Персонажи: Гермиона Грейнджер/Рон Уизли, Альбус Северус Поттер, Роза Грейнджер-Уизли, Хьюго Грейнджер-Уизли, Лили Луна Поттер

Жанр: юмор, повседневность

Рейтинг: G

Размер: мини

Аннотация: Гарри и Джинни повели Джеймса к целителям, а Рон и Гермиона согласились присмотреть за Альбусом и Лили. Тогда-то Гермиона и поняла, что у нее и Альбуса очень много общего...

......................................................................................

— Дфа кудфа ее?! — возмутился Рон.

Он держал в зубах несколько резинок, потому что руки были заняты плетением новой сложной прически на голове Розы. Она устроилась на ковре, а Рон сидел позади нее на диване.

— Па-ап, — устало простонала Роза, — ну почему-у…

Рон выплюнул резинки.

— Запускай эту шарманку еще раз! — потребовал он.

Роза что-то прохныкала, но запустила видео на телефоне Гермионы. В тысячный раз…

Гермиона улыбнулась и покачала головой.

Эти двое опять на своей волне, шумели, ныли и возмущались, но не сдавались: Рон пытался разобраться, как ему плести волосы, а Роза — как усидеть на месте.

Хьюго и Лили сидели на полу неподалеку и рисовали на большом общем листе. Вокруг них валялись игрушки, и Гермиона с трудом сдерживалась, чтобы не начать их собирать.

Гарри и Джинни повели Джеймса к целителям (Мерлин, этот мальчишка должен круглосуточно ходить в шлеме и наколенниках, если хочет дожить до совершеннолетия), и попросили пока присмотреть за Альбусом и Лили.

Рон и Гермиона с радостью согласились. Тем более на фоне всех остальных детей большого клана Уизли эти двое были практически беспроблемными.

Весь инстинкт самосохранения, который выделили на семью Поттеров, взял на себя Альбус. Видимо, Вселенная решила, что одного неугомонного ребенка в лице Джеймса достаточно, и создала абсолютную его противоположность.

Если Джеймса оставить хоть на две минуты без присмотра, он найдет себе неприятности — залезет на крышу гаража или застрянет головой между столбиками перил. Если оставить Альбуса на два часа с конструктором, ты обнаружишь его в том же месте и с тем же конструктором, но уже собранным.

Лили каким-то образом была похожа на своих братьев и не похожа одновременно. С Джеймсом ее роднила общительность и харизма, но, как и Альбус, она могла долго заниматься одним делом — особенно чем-то творческим.

Еще Гермиона заметила такую особенность: поведение Лили напрямую зависело от того, с кем из братьев она оставалась. Вместе с Джеймсом она тоже могла ворваться в рискованную активную игру, а в компании Альбуса тихонько чем-то заниматься, не замечая хода времени.

Да что уж говорить, даже Роза рядом с Альбусом становилась куда спокойнее!..

— Тетя Гермиона? — позвал Альбус, — а что такое дек… дек-ла-ра-ция?

Гермиона повернула голову к Альбусу и заглянула через его плечо, чтобы вспомнить контекст.

Он уже где-то полчаса листал ее ежедневник, словив какой-то абсолютно недетский и серьезный интерес к тому, как Гермиона организовывала свои дела.

— Это такой документ, куда записывают, сколько ты заработал за год, — рассказала она.

Гермиона собиралась пуститься в дальнейшие объяснения насчет того, зачем это нужно, что такое налоги и куда они идут, но вовремя вспомнила, что разговаривала с семилетним мальчиком, которому может хватить и простых ответов на один конкретный вопрос, а вовсе не нужна лекция о том, как устроена система налогообложения в магической Великобритании.

— Декларация! — громко повторил Альбус, как будто бы звал кого-то в толпе.

— Что, уже?! — с ужасом ахнул Рон, выплюнув резинки изо рта.

— Нет-нет, все в порядке, — поспешила успокоить его Гермиона. — Я напомню тебе.

— А, фух, — Рон опустил плечи и вернулся к волосам Розы. — Ал, дружочек, не пугай ты так!

Альбус нахмурился и непонимающе заморгал, уставившись в какую-то невидимую точку в пространстве.

Гермиона тоже впала в небольшое замешательство.

Иногда Альбус вел себя… странновато. Странно, скорее, по-хорошему и милому, а не странно-жуткому, но все равно порой приходилось ломать голову, чтобы понять его логику.

Любопытно то, что логика в этом и правда была — всегда. Просто они ее не сразу понимали.

— Тетя Гермиона? Мама говорила, когда в конце стоит такой значок, нужно читать громко и с выражением, — тихо сказал Альбус и указал пальчиком… на восклицательный знак. — А тут их несколько. Значит, надо читать громче, да?

А вот и логика…

Гермиона ощутила невероятный прилив нежности, когда до нее дошло, почему Альбус именно так прочитал слово «декларация».  

Ох, малыш… Все понял и запомнил, но применил правило слишком буквально.

— Все верно, — сказала она. — Когда читаешь книжки, этот значок указывает на громкость и тон, с которым говорит персонаж. Но когда восклицательный знак стоит в списке дел, это означает, что дело очень важное, его нельзя откладывать. Или нужно сделать срочно.

— А, — Альбус задумчиво пожевал губу, — круто!

Он немного помолчал, а потом доспросил:

— А как отличить, когда оно «важно», а когда «срочно»?

И опять Гермиона почувствовала себя застигнутой врасплох. Она даже переглянулась с Роном, но у того рот снова оказался слишком занят резинками, чтобы присоединиться к разговору.

По сути же Альбус спрашивает с читательской стороны — человека, который открыл чужой ежедневник и пытается понять, декларация срочная или важная. Но если бы ежедневник принадлежал ему…

Тогда Гермиона поняла, как объяснить.

— Когда ты сам начнешь вести ежедневник, ты будешь представлять, какое дело какое, — рассказала она, снова повернувшись к Альбусу. — Многие дела повторяются из раза в раз, так что мы обычно запоминаем, как было, например, год назад, и соотносим с тем, что сейчас.

— А если слов нет, а знак есть? — вдруг подала голос Роза и сразу же поморщилась, когда Рон неловко дернул ее за прядку. — Это как читать?

— Например? — спросила Гермиона.

— Нфа дафоге, — сквозь резинку в зубах выдал Рон.

— Да-да, когда мы едем куда-то, на дороге бывают такие, — вспомнила Роза.

— М-м, я точно не помню… Кажется, дорожный восклицательный знак призывает к тому, чтобы водители сосредоточились, потому что им предстоит проезжать какой-то сложный и проблемный участок? — спросила она, и когда увидела, что Рон начал активно кивать, сказала: — Да, точно. Это значит, что нужно обратить внимание.

— Ух, сложно, — вздохнул Альбус. — Как люди не путаются?

Интересно, а когда Гермиона была маленькой, задавала такие же вопросы родителям? Надо будет узнать из интереса…

А пока стоит подумать, как сформулировать для бедолаги Альбуса понятную инструкцию по восклицательным знакам.

Но Гермиона и рта не успела открыть, Альбус уже сам заговорил:

— То есть этот значок… делает слова громче, важнее, быстрее и заметнее? — спросил он.

Гермиона вдруг поняла, что сама бы не смогла сформулировать это лучше и компактнее.

— Да… — пораженно выдала она, а потом собралась: — Да, все правильно. Если видишь где-то восклицательный знак за пределами книжек, значит, нужно сконцентрироваться, внимательно посмотреть, что рядом с этим знаком, и тогда станет понятно, почему он здесь стоит.

— Красный цвет тоже делает все громче, — вдруг сказал Хьюго.

— И красивее, — добавила Лили.

— И краснее, — хмыкнула Роза.

— Красный на вкус острый, — заявил Альбус.

— Ну-у, не всегда, — протянула Роза.

Она забылась и попыталась повернуться к Альбусу, но Рон положил ладони ей на уши и аккуратно вернул голову на место.

— Возможно, — задумчиво произнес Альбус и, выдержав паузу, уточнил: — Смотря какой красный.

Роза довольно щелкнула пальцами, соглашаясь.

Все вернулись к своим делам. Хьюго и Лили продолжили рисовать, Рон — заниматься волосами Розы, а Альбус — листать ежедневник Гермионы.

— Ха, повторяется, — с улыбкой произнес он, — повторяется, повторяется…

— М-м?

Гермиона вновь заглянула через его плечо.

— В сентябре повторяется, в октябре повторяется, в ноябре надо будет сделать… — перечислял Альбус, переворачивая страницы. — Тетя Гермиона, а почему слово элек… электричество повторяется каждый месяц?

— Потому что каждый месяц за него нужно платить, дорогой, — улыбнулась Гермиона. — И за воду, и за… всякие другие штуки тоже.

Особенно если твой дом находится в маггловском населенном пункте, а не в магической деревне вроде Хогсмида. Зато у детей есть возможность посещать школу и получить свою порцию социализации еще до Хогвартса — неплохой плюс.

— Правда? — удивилась Роза.

— К фафелению, — произнес Рон сквозь резинку.

— Тут еще повторки! — обрадовался Альбус. — Отчет, отчет, отчет…

— За отчеты тоже надо платить?! — ахнула Роза.

Гермиона и Рон одновременно прыснули.

Хотя Роза вряд ли точно знала, что из себя представляет отчет, но постоянно слышала это слово от Гермионы и наверняка понимала, что это нечто рабочее, серьезное и скучное.

— К счастью, нет, — усмехнулась Гермиона. — Наоборот, платят тем, кто ими занимается.

— Ты так часто делаешь отчеты, тетя Гермиона? — спросил Альбус, подняв голову.

Он смотрел на Гермиону, но одновременно куда-то немного мимо — то ли на ее висок, то ли на ухо, и только время от времени перескакивал на глаза, как будто проверял, все ли в порядке, и снова возвращался к «своей» точке.

— Частенько, Альбус, — вздохнула она. — На самом деле это не настолько сложно и страшно, если собирать информацию регулярно по чуть-чуть, а не пытаться сделать все в последний день.

— Поэтому ты записываешь, когда надо сдавать отчет? — спросил Альбус, снова уставившись в ежедневник. — Чтобы понимать, когда будет «последний» день?

Гермиона улыбнулась.

— Да, смотри, если мне нужно сдавать отчет в пятницу, — она ткнула пальцем в слово «отчет», — я могу в понедельник начать, например, читать документы, которые мне предстоит проанализировать. Во вторник выписать нужные мне фрагменты. В среду еще что-то, в четверг — тоже, а в пятницу уже все перепроверять и оформлять. Таким образом, я все успеваю без спешки и суеты.

Гермиона услышала, как Рон тихонько засмеялся. Роза тоже захихикала, но непонятно, смеялась ли она над ситуацией или просто повторяла за своим дорогим папочкой.

— Ну что-о? — проворчала Гермиона.

— Нифего-нифего, — откликнулся Рон с иронией в голосе.

— Да, мам, ничего, — поддакнула Роза. — Если тебе нравится портить себе настроение каждый день, а не попытаться отстреляться за один раз…

Тут уже Рон засмеялся открыто, едва не подавившись резинкой, и Роза тоже залилась смехом.

Лили и Хьюго подняли головы. У Хью брови подскочили вверх, а Лили расплылась в улыбке, наблюдая за смеющимися Роном и Розой.

— Ро-он, — недовольно протянула Гермиона.

Рон наконец-таки вытащил изо рта резинку.

— А что? — глумливо хихикая, спросил он и кивком головы указал на Розу: — Детская мудрость…

— Ох, она просто повторяет за тобой! — возмутилась Гермиона.

— Неправда! — одновременно ответили Рон и Роза.

И это вызвало у всех новую волну смеха. Боковым зрением Гермиона видела, что даже Альбус растянул губы в улыбке.

Роза запрокинула голову назад, чтобы переглянуться со своим «главным» прародителем, а Рон тут же склонился над ней и чмокнул в подставленный лоб.

— Моя-я-я! — довольно протянул он.

— Но ведь так удобнее, — подал голос Альбус, — делать что-то по чуть-чуть. Мне больше испортит настроение, если я не успею сделать дело.

— Во-о-от! — обрадовалась Гермиона, повернувшись к Альбусу. — К тому же я хочу выполнять работу хорошо и качественно, а не как попало!

У Альбуса аж глаза загорелись, и он активно закивал.

— Да-да! Однажды я не успел собрать фигурку дедушке, потому что мама и папа не сказали, во сколько мы выходим, — рассказал он, начав раскачиваться назад-вперед. — И я расстроился…

Ох, малыш…

— Так вы потом с дедушкой ее вместе собирали, — вдруг вмешалась Лили. — Или нет?

— Ну… да, собирали, — признал Альбус. — Но я же тогда не знал, что ему тоже будет интересно собирать ее!..

— Главное, что все разрешилось, — сказала Гермиона. — Я тебя понимаю, Альбус. Я бы тоже расстроилась, что не успела, даже если бы знала заранее, что фигурку можно будет дособрать потом.

Альбус смущенно улыбнулся и опустил взгляд. Он все еще раскачивался, но уже не так очевидно, амплитуда его нервозности немного поутихла.

— С дедушкой Артуром прикольно собирать всякие штуки, — подал голос Хьюго. — У него в гараже столько всякой всячины!..

— О! О-о-о! А ты видел коробку с динозаврами? — с воодушевлением спросила Лили. — Мне очень нравится динозавр с длинной шеей!

— Это, наверное, диплодок, — экспертным тоном произнес Хьюго. — Мне он тоже нравится. Но еще мне нравится трицераптос… э-э, три-це-ра-топс, — проговорил он медленно, чтобы не сбиться.

— А как он выглядит? — спросила Лили.

— На носорога похож.

— А-а-а, с такой штукой, да? — Лили изобразила что-то вроде капюшона или козырька рядом со своей головой.

Хьюго кивнул.

— Ну нет, самый крутой — это тирекс, — заявила Роза.

— Пф-ф, да у него лапки маленькие, — фыркнул Хьюго.

— Зато зубки большие! — парировала Роза и тут же засмеялась.

Хьюго и Лили тоже заулыбались. Потом Хьюго прижал руки к груди, изобразив короткие лапки, и попытался склониться над листом, как сделал бы тираннозавр, если бы ощутил необходимость рисовать.

Это вызвало новую волну смеха, и Лили тут же включилась в игру, взяв мелок таким же образом. Роза хохотала вовсю, позабыв, что вообще-то должна сидеть неподвижно, пока ей делают прическу.

Гермиона посмотрела на Рона, чтобы переглянуться с ним и обменяться улыбками умиления от выходки детишек, но обнаружила на его лице тень тревоги.

Едва заметно Рон качнул головой, указав куда-то подбородком. Гермиона перевела туда взгляд.

Ох, малыш…

Альбус, бедняга, перегрузился. Он приставил ладошки к ушам и начал похлопывать по ним, не успевая следить за импровизированной сценкой.

Джинни предупреждала, что такое может произойти, и советовала просто увести его в тихое спокойное место, потому что сам Альбус может растеряться или постесняться уйти — особенно в середине разговора.

Гермиона аккуратно коснулась его плеча и, когда Альбус дернулся, чуть повернув к ней голову, тихо спросила:

— Пойдем на кухню?

— Угум, — отозвался он.

Альбус странно моргнул, словно ему в глаза направили прямой свет, а потом как ни в чем не бывало закрыл ежедневник Гермионы, зажал его под мышкой, встал с дивана, поправил после себя подушку и взял своего игрушечного лисенка.

— Тут как-то спокойнее, правда? — спросила Гермиона, когда они с Альбусом оказались на кухне.

Она чуть прикрыла дверь и набросила на нее слабенькие чары тишины — разговор в гостиной все еще слышался, но активное громкое обсуждение динозавров уже не так било по ушам.

— Угум, — кивнул Альбус, снова моргнув, как от солнечного зайчика, прыгнувшего ему на ресницы, — мама говорит уходить в туалет, когда я… э-э, перегреваюсь. Но сейчас я не хочу в туалет, так что… ну, — неловко закончил он, дернув плечами.

Гермиона спрятала улыбку в ладонь.

— Альбус, я тебе по секрету скажу: в туалет можно ходить и просто так, — сказала она. — Просто зайти туда, чтобы постоять в тишине и одиночестве.

Честно говоря, иногда она так сама делала на работе — просто чтобы хоть какую-то паузу себе устроить.

— Но… разве это не вранье? — нахмурившись, спросил Альбус. — Если посреди разговора говоришь, что хочешь в туалет, хотя на самом деле не хочешь…

Хм, вот в чем дело. Альбус вновь столкнулся со своим «любимым» противоречием, когда он слишком хорошо и слишком буквально понимал какое-то правило, а потом путался в нюансах и исключениях.

— А ты не говори, что ты хочешь в туалет, ты говори, что тебе туда нужно,</i> — посоветовала ему Гермиона. — Может, ты просто руки захотел помыть? Или переодеться, или прополоскать рот, или почистить зубы, или… да что угодно, хоть мыло понюхать!

Зеленые глаза Альбуса распахнулись в удивлении. Он даже посмотрел прямо на Гермиону.

— Тетя Гермиона, — с восторженным придыханием выдал он, — ты гения!..

Гермиона не удержалась от смешка.

— Гения? — переспросила она. — А почему не «гений»?

— Ну так ты же девочка, — сказал Альбус, — значит, гения. Или нет? Правильнее говорить «девочка-гений»?

О, нет-нет, точно нет!

— Гения мне нравится больше, — улыбнулась она.

— Мне тоже.

Альбус все-таки отвел глаза и принялся осматривать кухню.

— Хочешь чего-то? — спросила Гермиона. — Чай, какао, сэндвич?

— Нет, спасибо, — мотнул головой Альбус.

— Ладно.

Они уселись за стол. Альбус посадил своего лисенка рядом с собой, прислонив его к вазе с цветами, а потом вновь раскрыл ежедневник. Но в этот раз он не стал вчитываться, а принялся водить пальчиком по… пустому месту?

Гермиона нахмурилась. Выглядело так, будто он боялся потерять строку, пока читал, но на странице, которую Альбус открыл, практически не было записей.

— Папа тоже сильно давит на перо, когда пишет, — рассказал Альбус, — и с обратной стороны буквы чувствуются потом, и оно так прикольно под пальцами…

А, вот оно что…

Гермиона протянула руку через стол и потрогала страницу.

Действительно, Альбус был прав — текст продавился с другой стороны.  

И снова она столкнулась с логикой племянника, которую вряд ли постигла бы сама без его объяснения…

— Тетя Гермиона? — позвал Альбус, и вдруг перешел на доверительный шепот: — А мне мама дала попробовать кофе. Но чуть-чуть совсем, в очень маленькой чашечке.

В маленькой чашке? Хоть бы не эспрессо, как-то рановато для ребенка…

— С молоком? — осторожно спросила она.

И тут же выдохнула, когда получила кивок Альбуса.

Ясно, выходит, маленькая чашка была нужна, чтобы просто ограничить порцию.

— Тебе понравилось?

— Да, — улыбнулся Альбус. — Но какао нравится мне больше, наверное. А тебе что больше нравится, тетя Гермиона?

— Мне скорее важен не напиток, а обстановка и атмосфера, когда я что-то пью.

Какой смысл в самом вкусном в мире кофе или чае, если через секунду тебя дернут куда-то по очередному делу, и пока ты будешь с ним разбираться, все тысячу раз остынет?

Они немного поговорили про предпочтения в напитках, и после этого Альбус вернулся к чтению ежедневника. Он поменял положение, подобрав под себя ноги, и потому теперь чуть больше возвышался над столом.

Гермиона подперла ладонью щеку, продолжив свое наблюдение за Альбусом. Теперь, когда не надо было держать в поле зрения остальных детей, она стала замечать и другие интересные моменты.

К примеру, то, как Альбус время от времени возвращался к уже прочитанным страницам, чтобы сравнить повторяющиеся дела. Он довольно быстро ухватил, что такое бывает, провел свои какие-то параллели — и теперь замечал новые и новые «повторки», как он называл их шепотом, когда снова находил еще одну.

Если бы ее ежедневник взял другой ребенок, скорее всего, просто пролистал бы все до конца, только раз или два зацепившись за какое-то интересное слово. Но Альбусу правда хотелось разобраться и понять систему.

Как-то Рон пошутил: «Если бы я не знал, что ты его точно не рожала, решил бы, что Альбус твой сын». И да, у него с Гермионой действительно много общего…

Но все-таки Альбус куда спокойнее, чем была она в детстве. Он не занудничал, не продавливал свою точку зрения, не пытался никого переспорить, скорее, задавал вопросы и пытался разобраться в вещах, которые не давали ему покоя.

Альбус вдруг заулыбался, смешно поморщился и мотнул головой, когда обнаружил какую-то запись.

Он уже добрался до конца ежедневника, где заботливый производитель добавил несколько дополнительных разворотов для следующего года — это давало возможность плавно перейти на новый чистый блокнот, не теряя никаких задач.

— Что такое, Альбус? — спросила Гермиона.

— Тринадцатое января, — хихикнул он.

— А, твой день рождения, — улыбнулась Гермиона, — да-да, он у меня тоже записан!

Альбус снова хихикнул и отвернул страничку обратно. Он ткнул пальчиком в строку, и стало ясно, что вызвало у него такую реакцию.

— Купить подарок, — прочитала Гермиона и усмехнулась, — да, родной, это тоже дело, которое не хочется забыть или делать наспех в последний день.

— Тетя Гермиона? — шепотом позвал Альбус и выдал то, что Гермиона и так знала: — Мама и папа покупают подарки в последний день.

— Я в курсе, Альбус, — таким же шепотом ответила она, — почти все остальные люди тоже так делают.

Альбус снова захихикал. Ему явно понравилось вот так вот «секретничать» с Гермионой.

— У них нет ежедневников, — заметил Альбус. — Хотя у дяди Перси, кажется, есть что-то…

— Я точно не знаю, но, думаю, есть, да.

— Если бы у меня был такой блокнот, я бы напоминал маме и папе про все-все дни рождения и праздники, — рассказал Альбус. — И сам бы тоже… э-э, начинал заранее. Рисовать открытки и всякое такое.

Гермиона дернула бровями, а потом приложила палец к строке «купить подарок» и спросила:

— А если мы тебе на день рождения подарим? — тихо спросила она. — Тебе понравится такой подарок?

— Да-а-а! — восхищенным шепотом протянул Альбус.

У него аж глаза заблестели, и он снова смог выдержать прямой зрительный контакт с Гермионой.

Гермиона выдернула ручку из специального крепления на обложке ежедневника и протянула ее Альбусу.

— Тогда напиши вот тут: «Ежедневник», — она постучала пальцем по странице.

— Я? А можно? — обрадовался Альбус.

— Конечно!

— Только я не умею так красиво писать, как ты, — смутился Альбус, приняв наконец-то ручку. — А ты можешь по буквам сказать?..

И Гермиона продиктовала ему. Альбус писал очень старательно, выводил каждую букву, и его запись сильно выделялась на фоне ее косого мелкого почерка. Буквы были крупными, немного «дрожащими», но в выделенное место слово влезло.

— Ой, я одну «е» не в ту сторону написал, — заметил Альбус с тяжелым вздохом.

— Ничего страшного. У вас, детишек, такое бывает.

— Раньше я чаще путался, — поделился Альбус, — но почему-то даже не видел. Ну, именно в моменте, а замечал ошибку только потом, когда мне показывали.

— Роза тоже раньше путалась. Но когда мы спросили целителя об этом, она сказала, что к семи-восьми годам это часто само проходит, — поспешила успокоить Гермиона. — Просто вы маленькие, у вас мозг растет и иногда немного теряется в пространстве, вот и переворачивает вам буквы. Ты сам сказал, что уже реже путаешься, да?

— Угум, — кивнул Альбус, а потом перекинул ручку в левую руку, — но когда я так пишу, то оно всегда задом наперед.

— Ты умеешь писать левой рукой? — удивилась Гермиона.

— Только одновременно с правой, — смутился Альбус. — Хочешь, покажу?

Разумеется, Гермиона хотела! Она быстро нашла в ящике с мелочами еще одну ручку и достала из заднего кармашка ежедневника чистый листик для заметок.

Альбус взял обе ручки, правда, левой рукой он никак не мог обхватить корпус так, чтобы пальцы легли удобно. Тем не менее, это не помешало ему начать выводить свое имя.

А, теперь понятно, как это работало. Правой рукой Альбус писал, как принято, слева направо, и одновременно с этим выводил те же буквы левой рукой, но справа налево. Судя по тому, что Альбус чаще смотрел на слово, выходящее из-под правой руки, он «думал» этой стороной, а другой просто повторял движение.

— Ой! — Альбус хихикнул. — Я два раза написал букву «с» неправильно!

Да, в конце обоих слов буквы «с» оказались развернутыми.

— А дай-ка я, — попросила Гермиона. — Кажется, в последний раз так баловалась в детстве…

Она решила взять не слово, а цифры. И когда Гермиона начала писать…

— Ого, вау, — выдавила она нервный смешок, — а это сложно!..

Гермиона попробовала сделать так же, как Альбус — следить за правой рукой, а левой просто повторять движения, и стало легче. Правда, слева цифры сбивались и наслаивались друг на друга, а потом вовсе начали валиться вбок. Когда Гермиона дошла до девятки, с левой стороны у нее получилось что-то вроде кривой пиктограммки шарика.

— Ха, пятерки! — улыбнулся Альбус и указал на «5» с обеих сторон. — Тоже перепутались!

Гермиона всмотрелась и ахнула: правой рукой она написала перевернутую пятерку, а левой наоборот, правильную. А следом она заметила, что каким-то образом умудрилась и шестерку с левой стороны написать так же, как и справа.

— Я даже не заметила, пока ты не показал, — произнесла она и нервно пискнула, — так жутко!

Ее мозг, видимо, обманулся инвертированной версией, которую выводила левая рука, и Гермиона даже не сразу поняла, что делает что-то не так.

— Да почему жутко? — дернул плечами Альбус. — Забавно же!

— Ну, стоит признать, что ты левой пишешь куда аккуратнее, чем я, — подметила Гермиона.

Обе версии имени Альбуса были крупными, и линии казались слегка дрожащими, но у него буквы так сильно не заваливались и не наслаивались друг на друга, как левые цифры Гермионы.

— У тебя тоже круто получилось, тетя Гермиона, — сказал Альбус. — С первого раза еще!

— Что получилось? — спросил Рон, заглянув к ним в кухню, а потом воскликнул, указав куда-то за спину Гермионы: — О, а я его ищу!

Гермиона бросила взгляд через плечо и обнаружила полосатый цветастый свитер Рона, висящий на спинке соседнего стула. Она сняла его и бросила Рону. Он поймал свитер и тут же принялся его натягивать.

— Короче, не знаю, как тут у вас, а у нас ничего не получилось, — объявил Рон, высунувшись из ворота, — я плел-плел, в итоге ерунду какую-то наплел, и Роза завалилась на диван отдыхать. А Хью и Лили побежали купать игрушки в ванну, так что я пошел следить, чтобы никто никого не утопил.

— О, я тоже хочу, — сказал Альбус, спустив ноги со стула.

— Тогда беги наверх, я догоню, — сказал Рон, подвинув к себе бумажку с зеркальными письменами.

Он дернул бровями и бросил быстрый взгляд на Гермиону, а потом улыбнулся ей.

— Угум, — кивнул Альбус, и вдруг неожиданно выдал: — Бронтозавр!

Он попытался щелкнуть пальцами, как обычно делала Роза, но у него не получился такой же звонкий звук.

— А? — не понял Рон.

Гермиона уже даже решила не заморачиваться над вопросом. Она знала, что ответ и так появится очень скоро, и оказалась права:

— Динозавр с длинной шеей, — ответил Альбус. — Не только диплодок, но бронтозавр тоже. Надо у Лили спросить, про кого она говорила.

— А-а-а, — понимающе протянул Рон. — Ну да, ну да…

Уже даже Гермиона успела позабыть, о чем дети не так давно болтали, а Альбус вот как. Словно в голове держал все это время и просто ждал подходящего момента.

— Лисенка брать будешь? — спросила Гермиона.

— Нет, он недавно купался, — ответил Альбус. — Присмотришь за ним, тетя Гермиона?

— Разумеется!

— Спасибо!

Быстрым шагом Альбус направился к дверям и выскочил в коридор.

Рон проводил его взглядом, а потом повернул голову к Гермионе.

— Дорогая, давай оставим этого котенка себе? — пошутил он. — Я буду его кормить, вычесывать и выносить его лоток!

Гермиона хмыкнула.

Рон как всегда…

— Как оно вообще? — уже более серьезным тоном спросил Рон. — Все норм?

— Да, он быстро… м-м, остыл, — аккуратно сказала Гермиона. — Джинни говорила, что если среагировать и увести, пока ситуация далеко не зашла, то Альбус приходит в норму почти сразу.

— Пф-ф, да с Розой то же самое, — фыркнул Рон. — Только у Ала все внутрь, а у нее наружу. И с бесячками в подарок.

Это правда, Розу, как и Альбуса, могло перегреть шумом, эмоциями и событиями, только в ее случае это выливалось в раздражительность, суетливость и усиленную гиперактивность. Как объяснил детский невролог, к которому они водили дочь, таким образом напряжение Розы искало выход.

Если взрослый человек устал — он тяжело вздыхает и становится вялым, если Роза устала — она носится еще активнее. И если успеть сменить обстановку на более спокойную, или найти скамейку, чтобы она отдохнула от беготни, или всунуть перекус, то до катастрофы может и не дойти.

И к Альбусу, как оказалось, тоже подходил этот ключик…

— Альбус очень милый, — шепотом сказала Гермиона. — Мне нравится с ним проводить время.

— Ну так давай себе заберем? — таким же шепотом отозвался Рон.

Гермиона прыснула.

— Да кто нам даст?

— Лучше молить о прощении, чем просить разрешения, — Рон подвигал бровями.

— Ой, все, иди, — отмахнулась Гермиона, — я должна следить за лисенком.

Он кивнула головой на игрушку с глазами-пуговицами, такими же зелеными, как глаза Альбуса.

— Все-все, иду, — поднял руки Рон. — Просто хотел сказать, что с твоими навыками планирования, и моей безбашенностью мы могли бы…

— Иди-и-и-и!

Рон наконец-то послушался и вышел из кухни. Гермиона последовала за ним, но не стала подниматься по лестнице, а пошла дальше по коридорчику — в гостиную, чтобы собрать часть раскиданных игрушек.

Тут обнаружилась Роза. Она валялась на диване и просто смотрела в потолок. Если бы она не болтала при этом ногой, свесив ее с дивана, можно было подумать, что она в полном согласии и балансе с миром — уж слишком ее лицо выглядело расслабленным, без ее обычной широкой и торжествующей улыбки.

— Устала? — спросила Гермиона.

Роза нахмурилась и недовольно протянула:

— Ох, мам, отста-а-ань!

Устала — однозначно. Раздражение Розы не заметил бы только самый последний дурак, и то не точно.

— Молчу, — шепотом сказала Гермиона, изобразив поворачивающийся ключик рядом со своими губами.

Она приблизилась к дивану и села в ногах Розы. Дочь вообще не выразила никакого сопротивления, и Гермиона поняла: ее «отстань» было не о пространстве.

Мало того, Роза даже сжала ладонь Гермиона, когда она взяла ее за руку!

Гермиона улыбнулась Розе, и та тоже дернула уголками губ.

Забрать котеночка себе очень хотелось, но у них с Роном уже был свой динозаврик. Даже два.

И если с первым тираннозавриком все очевидно, то второго еще требовалось протипировать.

Но Гермиона уже не волновалась. Она знала — котеночек поможет им с этим разобраться.