Персонажи: Гарри Поттер/Седрик Диггори/Чжоу Чанг

Жанр: ангст, драма, hurt/comfort, fix-it

Рейтинг: NC-17

Размер: миди, 27 стр | 8290 слов | ~ 44 280 знаков

Предупреждения: Underage! даб-кон, нецензурная лексика, трисам, рейтинг за секс

Аннотация: — Ну, Диггори, надо признать, не дурак, — произнес Рон. — Знает же, что если правда вскроется, там не то что Чанг, там даже Булстроуд в его сторону не посмотрит.

__________________________

Рон толкнул его в плечо и прошипел:

— Слева!

Гарри метнулся к стене и вжался в нее, надеясь, что за доспехами его не будет видно с того угла, куда смотрел сейчас Рон. 

Гермиона тяжело вздохнула.

— Все так и бегаешь от нее? — спросила она.

Гарри промолчал, зная про это дурацкое свойство некоторых помещений замка — разносить громогласным эхом все слова, сказанные кому-нибудь на ушко.

Гермиона закатила глаза и задрала рукав мантии, чтобы взглянуть на часы, а Рон медленно поворачивал голову, провожая взглядом опаснейший элемент в Хогвартсе — Чжоу Чанг.

— Ушла, — наконец-то объявил Рон. — Чисто.

Гарри выдохнул и отлип от стены.

— Что она от тебя хочет? — спросила Гермиона, когда они продолжили свой путь в класс Трансфигурации.

— Что-то очень ужасное, — сказал Гарри и пояснил: — Поговорить.

Рон прыснул, а Гермиона подняла брови.

— И только? — фыркнула она.

Гарри сцепил зубы, чтобы не выпалить лишнего. Если бы этот вопрос задал кто-то другой, он бы мог толкнуть этого человека в плечо. Гермионе повезло, что она Гермиона, подруга и вообще девчонка.

— Я просто не понимаю, в чем дело, — продолжила Гермиона. — Разговорами можно решить очень много проблем, вы зря недооцениваете их силу. А если ты не знаешь, о чем с Чжоу можно поболтать, то я бы посоветовала…

— Да блядь, я бы с радостью пощебетал с ней о погоде и квиддиче! — процедил Гарри, уставившись на Гермиону в упор. — Вот только она не просто поболтать со мной хочет, понимаешь?!

Гермиона замерла и растерянно заморгала. Потом ее щеки покрылись румянцем.

— А, — отозвалась она и опустила взгляд в пол. — Я поняла. Извини.

Гарри шумно выдохнул через ноздри. Хотелось, ну очень хотелось съязвить, но он и так уже чересчур резко отреагировал. Рон и Гермиона жаловались, что Гарри слишком часто на них срывался и рычал, а других близких друзей у него не было, чтобы разбрасываться этими.

Рон положил руку на плечо Гарри и скорбно нахмурился, выражая всю свою дружескую поддержку.

— Дружище, — начал он торжественно, но потом мигом сдулся: — Я не понял… 

Ох, Мерлин, пошли сил и милосердия…

К счастью, Гермиона спасла их от очередной вспышки ярости Гарри. Она схватила Рона за галстук, дернула, заставив его склониться к ней, и зашептала ему на ухо.

Брови Рона взлетели вверх, потом он нахмурился, поджал губы, а к тому моменту, когда Гермиона наконец-то договорила, он уже кривился, словно его атаковала мигрень.

— Мантикорова клоака! — выругался Рон и повернул голову к Гарри. — Это такой отстой…

Гарри выдохнул.

— Да уж. Спасибо.

Ну, хотя бы не пришлось разжевывать…

— Но почему Чанг тебя этим донимает? — спросил Рон. — Как бы… не только ты там был.

— Возможно, Седрик тоже избегает этой темы? — осторожно предположила Гермиона.

Гарри с раздражением дернул лямку сумки. Из-за тяжести учебников плечо уже отваливалось.

— Мне все равно, избегает он или нет. Он — ее парень, а я ей никто. Вот пусть и занимается ее тревогами, вопросами и… не знаю, — Гарри чертыхнулся. — На собраниях уже видеть их не могу — бесят.

Как Чжоу вьется вокруг Седрика, укладывает голову ему на плечо, когда обнимает, неправильно хватает палочку, чтобы он подошел и взял ее за запястье, показав, как нужно…

Гарри сжал в кармане кулак.

Решайте проблемы в своем маленьком раю сами!

— А если бы они не… ну это самое, — неуверенно произнес Рон, — ты бы рассказал?

Гарри сглотнул и дернул плечом.

— Вряд ли. Не знаю. Может… или нет?..

Он и друзьям-то с трудом это пересказал…

После Турнира ему пришлось повторить эту историю несколько раз. Сначала Грозному Глазу, оказавшемуся вовсе не Грозным Глазом, потом Дамблдору, затем Фаджу, а после Гарри уже перестал считать и учитывать порядок, кто там за кем шел.

— Ну, Диггори, надо признать, не дурак, — произнес Рон после длинной паузы. — Знает же, что если правда вскроется, там не то что Чанг, там даже Булстроуд в его сторону не посмотрит.

Гермиона стукнула его плечо кулаком.

— Он же не виноват! — прошипела она, а потом понизила голос до шепота: — Его… принудили.

Гарри горько усмехнулся. По сути-то да, просто оказался не в том месте и не в то время. Жертва обстоятельств. Ни в чем ни виноват. Все это — правда, все это так. А другая правда заключалась в том, что хоть Гарри прекрасно понимал и признавал его невиновность, но от одного только присутствия Седрика в радиусе десяти шагов сводило желудок и хотелось сбежать на край света.

Или схватиться за палочку и выставить все защитные заклинания, которые придут на ум…

Гарри передернулся и мотнул головой, отгоняя воспоминания. Они и так донимали его все лето, а сейчас всплывали в голове каждый раз, когда он сталкивался с Седриком в коридорах Хогвартса.

— Вот пусть и расскажет это Чжоу, — отрезал Гарри. — Может, ему еще повезет, и она окажется понимающей и прогрессивной.

А может, нет. Может, она испугается и убежит, может, скривится и уставится на Седрика с отвращением...

Гарри не знал, чего он хотел, какой бы исход его устроил. В целом, разбирайтесь там, как хотите и делайте какие угодно выводы — только отстаньте, не трогайте, не лезьте.

О себе он понимал вот что: если после всего Чжоу будет смотреть на Гарри с жалостью и мокрыми глазами, он точно это не выдержит. Точно так же, как он не выдержит долгого присутствия Седрика в своем поле…

* * *

— П-пожалуйста, — простонал Гарри, с трудом подняв голову, — Седрик, п-прошу…

Он встретился с пустыми затуманенными глазами, в них не было ни намека на разум.

Вновь послышался хохот и улюлюканье. Круг Пожирателей смерти сомкнулся еще плотнее. Всем хотелось рассмотреть этот акт жестокости получше…

Гарри вцепился пальцами в травинки, пытаясь вернуть себе хоть какое-то подобие контроля над телом. Все кости, казалось, расплавило, а потом заморозило, но не в первоначальном виде, а каком-то искаженном, уродливом и аномальном.

Палочка лежала на земле совсем-совсем близко к правой руке, нужно было только собраться и сделать рывок…

— Все это может прекратиться, Гарри, — почти нежным шепотом произнес Волдеморт, положив руку на плечо Седрика, — тебе всего лишь нужно попросить…

Гарри сплюнул кровь, собравшуюся во рту, и сцепил зубы.

— Пшел ты!..

Он не станет умолять, не предоставит безносому уроду удовольствие.

— Ай-яй-яй, разве родители не научили тебя манерам, Гарри? — Волдеморт поцокал языком и, выдержав паузу, припомнил: — Ах да… моя вина!

Вся свита этих ублюдских гнид разразилась в очередном приступе смеха, и Волдеморт запрокинул голову, наслаждаясь преклонением перед своей убогой остротой.

Но Гарри было абсолютно плевать на весь этот спектакль.

Нужно достучаться до Седрика, как угодно, но он должен это сделать…

— Седрик!.. Прошу, услышь меня!..

Все же не может закончиться так? Они не… нет. Нет. Так нельзя…

И вновь Гарри услышал в ответ смех и издевки.

Седрик стоял, чуть склонив голову, как ребенок, наблюдающий за невероятным фокусом, с одной единственной разницей — в его глазах не было блеска заинтересованности.

В его глазах вообще не было ничего…

— Кажется, тебе нужен еще один урок, чтобы закрепить материал? — глумливо произнес Волдеморт. — Проверим, как ты все усвоил, Гарри?

Один взмах палочкой — и Седрик вновь начал двигаться. Он сделал несколько шагов к Гарри, пока не оказался совсем-совсем близко.

Гарри сглотнул, почувствовав, как кончик палочки уткнулся ему в лоб.

Сердце стучало так сильно, что его биение отдавалось в ушах.

Он посмотрел наверх в безжизненные серые глаза.

— Седрик, — прошептал Гарри, — я знаю, что ты там… п-пожалуйста…

Он почувствовал, как палочка задрожала, проехалась по его лбу, едва не соскочив.

Давай, давай! Борись!

Глаза Седрика закатились, задергались под веками, словно ему снился какой-то безумный сон. Он тяжело задышал и зашатался.

Еще немного, просто дожми!..

— Г… Г-гарри?.. — выдавил Седрик, открыв глаза.

Вот он — живой блеск, вернулся, вернулся, вернулся…

Гарри судорожно кивнул.

Но больше он ничего не успел, не смог ничего сказать, не смог… не смог.

— Империо! — холодный голос ударил по ушам оглушительным эхо, пронесшимся по кладбищу.

И жизнь исчезла.

Кончик палочки вновь уткнулся в лоб рядом с пульсирующим болью шрамом.

— Круцио, — равнодушно произнес Седрик.

* * *

Гарри хватанул ртом воздух и резко сел. Футболка вся взмокла от пота и теперь противно липла к коже.

Лучше бы ему опять приснилась эта дурацкая дверь — она хотя бы не пыталась причинить ему боль…

— Опять оно? — хриплым голосом спросил Рон.

Гарри повернул голову и увидел, что Рон сидел на своей кровати, прислонив голову к столбику полога. Кажется, все это время он наблюдал за Гарри, взвешивая, стоит ли вмешаться и разбудить или нет.

— Забей. Неважно, — отмахнулся Гарри, пытаясь оттянуть пальцем ворот футболки.

Казалось, что он вот-вот задохнется, каждый вдох давался с трудом.   

Рон зажал пальцами переносицу и потер уголки глаз.

— Как тут забить, когда ты так вопишь и извиваешься, словно тебя там…

Он остановил себя, но Гарри знал, какое именно слово не прозвучало сейчас.

— Ну уж прости, что разбудил, — процедил Гарри. — Постараюсь вопить потише.

— Да ты… не в этом дело, — вздохнул Рон, убрав руку от лица, — просто волнительно за тебя.

Гарри прикусил губу, чтобы опять не наговорить херни. С языка так и просилась соскочить какая-нибудь колкость, только бы отвлечь от того факта, что Рон опять стал свидетелем его слабости.  

— Нормально, — буркнул он, — просто… много думал о собрании, что надо будет успеть с него потом свалить, пока Чжоу и Седрик не зажали где-то в углу, вот оно и…

Он старался говорить тихо, чтобы не перебудить остальных парней. Чудо, что они еще пока не проснулись.

Хотя его сердце стучало так громко и сильно, что, казалось, это слышно со стороны и может просочиться в чужой сон.

Интересно, было бы ему легче, если бы Седрик умер там, на кладбище? Да, больно и страшно, но зато не пришлось бы ходить по замку с опаской и постоянно оглядываться…

Рон поджал губы и кивнул, словно прочитал его мысли. Гарри надеялся, что на этом тема исчерпается, закроется, Рон откинется обратно на матрас, подтянет ноги и накроется одеялом, но нет. Он наоборот встал и… подошел к Гарри.

— Слушай, а может… э-э, придумаем отмазку какую-то? — громким шепотом предложил он. — Ну, знаешь, чтобы я театрально тебя позвал, а ты театрально охнул, и мы бы вместе театрально побежали в закат, чтобы перевернуть воображаемых пингвинят…

Гарри прыснул, представив эту картину.

— Ты же знаешь, что пингвины реально существуют? — спросил он, растянув губы в улыбке.

— Да ну, бред какой-то, — фыркнул Рон, прислонившись головой уже к столбику кровати Гарри. — Не выдумывай.

Гарри вдруг понял, что этот маленький разговор помог ему переключиться. По крайней мере, сердце немного угомонилось, а проклятая сцена с кладбищем уже не стояла перед глазами, и тревожные мысли так сильно не терзали.

— Давай что-то придумаем, — согласился Гарри с изначальным предложением Рона. — Не хочу оставаться с ними наедине даже на секунду.

— Значит, не останешься, — заверил его Рон, а потом прикрыл ладонью зевок. — Гермионе с утра тоже скажем, вместе точно что-то убедительное сочиним за день.

Гарри на секунду прикрыл глаза и выдохнул.

Вроде как Рон не обещал ничего экстраординарного, но сам факт, что он готов придумывать дурацкие отмазки, чтобы спасти Гарри от общества Чжоу и Седрика… успокоил. Хотя бы отвалился один нервирующий элемент — если Гарри затупит и не сможет выкрутиться сам, друзья его прикроют, помогут выпутаться.

— Спасибо, — сказал он.

— Да-а херня, — махнул рукой Рон и снова попытался скрыть зевок. — Ты как, норм? Надо что-то?

Гарри постарался заверить его, что уже все в порядке, хотя какая-то часть его не отказалась бы от компании — чтобы еще немного поболтать и переключиться окончательно. Но Рон уже выглядел слишком сонным — медленно моргал и немного пошатывался.

— Все уже хорошо, ложись. Спасибо.

— Угу-ум-м.

Рон часто заморгал, словно только-только вышел из транса, а потом отпустил столбик кровати Гарри и пошел к себе.

Слушая, как там Рон ерзает, скрипит кроватью и шуршит одеялами, пытаясь найти удобное положение, Гарри думал, что хоть с чем-то ему повезло — с друзьями.

Гермиона могла помочь с решениями всяких там проблем, предложить какие-то варианты, дать другую оптику, а Рон не задавал лишних вопросов и просто впрягался в любую движуху, даже если не до конца понимал проблему. Скорее всего, Рон даже ни разу до конца не докрутил у себя в голове мысль, почему Гарри так необходимо избегать Чжоу, было достаточно аргумента «не хочу», чтобы принять и поверить.

И это… не могло не радовать.

После того, чем закончился Турнир Трех Волшебников, Гарри хорошо уяснил: иногда возможность не разжевывать и не повторять десять тысяч раз одну и ту же мысль — исключительная редкость.

* * *

— …тогда в момент стресса из мыслей могут вылететь все боевые и защитные заклинания, — рассказывал Гарри, — и, если вам почему-то пришло дурацкое банальное заклинание левитации, не корите себя и не тратьте время на вспоминание чего-то другого, а ищите взглядом тяжелый объект, чтобы треснуть им сопернику по голове.

Послышались смешки, ребята стали переглядываться, а Рон вовсе засиял, когда понял, что в своем рассказе Гарри сослался на него в их победе над горным троллем.

— Давайте вместе подумаем о простых заклинаниях, которые могут помочь в бою, — предложил Гарри. — Есть идеи?

И все по очереди стали предлагать разное. Как можно что-то или кого-то поджечь, порезать, сдвинуть, обрушить, подорвать, заморозить, сбросить, отвлечь, осветить, спрятать, испугать…

В общем, урок прошел довольно продуктивно. Только один раз Гарри выпал, когда слово взял Седрик. Пока он что-то рассказывал, Гарри показалось, что его разум ненадолго вышел из тела. Ни одного слова Гарри не запомнил и не обработал, только считывал общий настрой, больше ориентируясь на реакцию окружающих.

Вроде как никто не заметил его зависания, одна Гермиона чуть дольше задержала на нем взгляд, но ее внимание Гарри как раз не волновало. На прошлых занятиях, когда он так вылетал из повествования урока, Гермиона перетягивала внимание на себя, сообщая какой-то заумный факт, и тем самым давала Гарри передышку, чтобы он успел собраться и вернуться. И всегда это случалось, когда выступал Седрик …

— Гарри? Мы можем поговорить?

Чжоу все-таки настигла его после занятия. В Выручай-комнате уже почти никого не осталось, и Гарри поспешил найти взглядом Рона.

Ему даже не пришлось просить.

— Гарри! Пингвины! — крикнул Рон через все помещение и яростно постучал себя по запястью, мол, поспеши, опаздываем. — Срочно!

Гермиона, стоявшая рядом с ним, явно опешила и уставилась на Рона, как на заговорившего соплохвоста. В течение дня они придумали несколько элегантных решений, как можно будет аккуратненько слиться, если Чжоу опять попытается выйти на контакт с Гарри. Пингвинов не было ни в одном из вариантов.

Кажется, Рон чересчур близко приложил к себе сегодняшний урок — импровизируй с тем, что стукнуло в голову, главное, не теряй время.

— Э-э… извини, Чжоу, у нас там это… — Гарри сглотнул, осознав, насколько нелепо и безумно все звучит, — …пингвины.

В целом, если не вдаваться в подробности, может же и прокатить, да? Они не говорили ничего про то, что пингвины обязательно настоящие, может, это проект, который требовалось сделать — по Трансфигурации, например…

Чжоу нахмурилась.

— Это не может подождать? — спросила она. — Нам очень нужно поговорить с тобой.

А вот на подобную реплику у Гарри заготовок не было, и он вдруг понял, что не может сопротивляться просьбе. Любая отмазка уже будет выглядеть как трусливый побег, а не естественная случайность.

— Ладно, — вздохнул он.

Рон попытался еще раз позвать его, но Гарри, скрепя сердце, сказал, что они с Гермионой могут идти без него.

Он видел, что друзья переглянулись, и что Рон выглядел возмущенным и сконфуженным, но это уже взяла на себя Гермиона. Она схватила Рона за рукав и потянула к выходу.

До последнего Гарри надеялся, что Седрик уйдет, хотя бы просто выйдет за дверь, что в разговоре будет только Чжоу, но… нет.

В конце концов, в Выручай-комнате остались только они втроем.

Чжоу стояла напротив Гарри и переминалась с ноги на ногу. Седрик же отошел к витражному круглому окну и уставился в него. Отсюда его выражения лица не было видно, но Гарри заметил, что его спина и плечи выглядели напряженными.

— Гарри? — позвала Чжоу. — Мы давно хотели с тобой поговорить…

— Не мы, — вдруг перебил ее Седрик. — Я считаю, это плохая идея.

Гарри почувствовал, как его брови поползли вверх. Как-то он не ожидал, что в этом вопросе его союзником станет тот, чье присутствие он не мог выносить физически.

Чжоу нахмурилась и нервно заправила прядки, выбившиеся из небрежного пучка.

— Да, я. Я хотела поговорить, — признала она. — Я же вижу, что вы избегаете друг друга!

О, правда? Интересно, почему это?

Гарри прикусил язык, чтобы не произнести этого вслух.

— У Гарри на то есть причины, — сказал Седрик. — Я бы тоже себя избегал, если бы мог.

Это… ого.

Гарри вдруг осознал, что образ того околдованного Седрика вытеснил из памяти настоящего Седрика.

Седрика, который предлагал переиграть матч, потому что туда заявились дементоры.

Седрика, который подсказал Гарри, как разгадать загадку ко второму испытанию.

Седрика, который был готов уступить победу в Турнире Трех Волшебников.

Вот он — здесь. Никуда не делся.

Странное ощущение, Гарри это вроде как помнил, но теперь все эти события казались фантомным следом прошлой жизни. Или попросту чужими воспоминаниям, подброшенными, искусственными.

Чжоу переводила взгляд с одного на другого — и обратно.

— Но… почему? — спросила она. — Что там такого с вами случилось, что вы не можете даже смотреть друг другу в глаза?

Значит, и правда Седрик ничего ей не рассказал. Гермиона снова оказалась права — Чжоу совершенно ничего не знала.

Гарри бросил взгляд на Седрика, пытаясь по его спине прочитать, какой ответ лучше дать, чтобы не подставить ни его, ни себя.

Несмотря на все произошедшее, он не чувствовал, что имеет какое-то моральное право рушить чужие отношения. Пусть этим занимается Волдеморт, а Гарри не собирался уподобляться ему.

— Ты ничего не рассказал ей? — наконец спросил Гарри, устав от затянувшегося молчания.

Это и так было понятно, Гарри просто надеялся, что его вопрос сдвинет разговор с мертвой точки. Он не хотел гадать и предполагать, что от него ожидается.

Седрик шумно выдохнул, а потом повернулся к ним, но не стал пока приближаться. Гарри мысленно поблагодарил его за это.

— Нет, — ответила Чжоу. — Седрик говорит, что я должна узнать все от тебя.

Из Гарри вырвался смешок, и он поспешил зажать ладонью рот, чтобы не расхохотаться в голос.

Чжоу посмотрела на него с недоумением и, кажется, немного с испугом.

— Ч… что? — ее голос дрогнул. — Почему ты так?..

Гарри уже было открыл рот, чтобы ответить, но его накрыл очередной хохотушечный приступ, и он не смог выдавить ни слова.

Серьезно? Они это серьезно?!

А больше он там им ничего не должен?

Это все походило на сон под температурой в сорок градусов, только такой, где в тебя еще бонусом влили костерост, чтобы добавить ощущениям пикантности от прорывающих мясо костей.

— Гарри! — Чжоу посмотрела на него увлажнившимися глазами. — Пожалуйста!

Он промычал что-то бессвязное и замотал головой. 

Хотелось свалить отсюда немедленно, но Гарри не знал, как ему это провернуть. 

Какая ирония! Он сообразил, как убраться с того кладбища, и у него был план даже после всего пиздеца, который там произошел, но сейчас Гарри только и мог, что беспомощно смотреть на дверь и… смеяться. 

Седрик так и стоял поодаль, скрестив руки на груди, а по Чжоу было непонятно, хочет ли она накричать на Гарри или залепить ему пощечину. 

Гарри прикрыл глаза и сделал длинный-длинный выдох, пытаясь успокоиться. Живот уже болел, причем и от смеха, и от напряжения, сковавшего тело. 

Постепенно этот странный и совершенно неуместный приступ стих, хотя мышцы живота еще немного подрагивали. 

Чжоу поджала губы. Все это время она не сводила глаз с Гарри. 

— Я… я не понимаю, что происходит, — заговорила она. — Я же вижу, что что-то не так. Там явно что-то случилось, что-то очень нехорошее и… я не могу, эта неизвестность просто убивает меня! — Чжоу шмыгнула носом и быстрым суетливым движением вытерла уголки глаз. — Я уже не знаю, что думать! Все, что я представляю, оно… оно ужасно…

Гарри вздохнул и отвернулся от нее. 

На каком-то уровне он мог понять Чжоу. Это ощущение тревожной неизвестности преследовало его все лето. Жаркий воздух буквально кричал угрозой, хотя ничего не происходило, но фантазия Гарри работала на полную, представляя, как Волдеморт и его соратники тайно творят какие-то безумства, и когда все вскроется и станет видимым, будет уже поздно и необратимо. 

— Гарри? Пожалуйста, — сдавленным шепотом попросила Чжоу. — Я уже схожу с ума… 

В горле встал ком, а рот наполнился слюной. Гарри нахмурился и сглотнул. 

Нет. Он не сможет, просто не сможет сделать это еще раз… 

Гарри помотал головой. Сейчас ему так сильно драло горло, что он не сумел бы даже сообщить, что не может говорить. 

Плевать, пусть Седрик рассказывает. Или не рассказывает. В конце концов, Чжоу — его подружка. Своим друзьям Гарри сам рассказал, не перекладывая это ни на кого. 

— Почему? Неужели там… что?.. — Чжоу часто моргала из-за подступающих слез. 

Гарри перевел взгляд на Седрика. 

Да какого черта?.. 

— Ра… кхм, расскажи ей, — сказал Гарри, удивившись, насколько хрипло прозвучал его голос. 

Седрик обхватил себя руками. 

— Я не… я не могу. 

— А я типа могу? — возмутился Гарри. 

Он прокашлялся и попытался ослабить галстук. Голос все еще звучал так, словно Гарри несколько часов орал на квиддичном поле. 

Седрик опустил взгляд в пол и поджал губы. Долго, очень долго он ничего не говорил, и Гарри подумалось, что уже, наверное, прошла вечность. 

— Ты сильнее меня, — почти шепотом произнес Седрик. 

Из Гарри снова вырвался смешок, но хотя бы не перерос в смех, как раньше. 

— Круто! — съязвил он. — А вам не приходило в голову, что я не хочу говорить? Не хочу вспоминать? — Гарри повернулся к Чжоу и приблизился к ней на шаг: — Мне жаль, что тебе нервно, грустно или тревожно, но я… это не значит, что… это не значит, что я что-то должен, ясно? 

Он шумно выдохнул и вновь повернулся к Седрику. 

— Сильнее или нет, не знаю. Похуй. Если я расскажу, я только расчешу эту рану, и… и что? Вы тут разберетесь и пойдете вместе под ручку, а я останусь с этой раскуроченной раной. Один. У меня нет отца, который вступался бы за меня, оберегая от журналистов и травли. Нет нормального дома, где я мог бы спрятаться от проблем. И даже квиддича нет, на который я бы мог отвлечься от всего пиздеца! Я… у меня ничего нет, — Гарри фыркнул и покачал головой. — Сильнее, блядь… А у меня типа есть выбор не быть сильным?! 

Едва он это выпалил, тут же об этом пожалел. 

Чжоу закрыла ладонями рот и смотрела на Гарри с широко раскрытыми глазами, практически не моргая. Седрик тоже выглядел… охреневшим. 

Реально, сбежать от Волдеморта было куда проще. Сейчас Гарри чувствовал, что его ноги приросли к полу. 

— Империо, — сиплым голосом произнес Седрик после долгой паузы. — Он наложил на нас заклинание Империо. 

Блядь… 

Гарри закрыл глаза и сжал пальцами переносицу. Он не хотел видеть реакцию Чжоу на все это. 

— ...и заставил… встать друг напротив друга, — продолжил Седрик, его голос становился все тише и тише. — Гарри смог противостоять заклинанию, а я… я не… 

Голос окончательно отказал. Гарри сильнее зажмурился. Он слышал какие-то звуки, похожие на всхлипы, но не хотел проверять, действительно ли это они. 

Его тошнило от всего этого. Внутренности словно кто-то связал в узел. 

Как и на собрании, в какой-то момент Гарри ощутил, что его душа вышла, только бы больше ничего не слышать, не чувствовать и ни в чем не участвовать. Голос Седрика и всхлипы Чжоу звучали, как фон — тихо бормочущее на кухне радио.

Гарри приоткрыл глаза и посмотрел на одно из витражных окон. Лунный свет проходил сквозь цветные стеклышки, и было видно, как плавают пылинки, подсвеченные слабым бледным лучом.

Наверное, тут очень красиво днем в солнечный день. С такой учебной нагрузкой, правда, этого никак не проверить, да и темнело слишком рано. Самое темное время года.

Как там говорят? Самый темный час — перед рассветом? А откуда вы знаете, что вот конкретно сейчас — самая темень? Может, это только вечереет, а самый темный час еще впереди…

Его руки кто-то коснулся. Гарри вздрогнул и нахмурился, не сразу сообразив, что происходит, почему он вынужден отвернуться от плавающих под луной пылинок.  

Оказалось, это была Чжоу — она как-то вдруг оказалась совсем-совсем близко к Гарри, он мог рассмотреть каждую веснушку у нее на носу. Ресницы Чжоу слиплись от слез, и Гарри почему-то пришла на ум ассоциация с лапками паука.

Она что-то сказала, но Гарри ничего не понял. Чжоу словно на чужом языке говорила.

Он растерянно заморгал, пытаясь выдернуть свой разум из вакуума бездумья.

Чжоу протянула руку к его лицу и погладила по щеке тыльной стороной ладони.

Гарри едва ли не шарахнулся в сторону, шок попросту перевесил, заставив его замереть.

Взгляд перебросился на Седрика. Гарри ожидал увидеть… что-то, хоть какое-то отражение ревности или негодования, но там и близко не было ничего подобного.

Седрик смотрел на них с Чжоу внимательно и пристально, но, скорее… нет, Гарри не знал, как описать его выражение лица.

Сердце стучало так сильно и громко, что, казалось, это уже должно быть слышно уже за пределами Выручай-комнаты.

Чжоу взяла Гарри за плечи и притянула к себе. Гарри громко сглотнул и неловко поднял руки, отвечая на ее объятья. Почему-то он боялся даже положить ладони ей на спину, не говоря уж о том, чтобы крепко сжать, как он мог себе позволить с Роном или Гермионой.

Краем зрения Гарри заметил, что Седрик сдвинулся с места и… направился к ним.

Гарри дернулся и рефлекторно прижался к Чжоу, как будто бы она должна была защитить и закрыть собой, хотя такой обязанности не предполагалось, да и угроза сомнительная, честно говоря…

Седрик замер в одном шаге от них. Если бы он протянул руку, мог бы коснуться Гарри. К счастью, он этого не делал.

Гарри смотрел на него поверх плеча Чжоу. Впервые после Турнира он оказался в состоянии выдержать прямой зрительный контакт с Седриком.

И ничего страшного не произошло. Серые глаза не покрывались дымкой повелевающего проклятья, а смотрели осмысленно и прямо. В них был блеск жизни, и… в них была боль.

— Прости меня, — одними губами произнес Седрик.

Гарри с шумом втянул в себя воздух и кивнул.

Как тут объяснишь, что головой-то он все понимал и разделял, где чья вина? Но одного понимания не хватало, чтобы перестать вздрагивать и сбегать. Гарри все равно чувствовал угрозу каждый раз, когда сталкивался с Седриком.

Чжоу немного отстранилась, но объятья не расцепила. Гарри перевел взгляд на нее.

— Мне жаль, что вы… что все так случилось, — шмыгнув носом, произнесла она. — Это так нечестно…

Гарри поджал губы и опустил взгляд вниз. Ком сдерживаемых слов опять собрался в горле.

Ладно, возможно, и не зря это все. Отмучился сейчас, чтобы уже больше не бегать от Чжоу и Седрика. Гарри сможет спокойно ходить по замку, не оглядываясь и не вздрагивая от каждого резкого движения. И собрания Армии Дамблдора — его единственная отдушина сейчас — больше не будут проходить с огромным жирным «но», висящим над всей этой хрупкой конструкцией, как лезвия на ниточках.

Чжоу вновь потянулась к его лицу, в этот раз зачем-то убрав пряди со лба Гарри. Она внимательно разглядывала его, как будто видела впервые. Гарри чувствовал себя… странно. И неловко. И… и он не понимал, что она такого в нем высматривала.

Это не было похоже на то, как могли бы смотреть на него Рон или Гермиона. Какой-то другой уровень, не приятельский, не дружеский.

Интимный.

Гарри сглотнул и вновь взглянул на Седрика. Ему нужно было убедиться, что все точно в порядке. Не хотелось так скоро применять в жизни все то, что они отрабатывали сегодня на собрании. Никаких дуэлей из-за девушек, пожалуйста…

Но враждебности не было. Гарри не понимал, как читать выражение лица Седрика, но он точно сейчас не выглядел, как человек, едва сдерживающий гнев.

Чжоу взяла Гарри за подбородок и мягко развернула его голову к себе.

Сердце замерло, все звуки пропали, осталась лишь шуршащая тишина. Гарри даже забыл, как моргать.

Что?..

Что, черт возьми, происходит?..

Она все еще держала его за подбородок, и вдруг ее большой палец сдвинулся и коснулся нижней губы Гарри.

Его словно молнией ударило в этот момент. По спине побежали мурашки. Гарри еще никогда не испытывал ничего подобного.

Лицо Чжоу оказалось совсем-совсем близко. Он чувствовал ее дыхание на своей коже.

Глаза сами собой закрылись.

Большой палец погладил его нижнюю губу, оттянул ее вниз, а потом…

Ох.

Колени едва не подкосились, когда Чжоу поцеловала его в уголок рта.

Сердце вспомнило о своем предназначении и застучало, как ненормальное.

Происходящее все больше и больше напоминало сон.

Слишком нереально, слишком… слишком.

Гарри приоткрыл глаза — проверить, точно ли это все происходит с ним, нет ли какого-то подвоха. Он заметил, что ресницы Чжоу тоже подрагивали, она подглядывала, чуть приоткрыв веки.

О таком Гарри даже боялся мечтать. Всякий раз, когда он думал о Чжоу, в голове всплывал образ Седрика — и так было еще до последнего испытания Турнира. Почему-то не получалось фантазировать о ней, Гарри казалось, что не имеет на это права, зная, что ее сердце несвободно.

А сейчас она… она сама поцеловала его. И ее губы все еще были рядом с его губами, а ее пальцы сжимали его плечи. 

Охренеть… 

Гарри замер, не зная, что ему делать. Что ему вообще позволено сейчас в этой ситуации? Он не понимал границ. 

Единственное, что он осознавал — с ним наконец-то происходило что-то хорошее, и он собирался взять отсюда так много, сколько сможет. 

Как говорил Рон: если дают — бери, если бьют — все равно бери, а потом сваливай отсюда поскорее. 

Но пока вроде никто не бил… 

Губы Чжоу вновь нашли его губы, и в этот раз она не просто клюнула его в уголок рта, она… она… ох-х. 

Гарри приоткрыл рот, позволив ее языку проникнуть внутрь. Мозг отказал ему напрочь, и все мысли вылетели из головы, но тело откуда-то знало, что делать. Он ответил на поцелуй, подавшись вперед, чтобы приобнять Чжоу. 

Мерлин, как же хорошо… 

Каждое прикосновение языка словно бы пускало по нему целительский заряд тока, возвращая в реальность, которую никак не получалось осмыслить. 

Чжоу разорвала поцелуй, немного отстранившись, и Гарри по инерции потянулся за ней, уже сам решившись дотронуться до ее губ. 

Гарри почувствовал, как она улыбнулась, когда он так сделал, и ему это понравилось. 

И вдруг!.. 

Он вздрогнул, почувствовав прикосновение к спине. Гарри открыл глаза и повернул голову. 

Седрик. 

Чжоу тронула губами щеку Гарри, словно пыталась успокоить, утешить, заземлить, и, кажется, только это и удержало его от немедленного побега. 

Седрик явно заметил его дерганность, поэтому не делал резких движений, осторожничал. Гарри запоздало понял, что даже его прикосновение было почти невесомым, аккуратным.

Ему все еще было нервно, но… что-то поменялось. Если раньше Гарри не мог даже на секунду пересечься взглядом с Седриком, то теперь не мог отвернуться. Ему нужно было подтверждение, что настоящий Седрик все еще здесь, никуда не делся, его разум никто не похитил.

Но все равно этого как будто бы не хватало. Гарри хотелось больше доказательств — не на когнитивном уровне, а каком-то другом.

Его одновременно отталкивало от Седрика, и тянуло к нему, как манящими чарами.

Седрик сам сделал шаг, даже шажочек — он и так стоял довольно близко, но сейчас Гарри мог чувствовать, как соприкоснулись подолы их мантий.

Рука Седрика скользнула вниз по спине Гарри, остановившись на пояснице.

Седрик выдохнул и приоткрыл губы, и Гарри почему-то залип на них взглядом.

Чжоу поцеловала Гарри рядом с ухом и что-то шепнула. Он не разобрал слов, потому что ему стало щекотно, и все внимание ушло к мурашкам, пробежавшим по шее.

Седрик сократил остатки расстояния. Он все так же не сводил с Гарри глаз.

Гарри постарался перевести дыхание.

Какая-то часть в нем еще боролась, призывала к побегу, боялась, но другая… ей чего-то хотелось, ее что-то влекло.

Кажется, он просто адреналиновый маньяк. Гарри грубил Дурслям, Снейпу и Амбридж, чтобы получить этим приливом по голове, а сейчас желал получить это другим путем.

Рука Седрика вновь поползла по спине Гарри, погладила лопатки, шею, а потом зарылась в волосы.

Гарри сглотнул и закрыл глаза. Он точно знал, что сейчас произойдет, и это случилось.

Сначала Гарри почувствовал, как нос Седрика коснулся его носа. Осторожно, словно спрашивая разрешения. И это было так аккуратно и мило, что у Гарри внутри что-то сжалось, но впервые — не от напряжения.

Потом Седрик перебрал пальцами волосы на затылке Гарри, почесал, словно подлизывающегося кота.

Гарри не нравилось, когда трогали его голову, но обычно его пытались причесать или постричь, мало кто хотел прикоснуться, чтобы просто прикоснуться. И это сделал Седрик, мать его, Диггори. Человек, который вызывал у Гарри ужас последние несколько месяцев.

И тогда Гарри решился — сам сократил остатки расстояния, сам поцеловал Седрика.

До сегодняшнего вечера он даже не подозревал, что способен на подобное…

Гарри приоткрыл рот, вспомнив, как делал это с Чжоу, и этот эпизод, всплывший в памяти, усилил все ощущения, приумножил их, особенно когда Седрик ответил на поцелуй.

Одновременно Гарри почувствовал, как Чжоу припала губами к его шее — и это все обрушилось на него, вытеснив остатки разума.

Дальше он уже не соображал, что за чем идет. Гарри помнил, как с его носа чуть не слетели очки, когда Седрик помогал ему стянуть жилетку через голову, но при этом выпал момент, как до этого кто-то снял с него мантию. Возможно, это был и сам Гарри, а может, и нет — теперь не узнать.

Еще Гарри не помнил, когда точно Выручай-Комната предоставила им что-то, похожее на огромный пуф или кровать без ножек и спинок, и было ли это ее инициативой или об этом кто-то из них троих попросил вслух.

Осознал себя Гарри уже лежащим там. Чжоу прижималась к нему сбоку, целуя его в губы, а Седрик возвышался над Гарри и расстегивал пуговицы у него на рубашке. Каждый раз, когда он открывал какой-то участок кожи, Седрик припадал к нему ртом, и Гарри выгибался навстречу его поцелуям.

Свою рубашку Чжоу расстегнула сама — не до конца, но все равно Гарри мог видеть белый лифчик с кружевными вставками. Каждый раз, когда они прерывали поцелуи, взгляд Гарри скользил туда, надеясь, что рубашка сползет с плеча Чжоу и откроет ему больше. Сам он почему-то не решался это сделать и не понимал, уместно ли спросить разрешения. 

Происходящее было слишком новым для него, неизведанным. Гарри больше позволял Чжоу и Седрику проделывать какие-то штуки, ему нужно было понять и прочувствовать все на себе, чтобы уяснить, как вообще бывает, как оно принято. 

В какой-то момент Седрик прижался к его бедру и… да, у него встал. Гарри почувствовал облегчение от того, что не он один испытывал возбуждение. 

А ведь все это — результат одних только поцелуев. Гарри даже украдкой не касался себя. 

Язык Седрика обвел его сосок, и Гарри застонал, оторвавшись от рта Чжоу. Она погладила его по щеке. Гарри приоткрыл глаза и посмотрел на нее. 

Он заметил, что она сжала бедра и выгнулась, а потом с ее губ сорвался тихий стон. Гарри не до конца понял, что точно она сделала, но ей явно стало от этого хорошо. 

Тем временем Седрик спустился ниже, и Гарри дернулся от щекотки и втянул живот. Раньше он ни за что бы ни подумал, что именно здесь его кожа окажется особенно чувствительной. 

Гарри вцепился в его волосы, не понимая, хочет ли он прижать его голову к себе, чтобы Седрик вновь поцеловал его в живот, или наоборот отстранить и вырвать для себя передышку. 

Чжоу накрыла правую руку Гарри своей, взяла ее и поднесла к своему лицу. Она показала Гарри, что тот мог прикоснуться к ее щеке, шее, ключицам… 

Гарри кивнул и решился повторить эту траекторию сам. В моменте он вспомнил, как Чжоу дотрагивалась до его губ, и ему захотелось проделать это с ней тоже. Гарри оттянул пальцем нижнюю губу Чжоу, и она приоткрыла рот, коснувшись его фаланги языком. 

Гарри вздрогнул сначала от этого зрелища, а потом и от того, что Седрик положил руку ему между ног и погладил член через штаны. 

Он зажмурился и подался бедрами вперед. Его грудь и так тяжело вздымалась из-за сбившегося дыхания, но сейчас его перехватило вовсе. 

Шорох одежды и клацанье пряжки донеслись до него словно издалека. Гарри чувствовал, как пальцы Седрика схватились за пуговицу его брюк и расстегнули, но это происходило с кем-то другим, не с ним.

Гарри открыл глаза и уставился на потолочные балки. Голове почему-то стало очень горячо, и это Гарри еще определял, как что-то, принадлежащее ему, а остальное просто происходило вокруг него.

Его тело само приподняло бедра, помогая стянуть с себя штаны вместе с трусами, а пальцы сами вцепились в волосы Седрика, когда он коснулся языком члена Гарри.

Колени разъехались в стороны, а может, им помогли раздвинуться, этого Гарри уже тоже не мог отделить.  

Чжоу взяла его за подбородок и развернула его голову к себе. Гарри не сразу понял, почему ее лицо плывет, а потом он заметил, что это очки совсем съехали куда попало, и его глаза пытались сфокусироваться на оправе, а не на окружении.

Дрожащей рукой он поправил их, а потом охнул, когда губы Седрика сомкнулись на головке члена. Он видел, что Чжоу буквально пожирала их взглядом, внимательно рассматривала, что делал Седрик, и как на это отзывалось тело Гарри.

Она снова сжала бедра и заерзала, а потом распахнула рубашку, несколько раз обмахнувшись тканью, словно веером.

Гарри заметил, что ее бюстгальтер немного сполз вниз, и из-за этого стало немного видно ее соски.

В голове всплыло, как совсем недавно Седрик целовал его ключицы и грудь, обводил языком соски, как это было приятно, и Гарри подумал, что возможно он тоже мог бы сделать такое для Чжоу. А еще, быть может, он посмотрел бы, как это делает с ней Седрик…

Мысль прервалась, когда Чжоу потянулась к Гарри за очередным поцелуем. Он тут же открыл рот, впуская ее язык внутрь.

И снова стимулов стало слишком много. Не получалось зацепиться вниманием за что-то одно.

Гарри стукнул кулаком по пуфу, отстранился от Чжоу и замотал головой. Он пытался предупредить Седрика, что вот-вот кончит, но в итоге промычал что-то несвязное.

К счастью, его поняли и так. Седрик выровнялся с ними, его пальцы пережали член Гарри у основания, тем самым немного отсрочив оргазм.

Гарри запрокинул голову, и к его шее тут же припали с двух сторон сразу. Седрик навалился на него, и его член проехался по члену Гарри. А Чжоу просунула между ними руку и…

Тело среагировало на ласки. Гарри вцепился в плечи Седрика, сминая рубашку почти до треска. Дыхание перехватило, Гарри неловко хватанул ртом воздух и задрожал.

Он уже не понимал, в чью руку он кончил, перед глазами попросту потемнело. Резко усилились все звуки. Тяжелое дыхание Седрика буквально рядом с ухом, стоны Чжоу, шелест одежды…

Гарри чувствовал, что Седрик еще продолжал тереться об него, и через ресницы подглядел, как его рука скользнула под юбку Чжоу.

Гарри снова закрыл глаза, а потом услышал, как громко выдохнула Чжоу, прижавшись к нему сбоку. Ее затрясло, и она что-то простонала.

Седрик еще несколько раз двинул бедрами и…

Да, вот оно.

Гарри охнул, когда Седрик навалился на него, уже не контролируя вес и давление, но почему-то не смог ничего сказать, попросить немного пространства. Все слова забылись, отлетели в сторону вместе с галстуком, еще когда Чжоу его развязала и отбросила в сторону — Гарри только сейчас вспомнил, как это случилось.

Гарри замер, вновь уставившись в потолок. Произошедшее между ними медленно проявлялась, как проступали невидимые чернила от нагревания. Он вроде как понимал и осознавал это все как факт, но эмоционально это все ощущалось каким-то салатом из несовместимых продуктов — и ярких, и желанных, и вдруг между всей этой вкуснотой оказывался еще и жеваный собакой ботинок, и черт знает, как оценить эту мешанину.

И тут Гарри услышал всхлип, но не со стороны Чжоу, а со стороны Седрика.

Все внутренности обожгло холодом, когда Гарри понял, что ему не послышалось. Седрик действительно плакал и, как безумный, шептал извинения.

Нет, нет, замолчи, хватит…

Чжоу зашевелилась, потянулась к Седрику и погладила его по вздрагивающей спине. Из-за этого Гарри окончательно оказался в капкане, без возможности выбраться.

Гарри сцепил зубы.

Все-таки надо было дать Рону увести себя сразу после собрания…

* * *

Слава Мерлину, Рон и Гермиона еще не ушли спать…

Кроме них в гостиной никого не было, так что они заняли самые хорошие места. Гермиона расположилась на диване перед камином, а Рон валялся на ковре с каким-то своим эссе и задумчиво пожевывал кончик пера. Вокруг ног Гермионы вился Живоглот, но она не обращала на него внимание, занятая чтением огромного фолианта.

— Ну наконец-то! — Рон отложил перо и привстал на локтях. — Ты чего там застрял?

Гарри не ответил. Он вообще не знал, стоит ли пересказать все друзьям или унести эту тайну с собой в могилу.

Но оставаться наедине с мыслями не хотелось еще больше, так что Гарри направился к дивану и с размаху плюхнулся на него, спугнув такой резкостью Живоглота.

— Ты… м-м, в порядке? — осторожно спросила Гермиона, закрыв книгу.

Гарри зачем-то скользнул взглядом по корешку. Магическое что-то там, спрятавшееся под ладонью Гермионы, том второй, А. Кроули.

— Гарри? — снова позвала его Гермиона.

Он боялся смотреть на нее, потому что знал, что Гермиона все сразу же поймет только по его взгляду.

— Дружище? Ты чего?

Гарри дернул плечом. Даже если бы он хотел рассказать, не факт, что нашел бы правильные слова.

— Ты какой-то… растрепанный? — спросила Гермиона. — У тебя рубашка тут… ой.

Она хотела поправить его одежду, но неожиданно одернула руку и опустила взгляд в пол. Гарри заметил, что ее щеки порозовели.

Он уже собирался сам поправить мантию и натянуть на себя капюшон, но не успел.

— Это… засос?! — громче, чем требовалось, спросил Рон, указав на шею Гарри.

Да твою ж фестралову мать…

Гарри зажал ладонью то место, куда пялились Рон и Гермиона, и… кивнул.

Рон издал какой-то звук, похожий на торжественно-радостный «ох», а Гермиона нервно заерзала на своем месте.

— Это Чжоу? — уточнила она.

У Гарри ушло пару секунд, чтобы осознать, с какой стороны прикрывал шею и… вспомнить, что там все же отличился Седрик.

И пока он соображал, друзья по-своему интерпретировали его молчание.

— Или Диггори?.. — пораженно спросил Рон.

Да как сказать…

— Или… оба? — Гермиона прижала ладони ко рту.

Гарри взглянул сначала на Рона, потом медленно повернул голову к Гермионе. Ему даже не пришлось ничего произносить или как-то подавать сигнал — они оба его поняли.

Рон резко сел, не заметив, что задел чернильницу, и та покатилась по коврику, а Гермиона придвинулась поближе к Гарри, убрав диванные подушки, которые их разделяли.

— Ну-у? — в один голос протянули они.

Гермиона выглядела шокированной, а Рон — восторженно-заинтересованным.

— Что? — сипло спросил Гарри.

— Как это было? — хмыкнул Рон.

Гарри тяжело вздохнул.

Он слишком устал и пресытился всеми этими событиями.

— Сыро, — ляпнул он первое, что пришло на ум.

Гермиона потеряла дар речи, поэтому Рону пришлось реагировать за двоих:

— Ъеъ?

— Потому что они оба плакали, — объяснил Гарри.

Но это, кажется, только усугубило ситуацию.

Рон и Гермиона переглянулись, как будто бы проверяя, правильно ли они расслышали.

— В смысле… плакали, пока целовали тебя? — поднял брови Рон и нервно хохотнул: — Мерлин, дружище, что ты там с ними сделал?

Гермиона зашипела и пнула его ногой в бок.

— Нет, не во время, а после… ох, ладно!..

Гарри поднял очки на лоб, зачесав ими челку, и схватился за переносицу.

Он понятия не имел, где возьмет столько моральных сил, чтобы рассказать обо всем, но сейчас он с опозданием понял, что ему определенно нужно было куда-то это выгрузить. Сам он точно не переварит это.

Шло тяжело. Иногда Гарри не находил слов, иногда у него отказывал голос, иногда… он просто не мог назвать какие-то вещи и даже не был уверен, что у них есть название.

Например, то, что Гарри сам набросился на Седрика, хотя еще несколько часов назад надеялся перенестись на другой континент, только бы не встретиться…

Он старался не смотреть на друзей, чтобы не сбиться с мысли.

Пока Гарри говорил, у него задергалась правая нога. Так обычно бывало, когда он нервничал перед экзаменами или пытался сосредоточиться на чем-то невероятно скучном.

Ему казалось, что его монолог длился несколько часов, но когда Гарри бросил взгляд на большой часовой шкаф, понял, что на самом деле прошло не так много времени. Едва ли перевалило за полночь, а по его ощущениям как будто бы уже близилось к утру.

Естественно, он не выдал Рону и Гермионе самых пикантных подробностей, но то, что все зашло куда дальше поцелуев, постарался донести предельно четко.

— …а потом он вдруг заплакал. И стал просить прощения за все. Чжоу начала его успокаивать и в итоге тоже заплакала, а я… а я охренел, — закончил Гарри.

— А кто бы не охренел, — буркнул Рон.

Гарри впервые осмелился посмотреть на него. Рон весь покрылся красными пятнами, но сильнее всего отличились его уши — они буквально орали своей краснотой, как скидочный ценник в магазине.

Гермиону же выдавали улетевшие в стратосферу брови. А еще она, кажется, забыла, что нужно моргать…

— А ты сам… — Гермиона осеклась и помотала головой. — Ты извини меня, Гарри, но твой рассказ прозвучал, как…

Она нахмурилась и беспомощно защелкала пальцами, пытаясь найти правильные слова.  

— Как будто бы ты не в восторге, — подсказал ей Рон.

Гарри сглотнул и откинулся назад, запрокинув голову на спинку дивана. Запоздало он вспомнил, что тем самым открыл шею, так что поспешил спрятать ее за руками.

— Я… я не знаю, — ответил Гарри после долгой паузы. — Мне вроде как все нравилось. И мое тело, оно… ну, кхм, реагировало…

Но тогда почему же сейчас было так паршиво на душе?

Гарри не был уверен, что сможет найти ответ. Возможно, дело в нем. Просто он изначально поломан.

И тут Гермиона вспомнила о том, что она Гермиона:

— Ну вообще я где-то читала, что эрекция может быть даже в состоянии острого…

Гарри с Роном взвыли одновременно, перебив этот поток смущающих заумностей.

— Не называй стояк эрекцией, — простонал Рон, — а то сглазишь!

Гарри фыркнул. Рону практически удалось развеселить его. Будь ситуация попроще, наверняка бы сработало.

— Короче, не знаю, — вернулся он к изначальной теме. — Возможно, с какого-то момента что-то пошло не так? Такое… бывает вообще?

— Да бывает, конечно! — заверила его Гермиона, но, тем не менее, порозовела. — Можно же и передумать, и расхотеть, и устать…

— Правда? — удивился Гарри. — Ого…

Он попытался приложить все варианты к себе, но пока ни один из них не подсветился для него красными предупреждающими искрами.

Не зная, что и думать, Гарри попытался описать это друзьям.

— А может?.. — начала Гермиона, но неожиданно ее перебил Рон.

— А может, не надо так сильно усложнять и пытаться прорыть дыру в умозаключениях? — спросил он и посмотрел на Гарри: — Ты сказал, что тебе не по себе и целом как-то паршивенько. Зачем список причин и длинные разборы? Тебе хреновато — это факт. Имеешь право чувствовать то, что ты чувствуешь без письменного разрешения со стороны.  

Для убедительности Рон еще кивнул на доску объявлений, где уже половину пространства занимали образовательные декреты Амбридж.

Гарри сглотнул, а потом кивнул.

Он и правда уже устал гонять эти мысли по кругу.

— Верь своей интуиции. Она у тебя сильная, — сказала Гермиона. — Рон все правильно сказал.

Рон, конечно же, высоко поднял брови, а потом указал на себя пальцем и одними губами спросил у Гарри: «Я?».

Гарри едва заметно кивнул и так же беззвучно сказал: «Ты».

Рон ухмыльнулся, явно довольный собой, и вытянул вперед свои длиннющие ноги.

Гарри же наоборот тяжело осел и съехал по спинке дивана. Хотелось уже поскорее подняться в спальню и лечь, но Гарри знал, что как только он закроет полог, его атакуют воспоминания о сегодняшнем событии. А ему по какой-то причине не хотелось, чтобы это крутилось у него на повторе.

Может, это тоже показатель?..

Гермиона тяжело вздохнула, придвинулась к Гарри еще ближе и взяла его за руку. Ее большой палец лег на вырезанную фразу: «Я не должен лгать» и погладил шрам. Гарри сжал ладонь в ответ, и после этого Гермиона решилась положить голову ему на плечо.

Рон какое-то время смотрел на них со своего места, а потом подполз и уселся в ногах Гарри. Он положил на диван руки, улегся на них подбородком и посмотрел на Гарри снизу, как преданная псина.

Если бы Гарри захотел, мог бы легко протянуть руку и зарыться пальцами в волосы Рона, чтобы правда почесать его, как собаку.

В тишине гостиной было слышно только их тихое дыхание и треск горящих поленьев в камине. Издалека доносился шепот портретов бывших деканов Гриффиндора, но их голоса почти не мешали.

Рон вдруг чего-то заерзал на своем месте, а потом подтянулся и залез на диван. Усевшись рядом с Гарри, он приобнял его за плечо, а потом легонько чмокнул в макушку.

Гарри вспомнил, что все братья Уизли так делали с Джинни — среди всех она была самой миниатюрной, и потому было легко наклониться, чтобы чмокнуть ее в темечко.

Гермиона немного сдвинулась, меняя положение, но продолжила держать Гарри за руку и водить большим пальцем по шраму.

Гарри прикрыл глаза и поджал губы.

До него наконец-то дошло, что его вогнало в такой ступор. И это понимание возникло лишь на контрасте, когда он почувствовал, как могло бы быть…

Гарри в последний раз сжал ладонь Гермионы, а потом сам выпустил ее руку. Из объятий Рона он тоже вывернулся, но с дивана не встал, не ушел. Он хотел ощущать их рядом с собой, но в то же время чувствовал, что если он сейчас не закроет руками лицо, то просто рассыплется и распадется прямо здесь и сейчас.

— К-кажется, я… не был готов, — сдавленным шепотом произнес Гарри. — Я не хотел… заходить настолько далеко.

И как только он это произнес, Гарри понял, что это правда.

А ведь ему нравились поцелуи, нравились ласки, но где-то там оказалась черта, которую он не хотел переступать, а в итоге перескочил ее вместе с шестом для прыжков.

Но если совсем по-честному, Гарри хватило бы и такого контакта, как сейчас. Просто посидеть рядом, в тишине, без длинных объяснений всего на свете. И вовсе же не обязательно лезть друг другу в штаны, да?..

Несмотря на вставший в горле ком, Гарри кое-как сумел произнести последнюю мысль вслух.

Именно от нее ему стало как-то так горько и обидно, что даже уголки глаз зачесались, а в носу защипало.

Рон и Гермиона вздохнули одновременно, только вздох Гермионы продлился чуть дольше.

— Может, они по-другому просто не умеют? — шепотом спросила она.

Гарри пожал плечами. Сейчас ему не хотелось копаться в причинах, кто там на что способен или нет.

Куда важнее оказалось это озарение про самого себя о том, что ему на самом деле было нужно все это время.

— Такое ч-чувство, что я… ч-что у меня забрали что-то важное, — дрожащими губами произнес Гарри.

И еще одна вещь, для которой не находилось правильных и точных слов.

Почему-то ему в голову пришла фраза «кусочек детства». Гарри не осмелился произнести ее вслух, решив оставить для себя.

Нога опять затряслась, а на глаза навернулись слезы.

— Я н-не был готов, — еще раз повторил Гарри.

Только в этот раз он не предполагал, а уже знал точно.

— Скорее всего, Гарри, — вздохнула Гермиона, взяв его за локоть.

— Угум, — поддакнул Рон, почесав Гарри под лопаткой.

Гарри шмыгнул носом и поджал губы. Рядом с Чжоу и Седриком он ни слезинки не проронил, и даже ни разу не почувствовал, что мог бы это сделать, но возле Рона и Гермионы все защиты снесло.

Несколько слез все-таки скатилось, и Гарри поспешил их вытереть.

— Кажется, я плохой человек. Последние месяцы я почти каждый день думал… а если бы Седрик умер тогда? Было бы мне так же плохо? Или я бы погрустил несколько недель и забыл?..

Какой черт его дернул это сказать? Очередная попытка самосаботажа?

— Не думаю, что это про… ну, прямое пожелание смерти, — тихо сказала Гермиона и постаралась развернуть свою мысль: — Возможно, ты просто хочешь… завершения? Какой-то логической точки, которая дала бы тебе определенность?

— Ну да, а Диггори, получается, все время на виду шароебится, — добавил Рон. — Тебя же корежит только когда ты с ним сталкиваешься? Или что-то напоминает о нем? Так-то все более-менее нормально было, ага?

Надо же, даже после такого признания ничего не изменилось…

Гарри вытер нос тыльной стороной ладони.

— Без вас я бы не вывез это все, — с горьким смешком произнес он. — Серьезно. Я такой тормоз…

— Ну, точно не тормознутее меня, — сказал Рон и снова поскреб его по спине.

— Рон прав, — добавила Гермиона.

— Еще как прав, — довольным тоном протянул Рон, а потом встрепенулся, когда до него дошел смысл обманки: — Эй!

Уголки губ сами расплылись в улыбке. Гарри фыркнул и обхватил себя руками.  

Хотя бы что-то во всем этом безумии осталось кристально ясным и стабильным.

Эти двое никогда не перестанут поддерживать Гарри.

— Может, я и прав, но я хотя бы не лев, — пошутил Рон.

И подкалывать друг друга…

Но Гарри это абсолютно устраивало.