1. Следующая станция нигде: AO3 или FICBOOK

2. Никогдажды: AO3 или FICBOOK

TW: есть жуткие и крипи-моменты, не читать в темноте и/или одиночестве!

Перо разорвало пергамент, когда Гарри со злости нажал на него.

— Гарри?

— Что?!

Рон обиженно промолчал.

Гарри с шумом выдохнул — у него нет времени разбираться с этим.

— Можешь меня не трогать, пожалуйста?! Я пытаюсь, блядь, вспомнить хоть что-то!

Он перечеркнул написанное, смял пергамент в комок, отшвырнул от себя и начал заново на новом отрезке.

Рон стоял за его спиной, сопел, и Гарри чувствовал на себе его взгляд. Это, черт возьми, раздражало, еще больше подогревая в нем все эмоции.

— Я могу чем-то?..

— Нет, Рон, не можешь, — процедил Гарри, бросив взгляд через плечо. — Никто не может, ни один гребаный человек не исправит то, что они кинули меня! Просто взяли и куда-то свалили!

Рон сглотнул и опустил взгляд в пол.

— Мне жаль…

Гарри горько усмехнулся и повернулся обратно к своей папке, лежащей у него на коленях. Он пытался восстановить в памяти мамино письмо, но гнев смешал в его голове все слова, все буквы, все смыслы.  

Когда он пришел туда, ни папы, ни мамы, ни даже кошки в доме не было. Сначала Гарри подумал, что просто не вовремя заявился, может, они на работе, или в гостях, или еще где-то, но, когда обошел все комнаты, заметил отсутствие… некоторых вещей. Чемоданов и дорожных сундуков, к примеру.

А потом нашел и конверт, он лежал на кровати в его спальне.

Как они могли так поступить? Какого черта?!

Тебе так будет лучше! Мы за тебя переживаем! Ты должен идти дальше!

Никому он ничего не должен!

— Она, главное, еще начала в этой своей психоебской экологичной манере! — процедил Гарри, стискивая в пальцах перо, а потом перешел на пародийно-женский голос: — Мы понимаем, что наше решение тебя расстроит, но мы верим, что ты справишься…

Он зло хватанул ртом воздух и, запрокинув голову назад, прорычал:

— Расстроен? Да я, блядь, в ярости!

— Могу понять…

— Нет, не можешь!

Рон шумно выдохнул.

— Хорошо, могу попытаться понять! — с раздражением исправился он. — Мне не нужно проживать это, чтобы понять, что тебе херово!

— Мда? — Гарри откинул папку, встал на ноги, подошел к Рону и с издевкой спросил: — И как успехи?

Рон прищурился.

— Успехи? Великолепно, — в тон ему отозвался он. — Очевидно, ты не стал бы бросаться на меня, как бешеная мантикора, будь у тебя все в порядке, а?

— Бешеная мантикора? — зло усмехнулся Гарри. — Вот как, значит?

— Да, Гарри, так! — Рон сделал шаг вперед, угрожающе нависнув над ним. — И, если ты не заметил, я пытаюсь тебе как-то помочь, мерзну и голодаю тут вместе с тобой, а ты только и делаешь, что рычишь и срываешься на меня.

Ах, вот как мы заговорили?

— А я не просил мне помогать. Можешь идти, куда хочешь. Свободен.

Он произнес это быстрее, чем успел подумать, и сразу же словил мощное чувство дежавю.

Палатка, они только что подслушали разговор, где узнали о приключениях Невилла, Луны и Джинни, а потом Рона… триггернуло. Из-за Джинни, из-за того, что в Запретном лесу даже под присмотром Хагрида могло произойти… что угодно. Гарри понял это потом, прям сильно потом, после того как сказал Рону проваливать.

Судя по тому, как расширились зрачки Рона, дежавю настигло и его. Но Гарри залип на том, как затрепетали крылья его носа.

— Твоя мама была права, — медленно, чуть ли не по слогам произнес Рон. — Нужно влить в тебя это чертово горькое зелье, хочешь ты того или нет.

В этот момент Гарри почувствовал, как вспыхнули щеки, и в висках застучало. Руки сжались в кулаки, хотелось дать Рону пощечину или встряхнуть его за плечи.

Потому что…

— Я этого не говорил.

Да, эта ебучая метафора про горькое зелье была в письме — и именно ее Гарри забыл, именно ее отсутствие разбивало ему всю структуру, и именно она сейчас заняла все пространство его мыслей.

— Ты — нет, она — да, — ответил Рон.

Было похоже, что он тоже готов вот-вот броситься на Гарри.

— Ты был там? — с наездом спросил Гарри. — И не сказал мне?

— Только в ту ночь, когда ты ушел носиться по округе. Я уснул на твоем месте и…

— То есть, у вас там сговор против меня? — перебил его Гарри.

Рон фыркнул и закатил глаза.

— Называй, как хочешь, но… у тебя уже явно гиппогрифы в башке свистят.

— Гиппогрифы? У меня? — зло усмехнулся Гарри. — О, ну может, они свистят, потому что вы крысите у меня за спиной, а?

Рон сжал зубы и прикрыл глаза.

— Как скажешь, — устало произнес он. — К твоему сведению, Джеймс был за тебя. За то, что ты имеешь право туда приходить столько, сколько понадобится. А вот Лили…

Ну конечно, чья еще это могла быть идея?

У Гарри на миг проскользнуло такое ощущение, когда он читал письмо, но потом все остальные чувства перевесили, отвлекли внимание на себя.

К тому же папа ничего не написал, кроме «люблю» и «прости».

Зашибись! Она продавила, а он прогнулся, только страдает от этого почему-то Гарри — очень приятно, очень вкусно!

— Знаешь, что забавно? Ты всегда весь такой собранный и сообразительный, но не в те моменты, когда тебя охватывает гнев, — вдруг сказал Рон. — Ты ведь мог просто приложить письмо к зеркалу, прежде чем нажать на делюминатор, но…

Сука!

В ушах аж зазвенело, и голове стало горячо.

Вот здесь Гарри уже не выдержал и толкнул его в грудь. Рон сделал шаг назад, а когда Гарри попытался вновь замахнуться на него, схватил его за запястья, не позволив добраться до себя.

— Даже не смей, — процедил он. — Толкнешь меня еще раз, вломлю побольнее, понял?

Гарри сглотнул и попытался вырваться, но Рон держал его слишком крепко. Собственное тело сейчас казалось Гарри каким-то пересохшим крекером. Сожмешь чуть сильнее — треснет. Его удивило это ощущение слабости, в последний раз он себя так чувствовал, когда только вышел из комы.

— Может, я этого и хочу? — произнес он.

Рон отпустил его руки и силой оттолкнул от себя. Гарри едва смог устоять на ногах.

— Больной, — Рон сказал это тихо, но… слышно.

— Ну и вали тогда, пока не заразился.

Рон горько усмехнулся. Он помотал головой, потер пальцами переносицу, а потом наклонился за курткой.

Гарри сцепил руки на груди и молча смотрел, как он собирается, обувается, застегивает куртку, идет к проему в коридор и…

— Я буду в Норе. Устанешь тут задницу морозить, приходи, — бросил он, обернувшись через плечо. — Поговорим нормально, когда оба остынем.

Блядь, да иди уже!

А Рон стоял в проходе, перекатывался с ноги на ногу, как будто бы ждал, что Гарри опомнится и остановит его, шарился в карманах, словно что-то забыл.

Понятно. Это все блеф — он не уйдет. Очевидно же, что специально тянет время.

Тем временем, Рон достал из куртки варежки. Гарри ожидал, что сейчас он будет триста лет надевать одну, потом другую, но Рон его удивил.

— Оставлю тут, — с тяжелым вздохом произнес он. — В термосе еще есть немного супа. Дальше разбирайся сам.

Не блеф…

Гарри растерянно заморгал.

Рон нервно дернул уголками губ и опустил взгляд в пол.

Или все-таки блеф? 

Гарри никак не мог проглотить ком в горле. Он был размером с глыбу льда по ощущению.

Половицы в коридоре заскрипели под тяжелыми шагами Рона.

Блеф?

Гарри закрыл глаза.

Входная дверь закрылась.

Не блеф.

* * *

Происходящее казалось дурным сном. Гарри никак не мог осмыслить, как такое могло случиться.

И ведь это все самые близкие люди…

Он смял варежки Рона в кулаке.

Какого черта они все решили за него?!

Ладно, хоть папа был на его стороне.

И все равно, если бы он хотел, то нашел бы способ остаться дома, не дал бы уболтать себя ни за что! Гарри знал, что унаследовал свое упрямство именно от отца, и если бы ему было так уж поперек горла решение кинуть своего сына, то уж как-то он выкрутился бы!

Гарри застонал и откинулся на спину.

Без Рона этот дом стал еще унылее, темнее и холоднее. Рон ушел и забрал те несчастные крупицы уюта с собой. Он умудрился проделать это, не взяв с собой ни одной вещи, кроме куртки и волшебной палочки. Даже делюминатор здесь оставил.

Может, забыл?..

Или просто хотел побыстрее смыться?

Нет, иначе бы он не завис так вот перед выходом…

Гарри перевернулся на бок и зажал руки между коленями, пытаясь согреться.

Когда ярость ушла, и кровь перестала бурлить, он начал замерзать.

Пустые зеркала словно насмехались над ним, отражая собирающееся утро за окном. Гарри закрыл глаза, чтобы их не видеть, но отпечатки на сетчатке в виде овалов, кругов и прямоугольников все равно заплясали под закрытыми веками.

Гарри застонал, снял очки и накрылся одеялом с головой.

К локтю подкатился делюминатор, холодный метал чувствовался даже через слои ткани.

Тишина в доме буквально звенела, давила на мозги, разгоняла тревожные мысли еще больше.

И согреться никак не получалось. У Гарри дрожали губы. Нос заложило. Но совсем не было сил, чтобы встать и зажечь камин. Да и там, наверное, нечего разжигать уже…

Ссора с Роном окончательно его добила, высосала все остатки.

Почему, почему, почему?

Зачем они все так поступили?..

Это нечестно.

Черт побери, это нечестно!

Веки потяжелели, сознание болталось где-то на грани. Перед глазами все прокручивались слова Рона.

Как такое могло случиться? Они же всегда были на одной волне, Рон вставал на его сторону, пытался понять, а тут…

Может, это тоже мама его обработала? Рон, конечно, тоже упрямый, но бывает и внушаемым…

Вот уж кто, а мама смогла бы подобрать тот самый ключик…

Ну что ж, если картине мира Рона больной человек — это тот, кто просто скучает по своим умершим близким, то и пожалуйста. Тогда Гарри очень больной, прям на всю голову.

Гарри горько усмехнулся.

Не надо было ему садиться на этот чертов поезд…

Сознание медленно уплывало, образы смешивались в котле полудремы, вытворяя там какое-то сюрреалистическое безумие.

Уже на самом краю яви, Гарри услышал сигнальный свисток проезжающего поезда.

Сердце ёкнуло. Гарри стащил со своей головы одеяло и приподнял голову, вслушиваясь в тишину.

Пиздец, приснилось, наверное…

Он передернулся, пытаясь стряхнуть с себя это ощущение липкой тревоги, уколовшей все внутренности.

Взгляд зацепился за последние дровины, лежащих у камина. Надо все-таки зажечь.

Гарри долго-долго собирался с силами, и только когда веки опять стали тяжелеть, заставил себя резко подняться.

Рона здесь нет. Некому следить за огнем, некому будить, некому выложить в ладонь делюминатор, если он выпадет, некому следить за его пульсом и состоянием.

Если Гарри уснет в этом холоде собачьем, сам может и не проснуться…

Да. Прежде чем уснуть, нужно все перепроверить, нужно все подготовить.

Теперь он сам по себе.

* * *

Забавно, что без мамы и папы дом в мире мертвых казался таким же мертвым, как в мире живых.

Гарри сел на диван и обхватил себя руками.

И что теперь делать? Бесцельно бродить по коридорам? По улицам? Искать, куда могли спрятаться мама с папой? Написать им гневное письмо в надежде, что они все-таки вернутся и прочитают его?

Гарри откинул голову на спинку.

Ну вот что им стоило дождаться его и попрощаться нормально? Почему они поступили так трусливо и так подло? Слабо было в лицо это все заявить, да?!

Он схватил диванную подушку и ударил по ней кулаком.

А если бы их поступок расстроил бы его настолько, что он пошел бы на последний отчаянный шаг? Об этом они не подумали, нет?!

Какая-то часть Гарри даже хотела что-то такое выкинуть, чисто назло, чтобы они поняли, чтобы получили по заслугам, но…

Он, конечно, не из Рейвенкло, но это тупо даже для него. Хотя будь он помладше, года там на четыре, вполне бы мог…

Нет!

Гарри помотал головой.

Это все херня, просто накал эмоций. Мама бы сказала, что Гарри не знает, как справиться, не знает, как выйти из ситуации, поэтому и возникают подобные мысли.

Вот только мамы тут нет, и она ушла сама.

Гарри снова ударил по подушке, а потом вовсе отшвырнул ее от себя, сбив ею что-то с журнального столика. Что-то, видимо, оказалось вазочкой с конфетками, потому что сначала раздался глухой стук, а потом что-то маленькое посыпалось барабанной дробью по паркету.

Зарычав от негодования, Гарри резко встал, обошел столик и взмахами палочки стал устранять бардак. А хотелось, наоборот, разнести здесь все к чертовой матери…

Под столиком обнаружился и комок пергамента. Гарри смял и не глядя бросил его, когда уходил.

Черт, Рон прав — Гарри совсем мозги отшибает, когда гнев берет над ним вверх. Приставить к зеркалу. Блин, как он сам не додумался?

Хотя…

Гарри еще раз пробежался глазами по тексту.

Кулак успел сжать лист быстрее, чем Гарри успел об этом подумать, послать пальцам сигнал осмысленной мыслью. В мире живых он мог бы и расхреначить зеркало, к которому бы прислонил это письмо.

Ладно, может, и хорошо, что он до этого не додумался. Хотя соблазн разнести все был огромен, но…

Он не готов обрывать эту ниточку — пусть такую тонкую и призрачную.

В конце концов, ну вдруг папа уговорит маму вернуться? Или придет сюда один, забив на ее доводы? Или они сами не выдержат, соскучатся и захотят с ним увидеться?

Нет, зеркала нужно оставить хотя бы по этой причине.

Вдруг. Ну правда, а вдруг?..

Больше недели назад Гарри и подумать не мог, что вообще когда-то сможет увидеть маму, папу, Сириуса, Ремуса, Тонкс, бабушек, дедушек…

Гарри замер и медленно повернул голову к каминной полке, где как раз стояли все колдографии с родней.

Точно.

То, что папа и мама куда-то свалили, не означает, что все остальные сделали то же самое.

Да вот даже папин фонд — он ни за что не оставил бы дело своей… кхм, нежизни.

Вот откуда стоит начать. Странно, что он в прошлый раз об этом не подумал.

Гарри решительно хрустнул костяшками пальцев и направился к камину.

* * *

— Гарри?..

Слава Мерлину, хоть Сириус никуда не делся. И Ремус. И... Регулус.

— Где они? — не церемонясь, спросил Гарри.

Сириус и Ремус тут же обменялись взглядами, а Регулус дернул бровью, но едва заметно, не проскользни по нему случайным взглядом, Гарри бы и не заметил.

— Гарри…

— Где. Они, — процедил он.

Ремус кашлянул, а Сириус включил дипломата:

— Пошли-ка наедине поговорим?..

Гарри шумно выдохнул через нос. Честно говоря, он уже был готов начать скандалить здесь и сейчас, чтобы у Сириуса и Ремуса не осталось выбора. Наверное, занимайся они каким-то бездушным бизнесом, так бы и сделал, но тут не хотелось своей истерикой навредить кому-то, кто пришел бы за помощью.

Сириус отвел его в свой кабинет — он был отгорожен от остального пространства стеклом, но там висели жалюзи. Один взмах палочки — и они опустились.

— Я хочу зна… Хедвиг? — выдохнул Гарри, увидев свою сову.

Она высунула голову из-под крыла, уставилась на Гарри своими желтыми глазами, и что-то прокулыкала на своем совином.

Он тут же направился к ней и уже было потянул руку, чтобы погладить, но остановился, не зная, как правильнее поступить.

Когда Рон приходил в мир мертвых, животные об него не обжигались, да еще и видели его каким-то образом. Может, у них какой-то иммунитет или что-то такое?

— Мы тут с ней неплохо подружились, — пояснил Сириус, приблизившись к ним. — Она адаптировалась, уже не так всех пугается.

Гарри кивнул.

— Это… хорошо. Я рад.

Он вспомнил, что когда здесь «проснулся», кошка Кэсси терлась об его ноги. Будь на месте нее кто-то другой, может, Гарри бы сразу решил, что все в порядке, но с Кэсси никогда нельзя быть уверенным — она долбанулась или все вокруг нее долбанулись.

Гарри проглотил ком в горле, и все-таки попробовал поднести ладонь к крылу Хедвиг. Просто проверить.

И она… сама подставилась под его руку?

Гарри широко раскрыл глаза и пропустил пальцы сквозь мягкие перышки.

Надо же, в этом мире еще есть существа, которым его прикосновение и присутствие не причиняет боль…

Жаль, он-таки не смог нормально прикоснуться ни к одному из родителей, только через прихватки эти идиотские…

— Сириус? — позвал Гарри, почесывая местечко над клювом Хедвиг. — Где они?

Если бы Сириус мог дышать, он бы сейчас тяжело вздохнул, по нему это было прям видно.

— Я не знаю, Гарри, — ответил он тихим голосом.

— Не знаешь? Или просто не хочешь говорить?

Непонятно, на чьей стороне Сириус.

Теоретически, он мог бы придерживаться того же мнения, что и папа, они же дружочки, в конце концов. Да и Рем как-то странно кашлянул, и было похоже, что это какой-то намек, мол, не иди на поводу, не дай лишнего повода, не дари надежду и бла-бла-бла.

— Правда не знаю, — сказал Сириус. — Я сам попросил не говорить мне, куда они направляются.

— Почему?

Грудная клетка Сириуса обманчиво поднялась, но воздух не вышел ни через ноздри, ни через рот, казалось, это просто тело само вспомнило, как вело себя в ситуациях стресса и попыталось «сыграть» тяжелый вдох.

— Потому что… потому что я не смогу отказать тебе, — нервно произнес Сириус, заправляя прядки за уши. — Мы предполагали, что ты придешь сюда, так что…

— Да, я пришел, — отрезал Гарри. — И если ты не знаешь, то я дальше пойду, трясти ответ из всех, кого встречу, всех, с кем даже хоть немного соприкасались мама и папа, всех, кто…

— Так, давай-ка остынем и притормозим немного, ладно? Не стоит наводить суеты там, где…

— Сириус, ну как ты не понимаешь?! — перебил его Гарри.

Сириус поджал губы и, не выдержав пристального взгляда Гарри, уставился в пол.

— Ты прав, — произнес он. — Не понимаю.

Гарри с шумом выдохнул.

— Спасибо, — выдавил он, чувствуя, что челюсть хоть немного, но разжало.

По крайней мере, Сириус не начал с этих гипнотизирующих фраз про всякую там заботу, переживание и остальное. Без нотаций, без осуждения.

— Но и ты нас не понимаешь, — вдруг сказал Сириус после долгой паузы. — Мы не можем до конца поставить себя на твое место, но… Гарри, ты не можешь сделать того же в отношении нас.

Гарри нахмурился.

—  В смысле, я? Я же, ну…  

Он стушевался, с опозданием догнав, к чему было это подмечание.

А ведь точно…

Родители и остальные родственники не знают, каково ему — познакомиться со своей семей, и сразу же потерять.

Гарри же в свою очередь не знал… мда.

Он сглотнул.

По правде, если бы он наблюдал за собой, как за персонажем со стороны или каким-то своим знакомым, он не знал бы, как себя с ним вести.

— Просто я… я не понимаю, зачем так радикально? — спросил Гарри с возмущением. — Ну пришел бы я, ну поговорили бы нормально, провели вместе время и…

— И мы так уже делали, — напомнил Сириус. — И насколько я понял, тебе это далось очень нелегко…

Да уж. Этот рождественский эпизод что-то как-то подзатянулся на несколько серий, и Гарри не уверен, что хочет досматривать все остальное.

— Но письмо, Сириус? — простонал Гарри. — Серьезно? Только письмо?..

— А что, лучше бы без письма совсем?

— Сириус! Ты знаешь, о чем я!

— Да знаю, да, — устало выдал Сириус и прикрыл глаза. — Просто не знаю, как тебе еще помочь…

Гарри отвернулся от него и продолжил гладить Хедвиг. В глазах стояли слезы, а в голове застряли слова Сириуса.

Ну неужели он… или ужели?..

— Больной, — повторил голос Рона у него в голове.

Ладно, возможно — только возможно — со стороны это реально выглядит как безумное помешательство. Но в конце-то концов, разве его можно в этом винить? Кто бы так не поступил на его месте, кто бы не попытался установить контакт с близкими, выпади им такой шанс?

Гарри нахмурился.

У него в голове это никак уложиться не могло. Не отпускало ощущение, что он столкнулся с этим осуждением только потому что он — это он: Гарри, Гарри Поттер, Избранный, Мальчик-Который-Выжил, Мальчик-Который-Вернулся-С-Того-Света и так далее. Как будто, блин, все эти статусы, которые он не выбирал, накладывали на него какие-то дополнительные ограничения.

Или он уже и правда долбанулся? Параноит на пустом месте?

Нет, не пустом. В том и дело, что это настолько важно, что нельзя просто расслабиться и отпустить, дать всему случиться, как оно там суждено. За такие вещи нужно бороться.

— Джеймс не хотел уезжать, — вдруг сказал Сириус. — Сопротивлялся до последнего.

Гарри сглотнул.

— Мне Рон сказал, да…

— Он в порядке? Рон говорил, что без делюминатора у нас оказался, но мы не поняли, когда и как он пропал. 

Странно…

Гарри поднял взгляд на Сириуса.

— Да, он… он вернулся, все хорошо. Просто… кхм, не знаю даже…

В смысле, без делюминатора? А как он тогда… стоп, что?

Он что, настолько преисполнился, что мог уже возвращаться из мира мертвых сам? Или… или не сам.

Ему помогли.

Ком в горле помешал ему проглотить, казалось, целый океан слюны, скопившейся во рту.

Значит, Смерть тоже против потусторонних прогулок Гарри…

И опять, тварь, пытается добраться до него через Рона!

Может, это он всех и подговаривает? Каким-то образом оказывает влияние? Насылает там какие-то видения, подбрасывает посторонние мысли, искушает?..

— А ты что думаешь? — с вызовом спросил Гарри. — Насчет моих визитов сюда? 

Сириус громко сглотнул и поджал губы. 

Понятно… 

— Если не хотели меня тут видеть, так бы и сказали, — холодным тоном произнес Гарри. — Не пришлось бы весь этот спектакль устраивать. 

— Гарри, — Сириус поднес руку к его плечу и «погладил» пространство рядом с ним, — ты прекрасно знаешь, что причина не в этом. 

Ну знал он, ну да. И что, от этого должно стать легче? 

Гарри адресовал эти вопросы Сириусу. Он понимал, что звучит как обиженный ребенок, но… блядь, это правда очень и очень обидно, очень и очень несправедливо, нечестно, ужасно, отвратительно… 

— Давай присядем, м? — Сириус говорил хриплым голосом. 

Гарри ни за что бы в этом не признался, он был рад видеть эти эмоции на лице крестного. 

Он сел на стул, предназначенный для посетителей, а потом наблюдал, как Сириус выдвигает из-за рабочего стола свой офисный стул, чтобы сесть рядом. 

— Давай, рассказывай, что я должен идти вперед, не оглядываться, жить свою жизнь и бла-бла-бла… 

— А смысл? — спросил Сириус, подперев ладонью щеку. — Ты и так все знаешь. 

— Ну? Тогда какую мысль ты собираешься вдалбливать мне в голову? 

Сириус долго молчал, прежде чем ответить. 

— Я не знаю, Гарри. И никто из нас не знает, — громким шепотом произнес он. — Я вижу, что тебе нужна помощь, чтобы справиться с этим, но… я правда не знаю, как сделать так, чтобы тебе стало легче. 

— О, а я знаю, представляешь? Всего-то хочу видеться со своей семьей, вот такая вот неожиданность, да? 

— Если бы ты мог это контролировать, никто бы и не пошел на такие меры, малыш. Мы все видим, что тебя явно заносит. Это уже ненормально. 

— А может, наоборот, я — нормальный в ненормальных обстоятельствах? Так ты мне говорил, когда мне череп от голосов разрывало изнутри?  

— Безусловно. Поэтому мы все и хотим, чтобы эта ситуация закрылась. 

— Не все, — напомнил Гарри.  

Сириус прикрыл глаза и кивнул. 

— Джеймс, он… он… да, — прокашлявшись, он продолжил: — Если честно, я думаю, что он просто чувствует себя виноватым. Что не был рядом, когда стало ясно, что тебе пора уходить отсюда. 

— И поэтому вы его от меня спрятали, ага? Чтобы я не смог надавить на эту мозоль? 

— Гарри… 

— Да что, Сириус?! — вскрикнул он и вскочил со стула. 

Не зная, куда себя деть, Гарри просто начал ходить из угла угол. Хотелось разнести этот чертов кабинет, руки прям чесались, и Гарри обхватил себя, пытаясь справиться с этим порывом.

Сердце колотилось, как ненормальное, пытаясь вырваться из клетки ребер. Интересно, если оно остановится совсем, как это будет ощущаться? Будет ли стучать кровь в висках, будет ли приливать жар к щекам и голове всякий раз, когда телом завладеет гнев?

— Если вы все не знаете, что делать, то откуда это могу знать я? — крикнул он, повернувшись к Сириусу. — Откуда вам вообще знать, что вы поступаете правильно?! 

— А мы и не знаем, Гарри, — тихо-тихо произнес Сириус. — Но чувствуем… 

— Тогда я чувствую подставу. Чувствую себя так, словно меня предали, чувствую, что нужен вам всем только здоровым, чувствую, что… 

— Здоровым?.. — перебил его Сириус.  

Ну да, это же не в их разговоре звучало… 

— Рон, — односложно ответил Гарри.  

Сириус прикусил губу и несколько раз кивнул головой. 

— Мне жаль. Вы поссорились? 

— Поссорились? — горько усмехнулся Гарри. — О, мы не просто поссорились, он меня кинул!  

— Кинул? В смысле? 

Гарри сглотнул, осознав, что без подробностей драматизировать и заговаривать реальность куда проще — проще лгать. Особенно самому себе… 

— Он… ну, — голос неожиданно дрогнул, и в носу подозрительно защипало. — Он сказал, что… у меня фестралы в голове свистят. Или гиппогрифы. Или… в общем, кто-то. И он… ладно, он пытался меня успокоить, а я… я на него наорал… 

И наговорил гадостей. И толкнул. И даже был готов ударить… 

— Рон, он… это я сказал ему проваливать, — признал Гарри, опустив взгляд в пол. 

— А он?.. — мягким голосом спросил Сириус, медленным шагом приближаясь к Гарри. 

Гарри шмыгнул носом и поднял на лоб очки, чтобы вытереть слезы в уголках глаз.  

— Он-н… с-сказал, что будет в Норе. Что мы… м-мы можем поговорить, когда оба остынем… 

Просто удивительно, что его голосовые связки готовы были выкрикивать все те ужасные мысли, крутившиеся в голове, как заведенные, но на то, чтобы произнести последнюю фразу, ушли, казалось, все силы, и он осип, не договорив до конца. 

Сириус заправил волосы за уши и сделал еще один шаг к Гарри. 

— Так. Хорошо, — подвел итог он. — Мосты не выглядят совсем сожженными, да? 

Гарри нервно дернул плечом и спрятал лицо в ладонях. 

— Я все испортил, — проскулил он. 

— Нет, — уверенно произнес Сириус. — Ты ничего не испортил, малыш. Это просто… Рон поймет. Поверь. Этот парень на твоей стороне — был и будет. 

Гарри мотнул головой. 

Все рушилось прямо на глазах. Ему больше некуда идти, не к кому обратиться, нет смысла больше… 

— Гарри? — голос Сириуса вырвал его из плена ужасных мыслей. — Гарри, ты… Рон говорил нам, что ты… не спал, да? Я имею ввиду, нормально, без… приключений?.. 

Он не сразу обработал вопрос, а когда смысл дошел до него, то… дошел. 

Гарри отвел руки от лица и посмотрел на Сириуса. 

— Малыш, — горько усмехнулся крестный, — тебе нужно отдохнуть. Нормально отдохнуть, понимаешь? 

— Я не… Рон-н предлагал п-переночевать в д-другом месте, — дрожащими губами произнес Гарри. — Но я боялся, что…

Он не договорил. Потому что сейчас этот страх больше не имел смысла. 

— Самое страшное уже случилось, — словно прочитав его мысли, ответил Сириус. — Больше нет нужды мерзнуть в этом старом сломанном доме. 

Ясно, Рон и об этом им рассказал… 

— Давай сделаем так, — Сириус продолжал говорить мягко и убаюкивающе, словно гипнотизировал… бешеную мантикору. — Ты вернешься в свою реальность. Сменишь обстановку, переночуешь где-нибудь в любом другом месте. Поешь. Поспишь. Помиришься с Роном. Можешь с кем-то поговорить, я уверен, что ни Гермиона, ни Молли, ни Артур, ни кто-то из старших братьев Уизли или… 

Сириус продолжил перечислять имена тех, кого он тут не видел, а Гарри бездумно кивал, пялясь в одну точку.      

С него будто шоры слетели, и осознание происходящего наваливалось на него волной липкой и холодной тревоги. 

— А если они? 

— Не «если», — настойчиво произнес Сириус. — Я уверен, что все решаемо, все обсуждаемо. Но… малыш, тебе правда нужно сейчас позаботиться о себе, хорошо? 

Гарри кивнул, но неискренне.

Хотя Сириус составил ему подробный маршрут, но Гарри не представлял, как осилить эту дорогу, как собрать себя, чтобы решиться… 

— Ты уже смог однажды, — напомнил Сириус. — Ты ушел отсюда. Хотя тогда ты был… думаю, тогда ты был более запутан и дезориентирован из-за свалившейся ноши. Сейчас ты… ты сможешь, Гарри. 

А если нет? 

Вдруг у него было только одна попытка — и она уже потрачена? 

И еще… ох. 

Во рту пересохло. 

— Я… м-мне нужно будет начать с нуля, — хриплым голосом произнес Гарри. — Оп-пять привыкать жить…

Без вас. 

Он не смог закончить эту фразу. 

— Хорошая новость в том, что это не круг, а спираль, — сказал Сириус, вновь «погладив» воздух рядом с плечами Гарри. — И с каждым новым разом должно становиться легче… 

Было не похоже, что сам крестный верит своим словам. Но Гарри решил поверить, просто потому что ничего другого ему не оставалось. 

— Тебе надо идти, Гарри. В этот раз насовсем. 

— Я не хочу, — прошептал он. 

Хотя Гарри знал, что это ничего не изменит, но ему нужно было это сказать. 

— Я знаю, — таким же шепотом ответил Сириус. — Но также я знаю, что жить ты тоже хочешь… 

— А я хочу?.. — вопрос прозвучал жалко, потому что голос отказался разыгрывать саркастичный тон. 

— Если бы не хотел, то… то… — и у него тоже голос сдал свои полномочия, не дав закончить фразу. 

Но это и не требовалось, Гарри знал, что он прав. В конце концов, делюминатор не срабатывал бы каждый раз, когда Гарри нажимал на рычаг. 

— Если они выйдут с тобой на связь, ты… скажешь им, что?.. 

— Что ты любишь их, хотя и очень обижен. 

— Пиздец как обижен, — поправил Гарри. 

Сириус кивнул. 

— И ты имеешь на это полное право. Любой бы злился. 

Ну, хоть это признал… 

— Я пойду домой, — озвучил Гарри. — В смысле, здесь. Мне надо… надо собраться. Может, я… напишу маме с папой письмо или?.. 

— Как считаешь нужным, Гарри. Если ты так чувствуешь — делай. 

Я чувствую, что не хочу ничего чувствовать. Насколько было бы проще… 

— Я люблю тебя, Сириус, — выдавил он, несмотря на гигантский комок, застрявших в горле слов. 

Вот и оно. Это случилось. 

Второй раз в нежизни Гарри видел, как его крестный не может сдержать слез.

* * *

Одна из конфеток хрустнула у него под ногой, когда он вылетел из камина домой. Гарри чуть не упал и, кое-как справившись с равновесием, доковылял до дивана.

Разговор с Сириусом немного наполнил его, но прощание с ним и Ремусом забрало все обратно и сделало хуже.

Щеки уже зудели от того, сколько раз он тер их ладонями, пытаясь смахнуть слезы.

А смог бы он выдержать еще одно такое прощание с родителями?

Учитывая то, что теперь они даже обняться не смогут…

— Не надо было садиться на этот долбанный поезд, — произнес Гарри в пустоту.

Один раз он позволил себе побыть слабым, разрешил себе не выбирать, ушел с поля, не дотерпев до конца партии. И вот где оказался…

Гарри окинул взглядом гостиную, чуть более живую, чем в мире живых, но уже мертвую, потому что кроме него здесь никого не было.

Ладно, Сириус прав. Сейчас он не может думать объективно. Хотя, возможно, когда он выбрал не выбирать, он тоже был не совсем в адеквате?..

Пусть какие-то воспоминания и вернулись, но картинка собралась не до конца. Гарри только помнил, что устал, устал смертельно — можно воспринимать это как каламбур или степень пиздеца, но это, блин, так, другого слова сюда не вставишь.

Он взял диванную подушку и положил себе на колени, погладил ткань, словно прощаясь. А может, и не словно…

Да что уж жалеть. Как случилось, так случилось.

Теперь все начинать заново. Все эти стадии, мать его, принятия, которыми Гермиона всех достала, выстраивать эту идиотскую рутину, ходить на ебучие прогулки для своего ебучего психического здоровья…

Только не факт, что в этот раз с ним рядом будет Рон. Его поддержка, его помощь, его забота, его любовь…

Если у Гарри хватит духу прийти и начать этот разговор…

Он прижал подушку к себе и уткнулся в нее лицом.

По сути же Гарри почти никогда не делал этот шаг, всегда Рон извинялся первым, даже если виноваты были оба.

Но сейчас точно не тот случай. В этот раз накосячил Гарри, и только он.

Гарри шмыгнул носом и попытался вдохнуть. Легкие сковывало, а на плечи словно повесили рюкзак размером с Хогвартс, а может и все два.

Ничего. Он будет действовать последовательно, как посоветовал Сириус, а Ремус ему поддакнул.

Когда Гарри выберется, он просто аппарирует в Нору и постучится. А дальше будь что будет. Главное, донести себя туда, а дальше…

Тук.

Тук-тук.

Тук-тук-тук.

Словно веточка об окно. Но Гарри знал, что это не веточка.

Голова страшно кружилась, но он заставил себя встать и пойти к коридорному зеркалу.

Странно было видеть в этом мире свое отражение…

Смерть стоял, прислонившись к зеркальной раме, как к дверному косяку. Увидев Гарри, он высоко поднял брови, как бы спрашивая: «Ну и что теперь?».

— Я не знаю, как я тут оказался, — сказал Гарри то, что уже произносил однажды отражению в своей спальне. — И не знаю, как попадал сюда. Так что не надо пялиться.

А Смерть и правда пялился, прям не моргал, хотя Гарри вообще не помнил, моргал ли он раньше.

— Что? — с наездом спросил Гарри. — Я отказался от ненужных мне даров. И уже начинал жить нормальной жизнью. И ты прекрасно знаешь об этом.

Смерть усмехнулся, склонил голову и одними губами произнес:

Осторожнее.

Гарри.

Поттер.

— А то что? — горько спросил Гарри. — Я уже всех от себя оттолкнул. Какая разница?

Он не верил угрозам, потому что если Смерть затащит сюда кого-то еще, Гарри тогда вообще никуда не уйдет. Это все блеф, у него больше ничего нет.

Ты.

Разочаровал.

Меня.

Гарри.

Поттер.

— Да вот уже как-то не ебет, если честно, — сказал Гарри.

Смерть выпрямился и расправил плечи.

Ты.

Ведешь.

Себя.

Как.

— Ребенок?.. — «перебил» его Гарри. — Знаешь, вполне может быть. Впал, так сказать в детство. Которого у меня НИКОГДА НЕ БЫЛО!!

Он ударил кулаком в зеркало, и продолжал, и продолжал, и продолжал бить деревянную основу, когда все осколки уже осыпались, оставив только пустую раму.

Гарри не чувствовал боли, по крайней мере физической. Ни один осколочек, вцепившийся в кожу, не мог сравниться с тем ощущением, с которым сейчас разрывало его душу. Кулаки словно окаменели, костяшки сбились — и это тоже не имело значения.

В висках стучало, а глаза словно заволокло красным дымом ярости.

Гарри схватил раму, отодрал ее от стены и швырнул на пол.

Смерть все еще смотрел на него через осколки, и Гарри начал наступать на них ботинками, пытаясь превратить каждый в мелкую крошку, расщепить на атомы.

Да катись оно все!..

Гарри устало прислонился к стенке, где раньше была дверца, ведущая в чулан под лестницей, и устало сполз по ней на пол.

Пальцы не сгибались, не слушались. Возможно, он выбил их, а какой-то даже сломал…

Гарри вытянул ноги, наплевав, что соберет своими джинсами все осколки на свете.

Из него вырвался вопль, и, уже начав кричать, Гарри не мог остановиться.

Он осознал, что бьется затылком о стенку, когда уже набил там шишку, когда перед глазами потемнело, когда голова начала кружиться.

Вместе с этим пришла и остальная боль.

В ногах — от осколков.

В руках — от ушибов.

В горле — от криков.

Тело решило все за Гарри.

Он бы вопил и дальше, если бы у него остался голос и воздух в легких.

Он бы продолжил бить предметы, если бы пальцы могли бы сжаться в кулак.

Он бы носился из угла в угол, если бы ноги были способны его удержать.

Сейчас тело могло только хватать ртом воздух, кашлять, стонать и хрипеть.

И тут…

— Ч… что? — едва шевеля губами произнес Гарри.

Все осколки зашевелились, медленно поползли к стене, как будто их тянуло туда магнитом.

Словно стая мошек собралась в какую-то плотную массу, они начали присоединяться другу к другу.

Разломанная рама вплыла в коридор обратно.

Несколько мгновений — и напротив Гарри вновь оказалось зеркало. Целое.

Сначала он увидел себя, жалкого, зареванного, дрожащего, а потом зеркальная гладь поймала блик, и он распределился по всей поверхности, как большой солнечный зайчик.

Смерть тоже сидел на полу, но скрестив ноги. Он наклонился вперед, и на секунду Гарри показалось, что сейчас он выйдет наружу через зеркало.

Ты.

Не.

Должен.

Быть.

Здесь. 

Зеркало сверкнуло мимолетным отблеском, вновь спрятав от Гарри его отражение.