не зашел поздороваться?

— Мы однокурсники, а не давние приятели.

В целом — да, но по факту…

— И все равно обидно, — игриво надулся Рон.

Нотт ничего не ответил, только выпрямился и двинулся дальше.

И снова помутневшее пророчество, только теперь там были какие-то инициалы, вопросительные знаки и… та же дата.

Виски снова прострелило болью, Рон зажмурился.

Он схватился пальцами за переносицу.

Голос Фелисии эхом разнесся в пространстве его головы.

Рон возобновил шаг, но шел уже практически на ощупь, чуть-чуть подглядывая сквозь ресницы.

Воспоминание пыталось прорваться, но брало свою цену тем, что сдавливало череп, причем не только изнутри, но и снаружи, потому что кожа на лбу и висках тоже горела, словно ее кто-то натер.

Да я уже понял, спасибо!

Каким-то чудом Рон догнал Нотта, практически не видя, куда ступает.

— Они все одного временного промежутка? — спросил он шепотом.

Рон тогда зажмурился от очередного спазма, но буквально кожей почувствовал на себе взгляд. Когда он все же решился приоткрыть глаза, издав при этом болезненное шипение сквозь зубы, обнаружил, что оказался прав — Нотт и правда на него косился.

— Что тебе известно? — прямо спросил он.

Ох, а вот это было больно…

— С тридцатого по первое, да? — слабым голосом спросил Рон.

Нотт громко сглотнул, а потом кивнул.

— Не на всех есть даты, но…

— …пока единственное, что я обнаружил. Но это пока не значит, что…

Рон остановился, шумно выдохнул и уперся ладонями в колени, хотя по-хорошему надо было бы сесть на пол, а еще лучше лечь…

Голоса накладывались слоями, перебивали друг друга и усиливали головную боль.

— Уизли? Ты?..

В какой-то момент Рону показалось, что его сейчас вырвет, так что он принялся хватать ртом воздух.

А потом…

Громко! Громко! Слишком громко!

Рон схватился за уши и охнул.

Пол под ногами дрожал, но внешне это ни на чем не отражалось. Шарики с пророчествами не подрыгивали от тряски, шкафы не пытались покоситься, и дрожь от пола даже не мешала Рону читать ярлычки. Внимание зацепилось за один из них, но скорее из-за знакомой фамилии.

(?)».
 

Рон перевел взгляд на Нотта и с удивлением обнаружил, что тот смотрел… на часы.

— Двадцать два, пятьдесят шесть, — услышал Рон словно сквозь слои воды над собой.

22:56

И как только Нотт это произнес…

Рон зажал руками рот, чтобы не заорать.

Перед глазами заплясали какие-то круги, и он видел их даже под закрытыми веками.

Светлячки из делюминатора летят к Арке…

— Уизли? Что?..

Громко! Громко!

— Арка… — еле-еле выдавил Рон.

Исхудавшее лицо Сириуса…

Черный пол, отражающий все, как мутное зеркало.

Громко, слишком громко!

Кто-то хлопал его по щекам…

В ушах грохнуло.

Звук отключился.

Вспышка.

Темнота.

* * *

Рон распахнул глаза и хватанул ртом воздух.

— Живой? — спросил голос над ним.

Не особо…

— Вроде, — хриплым голосом произнес Рон.

Рон постарался привстать на локтях, но голова опять закружилась.

— Лежи и не дергайся. Мы уже не в Отделе Тайн.

И правда. Воздух слишком уж свежий…

Интересно, как Нотт сумел его вытащить-то?

Рон спросил об этом, но узнал от Нотта только то, что это не его дело.

— Что, секретный лаз сдавать не хочешь? — фыркнул Рон, наконец-то сумев приподняться.

Ха, и снова крыша. Почему и Рона, и всех его «компаньонов» так тянет на высоту?..

— Не хочу, — отозвался Нотт.

— Через Комнату пространства наверняка, ага?

Рон не знал, что дернуло его ляпнуть это, откуда вообще в голове возникло такое предположение, но по тому, что у Нотта перекатился кадык, понял, что случайно угадал.

Что ж, полезно знать, что кто-то способен в ней ориентироваться…

— Ты, кстати, знаешь, что они через эту Комнату нас разъединяют, когда им удобно? — спросил Рон. — Создают дополнительные помещения или что-то такое.

Нотт присел на корточки перед Роном,

— Расскажи все, что знаешь.

Рон тяжело вздохнул, наконец сумев сесть и прислониться к стенке технической постройки, начал пересказывать о том калейдоскопном пространстве между офисом хранителей и мастерской часовщиков. 

Нотт слушал очень внимательно, хотя в какой-то момент отвел взгляд в сторону, но Рон знал, что некоторые люди так наоборот часто делали, чтобы ничего не пропустить, сконцентрировавшись лишь на голосе и информации.

— Я не знал наверняка, но предполагал, — сказал Нотт, выслушав Рона. — Вечером тридцатого дня я задержался допоздна, а на следующий день узнал от твоей коллеги, что меня, оказывается, не было на рабочем месте.

— Какого черта они себе позволяют? И кто они такие?! — возмутился Рон.

— Неправильный вопрос.

— Э-э, в смысле? — опешил Рон и помотал головой (это было ошибкой, потому что его опять зашатало), — а какой тогда правильный? Где они? Какие они? Откуда они? С кем они?..

— Пока не знаю. Но я думаю, ключ точно не в «кто».

Это была слишком сложная мысль для пострадавшего разума, которая только сморщила лоб.

— Я… подумаю над этим, когда буду в лучшей форме, — вздохнул Рон.

— Ты тоже это почувствовал? — спросил Нотт. — Вибрацию и заряженный воздух?

— Да если бы только вибрацию, там гул стоял такой, что по ушам ударило… а, ясно, — осекся Рон. — Ты не слышишь подобное, да?

— Не слышу?..

— Червоточины, — пояснил Рон. — Они очень сильно гудят, если ты вдруг не в курсе.

— Это… интересно.

— Да не особо-то…

Какое-то время Нотт молчал, переваривая информацию.

— Я не слышу их, но немного вижу, — объяснил он. — Шевеление воздуха. Но завеса Арки не дает этого разглядеть, так что я только предполагал, что она тоже… червоточина.

Рон кивнул.

— Иногда она тихонько гудит, как такие… знаешь, всякие фоновые звуки?

Он защелкал пальцами, пытаясь придумать какой-то пример не из маггловского мира, потому что как раз там Рон чаще слышал всякие там писки и прочую хрень. Однажды он не выдержал и сбил метлой какую-то белую штучку на потолке кухни — кажется это была какая-то хренька от пожаров, но она пищала, сводила с ума и его, и Розу, а Гермиона и Хьюго только непонимающе на них уставились, когда они пожаловались на писк.

Примерно так же на него уставился и Нотт.

— Ай, ладно, — махнул рукой Рон. — Короче, иногда я улавливал едва заметное гудение, особенно когда оказывался где-то поблизости, но вот сейчас в оно… прям заорало.

Черт, а вдруг это просто его воспоминание прорвалось?..

Рон помотал головой.

Да даже если и воспоминание, то и что? Оно же буквально касалось того, чем Рональд и актуальный Рон занимались в то же самое время!

Рон вспомнил, как его разум «разводился», когда он ужинал с Амелией. Тогда он буквально видел два параллельных действия — то, что происходило с ним, и то, что происходило… с ним.

Вероятно, это же повторилось с ним и сейчас, только в этот раз образы оказались менее… перевариваемые.

— Знаешь, что особенно интересно, Уизли? — подал голос Нотт. — Когда ты потерял сознание, некоторые мутные пророчества…

— …прояснились? — перебил его Рон.

Кивок.

Ничего себе…

— Видно, ты часть какого-то процесса, — вздохнул Нотт. — Забавно. Я думал, что ты вышел на контакт, чтобы получить ответы от меня, но по факту это я получил ответы от тебя.

Рон растерянно заморгал, не зная, как трактовать последнюю реплику. Прозвучала она как язвительная благодарность.

— Э-э… пожалуйста? — предположил он.

Нотт никак не отреагировал на это, проигнорировав любой намек на социальные правила с демонстративным обменом чувств и впечатлений, а сразу перескочил на другую тему:

— Как ты понял, что я тебя засек?

— Ты прошел мимо, — ответил Рон, а потом, осознав, что не очень ясно выразился, развернул: — В смысле, отклонился немного в сторону. Люди так обычно делают, когда хорошо чувствуют пространство и сдвигаются, чтобы не столкнуться локтями или сумками с кем-то, кто идет им навстречу. Но так как ты меня не видел, то не должен был отклоняться, а просто идти дальше.

Впервые за все время он увидел на лице Нотта что-то похожее на удивление. Он даже немного казался застигнутым врасплох.

—  Это… ценное замечание, — произнес он. — Поработаю над этим.

Рон дернул плечом и вздохнул:

— Вряд ли можно учесть вообще все на свете. Но это в общем-то относится к двум сторонам — там, где ты можешь забыться и не дожать, они могут быть недостаточно сконцентрированы, чтобы заметить.

— Да, но выживет в итоге тот, кто окажется осторожнее и внимательнее.

— Что правда, то правда, — признал Рон, схватившись за переносицу. — Так что там с пророчествами?

— Я успел разглядеть только несколько штук, пока пытался привести тебя в чувство, а потом вытащить наружу.

— И тем не менее, они прояснились. Значит, закрылось это окно неопределенности, получается? — спросил Рон, а потом начал развивать мысль дальше: — А на следующие даты пророчества есть вообще? Они не вели себя странно или что-то такое?

— Такие пророчества есть и, честно говоря, только они поддерживали во мне уверенность, что на тридцатом октября наш мир не кончится, — сказал Нотт. — Я склоняюсь к тому, что последние три дня был какой-то… переломный момент. Одна из точек во времени, когда судьба бросает кости, если выражаться высокопарным языком. Что-то подобное могло быть и девяноста шестом, насколько я знаю, в тот период наблюдалось большое скопление аномалий, хотя время вот так не закрывалось — мне не попадалось подобных данных, во всяком случае. Думаю, что часть пророчеств последних дней как раз… могут стать фундаментообразующими.

Рон нахмурился, вспомнив о своей версии насчет зацикленных дней — как будто реальность пыталось оттянуть неизбежное и не дать чем-то плохому случиться, и странным образом это хорошо женилось с версией Нотта. Если оценивать мироздание как нечто такое, у чего есть животные и человеческие стратегии сохранения, конечно… 

А еще он не мог не отметить, что Нотт упомянул девяноста шестой год. Уж слишком много совпадений крутилось вокруг этого временного отрезка. Червоточина их с Моной туда отбросила, Сириус влетел в Арку, и вот теперь человек, не участвующий напрямую в событиях тех лет, припомнил этот год. На обычное совпадение это уже не тянуло.

Разум вдруг подбросил ему одно из недавно вернувшихся воспоминаний — как маховик времени остановился, не дав Рону вернуть маленького Гарри.

— И что, этот переломный момент еще длится? Или часики наконец-то стали тикать? — спросил Рон.

Нотт дернул бровями, а потом еще и уголками губ, но до конца улыбка так и не проявилась, только намек на нее. Он потянулся рукой к карману и принялся искать в нем что-то.

Рон непонимающе уставился на него. Он ожидал, что тот вытащит палочку, но ошибся.

Это был маховик времени.

Рон сглотнул.

— Охренеть, — выдавил он, — реально тикает? Время… запустилось?

— Или сломалось окончательно, — фыркнул Нотт. — Я еще не проверял.

Рон почувствовал, как ускорилось сердцебиение.

Перед глазами вспыхнула сцена: Рональд, смотревший на свой маховик. Он сверялся с наручными часами. Окружение не удалось рассмотреть подробно, но Рон точно знал, что это была их гостевая спальня.

— Сломалось? — переспросил он. 

— Кто знает, может, эти заблокированные последние три дня — это как то, как все и должно быть? — вопросом на вопрос ответил Нотт.

— Э-э, в смысле? — не понял Рон. — Ты же буквально… часовщик? Тот, кто маховики делает и чинит?

— Поэтому и должен задаваться подобными вопросами, Уизли, — парировал Нотт. — Чтобы не заигрываться.

Только Рон подумал, что начал привыкать к Нотту и понимать образ его мысли, а тот его обломал.   

Ну и ладно, им вместе детей не растить.

Задницу и спину уже начинало морозить, так что со стоном и скрипом Рон все-таки поднялся на ноги.

— Проверять будешь? — спросил Рон, кивком указав на маховик.

Нотт дернул плечами.

— Возможно. Мне нужно что-то, по чему можно свериться. Возможно, просмотреть еще раз даты в Зале пророчеств, чтобы убедиться в безопасности того дня, и тогда…

— Стоп, что? — Рон так нахмурился, что у него заболел лоб. — Зачем?

Нотт уставился на него, как на флоббер-червя.

— Чтобы зря не рисковать, — ответил он. — Вдруг мироздание на самом деле закончилось, и я перенесусь в пустоту?

Рон растерянно заморгал.

— Бля, я б просто дернул, не думая, — признался он, почесав затылок. — Но если тебе нужны гарантии, то до одиннадцатого ноября мир точно простоит.

Теперь уже опешившим выглядел Нотт, только он, в отличие от Рона, наоборот забыл, как моргать.

— Ты… версия Уизли из одиннадцатого ноября?

Как приятно говорить с умным человеком, который сам способен собирать все факты!

Рон выдал это же и вслух.

— Тогда почему ты не возвращаешься обратно? — с подозрением спросил Нотт.

Черт, с его стороны это могло выглядеть так, будто Рон сбежал с тонущего корабля и спрятался в прошлом, где еще не произошел какой-то пиздец…

— У меня нет маховика с собой, — сказал Рон. — Отобрали, когда отстранили от работы. Да, к слову, они на такое способны, так что будь аккуратнее в своих раскопках.

Нотт перевел взгляд на маховик.

— Меня не отстранят, — сказал он, — альтернатив маловато.

Ну да, если тот старый мастер внезапно откинется, то кто будет шестереночки закручивать? Без часовщиков пострадает работа хранителей времени, а без хранителей времени некому будет закрывать разломы.

— Как ты вообще здесь оказался тогда? — спросил Нотт, не дождавшись от Рона никакого ответа.

— О, я угодил в червоточину, улетел очень далеко, а потом долго выбирался через другие разломы, прыгая туда-сюда, — рассказал Рон. — Занимательное приключение.

Возможно, это было слегка опрометчиво — выдавать такой факт о себе, но чуйка не сходила с ума от волнения, не пыталась сконцентрировать всю тревогу на контроле.

Наоборот — Рон чувствовал, что нащупывает одну… возможность. И если Нотт будет больше ему доверять, шансы на то, что выгорит, увеличивались.

— Ты либо безумец, либо… гений.

Когда Нотт пытался произнести последнее слово, у него запершило в горле, и он кашлянул. Как будто бы сам не верил в то, что собирался произнести.  

— Скорее — счастливчик, — поправил его Рон. — Так ты, получается, из теоретиков? Предпочитаешь расчеты, гарантии, проверки и все такое?

— А ты, я смотрю, сторонник эмпирического метода? — вернул ему Нотт. 

— Да как ты смеешь! — с притворным возмущением спросил Рон. — И что это вообще значит?

Нотт хмыкнул.

— Так что, не подбросишь меня… чуть-чуть вперед? — спросил Рон, стрельнув взглядом на маховик времени. — Заодно проверим, как оно работает.

— В одиннадцатое — нет, — отрезал Нотт, — слишком далеко, я не готов потерять полторы недели, если не смогу вернуться обратно.

Рон вздохнул.

— Ладно, а сколько ты готов потерять?

— Дня два-три максимум.

Два-три дня. Значит, сейчас начнется новый день — второе ноября, плюс два — это четвертое, плюс три — пятое.

Пятое!

Как раз тот день, когда Мона выкосила им память!

— Подходит, — быстро ответил Рон, пока Нотт не успел передумать. — Пятое ноября — нормально?

Нотт сглотнул и покрепче перехватил маховик, как будто бы опасался, что Рон его выдернет из рук.

— Прежде чем я соглашусь, я бы хотел обсудить несколько…

Нотт не успел договорить, потому что буквально в паре шагов от него материализовался… он сам.

Нотты переглянулись.

— Нормально? — с сомнением спросил актуальный Нотт.

— Нормально, — со спокойной уверенностью ответил двойник.

Рон взмахнул руками, указав на двойника, и радостно воскликнул:

— Ну вот! Нормально!

Он ничего не мог с собой поделать губы сами собой растянулись в широченную улыбку.

Нотты цокнули языком и закатили глаза с поразительной синхронностью, но Рона это ничуть не обидело.

Три дня. Он окажется дома на целых три дня раньше!..

Ради такого Рон был готов пойти на сделку и куда с более сомнительной личностью, чем Теодор Нотт.

— Ладно, неважно, — вздохнул актуальный Нотт, принявшись крутить деления на маховике времени. — Полдень подойдет?

Вообще можно было и чуть позже, но Рон решил не наглеть. Несколько часов туда, несколько часов сюда — по сравнению с сократившимися днями это вообще ерунда.

К тому же он сможет подготовиться, прежде чем вступить в контакт…

— Спасибо, что отнес меня в кровать, — произнес голос Гермионы в голове. — Что-то я вымоталась совсем…</i>

…с Гермионой и Роном из пятого ноября.

Все-таки, это был он.

И снова — ха.

Рон прикрыл глаза и приложил ладонь к груди, пытаясь унять трепыхающееся сердце.

Гермиона. Он увидит ее совсем-совсем скоро...

Да, надо будет скорректировать память ей, а потом и самому себе, и не забыть еще про Оборотное и всю эту странную движуху с миссис Купер, но…

Это уже неважно.

Нотт протянул ему руку с маховиком, и Рон взялся за него с другого конца.

Палец сдвинул рычаг, и…

Ночь сменилась днем.

Днем пятого ноября.